Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

На платформе в Хогсмиде было темно. Дракия потянула воздух носом и прислушалась: вдалеке шумели сосны, холодный и свежий воздух поднимался с озера. Природа шотландских гор оставалась такой же, какой она ее запомнила. Но кое-что изменилось. Ученики не шумели, и не раздавался зычный и приветливый голос встречающего первокурсников Хагрида. Почти все студенты вышли в маггловской форме — из-за ужасных новостей многие попросту забыли переодеться. Вдобавок платформа была оцеплена аврорами в темных плащах. Один из них рявкнул, усиливая голос магией волшебной палочки, приставленной к горлу: — СТУДЕНТЫ ПЕРРВОГО, ВТОРРОГО И ТРРЕТЬЕГО КУРРРСА! В ШЕРЕНГУ СТРРОЙСЬ! Первокурсников забрал стоящий вдалеке Хагрид, остальных отконвоировали к каретам. Каждого из них проверяли Уловителями и вредноскопами. Старшие курсы остались ждать — сначала они стояли разрозненными кучками, но затем стали сбиваться по факультетам, словно стадные животные. Дракия чувствовала себя странно рядом с гриффиндорцами. Гермиона смотрела на маячащих поблизости авроров с тревогой, Поттер — с презрением. Многие следовали их примеру. Только Уизли до них дела не было. — Скорее бы уже, — громко пожаловался Рон. — Есть хочется… Он пританцовывал на месте, пытаясь согреться. Дракия считала такое поведение ниже своего достоинства и потому просто дрожала в самой непринужденной позе, которую могла удержать: руки под грудью, одно бедро выставлено в сторону. От нее не укрылось, что на нее оценивающе пялятся студенты в зеленых плащах, среди которых было немало знакомых лиц. Ее собственный седьмой курс Слизерина был на удивление равнодушен. Крэбб и Гойл ожидаемо отсутствовали. Забини равнодушно скользнул взглядом по ее фигуре — но она была готова поклясться, что он задержался глазами на изгибе ее бедра. Нотт и Пайк старались на нее не смотреть. Дафна и Трейси и вовсе тайком улыбнулись ей — Трейси даже помахала пальчиками, отставив ладонь у бедра. Из семикурсников только Милисента и Пэнси открыто смотрели на нее с раздражением и о чем-то вполголоса переговарились, гадко посмеиваясь. Больше всего Дракию беспокоило лицо Пэнси — она выглядела… уязвленной и злой. Зато студенты Слизерина с четвертого-шестого курсов прямо-таки кипели ненавистью. Они кидали на нее злобные взгляды и перешептывались, некоторые, не стесняясь, указывали пальцами. Особенно отличались две кучки, одна с парнями, другая с девочками. Парнями явно руководили Грэхэм и Харпер, а девочками — близняшки Кэрроу. Малфой отмечала все это механически, почти по привычке. Разве что раньше она искала взгляды подобострастия и неуверенности, которые можно использовать. А не ненависть, которой надо опасаться. Но принцип был тот же. Ей предстояла большая работа — вписаться в факультет, который из дома успел превратиться в западню. Она вздохнула. Скорее от усталости, чем от страха или беспокойства. Но Поттер, конечно, все понял по-своему и тут же полез обниматься и греть ее своими длинными руками. Обхватил ее за плечи, прижал к своей груди, уткнулся носом в светлые волосы — прежде чем Дракия успела предупредить его, чтобы держался подальше. Поздно. Она почти неохотно положила руки на его талию, потом подняла выше и сцепила их на спине. Ничем хорошим это, конечно, не кончится. На нее наверняка сейчас уставились не то что слизеринцы — все. Она скосила глаза и… … улыбнулась. Потому что лица вокруг были такими же, как всегда. Еще минуту назад в глазах окружающих читались только презрение, ненависть и осторожность. А теперь — куда ни глянь, везде отражались ненависть, зависть, восхищение, возмущение и все это смешивалось в коктейль, вкус которого возвращал ее назад во времени. Как будто Поттер, его рука вокруг ее плеч, его холодный нос, которым он ткнулся в ее макушку, — все это было ингредиентами зелья, которое поворачивало время вспять. Так что она позволила себе потеряться в этом ощущении — забыть о том, как много всего изменилось, как изменилась она, сделать вид, что всегда было так… Ей стало теплее. — Я пойду, — подняла Дракия голову, зная, что унесет частичку этого тепла с собой. — Куда? — встревожился Гарри. — К ним, — мотнула светлыми волосами девушка в сторону слизеринцев. — К своим. — Но… — Все будет хорошо, — сказала она, ловя взгляд зеленых глаз. — Правда. Так надо. Она скользнула руками по его толстовке на талию, чуть приподнялась на носочках и запечатлела на его губах отпечаток своих холодных губ. Отстранилась, посмеиваясь над запотевающими очками. — Если они посмеют меня обидеть — заколдуй их всех, — надменно прошептала она. — Всех превращу в жаб, — серьезно сказал Гарри. — Надо будет у Гермионы заклятие подходящее узнать. Дракия снова улыбнулась, развернулась на каблуках и бодро пошла прочь. Она никак не могла отделаться от ощущения, что проживает жизнь заново: что она стала маленькой девочкой, которая только что стянула с головы Распределяющую Шляпу, у которой снова яростно и четко потребовала отправить ее на Слизерин. Потому что это ее судьба. — Идет, — кивнула в ее сторону Пэнси и сплюнула. — Привет, Пэнс. — Дракия небрежно махнула ей рукой. Первым делом полагается ошеломить противника. — Не смей так меня называть, Малфой, — прошипела ей вслед Паркинсон. Дракия усмехнулась. Конечно, называть ее так было подло. — Ладно, ладно, Паркинсон, успокойся. Привет, Булстроуд, — сказала Дракия, нарочито лениво — как будто выговаривая ее фамилию, делала большое одолжение Милисенте. — Извращенец, — сплюнула та. Дракия невозмутимо прошла мимо (хотя внутри все затряслось от негодования) и помахала рукой Трейси и Дафне. — Привет, девочки. — Привет, Дракия, — чуть смутилась Гринграсс. Ее глаза стрельнули по сторонам: кто как относится к происходящему? — Привет! — выпалила куда более простая Трейси. — Как там… кхм, ну, знаешь, тот друг Гарри Поттера? — живо поинтересовалась она и склонила голову, качнув темным карэ. — А, Дадли. Вроде неплохо. — Эх, вот бы его сюда, — пожаловалась Дэвис. — Крюгер уже спросил, сколько я беру за час, представляешь? Малфой представляла. Про распущенный нрав Трейси мальчишки рассказывали друг другу курса с третьего — сначала старшие, потом и их одногодки. Доказать свою мужественность через симпатичную и, по слухам, доступную Трейси Дэвис пытались уже четыре года. — А зачем ты так сильно юбку укоротила? — покачала головой Дафна. — Как будто не знаешь, что о тебе и так говорят… Дракия оглядела Трейси — ее подтянутые бедра и правда были слишком уж открыты. Что холодным ветрам Шотландии — что взглядам парней. И короткая белая шубка, невесть зачем натянутая ранней осенью, ее не спасала. Дафна же была одета в длинное и теплое зеленое платье с пышным белым воротником. — Много ты понимаешь, Даф, — вздохнула Трейси и пригладила полы юбки. — Как только я начинаю одеваться слишком скромно, их это еще больше раззадоривает. Я это уже проходила на пятом курсе. — Точно, — поморщилась Дракия, — ты тогда как-то спокойно восприняла декреты Амбридж… — Ага, думала, что это как раз удачный повод сменить имидж. А они, наоборот, словно обозлились, — огорченно сказала Дэвис. — Пайк все говорил «что она о себе возомнила?». Харпер орал, что я цену набиваю. Вели себя так, как будто я у них право себя лапать отобрала, представляете? Крэбб… да что там Крэбб, все, у кого был значок Инспекционной дружины, зажимали меня в коридорах, якобы для обыска. Кроме тебя, конечно же, — поспешно добавила Трейси, глядя на Дракию. Власть значка всегда пьянила Малфой, но она могла честно сказать, что вот так она этой властью никогда не пыталась пользоваться. — Все равно не понимаю, зачем такая короткая юбка. Еще и осенью, — покачала головой Дафна и легким движением кисти с волшебной палочкой наколдовала поток теплого воздуха вокруг них троих. — Не знаю, — призналась Трейси. — Прозвучит как бред, но пока я выгляжу так, они не лезут так активно. И мне куда проще им лапши на уши навешать. Может, это и странное решение, но оно работает, а мы должны использовать то оружие, что у нас есть под рукой, — принялась объяснять Трейси. Вид у нее был как у Грейнджер, которая описывает, как избежать в лесу лешего и стаю акромантул. — Ко мне они что-то так не лезут, — поджала губы Дафна. — Ну так ты и не влюблялась на третьем курсе в пятикурсника, — огрызнулась Трейси. Именно с этого все и началось — со старшекурсника, который всем, кто слушал, рассказывал, на что ради него была готова симпатичная третьекурсница. Разумеется, ошалевшие от пубертата парни тут же развесили уши. А когда тот парень бросил Трейси, кто-то усомнился в его рассказах. Тогда новоиспеченный шестикурсник предложил проверить Трейси самим. На свою беду, Трейси Дэвис была очень влюбчивой, и «воспользоваться» ей в момент слабости оказалось не так уж сложно. Раздался сердитый окрик аврора, который крикнул им встать в две шеренги и пройти к каретам мимо Уловителей и вредноскопов. Дракия успела на ходу влететь в нестройную линию студентов (справа от нее была смутно знакомая пуффендуйка), и вскоре они уже подходили к дороге, начинавшейся за коваными воротами. Там, как и всегда, стояли кареты. Что было не как всегда — так это черные лошади, которые были в них запряжены. «Фестралы», — вспомнила Малфой уроки с дружком Поттера-великаном, и догадка взбаламутила то, что она тщательно прятала от самой себя с помощью окклюменции все лето. Крэбб. Палочка, направленная в растерянное девичье лицо. Голубые глаза, невысохшие дорожки слез на щеках и очень спокойный мужской голос. — Авада Кедавра! … Малфой, я собираюсь взять тебя себе… Темный Лорд разрешил кому-то из нас взять тебя… Эй, Малфой, ты слышишь меня? В чувство ее привела тормошащая рука Дэвис. — Малфой! Ты слышишь меня или нет? Пора садиться! — Она поедет со мной, — сказал сзади густой баритон. — Мне нужно поговорить с ней, как старосте школы. Трейси тут же сделала «о» ртом и отошла в сторонку, напоследок приподняв для Дракии бровь в одобрительном жесте. — Чего тебе, Забини? — едва открывая рот, сказала Малфой. — Не здесь, — сказал он и взял Дракию под руку, подталкивая к ближайшей карете. — Эй, Нотт! Сюда. Дракия быстро огляделась — она успела поймать тревожный взгляд Поттера и одними губами сказать «все в порядке». Прежде чем опереться на руку Блейза и подняться в карету, она посмотрела еще раз на фестрала — тот ответил ей печальным взглядом больших иссиня-черных глаз. Малфой прижала юбку руками к ногам, села и сложила руки под грудью, старательно глядя в сторону. Забини забрался в карету следующим, за ним — Теодор. — Ну. — Карета тронулась с места, но Дракия по-прежнему не смотрела на парней. — Что хотели? Краем глаза она все равно видела их. Блейз выглядел спокойным и властным. Он был в мантии, на его груди поблескивал значок старосты школы. Теодор казался смущенным. — Я думаю, Тео прежде всего хотел извиниться, — пожал плечами Забини. — Да ты что. — Да! — воскликнул Нотт. — Смеркут меня побери… Малфой, я много думал… в конце концов, мы были друзьями сколько лет? — Чуть ли не с рождения. А потом ты решил подняться по моему трупу до ранга рядового Пожирателя, — процедила Дракия, смерив парня взглядом с головы до ног. — Ты в курсе, что так стараться не нужно было? Туда берут любого кретина с членом между ног, который умеет держать палочку в руке и может наколдовать Аваду. — Я… я знаю, — промямлил Нотт под шорох колес по грязи и слякости. — Когда Крэбб… в общем, я только тогда понял, что все это нифига не весело, и что у меня кишка тонка что-то подобное делать. Пайк, кстати, тоже. — Как мило, извинения за попытку убить, — скривила рот Малфой. — Разумеется, когда вы пообещали попросить у меня прощения, вам двоим позволили вернуться в школу, да? — Нам даже не предъявляли обвинений, — промямлил Нотт. — Блейз сказал, что Флинт угрозами вытащил нас из кроватей… Дракия все-таки посмотрела прямо в глаза Забини, надеясь, что в ее глазах ясно читается фраза «ну ты все-таки и мудак». Забини развел руками, мол, «своих не бросаем». — Обещаю, мы к тебе лезть больше не будем, — сказал Нотт. — Я, вообще, не столько извиниться хотел… Малфой вздернула бровь. — Извиниться тоже! — торопливо воскликнул Нотт. — Но все же, я куда больше хотел сказать «спасибо». Спасибо за то, что крикнула тогда, что наши отцы того не стоят. — А что? Крэбб и Гойл не очень весело проводят летние каникулы? Похоже, она попала в точку: Тео отвернулся к окну, а его кадык заходил вверх-вниз, как будто он тщетно старался проглотить комок в горле и не вырвать. — Тем не менее, иметь отца в Пожирателях смерти может быть полезно, — напомнил Блейз. — Да, точно. Малфой… я летом подслушал то, что папа пересказывал маме… похоже, что Темный Лорд тебя не тронет в этом году. Можешь не беспокоиться. — Ой, правда? Спасибо, — холодно и безучастно сказала Дракия. — Только верится с трудом. — Нет, я… в общем, Темный Лорд хочет сохранить тебя как рычаг давления. Спина девушки похолодела. Если не считать матери, которая от нее отказалась, и Поттера, был только один человек, которому могло быть не наплевать на нее. И ей почему-то казалось, что речь не о Гарри. — Твой отец у Темного Лорда, — подтвердил ее догадки Нотт. — Ожидаемо. — Малфой удалось сохранить непроницаемое лицо. Нотт мог быть посланником Темного Лорда. Или осведомителем отца. Мог разыгрывать спектакль. Не стоит показывать ему, какая буря разыгралась у нее внутри от его слов. — Впрочем, меня моя семья сейчас не особо жалует, так что какое мне дело? — Ну… так или иначе, Темный Лорд приказал тебя не трогать, — растерянно вздохнул Теодор. — Папа говорит, что Ему нужен Люциус, что тот занят чем-то важным… и еще сказал, что у вас с Темным Лордом какая-то договоренность. Что ему интересно, сможешь ли ты ее соблюсти. Что-то про… ребенка, — он кинул на нее любопытный взгляд. Блейз тоже внимательно изучал ее лицо. — А откуда Темный Лорд знает, что я не сбегу из школы? — спросила Дракия. Объяснять им что-то про данный ею Обет она не собиралась. — Хогвартс будут охранять авроры, — пояснил Нотт, явно обрадовавшись возможности побыть полезным, — они с каждым днем войны все больше склоняются на сторону Темного Лорда. — Только не говори, что им мало платят, а коррупцию наконец искоренили. — Нет, — помотал головой Тео. — Просто Министерство не умеет воевать. Авроры теряют людей — по одному, по двое, разменивают на десятки магглов, но теряют. Все больше авроров согласны, что столкновение с магглами было неизбежно и надо было нападать первыми. Так что среди них хватит желающих остановить ваш с Поттером побег в случае чего. — Что ж, спасибо, Тео. Очень жаль, что она не может прямо сейчас выйти из кареты. Теодор как раз собирался с духом, чтобы что-то спросить, и ей показалось, что она знает, что. — Так это правда, что ты теперь… женщина во всех смыслах? — выпалил Тео. Дракия с трудом сохранила непроницаемое лицо. Ну здорово. Просто класс. — Тео, будь добр, заткнись и смотри в окошко, — ласково попросил Забини. Нотт вздохнул и отвернулся. Блейз медленно и спокойно взял Дракию за руку, его черные пальцы скользнули по ее коже. — Эээ… — протянула девушка, уставившись на свои пальцы, неведомо как оказавшиеся в чужой руке. — Ты мне должна, Малфой. — Я в этом не так уж уверена, — она выдернула пальцы, и ее рука повисла в воздухе. — Забыл, что сдал меня нашему дорогому Теодору? Нотт неуютно поежился у окна. — Только потому что я знал, что Поттер за тобой следит, — прищурился Блейз и снова настойчиво взял девушку за руку. — Грейнджер проговорилась об этом на собрании старост, когда требовала принять меры в отношении твоей безопасности. А мне надо было заручиться доверием этих кретинов. Тео поежился. — Хм, — протянула Малфой. Это было вполне в духе Грейнджер. И Дракия могла это проверить, так что врать Забини смысла не было. Но вот был ли просчет на его стороне? Или он просто сочинил удобную ложь? — Так что, — Блейз выдал ей свою чарующую улыбку, — ты мне должна. Вдобавок, тебе еще пригодится моя помощь. Карие глаза парня слегка потемнели. Пальцы слегка сжались, обвивая белую ладонь Дракии. Она задумчиво смотрела на его темные пальцы; они так явно контрастировали с ее кожей, что она сама себе казалось почти что ходячим трупом, которому Забини протягивал руку помощи. Это была известная ей игра слизеринцев. Парень и девушка — кто кем воспользуется первым? Только обычно это ее рука обвивала руку какой-нибудь девушки, пока голос, искуственно заниженный на пару тонов, но совершенно искренне ленивый, буравчиком впивался в ее сознание. И чаще всего это была Пэнс — знакомая до подрагивающей верхней губы и до родинки между грудей Пэнс. Оказаться по другую сторону этой игры было… интереснее. — Ты сам сказал: Темный Лорд оставит меня в покое, — промурлыкала она, слегка двигая пальцами так, чтобы подушечки гладили ладонь парня, а мягкое возвышение у большого пальца как бы невзначай касалось его пальцев, — и никто из детей Пожирателей смерти не осмелится меня тронуть. Так зачем мне ты? Дракия кинула на него лукавый взгляд исподлобья. Она чувствовала — по ожившим пальцам — что вытягивает из чернокожего парня какие-то эмоции. — Узнаю Малфой, — весело показал зубы Забини. — Думаешь, что я рано раскрыл карты? — А что, нет? — Не думаю, — задумчиво сказал Забини, массируя ладонь девушки. — Во-первых, твой драгоценный Поттер не всегда будет рядом, чтобы разбираться с назойливыми пакостями. Во-вторых, «не трогать» — понятие растяжимое. Можно не трогать физически, но изолировать, травить слухами, портить вещи, сочинять веселые куплеты… впрочем, зачем я учу мастера? — И правда, — протянула Малфой. — Я, как староста школы, могу сделать твое возвращение в лоно родного факультета… терпимым. — И кто же осмелится заниматься моей травлей? — небрежно поинтересовалась Дракия. — Да хоть Паркинсон, — буркнул Нотт не поворачивая головы. — Тихо, Тео, — шикнул Забини. — У меня есть подозрения насчет Грэхэма и сестер Кэрроу. Они слишком молоды. Кэрроу не были в Хогвартсе, когда Поттер вытащил философский камень, и не помнят, какой фурор это произвело. Причард не помнит, как Поттеру с Уизли выдали награды за убийство василиска. Они относятся к этому как к сильно преувеличенной сказке. Малфой знала, что это правда. Она и сама приложила к этому руку… или язык, убеждая всех вокруг, что Поттер просто не мог сделать все то, что описывалось в слухах. — Вдобавок они, как и большинство наших, недооценивают, насколько сильно Темный Лорд будет против того, чтобы школьники лезли в его дела, — продолжил Блейз. — Но да, Дракия, Паркинсон тоже определенно точит на тебя зуб. И у нее вообще нет родственников в Пожирателях, поэтому она слишком тупа, чтобы осознать ставки. — У тебя тоже нет, но ты их осознаешь, — тихо сказала Дракия, но внутри шевельнулся червячок тревоги. Пэнс могла быть по-настоящему жестокой. — Да, но я-то не идиот, — спокойно возразил Блейз. — Я не лезу в пехотинцы Темного Лорда, просто потому что это жутко грязная работа. — А Пэнс — только потому что она баба. При этом без боевых способностей Алекто или стержня Беллатрисы, — не удержался Тео. Дракия наградила его сердитым взглядом, и он отвернулся. — Я не лезу в первые ряды, но если Новому Порядку все-таки суждено быть созданным, то я хочу найти в нем себе место, — не обращая внимания на однокурсника сказал Блейз. — И это в-третьих. Мы могли бы помочь друг другу с этим. — И как же? — Ну, не при людях же, Дракия, — деланно усмехнулся Блейз. — Но я хочу, чтобы ты знала. Если нам придется приспосабливаться к миру, где победил Темный Лорд, мы можем помочь друг другу, не влезая с головой в служение ему. Выбор за тобой, Малфой. Но долг есть долг. И я предпочитаю, чтобы мне платили добровольно и с процентами. Дракия медленно отвела взгляд, будто разглядывая узор на обивке кареты. Ее большой палец нашел палец Забини, аккуратно надавливая, как будто она пыталась найти там слабое место в его броне из иллюзий и мороков. — Проценты, а? И что же ты хочешь в качестве... первоначального взноса? — Малфой склонила голову набок и одарила самым лучшим своим застенчивым взглядом исподлобья. — Просто твою благосклонность, — Блейз подался вперед, убирая прядь тяжелых платиновых волос за ухо другой рукой. — И обещание, что когда я попрошу об услуге – ты не откажешь. В рамках разумного, конечно. Тео подтвердит, что я не прошу невозможного, — и он кивнул в сторону парня, который явно жалел, что не может повернуться. — Ага, — жалким тоном сказал он. — Блейз… прагматичен. Интересно, что же такого Забини потребовал с него? И как он ему помог, после того как Тео позорно сдался Уизли во время битвы? Его отцу наверняка досталось за это. Колеса наконец-то перестали шуметь. Карета покачнулась и остановилась. — Прагматичен, — повторила Дракия, прищурившись и спокойно поднялась. — Ладно, Забини. Пока так и договоримся: твоя благосклонность в обмен на мою. Только помни: я хожу на нумерологию и тоже умею считать проценты. Она приподняла полы юбки и вышла из кареты первой, пачкая туфли и белые носки в полосах грязи, которую кареты нанесли на площадку после длинного акведука. Перед ней предстал Хогвартс — во всем своем холодном осеннем великолепии. Острые шпили и круглые башни, безучастная каменная кладка, теплые огни в окнах. Между древних колон и подле стен сновали авроры. Необычно много. Министерство, должно быть, штамповало тяжелые черные сапоги так, как будто от этого зависело их выживание. Дракия вздохнула, и пошла ко входу к холл перед Большим залом. Блейз не сказал ей ничего нового. Кроме того, все его требования были намеренно туманны… Благосклонность, как же. Какое пресное слово — и как оно интересно звучит, если его говорит парень… и говорит девушке… держа ее за руку, убирая прядь волос за ухо… Так очевидно, что даже смешно. Забини мог рассказать ей то, что сказал Нотт, и сам. И если бы хотел поприставать — сделал бы это наедине, а не звал свидетеля. Нет, он притащил туда Нотта специально. И теперь Теодор запомнит, что Забини предлагал опальной Дракии Малфой помощь, но только потому что явно, точно, очевидно хотел нагнуть ее за дубовым столом в дальней гостиной Слизерина. Слабость плоти. Темный Лорд такое прощает. Что за игру Забини вел на самом деле? Ей придется поговорить с ним насчет того, что же он на самом деле хотел. Благосклонность и услуга в будущем — слишком скользко: это открытый вексель с еще не вписанной туда суммой. Опасно. Впрочем, нельзя исключать и того, что он и правда хочет ее. Крэбб же захотел. Дракия поежилась. И вот что делать, если это вдруг правда? Кроме того, нужно было придумать способ задать и другой вопрос: неужели Темный Лорд планирует оставить и Поттера в покое на этот год? Когда она еще была в Пожирателях, он горел мыслью о том, чтобы как можно скорее расквитаться с Мальчиком, Который Выжил, закрыть эту брешь в истории непобедимого и неуязвимого Темного Лорда… И вот поди ж ты — даже не попытался достать его летом. — Эй, Малфой! — крикнул Рон. Он, Поттер и Грейнджер стояли у дверей в холл, куда гурьбой вваливались ученики. Она подошла к ним. — Почему Забини ехал с тобой в одной карете? — спокойно спросил Гарри, но что-то в его голосе Дракии не понравилось. — Предлагал помощь, — мирно исповедалась девушка. — Ну, знаешь… как староста. — Не нравится мне он, — резко сказал Поттер. — Вот удивил, — пробормотала Гермиона. — Иногда мне кажется, что вас с Роном с одного конвейра сняли. — Давайте уже внутрь пойдем, — успокаивающе подняла руки Малфой. Не очень-то ей нравилось, каким взглядом ее буравил аврор у двери. Они прошли под каменный свод большой комнаты. Когда Дракия вошла в вестибюль, ее сразу накрыла волна шума, нервного смеха, запаха влажной ткани мантий и предвкушение пира. Дракия машинально откинула назад волосы — так, чтобы было видно длинную шею. Поправила рубашку. После чего они прошли мимо лестницы, ведущей к Лестничной башне, и в широко раскрытые двери Большого зала, в которых мешкались другие студенты. — Что тут происходит? — недовольно спросил Рон. — Я староста факультета, пропустите… ого! Действительно, ого. Большой зал был таким же, как и всегда, — и в то же время другим. Тысячи свечей так же парили под закопченным потолком, но их свет казался холоднее, а тени — длиннее и угрожающе. Между флагами факультетов, которые обычно украшали зал, висели еще и полотна с новым, угловатым гербом Министерства магии — большой буквой «М», разделенной пополам мечом. Под «М» была вышита фразы, которую Дракия могла бы перевести даже спросонья — настолько она была простой: Magia est Potentia, magia est Vis. «Магия — сила, магия — мощь». По периметру зала, словно черные статуи, стояли авроры во все тех же черных плащах. У дверей длинной линией стояли первокурсники и новые ученики постарше, которых впервые отправили в Хогвартс. Дракия удивилась: почему их не отправили в соседнюю комнату, как обычно? — Что происходит? — спросила Гермиона чуть паникующим голосом. — Надо сесть, — сказала Малфой. Она успела наспех пожать Гарри пальцы, и ощущение его цепких пальцев слегка успокоило ее. Она кивнула ребятам и пошла к столу Слизерина. Ее встретила стена из взглядов — любопытство, ненависть, презрение и осуждение. И что-то новое. Пэнс, сидящая рядом с Милисентой в ближайшем к преподавателям конце стола, и окруженная свитой девочек с курсов помладше, одарила ее ядовитым взглядом и что-то зашептала на ухо подруге. Дракия направилась к Дафне и Трейси, которая тут же потиснулась, освобождая место Малфой между ними двумя. — Очень мило с твоей стороны, — негромко сказала Дракия. — Не боишься, что тебя сожрут вместе со мной? — После того, как ты окрутила Поттера, вернула на свою сторону Нотта и охомутала Забини? — хихикнула Дэвис в зеленый рукав, наблюдая, как Блейз садится чуть ли не во главе слизеринского стола. — Я рискну принять твою сторону, Малфой. — Не говори глупостей, Трейс, — порозовела Малфой, пока Нотт садился наискосок от нее. — Раз это глупости… что на самом деле хотел Забини? — небрежно поинтересовалась Дафна. — Да так, поприветствовать блудную дочь факультета, — отмахнулась Дракия. Гринграсс тоже хочет знать. Понятное дело. На Слизерине почти у всех в избытке галлеонов, и основая ходовая валюта — информация. Альянсы строятся и рушатся по сто раз за семестр. Внешний мир в виде трех других факультетов об этом обычно знает примерно ничего. Ее взгляд на долю секунды зацепился за стол гриффиндорцев — там был Гарри. Его глаза под блистающими от огней очками неотрывно следили за ней, лицо было напряжено. Когда он увидел ее — напряжение слегка сгладилось. Она кивнула ему и слегка улыбнулась. Все в порядке. Пока. Но он лишь покачал головой и мотнул головой в сторону. Она посмотрела на его соседей. Гриффиндорцы были в ярости. Рон что-то горячо шептал Гермионе, которая изучала возвышение для преподавателей с тревожным, очень тревожным видом. Дракия повернула голову левее. Быть того, блять, не может. Похоже, что стол преподавателей претерпел изменения. Впереди преподавательского стола, как и всегда, стояла табуретка, на которой комком старой кожаной ткани лежала Распределяющая Шляпа. За ней виднелось кресло директора. Массивное и резное, казалось темнее и уродливее обычного. Потому что в нем сидел Северус Снейп. Его черные волосы, как всегда, жирными прядями обрамляли мертвенно-бледное лицо, а лицо казалось неприятно обремененным. — Тихо, — сказал он, и зал будто окатило волной ледяной воды. Все смолкли. Снейп встал. Медленно и в полной тишине. Обошел преподавательский стол, за которым не было Хагрида, Трелони, Вектор и Бербидж, развернулся у самой директорской кафедры и вцепился в нее паучьими пальцами. — Пока вы развлекались, нарушали правила проведения летних каникул и думали, что все ваши проблемы решатся сами собой к моменту, когда вы сдадите последние школьные экзамены, мир стал куда опаснее, — процедил он. — Хогвартсу придется измениться. Он взмахнул палочкой — резко, театрально, — и знамена Министерства захлопали, точно крылья. — Министерство магии поставило перед школьным образованием Магической Британии важную задачу: подготовить новое поколение волшебников к реалиям современного маггло-магического конфликта. Обучение будет переориентировано, — продолжал он под шепотки в разных углах зала. — Особое внимание будет уделено практической магии обороны и нападения. А также распознаванию воздействия на разум и окклюменции: чтобы ваш разум был защищен от вражеского воздействия и пропаганды. Малфой заметила, как Грейнджер склонилась к уху недоумевающего Уизли. Наверняка объясняет ему, что это означает, что их будут заставлять использовать окклюменцию, чтобы гасить собственные же сомнения. Тем же способом, которым она сама закрывала и прятала мысли о собственном теле и желаниях. Она бросила взгляды по сторонам. Дафне, как и большинству слизеринцев постарше, объяснения не требовались. Трейси, впрочем, выглядела слегка озадаченной. Из них собираются делать солдат. — Чтобы Хогвартс мог заняться решением этой задачи, я был назначен новым директором школы… вместо нашего дорогого почившего Альбуса Дамблдора, — ни один мускул на лице Снейпа не дрогнул, говоря это. — Кроме того, к нашему преподавательскому составу присоединится сразу две компетентные волшебницы. Раздался громкий ропот. Макгонагалл за его спиной выглядела так, как будто до сих пор не могла понять, почему за кафедрой стоит Северус, и где Дамблдор. Флитвик сжимал стол своими грубыми пальцами, в глазах — легкая паника. Слизнорт, Спраут и другие преподаватели явно хотели уменьшиться в размерах хотя бы до профессора Флитвика, часть из них прикрывала глаза салфетками. Но в целом известие о назначении, похоже, мало кого потрясло — только Малфой, Поттера и его ближайших друзей. Кажется, зря они не прочитали номер «Пророка» полностью; в нем явно была эта новость. — Приоритеты в области изучения Темных искусств изменились, — небрежно сказал Снейп. — Все ученики пятого, шестого и седьмого курсов, которые занимались Защитой от Темных Искусств, продолжат занятия уже на курсе по Углубленному изучению Темных искусств… куда будут входить изучение и самой темной магии, и способы противостояния ей. Если, конечно, они докажут новому преподавателю, что готовы. За слизеринским столом пошли возбужденные шепотки. Дракия глянула на левое запястье: Нить привязанности стала багрово-красной. Цвет гнева. Снейп взмахнул черным рукавом. С кресла рядом с профессором Вектор встала ведьма в черном платье с корсетом. — Мисс Беллатриса Блэк. По Залу прокатилась стон настоящего, первобытного страха. Авроры переместили руки поближе к палочкам. Первокурсники у дверей задрожали. Гриффиндорцы волновались больше всего. Студенты шептались друг с другом, кое-кто хватался за соседей. Часть семикурсников вцепилась в Невилла, который буравил глазами стол. — Посмотрите на Лонгботтома! Он сейчас обделается, — хохотнул вполголоса Грэхэм. — Не он один, — процедила Дафна еле слышно. Она потянулась через Малфой и взяла трясущуюся от нервов Трейси за руку. Дракия посмотрела на ближнюю к учителям часть слизеринского стола. Пэнси и Милисента глядели на тетку Дракии с немым, исступленным обожанием. — Я читал в «Пророке», что ее амнистировали, но не знал, что ее отправят к нам преподавать! — восторгался какой-то пацан. Беллатриса молча, нарочито медленным и безумным движением взлохматила свои волосы и села обратно на стул. Старуха Макгонагалл, сидевшая рядом с профессором Вектор, явно сражалась с желанием оборвать жизнь соседки здесь и сейчас. Крики возмущения со стороны стола Гриффиндора нарастали. — Тишина! — рявкнул Снейп. Авроры у стен напряглись, подались вперед, готовые навести порядок. Но Снейп не дал им вмешаться. Он взхманул палочкой — и студенты-гриффиндорцы обнаружили, что только бесплодно раскрывают рот. Они беззвучно шевелили губами, лица пылали от ярости и бессилия. Ничего, кроме легкого жужжания в ушах, когда Дракия смотрела на них, слышно более не было. — Оборона и наступление одинаково бессмысленны без понимания природы врага. Поэтому, — Снейп произнес следующее слово с ледяной отчетливостью, возвращая палочку в рукав, — маггловедение возвращается в список обязательных предметов для всех курсов. Этот курс будет всесторонне освещать угрозы, исходящие от маггловской цивилизации: их разрушительные технологии, слепую ненависть ко всему непостижимому, их патологическую жажду власти и контроля. Его будет вести… Он снова повел рукой. На этот раз встала фигура, прямо противоположная Беллатриса. Такая низкая, что ее едва не проглядели за высоким столом — и за более важной сенсацией в виде Беллатрисы Блэк. Короткая, слегка нелепая, в розовом пушистом кардигане. Один взгляд на нее — и Дракия тут же вспомнила привкус сладковатого чая с молоком, которым эта женщина поила Инспекционную дружину. — … мисс Долорес Амбридж. Круглое жабье лицо расплылось в сладчайшей улыбке. Гриффиндорцы взбунтовались моментально. Но теперь уже авроры, не дожидаясь указов нового директора, мгновенно утихомиривали вскакивающих на лавки учеников заклинаниями-молниями. — Кхе-кхе, — притворный кашель Амбридж снова — всего через год! — раздался под каменным сводом Большого зала Хогвартса. — Приятно видеть ваши повзрослевшие лица, детки! Надеюсь, вы использовали это время, чтобы поразмыслить над тем, что может принести прогресс ради прогресса. Уверена, мы с профессором Снейпом все-таки сможем привести Хогвартс к обновленным Министерским стандартам. Дракия с тревогой ожидала, что Поттер тоже вскочит, начнет махать палочкой… но он реагировал неожиданно хорошо. Правильно. Вместо того, чтобы попытаться прибить Амбридж, он обеими руками сдерживал друзей. Хотя Гермиона рисковала прокусить губу, а Рон всем своим видом кричал, что не против отведать человеческого мяса — если оно завернуто в розовый кардиган. Дракия снова посмотрела на Нить — она была черной. Как пелена безумной жажды убийства, застилающая глаза. Амбридж села и неприязненно оглядела Флитвика, который сидел через одно пустое место от нее. — Дети — это наше достояние, — говоря это, директор дернул щекой, как будто слова дались ему ни много, ни мало, а разрывом души, — и потому Хогвартс с этого момента считается особо охраняемым объектом. В некоторых местах школы будут дежурить авроры. У самого края территории школы отныне будут караулить дементоры. Зал снова, уже в который раз, охнул. — Думаю, не нужно напоминать, чем чревато столковение с дементором для безмозглых и неспособных учеников. Покидать территорию школы и даже удаляться от нее на расстояние, достаточное для трансгрессии, — будет считаться изменой, а спасать от дементоров вас никто не станет. От всех вас потребуется дисциплина, усердие и беспрекословное подчинение, — жестко закончил новый директор. — Начнем Церемонию распределения! Снейп развернулся, хлопнул плащом и резким движением руки велел профессору Макгонагалл выйти. Женщина встала — с некоторым трудом. Ученики зашептались. — Прошу, профессор, — холодным тоном сказал Снейп, садясь в центральное кресло. Профессор Макгонагалл на мгновение прикрыла глаза — видимо, чтобы собраться с силами. Или удержаться от необдуманного поступка. Так или иначе, но уже в следующий момент она отодвинула стул и довольно бодро вышла к табурету, знаком веля замершим в шеренге новичкам подойти поближе. — Первокурсники! И переведенные ученики… и зачисленные старшекурсники… Встаньте здесь… вот так. Я буду вызывать вас по одному. Когда услышите свою фамилию, пожалуйста, поднимитесь… — Как вы думаете, Амбридж будет пытаться подсидеть Снейпа? — зашептала Трейси, склонившись к Дракии и Дафне. Разумеется, все слизеринцы обсуждали новый расклад и к кому есть смысл подлизаться. — Они довольно неплохо ладили два года назад, — ответила Гринграсс, медленно хлопая малышке Керре Авис, которую распределили в Когтевран. — Нет никакого повода думать, что они не поладят снова, — согласилась Малфой. — Думаю, они здесь преследуют одну цель. Трейси и Дафна тут же забыли про Церемонию и выжидающе уставились на нее, пока на стул пыталась вскарабкаться Эмилия Ашворт. — Темный Лорд хочет подчинить Хогвартс, но не грубой силой. Даже когда он, ну, вербовал меня, он лишь хотел уничтожить репутацию Хогвартса как безопасного места и достать Дамблдора, но не захватить, — тихо сказала Дракия, пока Макгонагалл надевала шляпу на важного, но мелкого Татуса Гриффита. — В конце концов, это древнее место, полное магии. Отец как-то признал, что тот, кто управляет Хогвартсом, может дать отпор внешнему миру. Его магия древнее Министерской… просто так это место не захватить и никакими декретами полностью не подчинить. Хогвартс будет сопротивляться. Фадж не просто так боялся Дамблдора. — Я не понимаю — Амбридж тоже служит ему? — Дафна оперлась на стол локтем и склонилась еще ближе к Дракии, забыв даже похлопать Гриффиту, которого Шляпа наконец-то распределила в Слизерин. — Не напрямую, — осторожно ответила Малфой, делая вид, что откидывает назад прядь платиновых волос, а на самом деле проверяя, не слушает ли ее кто. — Она пешка, но с большими амбициями. Сейчас она в непростом положении: с одной стороны, Скримджер пока формально удерживает власть. А это значит, что Амбридж остается на вторых ролях — потомственные министерские бюрократы не уважают ее после провала в Хогвартсе. С другой стороны, ее кровь не настолько известна, чтобы привлечь внимание спонсора из Пожирателей смерти, которым плевать на твой послужной список. Она хочет доказать, что может быть радикалом, поэтому она здесь. — Но ведь ее отправил сюда новый глава Отдела магического правопорядка, так? Блэкридж? — припомнила Трейси. — Он же гриффиндорец. Разве это не значит, что он против Сами-Знаете-Кого? — Это не так важно, как ты думаешь, — вздохнула Гринграсс и коснулась двумя изящными пальчиками изумрудной серьги. — Блэкриджи — древний род. Не такой древний как мой, или Малфой; их нет среди священных двадцати восьми. Но они известны где-то с начала девятнадцатого века. Я вполне допускаю, что он чуть больше, чем просто… консерватор. Малфой согласно кивнула. Распределяющая Шляпа на фоне о чем-то крепко задумалась, вызывая перетолки среди студентов. — Я слышала, что Эверетт Блэкридж был сторонником реформ в отношении образования и безопасности уже давно, — добавила она, пока Распределяющая Шляпа объявляла, что Фабиан Кей распределен Гриффиндор. — Его не устраивала политика Фаджа, которого заботило только, как бы ничего — не приведи Мерлин! — не поменялось. Скорее всего, он переметнулся к радикалам. — Разве твоя семья не хотела, чтобы ничего не менялось? — озадачилась Дэвис. — Не вполне, — угрюмо сказала Дракия. Отец всегда хотел, чтобы статус-кво был разрушен. Считал, что «парламентаризм» — это грязное маггловское слово, и что даже Визенгамот слишком много перенял от магглов, когда расширил количество членов. В итоге он присоединился к Темному Лорду… только не понял, что тому куда больше нужны исполнительные боевики, чем амбициозные аристократы. Девушки молчали, слушая, как Сюжон Лей отправляют в Слизерин, и вежливо похлопали. Малышню распределять закончили. Остался горстка новых, переведенных с домашнего обучения учеников. Шляпе, кажется, не понравилось распределять взрослых студентов. Сначала Шляпа чуть ли не нехотя отправила в Когтевран чернокожего Омонди Табете, а потом задумалась на целую минуту, но отправила в Слизерин Вивьен Кловер — девушку с черными волосами и кукольными чертами лица. За ней вызвали Калума Моргана — коротковолосого и крепко сбитого парня с угрюмым выражением лица. — Много людей к нам попадает в этом году, — заметила Дафна, провожая взглядом Калума, который тоже попал в Слизерин. — Ага, — рассеяно отозвалась Малфой. По всей видимости, Поттер заметил то же самое, потому что он смотрел на Калума очень угрюмо, подпирая правой рукой лоб. Нить была тревожно-красной. — Силверкрест, Виктор! — вызвала Макгонагалл. Поттер все же был эффектен в своих небрежных жестах, чуть кривоватых очках, с растрепанными волосами. Через несколько мгновений Гарри посмотрел на нее: на лице его возникла чуть кривая, но все же чарующая улыбка. Она ответила ему бесстрастным выражением лица, но подвигала бровями. — Торн, Джаспер! — продолжали одна за другой лететь фамилии. Они словно бы смотрели друг на друга с самых дальних столов, через тонкое окошко, обрамленное телами других учеников. Нить побледнела, стала незаметно-серой; Поттер успокоился. Наконец, последний из «переведенышей», Чарли Холидей — субтильный и застенчивый мальчик — попал в Пуффендуй. — Церемония закончена! — вечно недовольным тоном объявил Снейп и хлопнул в ладоши. На тарелках наконец-то появилась еда, и как бы ни были ученики Хогвартса расстроены, напуганы или обозлены, они тут же на нее налетели. — Я думала, что я умру в поезде, — громко пожаловалась Милисента, хватая руками хлеб с подноса, — чертова ведьма с тележкой так и не появилась! — Я слышала, что та ведьма не смогла спокойно принять новости про Дамблдора, — вполголоса сказала Трейси, накладывая печеной картошки. — Ей стало плохо, и ее увезли в Мунго. — Честно говоря, я удивлен, что гриффиндорцы доехали до школы без единого инфаркта, — ехидно заметил сидящий неподалеку Нотт. — Все-таки их кумир умер. — Значит, хреново ты знаешь их породу, — хладнокровно ответила Малфой, и Нотт тут же уткнулся в тарелку с пастушьим пирогом. Зачем она их защищает? Тьфу ты. Но она ведь не соврала. Гриффиндорцы не бегут от драки, и половина факультета наверняка сразу же решила, что вернуться в Хогвартс, которым управляет Снейп, — дело чести. А вторая половина наверняка начала тренировать Ступефай… или Экспеллиармус… или чем там еще эти болваны воюют. Она отпила тыквенного сока и посмотрела на их стол. Потом на свою Нить. И снова на стол. Похоже, она угадала лишь отчасти. Нить была темно-синей — цвет печали и утраты. И стол Гриффиндора больше походил на траурные поминки. Ребята вяло накладывали себе еду, блондинка Браун рыдала на плече у близняшки Патил, Грейнджер вообще не ела, а бегала рядом со столом и утешала малышей. Поттер и Уизли выглядели слишком спокойными и сосредоточенными. Как будто что-то планировали. И только Нить подсказывала Дракии, что настроение у Поттера такое же поганое, как и у всех гриффиндорцев. За другими столами особого веселья тоже не отмечалось, но, кажется, они приняли новость о кончине директора спокойнее. Судя по тревоге на лицах, их куда больше беспокоили профессора Блэк и Амбридж, Снейп в качестве директора, авроры и дементоры в качестве стражей, а также новые занятия. — Ты чего не ешь, Малфой? — весело поинтересовалась Трейси, подкладывая себе курицу в панировке из кукурузных хлопьев. — Я много не ем, — односложно ответила та. На самом деле ее медленно начинала окутывать паника, вызванная пониманием — пир рано или поздно закончится, и тогда… Дафна сочувственно посмотрела на нее. — Дэвис у нас может есть сколько угодно, — пожаловалась она. — Все одно не толстеет. Малфой хмыкнула и вонзила вилку в картошину. Дело было не в этом: ей просто кусок в горло не лез из-за предвкушения веселенькой встречи ее в гостиной. — Эй, Малфой! — слегка повысила голос Гестия Кэрроу. — Где в этом году спать планируешь? Может, в туалете Миртл? — Полагаю, в этом случае мне не пришлось бы видеть тебя, — невозмутимо парировала девушка. — Большой плюс. — Я думаю, на нас всяко смотреть приятнее, чем на тебя, урода, — пропела Флора, становясь коленом на лавку и картинно скользя руками по черной мантии. Парни засвистели. — Это правда, что ты отрезал себе член летом? — засмеялась Гестия. — Это правда, что Кэрроу рожают близнецов, чтобы был запасной ребенок? — Не смей говорить про наш род! — Флора попыталась стукнуть кулаком по столу, но промахнулась, вдарила по тарелке и ойкнула. — Точно, всегда хотела спросить, — картинно подняла глаза к потолку Дракия, — у всех Кэрроу один мозг на двоих? Это поэтому вы все такие тупые? — Заткнись, Малфой! — хором крикнули близняшки, краснея от злости. Дракия хмыкнула и на глазах у них положила в рот кусок картошки. В словесных перепалках и оскорблениях она всегда чувствовала себя уверенно. Кишка тонка у этих пигалиц с ней тягаться — она привыкла окружать себя непробиваемой броней из слов с раннего детства. — Но… правда, где ты будешь спать? Не с мальчиками ведь? — прошептала Дэвис. Малфой сделала вид, что не услышала. Еще не хватало похвастаться, что ей обещали место в женской спальне, только чтобы узнать, что Снейп отменил это решение и позволил ей спать с домовиками. Пир тянулся мучительно медленно — ей пришлось выслушать еще несколько прекрасных шуток в свой адрес от близняшек, Пэнси постоянно что-то шептала, указывая на нее, а Харпер всячески ей поддакивал, глядя на фигуристую Паркинсон влюбленными глазами. Несколько младшекурсников пялились на нее так, как будто она могла в любой момент превратиться в дракона и сжечь их. Дракии было тошно, и очень хотелось уйти. Хоть в то же больничное крыло. Снейп наконец встал. — Приветственный пир закончен, — мрачно объявил он, держа руки в рукавах. — Старосты отведут первокурсников и переведеннных учеников в спальни факультетов. Остальные могут возвращаться туда сами — или пойти и заблудиться в коридорах замка, чтобы поскорее заслужить новое наказание. Свободны! Он взмахнул руками в просторных черных рукавах — как будто прогонял птиц с подоконника. Ученики громко отодвигали лавки и возбужденно переговариваясь спешили к выходу. Похоже, вне спален себя в безопасности не чувствовал никто. Только Филч, наоборот, идиотским бегом с подтягиванием коленей к груди поскакал к новому директору. Дракия встала и замерла. Она была рада, что ей дали место в спальне для девочек Слизерина, но… это было, когда был жив Дамблдор. И теперь она не знала, что делать — кроме как опираться на древний длинный стол, чтобы не осесть обратно на лавку. — Ну… мы пойдем? — неуверенно сказала Дафна, быстро подбирая подол зеленого платья, чтобы переступить лавку, и взяла Трейси под локоть. — Ага, идите, — безжизненным голосом сказала Дракия, краем глаза видя, как Снейп выслушивает какое-то известие от Филча. — Мы тебя подождем! — успела пискнуть Дэвис. Снейп что-то отрывисто сказал старику и встал, держа палочку тремя пальцами и нацеливая ее на свое горло. — Малфой, Поттер, Уизли, Грейнджер, — громовым голосом объявил Снейп; Филч при этом отскочил, зажимая уши, — ко мне в кабинет! — Что, уже попал в неприятности, Малфой? С кем поведешься! — злорадно хихикнула Паркинсон, проходя мимо нее. *** «Своим кабинетом» Снейп, разумеется, назвал кабинет директора, куда он и направился, хлопая черным плащом, словно гигантское чудище, похожее на летучую мышь. Дракия поймала неразлучную троицу на лестнице, и они вместе поднялись на второй этаж, к каменной горгулье, которая подняла их на самый верх замка. Уизли всю дорогу угрюмо бурчал, что Снейп превратит Хогвартс в казармы, и вообще — явно каким-то образом повлиял на Шляпу, раз в Слизерин попало так много учеников. — Ну да, во всем Слизерин виноват, — огрызнулась Малфой и повернулась к Грейнджер: — Мысли, Грейнджер? — Мне не нравится, что Забини сделали вторым старостой школы, — закусила та губу. — Мне теперь с ним чуть ли не каждое второе утро проводить. — Издеваешься? — разозлилась слизеринка. Поттер явно знал дорогу лучше всех — уверенно привел их в нужный коридор с каменной горгульей и не менее уверенно назвал ей неправильный пароль. — Но ведь это был пароль в конце прошлого года! — воспротивился он. — И что, ты думаешь, что его с тех пор не меняли? — раздраженно сказала горгулья. — Ну и что теперь? — громко прошептал Уизли. — Может, ну этого Снейпа и пойдем в гостиную?.. Ему тут же прилетел легкий подзатыльник из темноты. Рон ойкнул и сгорбился. — Мистер Уизли, мне кажется, что если директор просит вас зайти, то ученику полагается приложить все усилия, возможные и невозможные, чтобы просьбу выполнить. Вы согласны? — медленно спросил Снейп. — А то, профессор, — буркнул Рон. — Исчадия бездны! — гаркнул Снейп, и ребята вздрогнули. Прошло несколько секунд, прежде чем они сообразили, что это был пароль: каменная горгулья отодвинулась в сторону движением, исполненным мрачного достоинства, и за ней показалась движущаяся винтовая лестница. Снейп прошел первым. Гарри, чуть помедлив, ступил вторым, за ним тут же прыгнула Дракия, ну и Гермиона с Роном следом. — Когда директором был Дамблдор, пароли были сплошь «конфетные», — тихо сказал Гарри Дракии. — Полагаю, профессор Снейп не так уж любит детей, — пожала та плечами. Лестница подняла ребят наверх с утробным каменным рокотом. Да еще Рон громко сопел, не осмеливаясь вслух проявлять недовольство. В остальном же царила неуютная тишина. Когда наконец лестница остановилась, профессор Снейп распахнул дверь с латунным молоточком. Гарри вошел в кабинет; Дракия следом. Она первым делом кинула взгляд на окна: снаружи было уже темно. Гарри же явно хмуро косился на убранство кабинета: вокруг было довольно пусто, шкафы опустели от книг и приборов, нигде не было видно и следа Дамблдоровского феникса, а у окон были явно новые темные занавеси. Снейп, тем временем, прошествовал в дальнюю часть комнаты, где стоял рослый волшебник с копной рыжых, но уже тронутых сединой волос. — Министр, — холодно поприветствовал его Снейп, небрежно пожимая руку. — Я привел Поттера и его… команду. — Мистер Поттер! — более не обращая внимания на Снейпа, воскликнул Руфус Скримджер. Он бодро шагнул к столу и протянул Гарри руку, которую тот неохотно пожал. — Как вы поживаете? Надеюсь, отдохнули? — После битвы в Хогвартсе? — скривился Гарри. — И начала конфликта с магглами? — Да… прискорбное дело. Но, возможно, оно заставило вас подумать над моим предложением? — спросил Скримджер. Он все еще тряс руку Поттера и не обращал внимания ни на кого другого. Дракия с любопытством слушала их разговор — она не знала, что Поттер уже встречался лично с министром магии. С не меньшим любопытством она смотрела, как кривится Гарри при упоминании какого-то предложения министра. Снейп тем временем отошел к окну и замер, раздраженно изучая школьные земли и стремительно темнеющее небо. — Если вы хотели помириться со мной, министр, вы начали не с той ноги, — с плохо скрываемой злостью сказал Поттер и почти вырвал руку у Скримджера. — Долорес Амбридж, серьезно? — Она — ценный специалист в области маггловедения, — улыбка исчезла с лица министра магии. — На ее назначении настаивал мистер Блэкридж. — Она специалист по лжи и клевете! — возмутилась Гермиона. — Я читала ее статьи про магглов и другие волшебные народы. Сплошная гадкая чушь! Скримджер как будто только сейчас заметил, что кроме него и Гарри Поттера в комнате есть кто-то еще. — И дементоры? — поморщился Гарри, наконец-то отвоевав собственную руку. — После того, как они напали на меня на третьем курсе? — Мы куда лучше контролируем дементоров теперь, — выпрямился Скримджер. Его брови слились в одну большую галку; разговор явно не шел так, как он надеялся. — А что насчет «углубленного изучения Темных искусств»? — выпалил Рон. — Вот-вот! — горячо поддержал его Гарри. — Все авроры изучают Темные искусства, Гарри, — со смешком возразил министр магии. — Вы, как человек, который хочет стать аврором, должны это понимать. — Почему мы не могли изучать Темные искусства на Защите, если дело только в академической необходимости? — Гермиона сложила руки на груди. — Звучит так, как будто мы должны учиться использовать их, а не противостоять им, — подал голос Рон. — Уверяю вас, это не так. Школьная программа рассчитана на понимание основ… принципов… может быть, выборочное применение некоторых навыков, — скривил лицо Скримджер и облокотился на стол. Поттер сделал полшага назад. — Боюсь, что я вынужден повторить свой ответ, министр, — сказал он и толкнул очки обратно на переносицу пальцем. — Я человек Дамблдора. — Дамблдор мертв, Гарри, — впервые за время разговора министр проявил твердость. Желваки на его скулах заходили туда-сюда, он уже не просто облокачивался на стол — он цеплялся за него, словно утопающий. — Министерство магии — единственная политическая сила, которой не все равно, что с вами будет, и которая на вашей стороне. — Повторю: что насчет Стэна Шанпайка? — парировал Поттер. — Он тоже на нашей стороне? — Стэн Шанпайк — Пожиратель смерти… — Я уже слышал эти байки! — взорвался Гарри. — Он явно был под Империусом! — Да нет же! — раздраженно воскликнул Скримджер и почти в отчаянии сделал шаг от стола, потом снова к столу. — Стэн Шанпайк вышел из Азкабана с остальными задержанными и добровольно надел мантию Пожирателя. — Что? — не поверил Гарри. — Это то, чего таким молодым людям, как вы, не понять, — с досадой сказал министр и хлопнул кулаком по директорскому столу. — Люди присоединялись к Тому, Кого Нельзя Называть не только под действием Империуса. Даже когда они изначально находились под его действием… многим нравится то состояние, в котором они оказываются. Никакого выбора, никаких тревог. Те, кто изначально не очень-то хорошо устроился в жизни, после освобождения от Империуса могут вернуться к колдуну, который их когда-то зачаровал. Это не зря считается Непростительным заклятием, Гарри. — Все равно. Даже если Стэн… сломался. Это вы сделали с ним это, — полным тихой ярости голосом сказал Гарри. — Кинули его в Азкабан, где он окончательно уверился, что у него нет выбора и не на кого полагаться. Стоило оно того? — Мистера Шанпайка нужно было изолировать от общества. После снятия заклятия Империус он уже… выказывал определенное стремление вернуться к Тому, Кого Нельзя Называть. Он не был рад, тому, что мы избавили его от действия проклятия, Гарри. Мы вырвали его из кошмара, но в этом кошмаре у него была цель, его боялись, он был кем-то, а не просто безвестным кондуктором автобуса без особых надежд… Министр вздохнул, пытаясь успокоиться. Затем бросил на пол несколько карандашей со стола и взмахнул палочкой, превратив их в стулья. — Давайте поговорим, — мирно сказал он, предлагая ребятам сесть, сел на кресло директора и достал блокнот. — Я здесь не только для того, чтобы узнать, поменяли ли вы мнение, Гарри. У меня здесь министерские дела, которые я вызывался исполнить лично. В качестве личной услуги вам. Ребята переглянулись. Дракия пожала плечами и села первой. Гермиона неуверенно села слева. Справа чуть раздраженно упали на стулья Гарри и Рон. — Первым делом. Мистер Рональд Уизли, — обратился к парню министр, и Рон так удивился, что даже опустил сложенные на груди руки, — как зарегистрированному оборотню, вам разрешили посещать Хогвартс в этом году только при условии соблюдения определенных средств безопасности… — Профессор Слизнорт прекрасно справится с приготовлением зелья, подавляющего ликантропию, — подал голос Снейп, даже не поворачиваясь. — А что насчет укрытия? — чуть повернул корпус министр. — Наш лесничий имеет на примете сразу несколько, — скривил угол рта Снейп. — Хм. Ну что же, полагаю, все в порядке, — Скримджер сделал несколько пометок в записной книжке. — Хочу предупредить вас, Рональд: сейчас идут разговоры о том, чтобы со следующего года отменить программу поддержки для студентов-оборотней, начатую Дамблдором, потому что до вас по ней обучался всего один студент. Советую вам закончить седьмой курс и сдать ЖАБА с первого же раза — второго шанса может и не быть. Кроме того, за вами будут наблюдать. Отдел регулирования магических популяций очень негативно отнесся к факту вашего возвращения в Хогвартс, если честно. От Малфой не укрылось, что, говоря это, министр посмотрел не на Уизли, а на Поттера. Сам Рон вцепился в стул и просто сдавленно кивнул. Гермиона страдающе взглянула на бывшего парня, но тот сидел слишком далеко, чтобы заметить. — Второе мое дело… ага. Дракия Малфой. Скримджер уставился на нее исподлобья. Пауза затянулась, и девушка склонила голову и изобразила самую плотоядную улыбку на лице, из тех, что были в ее арсенале. — Да, министр? — Как вы все-таки изменили свой пол? — в лоб спросил Скримджер и свел брови в одну прямую линию. — Я не могу ответить на этот вопрос, — мягко сказала Дракия и положила ладонь на руку Поттера, который уже открыл рот, чтобы наговорить что-нибудь, что ему потом аукнулось бы. А вместе с ним и самой Малфой. — И все же, Дракия, я настаиваю, — подался вперед Скримджер. — Мне нечем вам помочь, министр. Я просто однажды… стала такой, — неопределенно повела Дракия рукой. — И вы не хотите вернуть свое тело? — уточнил министр магии, быстро что-то черкая в блокноте. — Вы, похоже, выбрали подстроиться под изменения. А ведь было бы не так уж сложно надеть мантию посвободнее, обрезать волосы… Дракия едва подавила дрожь в теле. — Нет, спасибо, — с едва сдерживаемым отвращением к перспективе своими руками вернуть себя на исходную точку сказала девушка, — мне куда лучше так. — И вы находитесь в отношениях с Гарри? — Скримджер кинул любопытный взгляд на парня, который свирепо смотрел на мужчину из-за линз очков. — Да, так и есть. — Кхм. Что ж, учтите, эээ… мисс Малфой, что в Министерство поступает множество писем от обеспокоенных родителей. Министерство все еще решает, соответствуют ли эээ… подобные изменения нашей, кхм… политике. Вам может грозить исключение. Малфой ощутила, как ее сердце стучит сильнее. Скримджер снова бросил почти довольный взгляд на Поттера. Ну конечно. Этот ублюдок пытается через меня и Уизли продавить Поттера на… что бы они там ни обсуждали раньше. — Невозможно! — не выдержала Грейнджер. — Ученика, записанного в Хогвартс, невозможно исключить без причины, которую примет магия Хогвартса! И такой причины, как «нельзя менять пол», там явно нет. — Зато они предусмотрели, что в спальни девочек не могут зайти мальчики, — возразил министр. — А в Хогвартс поступал именно мальчик. Драко Малфой. — Но Хогвартс меня принял! — возразила Дракия, дернувшись от старого имени. — Мое имя не просто исчезло с кровати, оно появилось на другой кровати, в спальне девочек. Спорю на хвост василиска, что оно и в списке учеников изменилось! — Мисс Малфой и мисс Грейнджер правы, — ничего не выражающим голосом подтвердил Снейп. — Любой магический артефакт, здание и заклятие можно обмануть. Даже Хогвартс, — поморщился министр. — Изначальное же желание Основателей довольно очевидно: оградить молодых девушек от посягательств мужского пола. Мы хотим убедиться, что это не просто какая-то лазейка. Министерство оставляет за собой последнее слово в вопросах образования. Мы уже реформируем для этого Отдел магического образования и переводим его в юрисдикцию Отдела магического правопорядка… — Когда вы найдете способ подчинить себе магию Хогвартса, я буду рад выполнить вашу просьбу, министр, — скучающим тоном сказал Снейп, подходя ближе и кутая руки в полы мантии. — Пока же это всего лишь угрозы, которые я не смогу выполнить, министр, — о чем сразу же вас извещаю. — Мисс Малфой всегда может захотеть покинуть Хогвартс сама, — процедил Скримджер и встал с кресла, сталкиваясь со Снейпом нос к носу. Дракия поежилась. Это была угроза. — Не захочет, — твердо и четко сказал Гарри. Министр дернул рыжеватой гривой. — Надеюсь, вы правы, Гарри. Но если вам понадобится помощь… — Не понадобится, — почти зарычал Поттер. Скримджер горько усмехнулся. — В таком случае… в соответствии с Уложением 34 Акта о брачных договоренностях, я должен известить действующего директора Хогвартса о… документе, который недавно появился в Секторе учета магических домохозяйств… Скримджер эффектно вытащил из блокнота гладкий не сложенный лист пергамента, который был слишком велик для маленького кожаного квадратика. Гермиона, услышав о «брачных договоренностях», сузила глаза. Рон непонимающе смотрел на Скримджера. Снейп внешне не изменился — только Малфой, наверное, заметила, как дернулось его веко. — … документе, который говорит, что мистер Поттер и мисс Малфой заключили помолвку, — Скримджер протянул пергамент директору. — Разумеется, нам еще предстоит изучить и обосновать его действительную силу... в виду особых обстоятельств мисс Малфой... Снейп изучил его бесстрастно. Рон и Гермиона буквально открыли рты и посмотрели на Гарри и Дракию, которая залилась краской. — Почему вы ничего не сказали? — зашипела Гермиона, но на лице ее сама собой расцветала улыбка. — Ну и что, что тут такого? — не вытерпел Гарри. — Ничего, — процедил Снейп, — кроме того, что за вами двумя теперь будет следить весь преподавательский состав Хогвартса, чтобы… сохранить приличия. Спасибо, что каждый год умудряетесь находить нам новую дополнительную работу, мистер Поттер. Он швырнул пергамент на стол. — Это все, министр? — отрывисто спросил он. — Нет, — Скримджер не сводил с Гарри своих желтоватых хищных глаз. — У меня есть еще кое-какое объявление для ребят. Я бы хотел сделать его наедине. — Как вам будет угодно, — с отвращением сказал новый директор. — Мне нужно пообщаться с новыми преподавателями. Уходя, он громко хлопнул дверью. Скримджер обошел стол и прислонился к нему, взявшись обеими ладонями за столешницу. Глаза его пытливо изучали ребят, которые буквально вжались в спинки стульев. — Скажите, вам было известно, что Дамблдор оставил вам кое-какие вещи? — наконец спросил министр. — Нам? — недоуменно спросил Рон. — Даже… мне и Гермионе? — Всем четверым, — раздельно произнес министр. Ребята обменялись взглядами. — Похоже, что вы все-таки удивлены? — Конечно удив… Рон, разумеется, первым открыл рот. Но Гермиона тут же кхекнула — настолько в духе Амбридж, что все вздрогнули. Дракия, уловив сигнал, подхватила: — Как бывшие ученики директора Дамблдора, мы очень рады получить от него в наследство все, что он пожелал нам передать. — Вы могли бы сказать, что были близки с Дамблдором, Дракия? — тут же вперил в нее свои желтые глаза Скримджер. — А какая степень близости нужна, чтобы получить памятный подарок, министр? — Малфой похлопала глазами. — Эээ… просто из всего завещания, — Скримджер снова вытащил записную книжку, а из нее — еще один гладкий и не по размеру лист пергамента, — поименно названы лишь вы четверо, один член семьи и пара друзей. Остальная часть имущества — книги и приборы — завещаны школе. Почему же он так выделил именно вас? — Я — наследница древного и благородного рода Малфоев, которая отринула службу Темному Лорду, — вздернула нос Дракия. — Вы думаете, что Дамблдор не захотел бы это поощрить? Вы хоть знаете, кто я, и что я сделала в конце шестого года? Скримджер немного смутился. — Безусловно. Полагаю, он захотел бы что-то оставить и Гарри, своему любимому ученику… а что насчет вас, Рональд? Вы близки к Дамблдору? — Я? Не то чтобы, это Гарри всегда… Гарри пнул его по ноге, но запоздало. Министр выглядел так, словно услышал именно то, что хотел. — Дамблдор очень ценил Рона, — жалко приврала Гермиона. — Он присудил ему пятьдесят очков на первом курсе! — Хм. — Скримджера не убедил этот аргумент. — А Гермиона — лучшая ученица, — тут же вставил Рон. — И самое главное — они друзья Гарри Поттера, — закатила глаза Малфой. — Бросьте, министр, я думаю, вам прекрасно известно слово «фаворитизм». И если это теперь преступление даже в собственном завещании, то я не знаю, что надо сделать с большинством ваших министерских коллег. Бросить на растерзание магглам? Скримджер неприязненно сощурился. — Давайте лучше расскажите, что мне оставил Дамблдор, — улыбнулась Дракия, сложила руки «лодочкой» и положила на них подбородок. — Я очень люблю подарки. — Министерство пока не готово передать вам вещи покойного, — резко ответил министр, отлип от стола и пошел к вешалке, на которой была его шляпа. — Мы задержим их для проверки. — На каком основании?! — возмутился Гарри, вскакивая с места. — Закон об оправданной конфискации наделяет министра властью конфисковать завещанное… — Да бросьте, этот закон разрешает конфисковать только артефакты темной, по-настоящему темной магии, — фыркнула Дракия, едва глядя на министра и закидывая ногу на ногу. — Дамблдор, по-вашему, на досуге создавал откусывающие пальцы табакерки? — Да уж, Дракия, вашей семье, безусловно, хорошо известно содержание этого закона, — желчно заметил Скримджер. — И вы хорошо знаете, что я не обязан предъявлять основания для задержки. — Не ей одной знаком текст закона! — гневно выпалила Гермиона и тоже встала вслед за Гарри. — Вы можете удерживать его вещи не больше тридцати одного дня. И что будет, когда еще тридцать дней подойдут к концу? — Полагаю, мы увидимся снова, — раздраженно бросил министр магии и рывком отворил дверь. *** Гарри настоял на том, чтобы проводить Дракию до подземелья, хоть она и убеждала его, что в этом нет никакой нужды: она нашла бы дорогу в гостиную Слизерина в полной темноте без волшебной палочки. Он проводил ее до последнего поворота и поцеловал на прощание. Она понимала, что он тревожится. Даже если он ничего не говорил. Это было и так понятно: его руки подтащили Дракию поближе за талию, губы впились в ее губы. Он прислонил ее к стене, носом отодвигая тяжелые белые волосы, ища губами шею… Она вздохнула, пряча под раздражением счастье. Но Поттер — идиот! — тут же отпрянул. — Прости… — Да за что ты извиняешься-то? — сдвинула она брови. — Я не спросил, — развел руками Гарри. — Мы помолвлены, а ты беспокоишься, что не спросил разрешения? — фыркнула девушка, но потом быстро подумала и поправилась: — Не говорю, что это плохо, просто… немного на тебя не похоже. Вообще-то она и не хотела, чтобы он спрашивал разрешения. Она хотела, чтобы он был прежним уверенным и великолепным рыцарем… которого она (и только она!) мастерски вышибает из седла. Но, видимо, у нее это стало получаться слишком уж хорошо. После своего неосторожного замечания на тему ее прошлого Поттер, кажется, подрастерял уверенность в том, что делает и говорит, и наедине с Малфой вдруг начал теряться. — Тогда я не очень понимаю, — честно признался парень и взлохматил волосы жестом, от которого у Дракии что-то приятно съежилось в животе. — А вот это уже похоже на тебя, Поттер, — засмеялась она. — До завтра. Она ужом выскользнула из его рук и, царственно помахав ручкой, пошла в гостиную. Ну не было у нее времени выяснять наиболее подходящую для них двоих стратегию общения и коммуникации. В гостиной Слизерина ее может ждать с равной степенью вероятности засада и пар шесть-семь любопытствующих глаз, которые хотят знать, зачем ее в компании «золотого мальчика» вызвал к себе бывший декан Слизерина. Только у стены тупика она поняла, что не знает пароль. — Вот черт, — пробормотала она. Сделала пару шагов назад — ну да, Поттер уже исчез. Класс. Она посмотрела на стену, и та вдруг разъехалась в стороны. — … да говорю я, там было пусто… о, наконец-то! Трейси, одетая в пижаму, выскочила в коридор, схватила Малфой за руку и затащила ее внутрь. Той показалось, что зеленый свет, темные старинные шкафы и буфеты, мерное пение озера за толстым стеклом — все это как будто бы обняло ее. Она не была здесь с того момента, как Поттер разорвал ей грудь проклятием. Как только она оказалось внутри, Дафна в длинной ночнушке выдохнула и сердито уставилась на Дракию. — Что так долго? Я уже думала, что Паркинсон что-то устроила чужими руками… она так неприятно ухмыляется весь вечер… — Вы что, из-за меня не спите? — не поняла Малфой. Парни бы уже дрыхли без задних ног, если бы Драко Малфой куда-то отлучился и не вернулся в спальню до отбоя. Никто из парней никогда не задавал друг другу вопросов — если, конечно, и так не знал что-то. — Конечно, не спим! — возмутилась Трейси, таща Дракию через всю гостиную, мимо камина, кожаных диванов и гобеленов с убийством единорога. — Мы всегда проверяем, что все наши девочки в спальне. — И если кого-то нет… — Мы идем ее искать, все вместе, — сказала Дафна и взяла себя левой рукой за правый локоть. — Или хотя бы ждем. Ну, в этот раз получилось, что не все… — Пэнси и Милисента не хотели тебя искать, — прямо сказала Трейси, подтаскивая Дракию к узкому проходу между двумя гобеленами. — Идешь? Дракия смотрела на магическую стену из воды, которая перегораживала проход. И колебалась. Ее не удивляло, что ее не пошли искать Пэнси и Милисента. Ее удивляло, что ее пошли искать Дафна и Трейси. Дафна прошла первой. Вода скользнула по ее белым волосам и плечам и снова сомкнулась. Дракия была не настолько глупа, чтобы думать, что они подруги. — Почему вы меня ждали? — Ну, как, — смутилась Трейси. — Наши мальчишки же могут пристать, сама знаешь… Ну да. Основатели Хогвартса, позаботившись о том, чтобы мальчики не могли войти в женский дортуар, не додумались сделать так, чтобы девочек нельзя было насильно затащить в мужской из общей гостиной. Закончиться это могло как относительно спокойным вечером, когда мальчишки по очереди распускали павлиний хвост и хвастались деньгами, связями и поездкой в Салем или Пальмиру летом, так и чем-то куда более зловещим. — И потом, парней жутко бесит, когда девочки нарушают правила, зато поддерживать приличия они обожают, — закатила глаза Трейси. — За одну может достаться всем. Это Дракия тоже знала. Как-то раз Драко Малфой… впрочем, хотя бы перед собой-то надо быть честной. Как-то раз она сама, ради поддержания своего имиджа, дала Пэнс затрещину за то, что та попыталась проклясть Лайзу Турпин в коридоре без ее разрешения. И ей, черт побери, даже не было стыдно. Чтобы быть Драко Малфоем, ей приходилось очерчивать мир в зелено-красные тона и играть спектакль, где у каждого была своя роль. У нее была роль вожака слизеринской стаи — так почему ей должно было быть стыдно за то, что вожак ведет себя как вожак? Ей не нравилось быть «им». Так почему надо было жалеть Пэнси? Ей досталось за то, что она была собой, и все по правилам. Дракию вдруг замутило — отчаянно, приливом. Дурнота перекрывала воздух; девушка схватилась за ближайший диван. Она остро ощутила, что большая часть ее детства и отрочества ей не принадлежит. Ее забрал спектакль. В погоне за ролью в котором она чуть не растеряла… … что? Мама никогда не учила ее быть доброй, отец не поощрял наивность, а слуги не отмечали ее добродушия. Она всегда была такой: язвительной, злой, циничной эгоисткой. Так что же она почти потеряла? — Малфой? — с тревогой спросила Трейси. — Все в порядке, — едва ворочая языком, ответила Дракия. — Я останусь тут, посплю на диване. Не хочу никого смущать. Ложь. Она просто поняла, что если водная гладь отвергнет ее, вытолкнет наружу, словно упрямое желе, — она этого не вынесет и пойдет прямо сейчас подниматься на вершину Астрономической башни. — Не говори ерунды, Малфой, — нахмурилась Трейси, снова взяла Дракию за руку и с силой потянула на себя, спиной двигаясь к магической воде, — девушкам тут спать нельзя. Она застала Дракию врасплох. Прежде чем та успела собрать силы и начать сопротивляться, ее кисть уже вошла в воду вместе с ладонью Дэвис. Главное, что она ощутила — отсутствие сопротивления. И влаги. Малфой слегка уперлась пятками и взглянула на водную стену еще раз. Половина ее руки уже исчезла за ней. Как будто стены и не было. Только пелена, из-за которой она не могла видеть, что за ней. И достаточно было сделать пару шагов, чтобы ее преодолеть. Это оказалось проще, чем она думала. Вода скатилась с ее платиновых волос и с оборок белого топа серебристыми каплями. Проход с обеих сторон представлял собой прозрачные стены, за которыми медленно качались водоросли Черного озера. За ним был женский дортуар: восьмиугольная большая комната с круглыми, арочными сводами. Здесь было небольшое общее пространство: отдельный, женский уголок общей гостиной. Здесь лежал большой ковер, стояли более мягкие диваны, а в углу прятался камин. Из этой комнаты в разные стороны вело восемь дверей: семь вело в спальни, а еще за одной, прямо напротив входа, слышался тихий плеск воды. — Там ванная и бассейн, — щебетала Дэвис. — А вот это наша спальня, вторая дверь налево. Она толкнула тяжелую дубовую дверь. Та со скрипом отворилась, и Малфой, слегка смущенная, вошла внутрь. В круглой спальне с высокими потолками было пять кроватей, каждая — высокая, с резными ножками и колоннами. Между кроватями стояли слегка изгибающиеся столики с настольными лампами из зеленого стекла. — Сумел-таки сюда пробраться, а, Малфой? — скривила полные губы Паркинсон, которая лежала в кровати слева от большого витражного окна в озеро и читала. Милисента на кровати наискосок от нее потянула на себя одеяло, закрывая даже лицо, и чуть ли не зарычала. Дракия ощутила, как в лицо ей бросается краска. Трейси молча кивнула на кровать справа от входа — как раз напротив кровати самой Дэвис. Дракия посмотрела на нее и увидела вытесанные на табличке спереди буквы: «Дракия Л. Малфой». Это придало ей уверенности. Дафна уже молча расстилала свою постель напротив кровати Пэнси. Она не взглянула на Малфой и никак не дала понять, что выходила за ней, но Паркинсон так легко было не обмануть. — Что ж ты, Гринграсс, так переживала за свою новую подружку с хуем, а теперь даже не проводишь ей экскурсию в наш заповедник, а? — ядовито спросила она. — Ты же знаешь: если кто-то из девочек не в постели после отбоя, парни закатывают истерику, мол, страдает репутация факультета, — резко ответила Дафна, откидывая одеяло. — Не в его случае, — фыркнула Пэнси. — За него нам бы мальчики и слова не сказали. — Да и потом, мы приглядываем друг за другом, — робко добавила Трейси. — Он не «мы», понятно? — рявкнула Булстроуд из-за одеяла, и Дэвис поспешно задернула зеленый полог. — Все равно так не принято, — жестко сказала Дафна. — Сначала ты не ищешь Малфой, потом найдешь причины не искать меня? — Пошла ты, Гринграсс, — сузила глаза темноволосая слизеринка, — есть огромная разница между тем, чтобы не искать тебя и не искать этого изврата. — Пэнси, ну брось ты, — мирно сказал Дэвис, залезая под одеяло, — ее ведь барьер пропустил. Значит, она может тут спать. — Заткнись, Дэвис, — прорычала Милисента, опуская одеяло. — А не то я тебе завтра язык выдерну. — Только попробуй, — неожиданно для самой себя бросила одеяло Дракия. — Только, блять, тронь ее. — Без пяти минут в женской спальне, а уже угрожаешь девочкам, Малфой? — хохотнула Паркинсон. — Очень здорово, Малфой, ты просто джентльмен. — Иди к тритонам, Пэнс! — Не смей называть меня так! — Тогда не обращайся ко мне как к парню! — повысила голос Дракия, но от волнения и злости голос стал еще выше, так что она почти взвизгнула. — Но ведь ты и есть парень, Малфой, — презрительно улыбнулась Паркинсон. — Родился парнем и помрешь им. Уж я-то знаю. Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Трейси почти виновато сжала губы и дернула плечами. Малфой упала спиной на кровать, подавляя желание зареветь или закричать в подушку. Все, что она могла себе позволить, — смотреть на зеленый полог и на изрезанную зеленоватым светом поверхность магического камня, которым был выделан круг на потолке спальни. Она здесь. Почти что на своем месте. Все, чего она хотела… ну, может и не все, но куда больше, чем то, о чем она осмеливалась даже мечтать. И хотя прямо сейчас, после перепалки с Пэнс, ей хотелось разве что удавиться, она знала, что не сделает этого. Пусть ее ненавидит половина девочек ее курса. Пусть младшие курсы наверняка уже строят ей козни. Пусть Грэхэм и Харпер мнят себя новыми Крэббом и Гойлом и почти наверняка планируют что-то пострашнее бойкотов и школьного буллинга. Пусть над ней смеются другие факультеты, а слухи, распущенные Пэнс, все еще ходят по школе. Пусть Темный Лорд ждет, пока она приползет к нему на коленях и в положении, и пусть Министерство угрожает отчислением. Пусть. У нее нет выбора, кроме как идти вперед. «Я просто беру то, что принадлежало мне от рождения», — про себя повторила старую мантру отца Дракия. «Беру то, что принадлежало мне от рождения. Пророчество не могло ошибиться. Мне суждено было попасть сюда от рождения. Я принадлежу этому месту». Но она знала, что потеряет эту уверенность, если все так и продолжится.