Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

За остаток лета произошло две вещи. Во-первых, Гарри понял, что Нить — это очень удобно. Каждый раз, когда Малфой становилось грустно, не по себе, страшно — он знал об этом, глядя на цвет небольшой нити, что он спрятал под кожаным неряшливым браслетом из кожи дракона, который ему подарил Чарли в качестве запоздалого подарка. У Нити был один побочный эффект — она заставляла его вспоминать тот самый вечер, когда он повязал ее на руку Дракии. Когда все случилось, он чуть ошалело повернул ладонь несколько раз — прежде чем Дракия поймала его руку своей. Она переплела свои длинные тонкие пальцы с его; вторая ее рука переместилась на его талию. Блондинка все еще жадно целовала Гарри. Ее губы обжигали жаром, пальцы — холодом. — Подожди, — засопротивлялся Гарри, — ты что, хочешь сказать, что мы только что обручились?! — Ага, — легкомысленно кивнула девушка и снова накрыла его губы своими. — Да погоди ты… мы ведь даже еще не сказали друг другу! — Что именно? — Ну… слово на букву «л», — жалким голосом сказал Гарри. Ему стало неудобно. Как будто он по своей воле зашел в кафе мадам Паддифут и предложил Дракии посидеть вместе под хихикающими херувимчиками. Малфой фыркнула и весело оглядела своего парня. — Что, если я скажу, что прочитала его в твоей голове уже десять раз? С помощью легелименции? — Ты читала мои мысли?! Гарри схватился за голову в ужасе, как будто его неприличные фантазии о Малфой вытекали из ушей серебряными сгустками. — Успокойся, — закатила глаза девушка, — ничего такого я там не читала. — Почему вообще ты без спроса залезала в мою голову? — недовольно спросил Гарри. — Потому что у тебя голова дырявая, Поттер. Стоит мне сосредоточиться на тебе, когда я… я… хочу тебя поцеловать, — вдруг забормотала Дракия, — или что-то еще… как твои мысли сами в голову лезут! — раздраженно закончила девушка. Гарри выдохнул, пытаясь успокоиться. — И вообще, что ты психуешь? — спокойным и даже равнодушным голосом осведомилась Малфой. — Ну обручились мы до того, как сказали, что… — Ла-ла-ла-ла! — Гарри заткнул уши пальцами. — Не вздумай! Если ты первый раз скажешь это вот так… — Я просто пытаюсь объяснить, что чистокровные волшебники постоянно заключают договорные браки, — рявкнула девушка. — И ничего, вполне успешно. Хватит истерить, Поттер! Она отбросила назад серябристые волосы и молнией промелькнула мимо Гарри. Конечно, они помирились. Сложно было это не сделать, когда они оба видели, что вблизи друг от друга их Нити приобретают одинаковый нежно-коралловый цвет. Во-вторых, летом они разгадали, кто такой Р.А.Б. Практически случайно. Когда закончилась свадьба Билла и Флер, они начали потихоньку собирать вещи. И чем ближе была дата отъезда в Хогвартс, тем чаще Гарри, Дракия, Рон и Гермиона запирались в комнате Рона и перекидывали друг другу медальон с запиской, перечитывая ее снова и снова и пытаясь понять, кто мог скрываться под аббревиатурой Р.А.Б. — Если ты не хочешь, чтобы тебя узнали — не подписывайся. Хочешь, чтобы узнали — подпишись полным именем, — наконец буркнул Рон. — Какой смысл подписываться тремя буквами? — Смысл есть, если тот, кому адресована записка, знал этого человека, — рассеянно ответила Гермиона, выписывая на кусочке пергамента имена всех известных ей волшебников, начинающихся на «Р». — Волдеморт знал его… — протянул Гарри. Он протянул записку Дракии, а сам уставился на медальон. Сейчас ему казалось очевидным, что это не крестраж — настолько, что он не понимал, как не заметил этого в пещере. Или после выхода из нее. Впрочем, тогда у него были другие проблемы. И все же. От дневника исходила невероятная аура — он привлекал внимание Гарри, он заставил его подойти и поднять с мокрого пола туалета Плаксы Миртл… мимо медальона же он бы мог спокойно пройти мимо. — Гермиона… как думаешь, крестражи хотят быть найденными? — вдруг спросил он, сам до конца не понимая, к чему это он. Подруга нахмурилась. — Не знаю… Если Дамблдор прав, и крестражи в конечном итоге должны сформировать новое тело своему хозяину, то да. В них должно быть заложено что-то, что не даст другому человеку просто пройти мимо. — Но Сами-Знаете-Кто не всегда был лишен тела, — возразил Рон. — Если осколок души в крестраже прямо сейчас найдет кого-то и создаст новое тело… у нас что, будет два Сами-Знаете-Кого? Дракия, казалось, не слышала их. Она смотрела в записку, ее губы едва заметно шевелились. — Не знаю, — покачала головой Гермиона. — Может, в них встроен какой-то механизм, который заставляет крестраж искать способ найти тело, только когда основное тело уничтожено. Это древняя и темная магия, о которой я ничего не читала. — Вот это, пожалуй, удивительнее всего, — проворчал Рон. — Да просто их ни одна книга в библиотеке не упоминает, забыл? — Реддл из дневника говорил, что он начал искать способ возродиться, когда узнал от Джинни, что, ну, его основная версия «погибла», — вдруг вспомнил Гарри. — Может, осколок души должен узнать, что его хозяин сгинул? — предположил Рон. — Только что вообще происходит после обретения тела? Та часть души, что потеряла тело, тоже в него вселяется? — Думаю, да, — медленно сказал Гарри. — Том Реддл из дневника тогда сказал, что Волдеморт — его прошлое, настоящее и будущее. — Это точная цитата? — поморщилась Гермиона. Гарри кинул на нее слегка раздраженный взгляд. — Да. Как сейчас помню: он достал после этого палочку и начертил в воздухе свое имя — Том Марволо Реддл… Дракия вздрогнула. — … которое превратилось в «лорд Волдеморт», — закончил Гарри и бросил тревожный взгляд на свою девушку. Та встретилась с ним взглядом; в нем отчетливо читался тихий триумф. — Беллатриса знает, кто такой Р.А.Б, — четко сказала девушка. Рон и Гермиона выкатили глаза. — Темный Лорд должен был знать того, кто подписал эту записку, — слизеринка слегка помахала ею, — и это должен был быть кто-то из чистокровной семьи. — Он, конечно, в основном общался с чистокровными, но откуда такая уверенность? — протянула Гермиона. — Автор записки поставил три инициала — первое имя, второе личное имя и фамилия. Автор привык подписывать всеми тремя частями имени — это привычка чистокровок. — Вряд ли Волдеморт стал бы запоминать второе имя полукровки, — закончил Гарри. — Это почти наверняка кто-то, кого Темный Лорд должен был знать благодаря его родословной, — кивнула Дракия. — Кто-то из священных двадцати восьми. — Кого? — поморщился Гарри. — Самых известных и самых чистокровных семей Магической Британии, — медленно ответила Гермиона. Глаза ее были прикованы к Малфой. — Только среди них, как назло, не так уж мало фамилий на «Б». Булстроуды, Берки, Брустверы… — Кингсли был из такой семьи? — удивился Гарри. — Но он же такой хороший! Эм, был. — Твои дружки Уизли, между прочим, тоже в этом списке, — чуть оскорбленно ответила Малфой. — И протестуем против этого с самого начала, — спокойно ответил Рон. — Так или иначе, — с нажимом сказала Дракия, — это значительно сокращает количество потенциально нужных нам людей. Я, конечно, не помню наизусть все вторые имена родословной Блэков, Булстроудов и других родичей, но это даже лишнее. Она демонстративно прочитала из записки: — «Темному Лорду»… так о нем говорят только Пожиратели смерти, — на мгновение она поежилась, как будто смутилась собственной привычки, но тут же продолжила: — Тот, кто писал эту записку, наверняка должен был служить ему. А раз так — Беллатриса наверняка знает, о ком речь. Не сговариваясь, они рванулись из комнаты, вниз по лестнице. — Мам, ты не видела Беллатрису? — выпалил Рон. — Она бродит у опушки, — неодобрительно поджала губы миссис Уизли. — А зачем она вам? Не вздумайте ничему у нее учиться! И занятия ее в Хогвартсе я разрешаю прогуливать! И вообще не разговаривайте с ней! Рональд! Но ребята уже не слышали ее, а неслись к границе зеленых шумящих деревьев. Найти скользящую между стволами черную фигуру оказалось на удивление легко. — Белла! — крикнула Гермиона и замедлила шаг, призывно махая ведьме. — «Белла»? — тут же скривился Рон, огибая молодое деревце клена. — Тебе обязательно всем своим любовникам давать милые клички? То Викки, то Белла… — Вообще-то это ты придумал прозвище «Викки», — хладнокровно заявила Гермиона, перешагивая упавшую ветку. — Может, мне написать об этой трогательной привязанности Виктору? Рон покраснел до кончиков ушей и заткнулся. Беллатриса как раз с недовольным видом подходила к ним. — Белла, есть вопрос, — выдохнула Гермиона. — Хватит уже, — вполголоса рявкнула ведьма. — Белла, Белла! Как будто колокольчик на шею повесила. Ну? — Скажи, эээммм… а среди Пожирателей или был кто-нибудь, чье имя начиналось на «Р»? — спросила девушка, наматывая каштановый локон на палец. — Ты шутишь? — глянула на нее исподлобья Беллатриса. — Родольфус, Рабастан… — Нам интересно, был ли кто-то из Блэков Пожирателем, кроме тебя. Или из Булстроудов, например, — пришел на помощь Гермионе Рон. — С именем на «Р». — Очень специфический вопрос, — сузила глаза Беллатриса. Ребята замолчали и потупили взор. Гермиона вцепилась в рукава собственной футболки, Гарри старался смотреть поверх плеча ведьмы, не доверяя своей выдержке. — Мы ищем тех, кто выступал против Темного Лорда, Беллатриса, — шагнула вперед Дракия. — Мы читали в докладах Ордена, что против него выступал бывший союзник, чье имя начиналось на «Р», а фамилия на «Б». Подумали, что это мог быть бывший Пожиратель смерти. Подумали, что он мог бы помочь. — А. Регулус, — расслабила плечи ведьма и откинула назад черные волнистые волосы когтистыми пальцами. — Слабый наивный кретин. — Регулус… — протянула Гермиона, надеясь услышать полное имя, но Гарри уже и сам вспомнил, как Сириус рассказывал ему о своей семье в комнате с родословным древом на стенах в особняке на Площади Гриммо, 12. — Блэк, — закончил за нее Гарри с круглыми глазами. — Сириус говорил мне… Его младший брат стал Пожирателем смерти, и Волдеморт приказал устранить его, когда тот пошел на попятную. — Еще бы, — фыркнула ведьма и широким шагом направилась обратно к Норе; ребята побежали за ней. — Он начал задавать вопросы. Читать нотации. Предлагать идеи. Никто не удивился, когда малыш Регулус однажды просто исчез. — Я забыла, это какой Регулус? У всех Блэков… такие звездные имена, — фальшиво пожаловалась Малфой. — Да уж точно не мой двоюродный дядя, что умер в конце пятидесятых, — подозрительно оглядела племянницу Беллатриса. — Регулус Арктурус Блэк, конечно. Ребята переглянулись и побежали в комнату Рона. — Он уже мертв и ничем вам не поможет! — крикнула им вслед Беллатриса. — Лучше подумайте о том, чтобы присоединиться к Темному Лорду! И фыркнула напоследок. С топотом взбежав в комнату и наложив Маффлиато, ребята тут же заговорили, перебивая друг друга — да так, что в гомоне ничего нельзя было разобрать. — Ну прекратите же вы! — сердито крикнула Гермиона. — Гарри, где, по-твоему, Регулус мог спрятать настоящий медальон? — В доме на Гриммо, — пожал плечами парень. — Больше ничего в голову не приходит. Рон и Гермиона тут же начали предлагать еще сотню мест: от Хогвартса до уединенных пещер Запретного леса. — Хватит, — теперь уже лениво протянула Малфой, толкая Гарри в кресло и садясь к нему на колени. — Очевидно, что нужно сделать дальше. — Да? — удивился Рон и с размаху шлепнулся на кровать. — Да, Уизли. Гарри, вызывай Кикимера, — велела Дракия, обратив к нему лицо. — Зачем? — озадачился Гарри, на автомате приобнял девушку за бедро одной рукой и взъерошил волосы другой. — Если он спрятал артефакт в доме, то Кикимер точно знает об этом, — терпеливо пояснила Дракия, поправляя непослушную пружинку волос Гарри. Гарри вздохнул. Но желание разобраться с крестражем было сильнее нежелания видеть своего невольного слугу. — Кикимер! Раздался хлопок и сгорбившееся существо оказалось на ковре в комнате Рона. — Хозяин вызывал Кикимера? — проквакал домовик и тут же потише пробормотал: — И не куда-нибудь, а снова в дом этих нищих Уизли, ох, что бы сказала моя госпожа о волшебниках, которые живут как домовые эльфы… — Ничего хорошего, — весело ухмыльнулась Дракия, слезая с колен Гарри, и Рон наградил ее свирепым взглядом. — Кикимер, мы хотим задать тебе вопрос, — нетерпеливо прервал его Гарри, выпрямляясь во весь своей немаленький рост, — и ты должен ответить на него честно. Понял? Кикимер кивнул. — Мы… нашли кое-что, что принадлежало младшему брату Сириуса. Гарри показал Кикимеру медальон. Домовик тут же горестно взвыл и шлепнулся на пол. — Что с ним? — тревожно воскликнула Гермиона. — Я не знаю! — рявкнул Гарри. — Кикимер, прекрати! Домовик тут же замолчал, но продолжил царапать свою кожу старыми ногтями и елозить по ковру. — Кикимер, что ты знаешь об этом медальоне? — спросил Гарри, чувствуя, как кожу покалывает от волнения. И домовик пустился в долгий, прерываемый только всхлипами рассказ о том, как Регулус Блэк остался единственной гордостью чистокровной семьи, присоединился к Волдеморту, и как тот однажды затребовал домовика; как Кикимер отправился за Темным Лордом в черную, промозглую пещеру, пересек озеро на лодке, прикованное цепью в камню в черной глубине; и как Волдеморт заставил Кикимера пить зелье, истощающее разум, положил медальон в чашу, а затем покинул домовика на острове посреди черной глади воды… И как инферналы утащили домовика под поверхность озера. — Как же ты выжил? — воскликнул Рон и вдруг вытащил откуда-то порядком грязный носовой платок и протянул его Кикимеру. — Хозяин позвал Кикимера назад, — просто ответил домовик, к удивлению Гарри принимая платок и трубно высмаркиваясь. — Но как ты сбежал от инферналов? — уточнил Гарри. Кикимер, похоже, не понимал, о чем его спрашивают. — Хозяин Регулус позвал Кикимера назад, — повторил он. — И все же… — Он трансгрессировал, Гарри, — сказал Рон. — Но… в той пещере нельзя трансгрессировать, — сказал Гарри, — иначе бы Дамблдор… — У эльфов своя магия, не такая, как у нас, правильно? — сказал Рон. — В Хогвартсе они трансгрессировали в любую сторону, а мы не могли. — Высший закон домовика — приказ хозяина, — нараспев сообщил Кикимер. — Кикимеру велели идти домой, Кикимер пошел домой… Гарри попытался переварить услышанное. Как Волдеморт мог допустить такую простую ошибку? — Разумеется, Волдеморт не счел необходимым изучить как следует магию эльфов, — ледяным тоном сказала Гермиона. — Как типичному чистокровке, ему и в голову не пришло, что они могут обладать магией, о которой он ничего не знает. — А я думаю, дело не в этом, — подала голос Дракия, расчесывая пальцами длинные белые волосы. — Чистокровные волшебники прекрасно знают, что домовик может трансгрессировать к своему хозяину даже в Азкабан. — Правда? — недоверчиво спросила Гермиона. — Конечно. Ты что же думаешь, мы пользуемся их услугами на протяжении сотен лет и никто этого не заметил? Впрочем, Темный Лорд, ну… он никогда не рос в чистокровной семье, — Дракия машинально понизила голос. — У него не было домовиков, поэтому он мог быть и не в курсе. А чистокровные волшебники об этом не распространяются. И вряд ли Темный Лорд когда-то заинтересовался достаточно, чтобы спросить. Но мне кажется, есть и другая, более вероятная причина — и куда более простая. Все обратились к Дракии; даже Кикимер перестал раскачиваться, ослабил хватку и устремил на нее свои большие, залитые кровью глаза. — Я думаю, что Темный Лорд дал четкий приказ Регулусу не вызывать Кикимера, — объяснила Малфой, — вот и все. У него не было причин опасаться, что он ослушается его, если верить Кикимеру: Регулус был его верным последователем лет с тринадцати, и присоединился к Пожирателям в шестнадцать. В конце концов, что для чистокровного юноши, который исповедует доктрину чистоты крови, какой-то там домовик? — закончила она и поежилась, словно вспомнила что-то, что очень не хотела вспоминать. — Но… почему же тогда он его позвал? — озадачился Рон. — Ему стало его жалко? — предположила Гермиона. — Или… он уже тогда начал сомневаться в Темном Лорде, — сказала Дракия, касаясь губ кончиками пальцев. — И он увидел в этом шанс… что сделал Регулус после этого, Кикимер? Домовик рассказал, как «хозяин Регулус» вернулся через пару недель и попросил эльфа перенести волшебника туда, куда его отвел Темный Лорд; как он велел Кикимеру подменить медальоны и уничтожить оригинал; как затем Регулус выпил зелье и оказался еще одним трупом, ждущим нового грабителя под черной гладью озера. — Ох, Кикимер! — жалостливо воскликнула Гермиона и попыталась дотронуться до руки домовика, которую тот тут же отдернул с брезгливостью. — Грязнокровка не смеет трогать слугу дома Блэков! — Я же говорил тебе, — прорычал Гарри, но Кикимер и сам уже все понял и яростно забился головой об пол. — Гарри, останови его! — крикнула Гермиона. — Кикимер, хватит! Домовик остановился и замер на четвереньках. Его лоб стремительно опухал и сочился слегка зеленоватой слизью. — Не понимаю, — произнесла Дракия, пока Гермиона явно сдерживала новый порыв обнять горько плачущего домовика, — какой чистокровный волшебник будет обменивать свою жизнь на жизнь эльфа? Как он вообще из сторонника доктрины чистоты крови превратился в того, кто ставит жизнь домовика выше своей? — Я же говорила, — с едва сдерживаемым торжеством сказала Гермиона, — ему стало жалко Кикимера! Может быть, он привязался к нему в детстве? — Или все-таки Регулус подумал о том, что лишь Кикимер может трансгрессировать из пещеры, — возразила Дракия, осененная новой догадкой, — и к жалости это не имело никакого отношения. Чистый слизеринский расчет. Гермиона надулась, но не нашла что возразить. — Кикимер, где сейчас медальон… хозяина Регулуса? — осторожно спросил Гарри. — Он нам нужен. Кикимер едва не вцепился руками в голову. — Хозяину нужен… медальон хозяина Регулуса? — одновременно удрученно и злобно пробормотал он. — Но хозяин Регулус велел не отдавать никому медальон, а найти способ уничтожить его… — Но ты не нашел способ, Кикимер, — вмешался Рон, присаживаясь на корточки. — А мы знаем несколько. — Хозяин и его друзья знают способ уничтожить медальон? — монотонно повторил эльф. — Да, — нетерпеливо подтвердил Гарри. — Знаем. Так что отдавай медальон. Но Кикимер все еще колебался. — Ты ведь можешь просто приказать ему, — с холодком в голосе заметила Дракия. — Кикимер… — угрожающе повысил голос Гарри и выпрямился во весь рост. — Нет! — возмущенно сказала Гермиона. — Не смей, Гарри! Это его единственная по-настоящему личная вещь! Регулус дал медальон ему, и очевидно, что он привязался к нему не только как к вещи, которую должен уничтожить! Гарри с сомнением изучил дрожащего на полу домовика. Его лоб неприятно опух, старые уши поникли и опустились, как сложенные крылья летучей мыши, а крючковатый нос упирался в грудь. Пальцами Кикимер скреб голову и плечи, как будто боялся услышать новый приказ. — Я не понимаю тебя, Кикимер, — в конце концов сказал он. — Волдеморт пытался убить тебя, а Регулус умер, чтобы приблизить падение Темного Лорда… и ты все равно помог ему? Обманул Сириуса? — Кикимер не обманывал хозяина Сириуса, — проквакал домовик с потаенной злобой в глазах, — он лишь выполнил приказ Беллатрисы, урожденной Блэк… он не нарушил ни одного прямого приказа хозяина… — Это не то, о чем я говорю! — зарычал Гарри. Что Кикимер, что Беллатриса на свадьбе Билла и Флер… ему нет никакого дела, если они отняли у него Сириуса, не нарушив каких-то там правил. Будь то правила честного магического боя или правила поведения эльфов-домовиков. Они все равно отняли его. — Гарри, он же домовик, — пожал плечами Рон. — Это все равно что договариваться с джинном. — Дело не в этом, — сверкнула глазами Гермиона. — С Кикимером всегда обращались жестоко, поэтому вряд ли он видит в действиях Волдеморта что-то особенное. А вот Регулус точно был к нему добр… и Беллатриса, она… может быть внимательной и доброй, если захочет, — тут она порозовела, — вот Кикимер и послушался их. — А что, Сириус, по-твоему, был злой? — выпалил Гарри. — Он обращался с Кикимером ужасно, Гарри. И не смотри на меня так, ты знаешь, что это правда. Он видел в нем продолжение дома, который ненавидел, никогда не пытался наладить контакт, а все вопросы решал пинками и громким криком. С чего Кикимеру было считать его или его друзей своими друзьями? — Но домовики преданы своим хозяевам, — недоверчиво сказала Дракия. — Они ведь слушаются любого приказа. — Нет, они лишь обязаны слушаться любого приказа, — резко возразила Гермиона. — В этом огромная разница. Они обязаны слушаться — но они ищут способы нарушать приказы, лазейки... и находят их. И да, они построили вокруг преданности хозяевам собственную культуру и… и… идентичность, но это не значит, что они и в глубине души преданы волшебникам. Она взглянула на Гарри, и он знал, что она прочла в его глазах сомнения. — Подумай сам, Гарри, — уже потише сказала она. — Мы хорошо знаем всего двух домовиков, и оба не были бездумно и безраздельно преданы своим хозяевам, чьи ценности не разделяли. Добби не был предан им настолько, что рисковал всем, лишь бы нарушить приказы… а Кикимер нашел способ предать хозяина, едва представился случай. Они не просто инструменты. — Но они же постоянно говорят, что хотят быть рабами, — фыркнула Дракия, и Рон согласно покивал головой. — Винки настолько предана Краучу, что до сих пор не может забыть, что он ее отпустил на волю. И заливает горе спиртным, — напомнил он. — А у нее есть выбор? — отчаянно всплеснула руками Гермиона. — Крауч не предложил ей ничего взамен единственной жизни, которая у нее была! Глядя на Кикимера, скорчившегося на полу, Гарри вдруг вспомнил слова, сказанные ему Дамблдором всего через несколько часов после смерти Сириуса: «Сириус… никогда не считал Кикимера существом, чьи переживания могут быть столь же глубокими, как человеческие…» — Кикимер, — осторожно сказал Гарри и опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с домовиком, — то, что сказал Рон, — правда. Мы знаем, как выполнить волю хозяина Регулуса и уничтожить медальон. Кикимер опустил руки. В его налитых кровью глазах теперь читалась осторожная надежда. Он привстал, сгорбившись и обнимая одной рукой себя за плечо. — Но я не прошу тебя отдать медальон просто так, — поспешно сказал Гарри и полез в карман рукой. — Что, если мы обменяем настоящий медальон на ту подделку, что Регулус приказал тебе положить в чашу? И он достал из кармана и снова показал ему золотой медальон без гравировки. Глаза Кикимера вспыхнули. — Хозяин хочет отдать медальон Кикимеру? — недоверчиво спросил домовик. — Да, — твердо ответил Гарри. — Ты его заслужил за то, что сберег настоящий все эти годы. Он ведь у тебя? — уточнил парень, даже не скрывая безумной надежды в голосе. — Да, — проквакал домовик. — Кикимер хранил его как зеницу ока. Ворюга и пройдоха Наземникус Флетчер стал чаще воровать вещи из дома моей бедной хозяйки, но этим летом в доме не протолкнуться было от волшебников из Ордена Феникса, и ему не удалось украсть то, что он хотел. Кикимер потянулся рукой к медальону, но тут же отдернул ее. — Кикимер просит прощения, ему не давали разрешения трогать… — Возьми его. Гарри махнул на все рукой и вложил медальон в руку домовика. И смотрел, как маленькие, но цепкие пальцы домовика сомкнулись на золотой поверхности, как цепочка впилась в зеленовато-серую кожу Кикимера. В его глазах мелькнуло что-то новое — что-то, от чего его спина слегка распрямилась. Эльф поднял глаза на Гарри; в них впервые за все время их знакомства читалась если не приязнь, то благодарность. Кикимер поклонился и с громким хлопком исчез. Дракия успела высказать, что приказать домовику было бы быстрее и надежнее, чем торговаться и упрашивать («и менее лицемерно», — добавила она, — «отказаться от просьбы он все равно не может»), прежде чем Кикимер снова явился в комнату Рона. Он протянул Гарри крохотную ладонь, и парень наконец сомкнул пальцы на золотой и вечно ледяной поверхности подлинного крестража — медальона с выгравированной змейкой. *** В день отъезда Гарри запихал медальон в сумку из ишачьей кожи, которую ему подарил на день рождения Хагрид, а саму сумку повесил на шею. Незадолго до этого мистер Уизли обрадовал их тем, что Министерство магии все-таки организовало перевозку молодых волшебников и волшебниц на Хогвартс-Экспрессе. — С трансгрессией несовершеннолетних все-таки слишком много опасностей. А порталы и камины для каждой без исключения волшебной семьи сейчас организовывать уж очень долго, — объяснил он. — Почему для каждой? — удивился Рон, пакуя себе на дорогу сэндвичи. — Всегда же были те, кто не посылал детей в Хогвартс. Или посылали куда-нибудь в Шармбатон или Дурмстранг. — Новый декрет от Министерства, — мрачно пояснил его папа и поерзал в кресле-каталке. — Новый глава Отдела магического правопорядка считает, что образование в наше время слишком важно для всего сообщества, чтобы кто-то учился дома. Так что на этот раз в Хогвартс едут все. Пока ребята дружно паковали свои чемоданы, им пришло еще одно письмо — с брошюрой от Министерства, в которой им предписывали одеваться по-маггловски, чтобы привлекать меньше внимания, а также оставить дома питомцев: их обещали забрать с собой с помощью тихих домовиков. — И слава Годрику. Я уже боялся, что мне придется Сыча держать в рукаве все время, — выдохнул Рон. Гарри не слушал его — он рванул к двери комнаты Джинни, помогая Дракии вытащить чемодан. — Хорошо выглядишь, — пропыхтел он. Гарри узнал наряд — они покупали эти вещи летом в маггловском магазине. На девушке была белая рубашка с пышными рукавами, черный корсет и длинная клетчатая зеленая юбка ниже колен. Она одновременно походила на ученицу богатого старомодного пансионата, и все же умудрялась выглядеть современно. — Знаю, — снисходительно ответила Дракия. Машины до вокзала предоставляло Министерство: в них не было ни крупицы магии, а водители были очень немногословны. Им удалось кое-как распихать чемоданы и разместиться: на этот раз миссис и мистер Уизли отказались от идеи провожать детей в школу — мистера Уизли было трудно транспортировать по вокзалу без магии, да и Джинни уже не была маленькой девочкой. Миссис Уизли была категорически против того, чтобы Джинни сидела в одной машине с Беллатрисой, а Джинни не хотела ехать без Луны, которую мистер Лавгуд доставил к дому Уизли на метле — оказывается, он еще в июле договорился с миссис Уизли, что Джинни присмотрит за Луной, которая так до конца и не оправилась от пыток во время Битвы за Хогвартс. — Здравствуйте, мисс Блэк, — поздоровалась с темной волшебницей девушка, подходя к транспорту. — Привет, Гарри. Ведьма ее проигнорировала и залезла в черную машину. — Не обращай на нее внимания, Луна, — сердито сказала Джинни, открывая для Луны дверь другой машины. — Вообще, чем меньше ты с ней говоришь, тем лучше. — О, я не так уж уверена в этом, — безмятежно сказала Лавгуд, не торопясь залезать внутрь. — Дамблдор написал мне в письме, что мисс Блэк действительно может реабилитироваться и мы должны ей помочь. Папа сказал, что хорошей стать никогда не поздно. — А мне он написал держать ее под наблюдением! И помогать Гарри сохранять в школе порядок… — Вы получили письма от Дамблдора? — резко вмешался Гарри. — Да, — кивнула Джинни. — Он написал, что мы были с тобой в Отделе Тайн, и сражались за Хогвартс в прошлом году, и потому вряд ли останемся в стороне снова. Велел помогать тебе и верить тебе. Гарри почувствовал себя одновременно польщенным и уязвленным — ему не приходило ничего. Во второй машине оказались Гарри, Дракия, Джинни и Луна, а в первой — Рон, Гермиона, и Беллатриса. Гарри, глядя на смущенное и страдальческое одновременно лицо Гермионы, которая залезала в первую машину, мог ей лишь посочувствовать: сидеть между бывшим парнем и новой девушкой будет тем еще испытанием. Они кое-как погрузились. — Привет, Дракия, — задумчиво сказала Луна, расправляя свою сиреневую юбку. Дракия только буркнула что-то под нос и ревностно оглядела белоснежные волосы девушки. Ребята помахали на прощание чете Уизли в окошко и машины тронулись с места. — Хорошая сегодня погода, — сказала Луна и ткнулась лбом в стекло машины. — Надеюсь, это не сильно расстроит глазолупов. — Кого? — презрительно фыркнула Дракия. Гарри и Джинни не успели ее остановить, и следующие полчаса были посвящены лекции о магических существах, которые выглядят как громадное глазное яблоко на ножках, которые не любят солнечный свет. Мимо мелькали поля, крыши деревенских домиков, столбы напряжения и, наконец, городские улицы Лондона. Пока они ехали, работало маггловское радио: — … премьер-министр заверил Парламент: доклад от МИ-6 по поводу так называемых «ячеек сатанистов» по всей Европе уже лежит у него на столе. Всех интересует одно: кого назначат главой только что созданного Комитета по противостоянию культам? Большинство голосов прочат эту позицию лорда Катберта… — Я думаю, тебе надо поменять имя, — неожиданно сменила пластинку Луна, обращаясь к Дракии. — Да ну? — без всякого выражения ответила та. Она явно потеряла интерес ко всему, что могла сказать Луна, когда та начала вещать про глазолупов. — «Дракия» звучит довольно глупо, — обезоруживающе честно сказала Луна, и Малфой тут же покрылась розовыми пятнами. — Я думаю, тебе надо взять имя «Дракайна». — О да, это звучит ничуть не глупо, — саркастически ответила девушка. — Ничуть, — легко согласилась Луна, — ты же настоящая дракониха. Так папа говорит. — Я не дракониха! — взвилась Малфой, но Гарри покачал головой, и она фыркнула и уставилась в окно. Джинни молча взяла Луну за руку и умоляюще посмотрела на нее. Та вздохнула, но замолчала. Если честно, Гарри был рад видеть Луну снова говорящей о всяких глупостях, которые придумывал ее отец, — после Битвы за Хогвартс она была слишком тихой и на себя непохожей. К облегчению Гарри, они добрались до Кингс-Кросс раньше, чем кто-то успел снова поссориться. Оказывается, первая машина оторвалась от них и приехала чуть раньше, и Рон, Гермиона и Беллатриса уже ушли. Ребята быстро и стараясь не привлекать внимания перешли на платформу 9 и ¾. На платформе топталось около дюжины школьников в маггловской одежде с чемоданами. Большинство из них, кажется, почерпнуло знания о том, как одеваются магглы, из книг про девятнадцатый век. — О да, очень неприметно, — саркастически заметила Малфой. — Давай-ка вперед, не хочу с этими стоять… И она потащила Гарри вперед, начисто игнорируя явное подобие очереди из школьников, которые изгибистой линией стояли на платформе № 9 парами, оставляя между собой приличное расстояние — как если бы они просто скучали на полупустой платформе. — Эй! — возмущенно пропыхтела какая-то девочка в очках и джемпере. — Мы тут уже пятнадцать минут ждем! — Ну вот и славно — уже знаете, что делать, — хладнокровно заявила Малфой. — Девочки, вперед. И она бесцеременно толкнула уже рассерженную Джинни к разделяющему платформы столбу. Луна как хвостик последовала за ней. Они сделали вид, что прислонились к платформе и тут же исчезли. Гарри подумалось, что Дракия ничуть не растеряла своих прежних привычек. — Пошли. — Нет, — зашипел Гарри, таща следом чемодан, — там мужик на тринадцатой платформе напротив пялится в нашу сторону. — Да ты что? Если бы только мы могли сделать что-то, на что благовоспитанный англичанин не станет смотреть, — Дракия сделала вид, что усиленно думает, а потом без предупреждения обняла парня рукой за шею и поцеловала. Гарри уже стоило бы привыкнуть к поцелуям Малфой, но это было решительно невозможно. Каждый раз, когда ее губы припадали к его — это было все равно что в детстве оказаться под падающим с дерева снегом: много, много белого перед глазами, холодок за воротником — там, где были ее тонкие пальцы, — и невероятное ощущение счастья. Дракия начала подталкивать его к столбу, словно бы они намеревались прислониться к нему и продолжить ласки. Гарри под грохот чемоданных колес скосил глаза влево — джентельмен с противоположной стороны путей отвернулся и возмущенно кашлял в кулак. За плечами Малфой он успел заметить учеников Хогвартса, которые глядели им вслед — кто возмущенно, кто остолбенев, а кто и с восторгом. Ему стало смешно, а потом коричневая кладка отделила их от маггловского мира. Они вывалились на платформу № 9 и ¾ и даже не потеряли чемоданы. С этой стороны за ними скептически налюдали Рон, Гермиона и Беллатриса. — Мило, — прокомментировала Гермиона. Рон только ухмыльнулся и показал Гарри большие пальцы. — Крадешь у меня стиль, мерзавка? — вдруг осклабилась Беллатриса на Малфой, оглядывая ее наряд. — Ты не монополизировала ношение корсетов, тетя, — парировала та. — Ладно вам, — вмешалась Гермиона. — Надо найти вагон, пока еще есть пустые. — Сдается мне, что с этой, — Рон ворча кивнул на Беллатрису, — любой вагон быстро станет пустым. Он был прав: пока они шли по платформе, люди жались к краям, а когда зашли в Хогвартс-Экспресс, то прямо перед ними быстро захлопывались двери занятых купе. Гарри успел заметить, что помимо родителей и детей на платформе было приличное количество министерских сотрудников и даже авроров в черных мантиях. — Вот свободное, — чуть устало сказала Гермиона, — так что давайте тут и остановимся. Они быстро заняли купе и разложили чемоданы на полках. Какое-то время они сидели молча. Гермиона и Рон старательно игнорировали взгляды с платформы в их купе, полные то ужаса, то неверия. — Давайте повторим официальную версию, — неуверенно сказала Гермиона, ерзая на кожаном сидении. — Во время Битвы за Хогвартс мы с Дракией… — Победили Беллатрису в дуэли… — тут же вставила Дракия, улыбаясь. — В твоих мечтах! — поморщилась женщина. — Вы наткнулись на меня на Астрономической башне. — Где ты выполняла приказ Темного Лорда, — подхватила Гермиона. — И разоружила нас. После чего… — Изъявила желание перейти на вашу сторону, — повторила заученную фразу ведьма, закатывая глаза, — рассказала про планы Темного Лорда и помогла освободить Чэрити Бербидж. После чего, не вполне доверяя тому, что меня не отправят тут же в Азкабан, сбежала, взяв с собой Грейнджер, которая… — Сама вызвалась быть залогом, — закончила Гермиона. — Вы, конечно, выучили всю эту чушь, — покачал головой Рон, — но члены ОД-то знают, как было дело. — Возможно, Дамблдор и им написал письма, — холоднее, чем собирался, ответил Гарри. — Джинни и Луне вот написал. — Да ладно? — поразился Рон. Следующие десять минут Джинни и Луна пересказывали их содержимое. Гермиона и Гарри слушали вполуха. Внимание подруги Гарри привлек какой-то ажиотаж на платформе. Гарри последовал ее примеру и стал смотреть, что происходит. Многие взрослые волшебники зачем-то рвались в поезд. Родители, чьи дети еще не успели сесть в поезд, наоборот, пытались увести их с платформы, но им мешали министерские волшебники в костюмах. Несколько здоровяков выхватило палочки, один из них рявкнул на испуганную волшебницу в деловом маггловском костюме. — Что происходит? — прошептала Гермиона. — Не знаю, — напряженно ответил Гарри. Ребята постепенно замолчали и тоже стали вглядываться в толпу: Рон прилип к стеклу, Джинни разрывалась между Луной, безучастно сидящей у двери в купе, и стеклом наружу, Беллатриса нагло пересела к Гермионе и наблюдала за происходящим, небрежно обняв за плечи. Толпа волновалась. Слышались вопросительные крики родителей. Министерские волшебники по большей части молчали, лишь иногда рявкали на родителей, которые пытались прорваться на маггловские платформы. — Там что, затор? Почему они не трансгрессируют? — удивился Рон. — Там, что запретили трансгрессировать? — Хм. — Беллатриса встала, повернулась на каблуке и изящно опустилась вторым каблуком на поверхность пола, но не сдвинулась с места. — Проницательно, рыжий. Они наложили Анти-Трансгрессионные Чары. — Зачем? — встревожилась Дракия. — Кто-то пытался проникнуть на поезд? — Нет, Дракия, — тихо сказала Гермиона, прижимая пальцы ко рту, — наоборот. Они снова все вместе уставились в окно. Происходящее постепенно начало обретать смысл. Люди пытались уйти с платформы — и если они были с детьми, их не отпускали. — Что они там читают? — внезапно сказала Джинни, цепким взором охотницы выцепившая группу волшебников, которые читали газету, стоя спиной к поезду. Все тут же вытянули шею. Разобрать, что там было написано, с такого расстояния было невозможно. Но Гарри это и не требовалось — ему хватило огромного портрета Дамблдора, который грустно и проницательно смотрел с первого разворота. Сердце ухнуло в пятки. Парню показалось, что мир переворачивается, сходит с привычных рельс. Дракия побледнела настолько, что ее и без того белое лицо стало похоже на лицо Призрачной Дамы. Гарри с ужасом понял, что у нее наверняка было самое острое зрение из всех собравшихся. — «Дамблдор мертв», — прочла она глухим голосом. В купе воцарилась неуютная тишина. — Эту шутка такая? — неуверенно улыбнулся Рон. — Кончай ерунду говорить, Малфой. — Это не шутка, — едва разжимая зубы сказал Гарри. Он неотрывно глядел в окно, не осмеливаясь смотреть на других, лишь изредка бросая косые взгляды. Луна как-то подобралась, осунулась и подтянула колени к груди, пряча в них лицо. Джинни, бледная как полотно, дрожащей рукой гладила ее по спине. Гермиона прижала трясущиеся пальцы ко рту и в панике посмотрела на Беллатрису. — Ну, я не удивлена, — развела та руками. — Снейп же говорил, что докажет свою верность Темному Лорду. — Снейп? — прорычал Рон. — Темный Лорд хотел поручить убийство Дамблдора Снейпу следующим, — равнодушно сказала Беллатриса. — Ну, после Драко. — Дракии, — хором и машинально поправили ее Гарри и Гермиона. — Мы не знаем, что это сделал Снейп, — добавил Гарри. В этот момент дверь в купе снова отъехала в сторону. В проеме показались Невилл, Дин и Симус. Гарри сразу же бросилось в глаза, как сильно похудел и осунулся за лето Невилл. — Гарри, слава Мерлину, ты здесь, — облегченно выдохнул серый от шока Симус, а затем встретился глазами с Беллатрисой и как будто проглотил остаток своей речи. Дин округлил глаза и медленно спрятался за стенку. — Так Дамблдор не бредил, — выпалил Невилл и быстро выхватил палочку, — она и правда тут! — Невилл, успокойся, — вскочила Гермиона. — Убери палочку, Лонгботтом, — презрительно фыркнула Беллатриса и закинула ногу на ногу. — Выходи, — срывающимся звонким голосом продолжил Невилл, — закончим это здесь и сейчас! — Не смеши меня, мальчик, — закатила глаза женщина. — Нападение на преподавателя тебе аукнется. Вдобавок, ты правда думаешь, что после дуэли со мной в этом поезде останется хоть десяток живых школьников? Невилл заколебался. — У тебя будет предостаточно возможностей со мной сразиться, мальчик, — добавила она, щурясь. — В классе. Обещаю, что если ты меня там прикончишь — не понесешь никакого наказания. На скулах парня заиграли желваки. — Ладно. Твое счастье, что есть дела более неотложные, — процедил он, убирая палочку, и повернулся к Гарри: — Ты видел последний номер «Пророка»? В его голосе было много боли и сдерживаемой ярости. — Мы видели только заголовок, — неохотно сказал Гарри, — отсюда. Он скосил глаза в сторону: за стеклом кто-то из родителей попытался прорваться через оцепление, держа за руку девочку, и его тут же оглушил один аврор; родителя без сознания тут же левитировали в сторонку. — Прочтите, — Симус аккуратно кинул газету Джинни и та поймала свернутые в трубку бумажные листы в воздухе. — Ребята по всему поезду паникуют. Многие хотят выйти, но им не дают. — Дамблдор знал, что что-то такое произойдет? — напряженно сказал Невилл, переводя глаза с Гарри на Беллатрису. — Поэтому он написал нам письма? — Так он и вам написал? Ну конечно, — поморщился Гарри. — Похоже, он написал всем членам ОД, — сказал Дин. — Кроме нас, — проворчал Рон и снова посмотрел на платформу, где раздавался топот тяжелых сапог авроров. — Да, Уизли, но он вряд ли приезжал навестить их лично, — с глухим раздражением напомнила Дракия. — Дамблдор попросил меня верить тебе, Гарри, — срывающимся голосом сказал Невилл, проходя в купе. — Но теперь, когда он мертв… я не могу гарантировать, что буду выполнять его последнюю волю. Гарри нравился Невилл. Но позволить ОД разделяться и конфликтовать он не мог. Любыми методами Невилла надо было утихомирить и заставить покориться. Решение пришло с необыкновенной тяжестью, которая поселилась в груди — прямо там, где кожи касался мешочек из ишачьей кожи. — Отряд Дамблдора сделает так, как велел Дамблдор, — отрезал Гарри, поднимаясь на ноги. Он посмотрел Невиллу в глаза — прямым и тяжелым взглядом. И часто робкий, неуверенный Невилл ответил ему тем же. — Почему она здесь? — жестко спросил он. — Потому что она дает нам сведения, — неохотно сказал Гарри. — Почему она в Хогвартсе? Пусть сидит где-нибудь и дает сведения дальше. — Дамблдор считает, что нам есть чему поучиться у нее перед последней схваткой. — Почему мы продолжаем этот спектакль? — упрямился Невилл. — Она не переходила на нашу сторону, вы просто околдовали ее… как знать, что колдовство еще действует? — Оно действует. Она принесла кровную клятву, так что ничего нам не сделает. В конце концов, наши враги используют Империус, должны же и мы как-то сманивать их к себе?! Пока она с нами, она не с Вол… — Не произноси его имя! — раздался испуганный голос Дина. — Она не с Сами-Знаете-Кем, — недовольно закончил Гарри. — Может, хватит уже бояться его имени? — Не в этом дело, — помотал головой Симус. — На его имя наложили заклятие Табу. Вчера. — Табу? — недоуменно спросил Гарри. — Про это есть в газете. Прямо под новостью о… ну, вы знаете, — потупился Симус. Гарри глянул на Джинни — она как раз закончила разворачивать газету и предложила ее Луне. Та, поколебавшись, взяла ее. — Я бы лучше прочитала об этом в «Придире», — жалобно сказала она, но Джинни успокаивающе погладила ее по руке. — Тебе ведь нравится читать. Тебя это успокаивает, так? — ласково сказала она. Луна кивнула. — Может, присядете? — сказал Гарри Невиллу и парням. — Все равно вы уже не найдете места. — Н-нет, — опасливо сказал Дин, — Джастин придерживает нам места в вагоне пуффендуйцев. Мы просто хотели с тобой поговорить. Ну, знаешь, как с лидером ОД. — Хорошо, что хотя бы ты с нами, Гарри, — твердо сказал Симус. — Чувствую, в этом году Отряд Дамблдора будет нужен как никогда. Они кивнули ребятам и ушли. Невилл на прощание одарил Беллатрису испепеляющим взглядом. Гарри закрыл дверь и повернулся к окну. Там родителей — без детей — шеренгой выводили наружу авроры. — Так что такое Табу? — спросила Джинни, заглядывая через плечо Луны. — Это значит, что его имя теперь нельзя произносить, — объяснила ей очень хмурая Дракия. — Как только произнесешь — автор заклятия будет знать, где ты, а простые защитные заклинания спадут. — Но мы вчера произносили его имя, — вставил Гарри. — На территории дома, который защищен заклинанием Фиделиус, Табу не действует, — быстро сказала Гермиона. — Понятно, — Гарри спрятал лицо в ладонях. Происходящее начинало казаться ему бредовым сном, в который нагрузили слишком много событий. — Тут сказано, что Министерство добровольно позволило Сами-Знаете-Кому наложить Табу на свое имя, — сказала Джинни, тыкая в заметку под центральной статьей. — Что? — воскликнул Гарри. Луна встряхнула газету и начала читать негромким мелодичным голосом. — Написано, что они «признают усилия патриотов Магической Британии по защите магического сообщества в непростое время маггло-магического конфликта»… — Что это значит? — резко повернулся к Гермионе Рон. — Что Министерство магии собирает народные дружины для войны, — сказала Гермиона, которая сидела, уперев локти в колени, схватившись за голову. — А, вот еще… «Министерство магии будет работать с Отделом магического правопорядка и стражами Азкабана, чтобы определить порядок, процедуру получения и ограничения легального статуса для бывших и нынешних заключенных, желающих сыграть свою роль в защите магического сообщества», — прочитала Луна. — А это что, черт возьми, значит? — снова повернулся к бывшей девушке Рон. — Что Министерство освобождает Пожирателей смерти, — прошептала та, не меняя положения. Гарри огляделся. Дракия выглядела так, как будто ее мутило, Гермиона казалась сломленной, а Рон как будто бы так и не поверил в происходящее — он то и дело качал головой из стороны в сторону, сложив руки на груди. Луна погрузилась в чтение статьи о Дамблдоре, а Джинни пустыми глазами смотрела в газету, положив голову на плечо светловолосой подруги. Беллатриса… ей, казалось, было просто скучно, как будто она смотрела на спектакль, который видела впервые, но сценарий которого знала очень хорошо. «Надо будет поговорить с ней», — решил Гарри. Только как? Гарри не успел сесть, как дверь в купе снова отворилась. За ней стоял министерский работник в костюме и аврор в тяжелом плаще. — Мисс Блэк? — прохрипел аврор. — Допустим, — сказала ведьма, подбираясь, словно кошка, для прыжка. — Вы единственный преподаватель в поезде, — неприязненно сказал министерский работник. — Пройдемте с нами, нужно успокоить учеников. Беллатриса зашлась в приступе внезапного хохота. — Я? Успокоить?! Ахахаха, — не могла она разогнуться. — Вы уверены, что это разумно? — пропищала Гермиона, хватая Беллатрису за подол платья. — Мистер Блэкридж согласовал назначение мисс Блэк на пост преподавателя, — закатил глаза министерский работник. — Да и какое теперь все это имеет значение, если Пожирателей смерти вон-вот амнистируют? Как единственный работник Хогвартса, она должна помочь навести порядок в поезде. — Это я могу, — оскалилась Беллатриса и вскочила с места. Гарри сел, когда дверь за ведьмой закрылась. — Ну и год нас ждет, а? — невесело пошутил Рон. — Извините, — буркнула Дракия, — я в туалет. Она быстро встала и вышла из купе, хлопнув дверью. Гарри посмотрел на свою нить: она была печально-синего цвета. Он умоляюще взглянул на Гермиону — подруга сразу же успокаивающе кивнула и пошла следом. Гарри был готов поклясться, что когда Гермиона открыла дверь, вдалеке слышались сдавленные рыдания. — Не знал, что Малфой так любила Дамблдора, — пробормотал Рон. Гарри подумалось, что у нее есть и прагматичные причины беспокоиться: кто знает, что будет с ними в Хогвартсе, когда Министерством заправляет коллаборант? — Не думаю, что она одна такая, — прошептала Джинни, — думаю, многие сейчас плачут. Гарри посмотрел на нее, и увидел, что она держит в своих объятиях Луну, из глаз которой на желтоватую бумагу «Пророка» капают слезы. Поезд тронулся. Вскоре вернулись Дракия и Гермиона. Рассказали, что вагоны переполнены детьми — как будто численность учеников Хогвартса резко увеличилась, пусть и не вдвое. Их то и дело останавливали однокурсники — по словам Дракии, которую не выдавало ничего, кроме вновь появившихся синяков под глазами, даже слизеринцы были растеряны. — Я пойду поищу своих одногодок, — услышав это, сказала Джинни, и решительно вскочила на ноги. — Кто-то должен с ними поговорить. — И что ты им скажешь? — буркнул Рон. — Что ОД будет учить всех самозащите. Что мы будем защищать друг друга и не позволим Министерству превратить нас в заложников, — резко сказала его сестра. — Включай голову, Рон! — Я с тобой, — легко сказала Луна и одним плавным движением оказалась рядом с разгневанной рыжей девушкой. — Может быть, у кого-нибудь окажется свежий номер «Придиры», если папа успел его напечатать? Она взяла ее пальчиками за ладонь, и Джинни тут же успокоилась. — Ладно, — проворчала она. — Пойдем. — Вот ведь сестренка, — проворчал Рон, когда дверь за девушками закрылась, — придется присматривать за ней. Хорошо еще, что мы поехали в Хогвартс в этом году. — Насчет этого, — осторожно сказала Гермиона и подалась вперед, — вы уверены, что нам стоит? Ну, доезжать до Хогвартса? — Ты хочешь сойти с поезда перед последним учебным годом и сдачей ЖАБА? — недоверчиво спросил Рон. — Кто ты… — … и что ты сделала с Гермионой Грейнджер? — засмеялся Гарри. — Она права, — без выражения сказала Дракия. Она сидела, откинувшись на спинку, и неотрывно глядела на проносящиеся мимо деревья и поля. — Скримджер и Блэкридж, похоже, готовы заключить сделку с Темным Лордом, если это поможет им сдерживать маггловский натиск. Думаю, что Хогвартс в этом году будет не самым дружелюбным местом для грязнокровок и выродков вроде меня. Гарри и Рон сразу же поникли. — Но нам нужно в Хогвартс, — взвесив все, сказал Гарри. — Только меч Гриффиндора может уничтожать кое-что, забыли? — И он постучал пальцем по мешочку, в котором лежал медальон. — И вдобавок мы хотели поискать там крестраж, пока есть возможность побывать в школе. — Да, но получится ли у тебя забрать меч? — возразила Гермиона. — Директором-то будет не Дамблдор. — Ну, Макгонагалл, — фыркнул Рон. — Как только мы объясним все, она позволит забрать меч. — Не уверена, что Министерство сделает ее директором, — тихо сказала Дракия. — И все равно, — заупрямился Рон. Гарри подумалось, что его друг явно старался придумать как можно больше причин быть в Хогвартсе, рядом с Джинни. И, судя по внезапно просветлевшему лицу — придумал: — Нам точно нужно в Хогвартс! — Ну? — поторопил его Гарри. Ему тоже не очень-то хотелось сходить с поезда в темную ночь, не зная куда идти и что искать. — Меч — не единственный способ уничтожить сами-знаете-что, — прошептал Рон, знаками показывая наклониться. — Дамблдор же сказал: яд василиска! — Василиск мертв, — буркнула Дракия, — если, конечно, вы с Поттером не придумали всю эту замечательную историю… — Но туша-то его валяется в Тайной Комнате! — громко зашептал Рон. — И наверняка там полно зубов! — Как тот, которым я уничтожил дневник, — понял Гарри. Гермиона выслушала их открыв рот и вдруг выдохнула — с облегчением — и откинулась на спинку лавки. — Ну что ж, значит нам и правда нужно в Хогвартс, — спокойно сказала она. — Чего это ты вдруг успокоилась? — подозрительно спросила Дракия. — Да просто быть смелой куда проще, когда у тебя нет особого выбора, — объяснила Гермиона. — Это то, чему нас научил Гарри на первом же собрании ОД.