Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

Утро вторника началось с писем. Родители не могли не беспокоиться о своих детях, которые застряли в Хогвартс-Экспрессе и на их глазах уехали в школу, которая на их глазах из закрытого образовательного учреждения стала режимным: казармой, еще не переварившей своих подопечных до состояния идеального и послушного солдата. Дракия вяло хрустела ломтиком бекона. Сегодня она совершила свою первую ошибку: не встала первой. В результате ее разбудил поток воды сразу из двух волшебных палочек: Пэнси и Мелисенты. Она завизжала и проснулась под хохот двух подруг, которые тут же дали деру. Дафна, которая уже поправляла у зеркала галстук, спрятала глаза. Разумеется, она видела, как Паркинсон и ее подпевала готовятся к пакости, но она не собиралась окончательно рвать связывающую их дружбу. Не ради девчонки-ли-вообще, которая один раз поспала в одной с ней комнате. Дракия притворно зевнула. Как будто произошедшее ее совсем не задело. Мало кто из слизеринцев ждал от товарищей бескорыстной помощи. — А где Трейси? — невзначай спросила она. Дафна поняла укол. «Будь здесь Трейси, она бы меня наверняка разбудила раньше». — У нее Уход за магическими существами первым уроком, — коротко ответила девушка, собирая белые волосы в длинный белый хвост. Дракия вылезла из-под одеяла и осушила его заклинанием. — Увидимся на нумерологии? — спросила Дафна. На слизеринском это означало «мы еще общаемся?». — Конечно, — бодро сказала Дракия. Не хватало еще отгонять от себя тех, кто хотя бы не пытается активно нагадить. Так на следующее утро можно столкнуться уже с тремя волшебными палочками, нацеленными на кровать. Когда Дафна ушла, а Малфой осталась в спальне одна — она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь не давать волю раздражению. Случались с ней вещи и похуже чистой магической воды. Как бы напоминая об этом, из-под кровати высунул прямоугольную голову Ноа и пошевелил раздвоенным языком. Теперь же Малфой, одетая в новенькую, идеально подогнанную мадам Малкин форму, сидела в Большом зале и жевала бекон, глядя, как стаи сов снуют туда-сюда с конвертами. Она знала, что ей никто писем не пришлет: отец вряд ли посмел бы связываться с ней, находясь «в гостях» у Темного Лорда, а мать находится в убежище Ордена, и писать письма ей наверняка запрещают. Да и сама она вряд ли хочет их писать. Неподалеку сели близняшки Кэрроу и их свита. Высокая смуглая девушка — кажется, таитянка, — наградила ее взглядом, полным омерзения, и что-то сказала подругам. Девчонки засмеялись. Высохший ломкий бекон встал поперек горла. Дракия осушила стакан тыквенного сока и решительно встала. Не было смысла сидеть за столом Слизерина, раз сюда не прилетит семейный филин. Она направилась туда, где уже присаживалась единственная девушка, с которой Дракия Малфой, пария всея Хогвартса, точно могла заговорить — и плевать, что Томас и Финниган наградили ее возмущенными взглядами. — Привет, Грейнджер, — нарочито лениво сказала Малфой, придерживая подол юбки руками, чтобы сесть. — Тоже без писем? — Привет. Мои родители — магглы, — рассеянно напомнила Гермиона, выкладывая какие-то записи. — Они не знают, как отправлять письма сюда. Впрочем, кое-что мне должны принести… Она подняла голову, словно чего-то все-таки ждала, и вуаля — школьная сова через мгновение шлепнула рядом с ней номер «Ежедневного Пророка». Гермиона сунула ей кнатт и отложила газету. Дракия подозрительно оглядела гору пергаметных листков, которые разложила перед собой Грейнджер. — К нумерологии готовишься? — Нет, — ответила девушка, убирая каштановые локоны ободком. — Готовлюсь к первому собранию старост после нумерологии. Мне нужно представить им мои аргументы против того, чтобы маггловедение вела Амбридж. Я уже узнала, профессор Бербидж все еще в Хогвартсе и будет преподавать маггловедение для младших курсов, так что она сможет подхватить… — Брось, — поморщилась Дракия, — ты же шутишь? — Что? — раздраженно подняла голову Гермиона. — Нет. — Никто не уберет Амбридж. Она здесь по заданию Министерства, — внятно и медленно сказала Дракия, как будто говорила с ослом-первокурсником, который не понимал, почему нельзя в одиночку заходить в особые цветники профессора Стебль. — Надо доверять административным механизмам и правилам, — огрызнулась Гермиона. — Старосты школы существуют не просто так. Если я соберу подписи со всех учеников, что против нее, то… Малфой аж упала руками и головой на стол и застонала — настолько эта идея ей показалась идиотской. — Ты закончила? — осведомилась Гермиона. — Да, — сказала та, подняв голову; в полутьме между своих рук она вдруг заметила, как Нить поменяла свой цвет с болезненно-желтого на телесно-розовый, и тут же поняла: к ним идет Гарри. Но к тому моменту, когда он с Роном дошли до девушек, Нить снова стала тревожно-желтого цвета. Гарри молча плюхнулся рядом, буркнул что-то невнятное и украдкой сжал ее пальцы — после чего сразу же убрал ладонь. Старые привычки тут же взяли свое. — Нормально поздороваться не хочешь, Поттер? — сузила глаза Малфой. — Отстань, — огрызнулся парень. — Что с ним, смеркут его побери? — с трудом подавляя выплеск раздражения, повернулась к Уизли и Грейнджер Дракия. — Не знаю, но он на самом деле с вечера такой, — пожаловался Рон. — И вдобавок не спал. Всю ночь бухтел что-то и смотрел невидящими глазами сквозь парней. Справедливости ради, они налетели на него с вопросами про ОД, мне пришлось их разгонять по постелям, угрожая отнять баллы факультета… и все равно он на нас еще и с утра наорал. Малфой заметила, что пока правая рука Поттера ковыряется ложкой в овсянке, левая постоянно рассеянно тянется куда-то к груди. — Ты все еще носишь ту штуку в мешке на шее? Рон поспешно вытащил палочку, чуть не уронив ее в хлопья, и наколдовал Маффлиато. — Да, — сквозь зубы процедил Гарри, — потому что из мешка из ишачьей кожи ничего не достать без разрешения владельца. А та штука должна быть в безопасности, пока мы не улучим момент, когда можно будет проникнуть в Тайную Комнату. — Поттер, — как можно спокойнее сказала Дракия, — сними ее. — Что? — Эта штука явно на тебя действует. — Нет, не может быть, — подозрительно сказал Гарри. — Еще как может. Я выросла среди темных артефактов, Поттер. — Я не так уж давно ее ношу… — Больше двух недель, Гарри, — зашептала Гермиона, подавшись вперед. — И Дракия права, у по-настоящему темных артефактов часто проявляются способности воздействовать на психику людей. А артефакт темнее сам-знаешь-чего представить трудно. Гарри заморгал. — Что, не осознавал до этого момента, что прошло уже две недели? — насмешливо спросила Дракия. Гарри медленно кивнул, и Дракия тут же протянула руку: — Давай сюда, Поттер. Парень неуверенно снял с шеи мешочек и передал его Дракии. Она тут же надела его на шею, пока что ощущая только необыкновенную для столь маленького свертка тяжесть. Поттер же, наоборот, распрямил плечи, вздохнул и недоуменно оглядел Большой зал, на стенах которого все еще красовались новые флаги Министерства. — Легче? — фыркнула Малфой. — Как сказать, — медленно ответил тот и поправил очки. — Вроде легче, но… я наполовину надеялся, что все происходящее вокруг это кошмар. С этой штукой на шее так и казалось. Его глаза скользнули по флагам и по аврорам, дежурящим у дверей. — К сожалению, нет, — сказала Дракия и осторожно положила ладонь на руку Гарри. Тот аккуратно высвободил ее, стрельнув глазами по сторонам, на миг сжал пальчики девушки и потянулся к еде. И все? Дракию накрыло разочарование. И злость. На себя — за трусость. На Поттера — за нерешительность. Казалось бы, что значит одно утро, один день, даже один год — если они прошли вместе такой сложный путь, если уже помолвлены, если связаны магией… … но Малфой была связана другой магией по рукам и ногам, и конец веревки держал не Гарри. Каждое утро могло оборваться очередной неприятной новостью — достаточно, чтобы Грейнджер отвлеклась от своих записулек и раскрыла «Пророк». Каждый день мог быть последним. И год был последним в ее жизни почти наверняка. Может быть, Поттер вытащит их из этой ситуации — их всех. А может, нет. Может, Избранный проиграет, и Малфой за волосы притащат к Темному Лорду и отдадут кому-то из Пожирателей смерти в качестве наложницы. Она вдруг поняла, что спираль темных мыслей уносит ее как-то слишком уж быстро, и склонилась над столом, напряженно размышляя под аккомпанемент разговоров о расписании. Судя по всему, крестраж сильно влиял на психику… просто Поттер был достаточно силен, чтобы выдерживать это влияние две недели. Интересно, выдержит ли она хотя бы несколько дней, прежде чем крестраж попробует захватить ее тело? Нет-нет. Обязана выдержать. Должно же быть что-то, в чем она Поттеру не уступает. Когда троица гриффиндорцев доела, Дракия и Гермиона пошли на нумерологию, а Поттер и Уизли — тренироваться. Поттеру, как капитану, место в команде было гарантировано, а вот Уизли постоянно в себе сомневался. — Маклагген уже выпустился, а больше у тебя конкурентов не было, — разумно возразила Гермиона, когда они выходили из Большого зала. — Не хватало еще расслабляться, — хищно сказал Рон, разрабатывая плечо, — а то нарисуется еще какой-нибудь амбал… Нумерология прошла спокойно. Здесь, как и всегда, были в основном когтевранцы, Гермиона и Дафна, так что Малфой даже удалось сосредоточиться на принципах вычисления локально действующих магических чисел. После этого Грейнджер унеслась на совещание старост, а Дракия спустилась в Большой зал с Дафной. Поттер и Уизли о чем-то жарко спорили с Гермионой, и она решила не лезть к ним. Стол Слизерина был довольно-таки забит. Но места, на которых Дракия, Дафна и Трейси сидели вчера, оказались свободными. Дракия хмыкнула: спасибо и на том. Самой Трейси не было — она посещала прорицания. — Странные они какие-то, — сказала Дафна, присаживаясь на лавку. Дракия проследила ее взгляд: он был обращен на новичков, причем новичков разных лет: рядом с крохотной Эмилией Ашворт и Сюжон Лей, которая походила на сгорбленную птицу, сидели уже взрослые, попавшие сразу на шестой курс Вивьен Кловер и Виктор Силверкрест, напоминающие хмурую парочку вампиров. — В смысле? Ты про то, что они выглядят пришлепнутыми какими-то? — поинтересовалась Малфой и убрала волосы со лба, закрепив их белой заколкой. — Нет. Это нормальная реакция на первую неделю в Хогвартсе. Куда более странно то, что они сидят вместе, — подметила Дафна. — Первокурсники и шестикурсники. Припоминаешь такое? Дракия молча покачала головой, но ей это странным не показалось. Первогодок наверняка не собирались отправлять в Хогвартс, как не ожидали сюда попасть взрослые Кловер и Силверкрест — и это наверняка сплотило их больше, чем цвета факультета, которые прямо сейчас значили для них ничтожно мало. Малфой взялась за деревянную ложку, чтобы положить себе мясной подливки. Но после второй плошки тарелка вдруг запищала и обзавелась хвостом, а потом попыталась цапнуть Дракию за палец. Девушка вскрикнула. Слизеринцы вокруг засмеялись. Дирк Фукс, шестикурсник из Слизерина и вечный шестерка Харпера, довольный убрал палочку за пазуху. Дракия вскочила на ноги, рука наполовину во внутреннем кармане… но потом медленно ее оттуда вытащила. От нее не укрылось, что за миг до нее к своим волшебным палочкам потянулся десяток школьников в зеленых мантиях, которые сидели рядом. Кроме, разумеется, Дафны. Один повод — и ее размажут по столу. Рядом с миской картофельного пюре. Правда они еще не понимали, что и им самим после этого недолго веселиться: она поймала несколько взглядов со стола Гриффиндора. Поттер и Уизли, и еще парочка ближайших к ним ребят тоже тянулись к палочкам. — Что ж ты не ешь, Малфой? Твоя крыса остывает, — хохотнул Харпер и хлопнул Дирка по плечу. Вместо ответа Дракия молча развернулась на каблуках и отправилась к столу Гриффиндора. Гордость гордостью, но сознательно оставаться в подготовленной ловушке она не собиралась. — Привет, — буркнула она, садясь рядом между Гарри и Роном. — Что, слизеринцы не наскребли-таки и чайной ложки эмпатии для тебя? — хмыкнул Уизли и торжествующе посмотрел на Гермиону. — Рон! — упрекнула его девушка. — А что? — возмутился рыжий. — Они же над ней издеваются, а не я! — Это не значит, что нужно использовать эту ситуацию как аргумент в нашем споре! — Что у вас тут происходит? — не вытерпела Малфой. Она ожидала, что Поттер как-то кинется ее поддерживать и выражать сочувствие, но вместо этого он хлебал ложкой суп с очень хмурым выражением лица. — Один из слизеринцев — слуга Сама-Знаешь-Кого, — торжествующе сказал Рон. Гермиона вздохнула и наколдовала чары, которые мешали их подслушивать. Дракия сделала непонимающее лицо. — У меня болел шрам, — вполголоса сообщил ей Гарри. — И? Вся троица удивленно посмотрела на нее. — Это обычно происходит, когда Вол… — Табу, Гермиона! — всполошился Рон. — Когда Сами-Знаете-Кто собирается сделать что-то или когда его эмоции «докатываются» до Гарри, — тихо закончила Гермиона, перегнувшись через стол. — Идет война. Темный Лорд постоянно что-то делает или собирается сделать, — возразила Дракия и взяла булочку с маслом. — Не все так просто. Он заболел, когда я столкнулся глазами с одним из ваших новичков, Калумом Морганом, — сказал Гарри. — Раньше такое происходило, либо когда я смотрел на самого… Реддла, либо на тех, в кого он вселился. — Ты думаешь… — Что Реддл отправил сюда шпиона, — мрачно закончил Поттер. Дракия подавила желание оглянуться. Что, если его и правда отправили сюда? Что, если это не шпион, а самый натуральный Пожиратель смерти, из недавно набранных? Если Блейз прав, и это не за ней… то наверняка за Гарри. — Не волнуйся, — довольно сухо добавил Поттер, глядя на кислую мину девушки, — следующим уроком у нас заклинания. Мы с ребятами там тоже будем, слизеринцам придется отстать. Дракии показалось, что кто-то провел когтями прямо ей по сердцу. Ее пальцы дернулись было — взять Поттера за локоть, заставить посмотреть на себя, но голову, как молния, пронзила простая мысль: что, если он отдернет руку? И она сдержалась. На уроке ей так и не удалось сосредоточиться — несмотря на относительную безопасность. — Сегодня мы изучим одно из сложнейших заклинаний, которые пригодятся, чтобы убирать с дороги препятствия, — пропищал Флитвик с табуретки за кафедрой, заставляя парить в середине класса большой шар, на внешний взгляд собранный из множества деталей. — По причине его особой разрушительности его строго запрещено учить и практиковать до последнего курса. Произнесу его по слогам: ре-дук-то! Теперь повторите его сами… Ученики нестройно повторили заклинание, а Дракия, шевеля губами, заметила, что Поттер и Уизли мрачно, но довольно усмехаются. — Чего вы разулыбались? — прошипела она, внезапно ощущая жуткое раздражение. Поттер поколебался, прежде чем открыть рот, и этого хватило, чтобы Флитвик окатил их волной теплого воздуха, заставляя жмуриться. — Повнимательнее, молодые люди, — возмущенно заявил он тонким голосом, — изучение Взрывного заклятия — не время, чтобы миловаться! Дракия чуть не зарычала от досады. Но дальше было еще хуже. Заклинание выходило довольно плохо. Флитвик хотел, чтобы они взрывали именно сферу, — по его словам, она хуже поддавалась взрывной магии и вдобавок была специально заколдована так, чтобы распадаться на определенные части, а не разлетаться осколками по всему классу, принося увечия. Студенты по большей части сочли, что сфера заколдована вообще не взрываться. Салли-Энн Перкс и Меган Джонс с Пуффендуя пыжились и краснели, но отошли от сферы ни с чем — в каждом их движении палочки читалась неуверенность. Первый тревожный звоночек состоял в том, что Уизли удалось рассыпать сферу — да так, что осколки усыпали пол. Другим повезло меньше. Стефан Корнфут с Когтеврана заставил сферу разогреться до такой степени, что от нее начал идти жаркий воздух, а Сью Ли срикошетила заклинанием в кафедру Флитвика (она медленно и очень зловеще рассыпалась в прах). А потом Невилл, мать его, Лонгботтом умудрился заставить сферу громко крякнуть и рассыпаться на части с первого же раза. Блейз, глядя на это, усмехнулся, вышел, закатывая рукав мантии, и потерпел сокрушительное поражение. Сфера, собравшаяся воедино самостоятельно, дрожала под напором магии Забини, но отказывалась рассыпаться. Дафна, которая даже убрала волосы в хвост, чтобы не мешали, только отломала от шара кусок, который чуть погодя встал на место. После этого сферу легко раскололи Грейнджер, обе сестры Патил и Голдстейн. При чем каждый раз, как у них это получалось, им хлопали ученики. Ученики с разных факультетов, которых ничего не объединяло… кроме одного. Все они были в том долбанном списке «Отряда Дамблдора», который Пэнси нашла в Выручай-Комнате. Когда они успели начать проходить магию седьмого курса? Уже тогда, на пятом? Или они собирались и потом? Неужели Поттер не удосужился ей об этом сказать? Не доверяет? А можно ли ей доверять? Малфой помотала головой. Перед глазами плыла смутно знакомая серая пелена, застилающая взор всякий раз, когда она проходила слишком близко от запрещенных книг в отцовской библиотеке. Когда настала ее очередь взрывать сферу, Малфой безропотно провалилась и молча шагнула обратно в строй. После нее вышел Поттер и разорвал сферу на части такой мощной магией, что если бы Флитвик предусмотрительно не наколдовал защиту, кто-то точно остался бы без глаза. — Ничего другого и не ожидалось от Чемпиона Турнира Трех Волшебников! — радостно заявил Флитвик, хлопая в ладоши. Дракии показалось, что ее позвоночник вот-вот станет змеей, которая сбросит тело, как надоевшую кожу, и кинется на спокойного парня в очках, который принимал свою блистательность с прежним угрюмо-равнодушным выражением лица. Мол, а что тут такого? Вот Гермиона наверняка заставила бы сферу очистить себя, как большую луковицу, а это так, глупости… После урока Дракия отказалась проводить время с Гарри. — Мне нужно в библиотеку, — резко сказала она ему. — Зачем? — недоуменно спросил тот. — Хочу поискать, лечится ли твое слабоумие! — не выдержала Малфой и бегом побежала наверх, пока все шли на ужин. Впрочем, в библиотеку она не пошла. Вместо этого она поднялась на восьмой этаж, выждала за статуей, пока неподалку стихнут крики и гам гриффиндорцев, спускающихся вниз, и открыла Комнату-Где-Все-Спрятано. Она изменилась. Множество вещей было раскидано, несколько гор из стульев и парт осыпалось — последствия Битвы за Хогвартс. Однако старый путь отыскался без труда: налево от обугленного Исчезательного шкафа, мимо горы опилок, которые остались от вздутого бюфета, мимо бюста какого-то волшебника, раскрошенного в пыль — и как только уцелела диадема на его голове? — затем направо от кучи старых поломанных, но уцелевших в битве стульев, и обогнуть часы, которые идут назад. Зеркало Еиналеж. Она не видела его два месяца. Медленно, как хищник к жертве, Дракия подошла к нему. Как и всегда, отражение сначала вело себя как отражение в любом зеркале — точно копировало движение хозяйки. Девушка внутри сделала два шага навстречу Малфой, провела пальцами по длинным тяжелым платиновым волосам, поправила школьный жилет, расслабила зеленый галстук. Хватило мига — всего-то, моргнуть один раз — чтобы отражение зажило своей жизнью. С обеих сторон зеркала к Дракии шагнули ее родители — со знакомыми горделивыми улыбками. Девушка вздохнула и зажмурилась. Надо хотя бы попробовать сосредочиться на… своем теле. Она быстро, стараясь не обдумывать решение, сбросила на пол мантию, расстегнула жилет и молнию юбки, сняла рубашку и, поколебавшись, приспустила трусы. Открыла глаза. В отражении на нее с превосходством в светлых глазах смотрела она сама. Одетая. И рядом стояли родители, отчего было еще более стыдно. Малфой без особой надежды перевела взгляд вниз: там все было по-прежнему, разве что слегка уменьшилось по сравнению с воспоминаниями годовой давности. Чувствуя себя непростительно глупо, она быстро натянула одежду. И как раз, когда она затянула галстук и поправила юбку, чтобы та сидела на талии, в отражении появились новые люди — что заставило реальную Дракию замереть и наблюдать. Помимо родителей там был Поттер. Он обогнул ее маму и встал рядом с Дракией, держа ее за руку. Малфой-младшая в отражении прильнула к его плечу, насмешливо улыбаясь своей реальной копии. Отец похлопал Гарри по другому плечу, и реальная Дракия с ноющей тупой болью в груди вдруг подумала, что Поттер и правда мог бы понравиться отцу, ведь ему всегда недоставало сына, который был бы знаменит, успешен и доказывал это собственными силами… И она не была бы против. Она могла бы разделить с ним своих горделивых, заносчивых и поверхностных родителей. Они могли бы снова заполнить опустевшие коридоры мрачного особняка жизнью, балами и ужинами, отец мог бы пить с ее Гарри Поттером огневиски в библиотеке, а она — общаться с мамой на кухне. Она могла бы жить, не упираясь лбом в его грудь, прячась от мира. Жить, стоя с Поттером спина к спине, имея силы встретить мир и все, что он ей готовит, грудью. Зная, что стоит ей повернуться — там будет он. На глазах вскипели слезы, но Зеркало и не думало останавливаться. За спинами Гарри и семьи Малфоев замелькали другие люди — нечеткие тени в зеленых галстуках, клетчатых юбках и пиджаках. Лиц видно не было, но Дракия сразу поняла: это слизеринцы. Те, кто обожал ее, кто был готов ввязаться в любую идиотскую авантюру, пока ее предлагала она. Пока она не осталась одна. Дракия вспомнила утреннее происшествие. Очевидно, что Фукс просто принес крысу и трансфигурировал ее в тарелку. А ребята вокруг расселись таким образом, чтобы Малфой пришлось сесть на то место, куда они тарелку расставили. Магия была простая — их учили трансфигурировать мелких животных в посуду еще на первом-втором курсе. А вот договориться с доброй половиной учеников факультета участвовать в этом спектакле — это задача посложнее. Насколько же сильно ее ненавидят? *** Утро среды началось бодрее. Вчера, пока все еще были на ужине, Малфой наложила защитные чары и одно заклинание-сигнализацию на свою кровать. Поэтому легла спать пораньше с чувством полной безопасности. А утром проснулась от визга — Булстроуд попыталась подложить ей в кровать крысу, отчего сигнализация заорала громким фальцетом, крыса испугалась и побежала к Паркинсон. — Смотрю, ты все еще их боишься, Пэнс, — зевнула Дракия, садясь в кровати в пижаме. — Заткнись! — позеленела Паркинсон, отпихивая от себя испуганное животное носком туфли. В этот момент из-под кровати высунулся Ноа и одним броском схватил крысу. Девочки вскрикнули и выбежали из спальни. Дафна, которая собиралась пойти в ванную, все же подобрала ноги на шелковые простыни и схватила себя за плечи, прикрывая вырез ночнушки. — Где Трейси? — снова поинтересовалась Дракия, стараясь не обращать внимания на то, что Дафна так и не перестала прикрываться. — Травология первым уроком, она еще не вернулась, — сказала Дафна, опасливо косясь под кровать Малфой. — Она ведь на людей не нападает? — Он, — поправила его Дракия. — Зовут Ноа. Она сползла с кровати, встала на колени и посмотрела на тупоконечную голову удава. Ноа вернул ей серьезный и бдительный взгляд. — Спасибо, — прошептала она ему. Она не была уверена, что он ее понял… или что он сделал то, что сделал, потому что пытался помочь, а не потому что проголодался. — Сегодня без кормежки, значит? Малфой сходила в ванную и очень порадовалась тому, что там никого не было, так как по времени уже шел второй урок. Во всяком случае, никто не оскорбил ее и не завизжал, как будто она сама была крысой. Дракия и Дафна оделись — молча, стараясь игнорировать друг друга. — У тебя сегодня тоже Амбридж? — Дракия нарушила молчание первой. Она оделась быстрее, так как Дафна не шла в ванную, пока оттуда не вышла Дракия. Но что-то надумывать себе по этому поводу казалось глупо. Ей и так не с кем общаться. — Ага. Третьим уроком. А потом руны. Пойдем вместе? Дракия благодарно кивнула. Они молча спустились в Большой зал. На этот раз им помахала Трейси, сидящая в конце стола, почти у дверей. Малфой не подала виду, но внутренне выдохнула с облегчением: если место выбрала сама Дэвис, его вряд ли получилось заранее заколдовать. — Слышала, тебя пытались угостить крысой вчера, — сочувственно сказала Трейси, теснясь к младшекурснице, безропотно принявшей, что теперь сидит вплотную к семикурснице. — Подумала, что ты захочешь сесть подальше от Паркинсон и Кэрроу. — Ты правда ради меня заняла место? — искренне удивилась Малфой. Такой альтруизм на Слизерине был неслыханным. — Ну да, а что? — беззаботно тряхнула короткими волосами Дэвис. Дафна лишь вздохнула. Дракия ее понимала: было совершенно непонятно, как Трейси выжила на факультете все семь лет. Они позавтракали, гадая, что ждет их у Амбридж, а затем пошли в старый кабинет Защиты от Темных искусств: судя по расписанию, новый курс маггловедения от министерства Амбридж собиралась вести именно там. Гермиона, разумеется, пришла в числе первых — вместе с Лайзой Турпин и Фэй Данбар. Дракия решила, что стоит все же к ней подойти, и предложила Трейси и Дафне подождать ее минутку. — Грейнджер, — сдержанно поприветствовала девушку Малфой, — а где Гарри и рыжий? К дверям как раз подходили другие ученицы — но никого из парней видно не было. — А вы не сравнивали расписание с мальчиками? Нас разделили, — гневно раздувая ноздри ответила Гермиона. — Черт-те что. Это же Хогвартс! У нас никогда не было раздельных уроков. — Разделили? С парнями? — подскочила поближе Трейси. Дракия мысленно поблагодарила школу за то, что не попала к ним: вряд ли это Амбридж решила оказать ей услугу по старой памяти. — Да. На самом деле, сильный ход со стороны Амбридж, — злобно заявила Гермиона, пристукивая пяткой, — с каждого факультета нас останется всего по горсточке, а межфакультетское сотрудничество у нас по-прежнему на низком уровне, и мы не сможем выступить против нее единым фронтом… Дафна хмыкнула. — Не вижу ничего смешного, — повысила голос гриффиндорка. — Сейчас такое сотрудничество важно как никогда. На каждом факультете есть новички, которые перескочили несколько, а то и все курсы, и ими никто не занимается, никто не помогает! Я подняла этот вопрос на собрании старост. Как по мне, Вивьен Кловер и Чарли Холидей вообще на грани нервного срыва. А ведь это всего лишь их второй полноценный день в школе. Но всем плевать, особенно вашему Забини! Она сердито уставилась на троих слизеринок, как будто они лично были ответственны за поведение слизеринского школьного старосты. Двери аудитории открылись, и ученицы, неловко помявшись у дверей, стали заходить внутрь. Старый класс Защиты снова изменился, возвращая отпечаток личность той, кто уже командовала здесь два года назад: стерильный, пустой кабинет, из которого исчезло любое напоминание о магии странной, чудной или опасной. Все, что осталось — несколько портретов на стенах и меловая доска. Гермиона села за первую парту в гордом одиночестве. Наверняка хочет показать Амбридж, что не боится ее… или еще какую гриффиндорскую глупость. Дракия решила сесть позади нее. — Кстати о магглах, — невзначай сказала Трейси, присаживаясь слева, — как там тот друг Гарри Поттера? Дафна замешкалась, но не села рядом с Малфой, предпочтя компанию близняшек Патил. — Кто? Дадли? — До Дракии тут же дошло, что вопрос совершенно не случайный, и каждая его интонация была тщательно продумана и отрепетирована в голове. — Полагаю, нормально. Мы не очень-то поддерживаем связь. — Почему? — возмутилась Трейси, но закончить ей не дало легкое покашливание с возвышения-лестницы, ведущей в кабинет преподавателя. Все глаза тут же устремились к Амбридж — отвратительно пушистому розовому пятну на каменной стене. — Кхе-кхе, — настойчиво повторила та, — где мы остановились? И, явно довольная своей шуткой, расплылась в жабьей улыбке. Никто, даже слизеринцы не поддержал ее смехом. — Вижу, на этот раз мне не придется объяснять вам, что палочки не пригодятся, — все с той же улыбочкой добавила она. — Зачем нам палочки на маггловедении? — вполголоса фыркнула Гермиона. — А вот над приветствием нам снова придется поработать, — проигнорировала ее Амбридж и повела руками в розовых рукавах. — На счет три: раз, два, три… «здравствуйте, профессор Амбридж!» Несколько учеников пробормотало нужные слова. Дракия и Трейси в их числе: какой смысл был сопротивляться такой мелочи? — Как здорово, не правда ли? Уже чувствую — на меня вот-вот нахлынут воспоминания, — со смешком сказала женщина. — Еще раз! На этот раз большинство учеников процедило нужные слова сквозь зубы. — И снова мы убедились, что это совсем не трудно, — пропела Амбридж, отошла к доске и сказала: — Приготовьте перья. После чего постучала кончиком волшебной палочки по доске, на самом верху которой появилась надпись: «Защита от Темных искусств». Ученики обменялись недоуменными взглядами. — О, не волнуйтесь, — хихикнула профессор Амбридж точно школьница и махнула мелкой ручкой, — я не забыла о том, какой предмет мы с вами изучаем. Она снова постучала по доске: слова «от Темных искусств» перечеркнула ровная жирная белая линия. — В прошлый раз мы с вами… потерпели некоторое фиаско, — ласково сказала женщина. — Вы решили, что радикализм и тайные общества учеников — лучше, чем одобренная Министерством магии программа… Вверх тут же взлетела рука Гермионы. Малфой закатила глаза. Она могла закрыть глаза и без всякой легилименции озвучить, что та хочет сказать: «Но ведь Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, мы были правы, нам нужна была практика Защиты от Темных искусств…» — В конечном итоге, разумеется, Министерство оказалось право: ученики не смогли ничего сделать своим противникам и их пришлось спасать взрослым… — Если вы о нас, то мы сражались с Пожирателями смерти! — не выдержала Грейнджер. Амбридж подошла ближе, сохраняя улыбку на лице, и положила ладонь на стол, за которым сидела Гермиона. — И потерпели поражение, — почти мягко сказала профессор. — Детям незачем врываться в Министерство магии, моя дорогая. Памятуя о старых правилах, Сьюзен Боунс подняла руку, прежде чем заговорить. — Да, милочка? — пропела Амбридж. — Но… если бы они не ворвались в Отдел Тайн, никто бы не узнал о возвращении Сами-Знаете-Кого, — робко возразила Сьюзен. — И что с того, что о нем узнали? — Амбридж издала смешок. — В конечном итоге у нас оказался совершенно другой, общий враг. Куда должен был ворваться мистер Поттер, чтобы мы узнали о нем? — Но это же Тот-Кого-Нельзя-Называть! — горячо заявила Парвати. Дракия обернулась: Дафна съежилась, пытаясь стать как можно более незаметной рядом с ней и ее сестрой. — Он же куда более страшный враг, чем магглы! По классу пробежал легкий гул одобрения. Даже Пэнси и Милисента, казалось, были согласны: Темный Лорд был куда круче каких-то там магглов. — Страшный враг? — На этот раз смешок Амбридж напоминал рвущуюся пополам бумагу. — Милочка, Темный Лорд — это всего лишь политический противник, а не экзистенциальная угроза всем волшебникам. Если он победит, то станет править волшебниками. А магглы могут нас уничтожить. В классе повисла тишина. Никто не знал, что отвечать на такое заявление: они с первого по третий курс так или иначе читали или слушали на истории магии про гонения на волшебников и охоту на ведьм — но каждая история неизменно сопровождалась комментарием о том, как блестяще и легко волшебники дурачили магглов и спасались бегством. Гермиона раскрыла рот. Дракия подумала, что она, вероятно, в шоке от наглости Амбридж. — Мы в Министерстве не теряли времени зря в прошлом году, — сказала профессор, отходя обратно к доске, — и установили причину того, почему вы так и не смогли осознать полезности министерской программы. К сожалению, проблема была в мотивации. Она снова коснулась доски волшебной палочкой два раза — под старой надписью появилась новая: «Защита от внешней угрозы». — Вам внушали, что вам нужна защита от темных тварей в болотах — но волшебники давно уже не живут на болотах. Вам внушали, что защита нужна от таких же волшебников, как вы — просто с другим мнением. — У Вол… у Сами-Знаете-Кого не просто другое мнение, — громко заявила Гермиона и встала. — Он убивает людей! — Это политика, мисс Грейнджер, — сухо ответила Амбридж. — Прежние Министерства не делали никаких шагов навстречу патриотам Магической Британии, и это осложнило ситуацию. В воздух взлетела еще одна рука. — Да, мисс…? — Данбар. И что теперь, просто отдать власть Тому-Кого-Нельзя-Называть? — нахмурилась Фэй, низенькая девушка с кудрявыми волосами. — Вы еще дети, вас не должны заботить такие глупости… — Мы уже совершеннолетние! — громко заявила Гермиона, все еще отказываясь сесть. — И этого недостаточно, чтобы работать в Министерстве кем-то кроме помощника, — едко сказала Амбридж. — Как недостаточно и для того, чтобы избираться в Визенгамот. В вашем возрасте просто невозможно принимать решения, касающиеся целой нации… — И что с того? — В голосе Гермионы появился надлом. — Политическое мнение может иметь кто угодно! Даже до совершеннолетия! Профессор Амбридж не стала отвечать сразу, а прикрыла глаза. Когда он их открыла — на ее лицо тут же вернулась прежняя улыбочка. — Минус десять очков Гриффиндору. — Она покачала кудрявой головой; вместе с ней покачался уродливый розовый бант. — Об этом я и говорю: вам внушили множество идей, которые несовместимы с реальностью, опасны и безответственны. Вместо того, чтобы доверять правительству и работать с ним, вы считаете себя умнее всех: министра, Управления мракоборцев и Отдела магического правопорядка. — Но… — Минус пятнадцать очков Гриффиндору, мисс Грейнджер. Голос Амбридж стал еще писклявее, и она вытаращила глаза, стараясь сдержаться. Гермиона побледнела — Дракия заметила это даже со спины. После этого гриффиндорка сломленно села обратно на стул. — Отдел магического образования разграничил защиту от низших тварей и боевую магию, которую предполагается применять против людей. Младшие курсы будут изучать Защиту от Темных искусств, на которой смогут научиться, как избавиться от случайного боггарта или как продержаться против банши, пока не подоспеют сотрудники Министерства. Старшие курсы будут заниматься Углубленным изучением Темных искусств, которое позволит сначала в безопасном, теоретическом обучении узнать о нюансах и деталях опасной магии… «Иными словами — позволит промывать мозги, приманивая силой и мощными заклинаниями олухов, которые будут готовы обменять на них свободу», — мысленно поправила ее Дракия. Она не собиралась вскакивать с места и орать о своих догадках вслух — Амбридж наверняка и так настроена против нее. — … и лишь избранным на последних двух курсах будет доступна возможность опробовать свои силы в боевой магии. Скажите, мисс Грейнджер, вы считаете, что нужно учить младшекурсников нападать на людей? — Что? Не нападать, но… — Не нападать. Рада, что вы согласны. Кроме того, Отдел магического образования избавил школьную программу от политического влияния разнообразных тайных магических сообществ с про-маггловской политической программой… «Орден Феникса», — догадалась Дракия. — … и теперь ученикам под видом образования не будут указывать, кто из волшебников «темный», — она издала сухой гадливый смешок и сложила руки под грудью. — Очень удобно, не правда ли, мисс Грейнджер: вы объявляете своих политических противников «темными»… а с темными волшебниками переговоров не ведут, не так ли? Гермиона промолчала. Профессор сочла это знаком, что она может продолжить, и шагнула к доске. — Министерство магии сочло, что для того, чтобы новая система работала корректно, нужно исправить мотивацию учеников. И она многозначительно постучала волшебной палочкой по выведенной на доске фразе «Защита от внешнего врага». — Скажите, мисс Булстроуд, — неожиданно обратилась профессор к сидящей в левом ряду слизеринке, — где мы находимся? — Эээ… в классе? — сморщила лицо Милисента. — Ну а если не так конкретно? — ласково попросила женщина. — В Хогвартсе! — выпалила Пэнси. — Верно, девочки, — засмеялась профессор. — А что из себя представляет Хогвартс, кто скажет мне? Мисс Дэвис? — Школу? — пожала та плечами. — И где расположена эта школа, в каком здании? — Амбридж деланно развела руками. — В замке, — хором сказали Лайза и Падма. — В замке, — повторила профессор. — Мисс Грейнджер? Гермиона вздрогнула. — Скажите нам, почему именно в замке? — вкрадчиво осведомилась Амбридж. — Потому что основатели Хогвартса опасались… магглов, — с трудом проговорила девушка. — И все? Мне казалось, что хотя бы пересказать историю Хогвартса вы способны… с вашими-то оценками, — посмеиваясь, сказала профессор Амбридж. Гермиона опустила подбородок, и сидящая за ней Дракия заметила, что Грейнджер сжала под партой кулаки. — Что ж, я сделаю это за вас. После того как даны и другие скандинавские племена стали переселяться в Британию, магглы-христиане стали смотреть на своих соседей-волшебников и волшебниц… иначе. Те, кто раньше были добрыми травницами или чудаковатыми фокусниками, внезапно стали чудовищами. Это происходило везде, где христиане сталкивались лбами с язычниками. — Но полномасштабные гонения начались много позже, — неуверенно возразила Гермиона. — Только в 15 веке, да. — Амбридж сложила руки на животе и пошла между рядов. — Но не первые. Первые начались еще в 10 веке. Конечно, магглы из Скандинавии относились к ведьмам и колдунам лучше; поэтому с установлением Дэйнло, государства данов в Британии, магия процветала. Кроме того, магглы тогда еще не имели ничего против колдовства, если оно им помогало. Но постепенно их мнение менялось, и когда король Альфред одержал свои первые победы над данами и создал в 890-м году свой собственный свод законов, Салазар Слизерин понял: время на исходе. Девять лет он посвятил тому, чтобы найти союзников из числа самых сильных волшебников и волшебниц в Британии и с их помощью создать Хогвартс. Он считал, что единая школа магии, обладающая монополией на обучение колдовскому делу, — единственный способ не растерять магическое наследие, преумножить его и защитить детей от магглов. Для этого, как он полагал, Хогвартс должен быть открыт только тем, кто не побежит обратно к магглам, чтобы служить и выслуживаться. Не станет наемником или придворным колдуном, работающим за маггловское золото. То есть детям древних родов. Его друг, Годрик Гриффиндор, считал иначе. Он был согласен, что детям волшебников нужна защита, но полагал, что можно рискнуть и принимать всех. Ровена Когтевран и Хельга Пуффендуй были с ним согласны. Но все они — все четверо — построили этот замок как убежище на случай потенциального конфликта. Как место, которое может дать вооруженный отпор захватчикам. Профессор Амбридж остановилась, обойдя весь класс и оглядела напряженно слушающих ребят. — Магглам, — торжествующе уточнила она. — Почему именно магглам? — не выдержала Гермиона. — Может быть, они думали о темных волшебниках, которые захотят захватить… — Школу? — Амбридж развела руками и фальшиво рассмеялась. — Мисс Грейнджер, в основателях Хогвартса был величайший темный маг своего времени. Салазар Слизерин. Волшебникам в те времена не было нужды бояться «темных» волшебников. Они боялись оборотней, брукс и вампиров, леших и колпаков, которые наводняли те места, где сами волшебники прятались от магглов. Топи, где жил Слизерин, горы, где гнездилась Когтевран, и даже глухие удаленные лощины, где пряталась Пуффендуй. — Я не спорю с тем, что основатели хотели спрятать детей волшебников от магглов и выучить их, в конце концов на Хогвартс наложены чары, скрывающие его от магглов, — упрямо сказала Гермиона; ее голос начал дрожать, — но с чего вы взяли, что они опасались открытой войны? — В прошлом году, кажется, профессор Макгонагалл применила любопытное заклинание, — Амбридж поднесла к подбородку пухлый палец с розовым лаком, — мисс Грейнджер, не напомните его? — Пиертотум Локомотор, — прошептала Гермиона и побледнела. — Оно оживило статуи и доспехи, которые сражались с Пожирателями и оборотнями… мечами и топорами… — Как со средневековыми магглами, — издевательски закончила профессор. — Или вы думаете, что прыгающая груда железа, скрепленная магией, или оживший камень способы причинить вред волшебнику? Или что основатели создали армию из статуй, чтобы отражать атаки гномов? Смиритесь, мисс Грейнджер: Хогвартс — это убежище магов от магглов, место, которое должно было принять, в случае необходимости, последний бой против них. К сожалению, они не знали, что через тысячелетие магглы добьются таких успехов в науке. Да, мисс Паркинсон? Дракия оглянулась — Пэнс подняла руку. На ее довольном лице прямо-таки читалось, что полученные ответы сделали ее мир гораздо проще. — Профессор Амбридж! Получается, Салазар Слизерин предсказал гонения на волшебников аж за пятьсот лет до того, как это случилось? — жадно спросила она. — Отличный вопрос, мисс Паркинсон, — отвратным медовым голоском сказала Амбридж. — Достаньте перья и запишите: при короле Альфреде волшебников могли изгнать и лишить детей, а ведьм и вовсе приравнивали к шлюхам. Но уже через двести лет после создания Хогвартса при короле Этельстане колдовство стало наказываться смертной казнью. После этого… *** — То есть она провела вам урок по истории магии? — недоуменно спросил Рон. Они сидели в гостиной Гриффиндора, устроившись в нише неподалеку от портрета Полной Дамы. За окном сгущались сумерки. Гарри и Рон напряженно и внимательно выслушивали сбивчивый рассказ Гермионы. Она то и дело замолкала, отчего Гарри нервно постукивал пяткой и чесал шрам на правой ладони. Гермиона же в эти паузы мрачно потягивала сливочное пиво, словно надеялась, что случится чудо и она опьянеет. — Не совсем, — сказала Гермиона. — Мы не изучали какой-то конкретный период — скорее отношения между волшебниками и магглами. — И что же она считает, надо с магглами делать? — Рон откинулся на спинку кресла. — Ничего, — резко встряла Гермиона и со стуком поставила бутылку на стол. — Может, она умнее, чем казалась два года назад. Все, что она сказала прямо, — Хогвартс был построен, чтобы защищать детей волшебников от магглов. Остальное она предоставила нам додумывать самим. — И почему ты с ней не спорила? — сердито осведомился Гарри. На фоне Лаванда и Парвати горячо и громко обсуждали услышанное от Амбридж: похоже на них произвели впечатления рассказы о том, что больше всего магглы преследовали именно ведьм. — Потому что это правда, — прошипела Гермиона. — Общеизвестно, что Салазар Слизерин боялся магглов, да и основатели хотели спрятать и отделить мир волшебников. — Ну, если правда на стороне Амбридж, тогда магглорожденным… — сказал Рон и выразительно провел ребром по шее. — Спасибо, Рон, — отрывисто сказала Гермиона и пулей унеслась вверх по лестнице, в спальню. Гарри наградил друга укоризненным взглядом. — Что? — мрачно спросил тот. — Я просто пытаюсь быть реалистом. Вы думаете, что Амбридж не пройдется по оборотням, дай ей повод? Гарри вздохнул. Он прекрасно помнил, какими эпитетами Амбридж наградила кентавров, когда они с Гермионой вели профессора в Запретный лес к Грокху. Вряд ли она уважала оборотней сильнее. Ему просто было жаль, что он не успел спросить, не докапывалась ли Амбридж до Малфой. *** Дракия кое-как отсидела занятие по рунам. И даже кое-как поужинала, стараясь не поднимать голову. Из головы не шло занятие с Амбридж. Слишком уж многое из услышанного напоминало ей то, что вполголоса рассказывали старые члены Пожирателей смерти. — Я в библиотеку, — сказала она, отставив тарелку с недоеденной рыбой. На фоне Грэхем как раз закончил уморительную шутку о том, что Малфой выбрала юбку длиннее принятого в Хогвартсе, потому что иначе из-под подола торчал член. — Сегодня? — удивилась Трейси. Учиться на второй день учебы было принято у когтевранцев и Грейнджер. — Сейчас? — сощурилась Дафна. Небо, скрывавшее потолок Большого зала уже было темным, испещренным точками звезд, и на нем вырисовывался бледный рукав Млечного пути. — Не хочу откладывать домашку по нумерологии, — соврала Дракия и отвела глаза от Гестии и Флоры, которые устроили целый спектакль, изображая, как Малфой ходит вразвалочку. Она вышла из Большого зала, когда ее догнала Дафна. — Малфой! Дракия обернулась. Дафна шла к ней быстрым шагом, длинный хвост ее светлых волос раскачивался, как маятник. — Если серьезно, то почему ты не идешь в гостиную? — сдвинув брови, спросила слизеринка. — Слишком много людей, — усмехнулась Малфой и развела руками. — Брось, Дракия, — Гринграсс шагнула поближе, поднимая ладони в успокоительном жесте. — Ты вроде бы не из тех, кто бежит от трудностей. — Не в трудностях дело, — грубовато ответила Дракия и шагнула прочь от слизеринки. — Хочу подождать, пока все разойдутся, и сходить в ванную. — Только поэтому? Я ведь могу помочь… Но Малфой вдруг поняла, что стремительно теряет терпение. Утром Гринграсс даже смотреть в ее сторону брезговала, а теперь напрашивается быть проводницей в волшебный мир женских купален? — Ты же понимаешь, мне рады не будут. Не хочу портить себе вечер. И тебе тоже, Даф. — Мне? — моргнула Гринграсс. Она играла хорошо. Очень хорошо. Слишком хорошо, чтобы Дракия не среагировала. Внутри нее как будто лопнула последняя ниточка терпения. — Да брось, — желчно ответила Дракия, — я же вижу, что ты со мной рядом находиться не хочешь. Может, боишься, что на тебя травля перейдет? Правильно боишься. Я законы этой игры знаю наизусть, часть из них даже написала. Гринграсс дрогнула в лице и отступила на шаг. — Не суди людей по себе, Малфой. — Почему? Мы все с одного факультета, нет? — Дракия положила правую руку на бедро, а левой поудобнее перехватила сумку. — Может, и так. Гринграсс развернулась, мотнув белым хвостом волос напоследок, и вернулась в Большой зал. Малфой хмыкнула. Никуда особо не торопясь, она поднялась на четвертый этаж. Библиотека все еще была открыта, и Малфой вытащила из сумки перо и пергамент. Задание было плевым: составить на каждый день недели колдовские числовые ряды, которые можно было воплощать в простеньких ритуалах — взамен влияя на вероятность успеха при варке сложных долгоготовящихся зелий. Когда она закончила ее, за окном уже было темно, но она засиделась подольше, перепроверяя работу. И даже начала писать сочинение для занятий рунами на схожую тему: в конце концов, у каждой скандинавской руны было числовое значение, и можно было проверить, работают ли те же самые колдовские ряды, если их материализовать не обрядовыми действиями, а магическим кругом. Профессору Бабблинг наверняка понравится инициативность, а сама идея делала работу довольно легкой. По правде говоря, девушка просто не торопилась обратно: прямо сейчас слизеринцы только заканчивали веселиться. Первую неделю в Хогвартсе обычно царила приподнятая и беззаботная атмосфера — домашки не успели накопиться, экзамены далеко. Ей совсем не хотелось узнавать, чем для нее может закончиться посещение такого вечера в гостиной Слизерина. — Заканчивайте, юная леди, — не терпящим возражений тоном заявила мадам Пинс, появляясь из темноты с фонарем. Малфой молча собралась и пошла в подвалы. Больше всего на свете она хотела принять ванную. Душ. Или хотя бы чтобы ее окатила из шланга профессор Стебль. Очищающие заклинания имеют пределы возможностей, и даже волшебникам нужно мыться. Но как зайти в роскошный общий бассейн с инкрустированными изумрудами кранами в виде змеиных голов, миновать толпу девчонок и пройти в душевую? Никак. Каждый раз утром, когда она заходила в предбанник, чтобы почистить зубы, ее вместо горячей воды окатывали волнами презрения и отчуждения. И при этом огромная общая ванная с бассейном, казалось, никогда не была пуста. Что толку от того, что у девочек пространство под ванную в два раза больше, чем у мальчишек, если оно почти все общее? Как будто они обязаны каждый раз изображать из себя нимф и наяд, веселящихся среди облаков пара и намыливающих друг друга под аккомпанемент журчащего девичьего смеха. Она фыркнула, перескакивая ложную ступеньку. Надо думать, что-то такое и представлял Салазар Слизерин, проектируя пространство для своих учениц. Решение было простое — ждать до ночи. Когда она пришла в гостиную, там как раз было пусто. Только у пары каминов на кожаных диванах уютно свернулись две парочки пяти- и шестикурсников. Она скользнула в женскую часть жилья сквозь водную стену и быстро прошла к ванной. Пусто. Малфой быстро разделась и бросила одежду в одну из ячеек. Камень под ногами был холодным — практически ледяным. Но вода в бассейне была всегда теплой, а от воды в купальнях у стен и вовсе валил пар. Она погрузилась в горячую воду, наслаждаясь каждой секундой. Пар окутывал лицо, превращая мир вокруг в затянутую туманом топь — только теплую и уютную вместо промозглой и сырой. Эта часть и в мужской купальне была — иллюзия, которую, как говорят, наложил сам Салазар Слизерин, на память о том, откуда вышел. Мир вокруг постепенно растворялся. Только белый туман, только звуки ее дыхания и собственные мысли. Об Амбридж. О Темном Лорде. В голове роились десятки предчувствий насчет завтрашнего дня и сотни планов… … а потом дверь ванной комнаты отворилась. Дракия вздрогнула и встала. За туманом, у дверей, шевелились две фигуры. Девушка поспешно вышла из купальни, тщетно пытаясь вспомнить, взяла ли полотенце. Из тумана вышли Пэнси и Милисента, одетые в ночную рубашку и пижаму соответственно. — Драко, — спокойно, словно они встретились в общей гостиной перед завтраком, сказала Пэнси, — или как там тебя теперь?.. — Дракия, — вызывающе вздернула подбородок девушка, но не очень убедительно: она пыталась руками прикрыть и грудь, и гениталии. Милисента присвистнула. — Да, — легко согласилась с невысказанной мыслью бывшая девушка Малфой, — тельце у него поменялось. Как тебе титьки? Наигрался с ними за лето? Вопрос звучал наигранно дружелюбно, но от него сквозило болотным холодом. — Ублюдок, — хрипло сказала Милисента. Она сделала шаг в сторону, отрезая Дракии потенциальный путь к отступлению. Пэнси направила палочку назад над своим плечом и сказала «Коллопортус». Дверь захлопнулась и на ней возник жирный горящий крест. Затем она взмахнула палочкой снова — краны в купальнях перестали лить воду. — Пэнси, — дрожащим голосом сказала Дракия, — помнишь, ты сидела со мной в больничном крыле? Когда гиппогриф… — Когда ты разревелся? — до тошноты небрежно сказала Паркинсон, и Дракию замутило от дурного предчувствия. — Помню. И что? Ты сам выбрал все это. Позор вместо преданности. Ты первым нарушил обещание, Драко. Или ты забыл? Давай-ка освежим твою память. Она кивнула Булстроуд. Крупная, как шкафчик, Милисента шагнула вперед. Малфой попыталась рвануть влево, но Пэнси использовала заклинание-подножку. Ее, Дракии Малфой, коронное заклинание. И она рухнула на холодный камень, разбивая коленки и локти в кровь. Милисента, не теряя времени, размашисто ударила девушку по лицу ногой. Малфой застонала и припала щекой к полу. Булстроуд ударила ее ногой еще раз — уже в живот. После чего схватила за волосы и подтащила к бассейну: Дракия могла лишь вяло упираться и жалеть, что оставила палочку в шкафчике. — Во имя Салазара, Малфой, — рассмеялась Паркинсон, — ты и так был слабаком, а теперь, я смотрю, и вовсе обессилел? Милисента силой поставила Малфой на колени и сунула ее лицо в воду. Вода в бассейне была горячей. Не кипяток, но достаточно, чтобы ее захлестнула куда более сильная паника. Она даже не считала мгновения. Она кричала под водой, пуская пузыри, рвалась обратно, и ее пальцы скользили по каменному бортику бассейна. Потом рука Милисенты вытащила ее обратно. — Зач-чем? — выговорила Дракия. Перед ее лицом был только белый мертвый пар над тускло освещенной водой, но обращалась она к той, с кем даже успела делить постель. — Потому что ты удобный враг, — раздался сзади задумчивый голос Пэнси, — помнишь, как ты учил меня, что выбирать врагов — это искусство? Надеюсь, ты доволен тем, как я распоряжаюсь твоими советами. — Здесь никого нет, Пэнс. Некому показывать, на что ты готова, и не перед кем красоваться, — Дракия все еще задыхалась и чувствовала, как горит лицо. — Ты делаешь это для себя. — Знаешь… пожалуй, ты прав! В конце концов, за предательство тебя и правда надо наказать. Милисента! Ее лицо снова встретилось с водой. На этот раз она считала. Молясь Салазару, чтобы каждое мгновение стало последним. Когда Булстроуд снова подняла ее лицо, пэнси сидела рядом, вполоборота к Дракии на коленях. — Ты… обещала, Пэнс… разве ты не помнишь? — задыхаясь и отплевываясь проговорила девушка. — В лазарете… — Помню, — сказала Пэнс с застывшей кривой улыбкой, — но я давала это обещание Драко Малфою. А ты, у нас, кажется, Дракия?.. Милисента засмеялась, и вода еще раз объяла голову девушки, словно мешок похитителя, наброшенный на голову. *** — За что, Пэнс?! За что?! Она рыдала, сотрясаясь всем телом над водной гладью бассейна. Ей потребовалось время, чтобы понять: она одна. Паркинсон и Булстроуд ушли, вдоволь поиздевавшись над ней. Не было никакой причины сидеть на мокром камне ванной. Но Дракии потребовалось куда меньше времени, чтобы осознать, как именно Пэнси и Милисента узнали, почему она медлит с возвращением в спальню. Это означало, что у нее было еще на одного человека меньше, которому она могла если не доверять, то хотя бы показать спину. И возвращаться в спальню хотелось еще меньше. Поэтому она делала то немногое, что могла себе позволить. То, на что она обменяла статус, привилегии Принца Слизерина, удобную подружку и если не верных, то послушных товарищей, будущее палача и истязателя, жизнь, в которой не было места слабостям. Она могла плакать, не запрещая себе это делать. Ее единственная привилегия. Кое-как она встала. Вышла в предбанник, оделась. На шею повесила почти забытый мешочек из ишачьей кожи. Но идти в спальню не хотелось. И пока она ревела, умоляя, толкая и проталкивая собственные руки в рукава рубашки, ей в голову пришла знакомая мысль; мысль, от которой она вроде бы успела избавиться. «Лучше бы я была кем-то другим». Она почти засмеялась сквозь слезы. Вытерпеть все это, пожертвовать столь многим — и все ради чего? Ради того, чтобы прийти к схожему ощущению, но по другим причинам? Дракия была готова сдаться. Ноги сами понесли ее обратно к бассейну. Пульс в ее голове бился о стенки черепа в панике и тревоге, требуя прийти в себя, но в голове был туман — куда плотнее того, что стоял в ванной комнате. — Лучше бы я была кем угодно другим, — прошептала она вслух и всхлипнула. И тут в ее всегда возведенный барьер окклюменции кто-то постучался. Чья-то костлявая, протянутая из небытия рука. Смутно знакомый голос, холодный и полный ярости, молвил всего три слова: «Это можно устроить». После чего мешочек на шее обрел вес огромного камня, узел затянулся на шее, и Дракия рухнула в воду.