Гарри Поттер и Принцесса Слизерина

Сразу после полнолуния, проведенного в лесу, Рон чувствовал себя неважно. Так что остаток следующей недели Гарри проводил поближе к лучшему другу: провожал его на и с занятий, в Большой зал и библиотеку, где они кое-как пытались разобраться в трансфигурационных чарах газов, и даже водил в туалет. Гарри пришлось из-за этого временно предоставить Дракию самой себе. И это его беспокоило. Потому что сразу же после полнолуния по школе пошли слухи. Первый слух, который шепотом пересказывали девушки, и который Гарри принесла встревоженная Гермиона, заключался в том, что Дракия Малфой заручилась поддержкой Дафны Гринграсс и раскидала всех, кто напал на нее в ночь после первого урока астрологии. *** — Глиссео, — ровным голосом сказала Дафна, указывая волшебной палочкой вниз. Ступени лестницы в подземелье обратились в ровный каток. Малфой скользнула и поехала вниз, попутно выхватывая свою палочку: — Люмос Солем! Подземелье прорезал невыносимо яркий солнечный луч, который заставил девушек, прячущихся по углам, вскрикнуть и закрыть глаза, забыв о нападении. Одну из них Дракия оглушила заклинанием, подбежав вплотную, и бережно опустила недвижимое тело на землю. Какая-то третьекурсница уже нацелила в нее палочку, когда Дафна, съехавшая по лестничному катку стоя, щелкнула каблуками и сделала кончиком палочки круг, целясь в противницу: — Кантис! Девушка тут же хрипло запела «This Is Halloween», безумно покачиваясь и пытаясь зажать себе горло — ее палочка, забытая, упала на пол. Ее подруга попыталась оглушить Дафну, но Дракия выскочила перед ней и безмолвно наколдовала Щитовые чары. — Мимб Вимбл! — выпалила Дафна из-за плечи подруги, и девушка забормотала околесицу: сколько бы она ни тыкала палочкой в Дракию, никаких заклинаний не вырывалось. Дракия молча подошла и выбила ладонью палочку у нее из рук. — Кэрроу! — крикнула она в коридор, сворачивающий налево, к гостиной Слизерина. — Сдавайтесь. Ваши пешки вам уже не помогут. В подземелье воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленным пением третьекурсницы. — Ты была права, — прошептала Дафна, становясь у стены позади Дракии. — Младшекурсницы бесполезны, если не могут произнести заклинание вслух. Дракия кивнула. Девочки тряслись на полу, одна все еще сдавленно пела, и одна лежала без сознания. — Флора! — позвала она более мягкую из двух близняшек. — Мы выходим. Если воздержитесь от проклятий, то и мы воздержимся. — А… ладно… — Не слушай ее, мы их уделаем! — громко зашипела вторая сестра. — Помолчала бы, Гестия. Мы старше вас, — громко сказала Дафна, отступая от стены. — Я могу вас обеих превратить в очаровательные, но хрупкие вазы. У меня «превосходно» по трансфигурации. — Не говоря уже о том, что только у меня есть боевой опыт. Или вы думаете, что страшнее профессора Блэк? — иронично поинтересовалась Дракия у коридора. — Ладно, — наконец сказала Гестия. — Выходим… Они вышли в коридор. Мрачные и надутые сестры Кэрроу назвали пароль, и стена разъехалась в стороны. Едва Дракия и Дафна зашли в гостиную, как увидели там людей. Харпер, развалившийся на диване с новыми зубами. Разумеется. Паркинсон и Булстроуд, занявшие выжидательную позицию у стола — куда без них. Еще десяток слизеринцев вокруг, на чьих лицах уже таяли улыбки. Видимо, они ожидали, что Малфой втащат в гостиную силой, может быть даже без сознания. Увидев же Малфой на ногах, они растерялись. Но не Пэнси — та ударила руками о столешницу, гневно раздувая ноздри. Флора отошла к статуе чудовища справа, а Гестия осталась позади, встав у стены левее. — Зачем вы ее пропустили? — прошипела Пэнси. — Она не спрашивала разрешения, — буркнула Гестия, облокачиваясь на стену. — Так это ты устроила? — Малфой посмотрела в лицо Пэнси, искаженное злостью. Дракии показалось, что ее внутренности обожгло кислотой. Каждая новая попытка Паркинсон ей навредить казалась ей чем-то невозможным, невероятным, непредставимым. — Мы не знаем, о чем ты, Малфой, — огрызнулся Харпер, поднимаясь с дивана. — Врывается в гостиную, напав на девочек, а потом строит из себя обиженного, — усмехнулась Пэнси, опираясь на столешницу. — Ты уверен, что у тебя вообще есть право задавать вопросы, Малфой? Дракию затрясло от гнева. Ей что же, запрещено защищаться? Если она хочет доказать, что не опасна для других девушек — то ей надо заползти в самую укромную щель в подземельях и там сдохнуть? На мгновение она так и хотела сделать. К черту их. К черту Слизерин, его гостиную, спальню девочек, к черту Пэнси и Харпера. Но она не могла уйти. Уйти — значило измениться куда сильнее, чем от Зеркала Еиналеж. Перестать быть Малфой. Она не стала орать, не начала что-то доказывать — какой смысл доказывать что-то той, кто беззастенчиво врет ей и провоцирует? Она помолчала. За ее спиной неуверенно переминалась Дафна. Милая Дафна, которая не знала, выйдет ли она из этой передряги целой — или же блюстители фамильных ценностей Слизерина превратят ее в предательницу крови, которую травят все, кому не лень. В конечном итоге она рискнула всем ради своей безнадежной и безответной любви. Из-за водного барьера тихо и незаметно вышла Трейси — в штанах и футболке, в которых обычно читала, сидя на кровати. Теперь же она замерла у выхода из спален с испуганным выражением лица. Малфой успела подумать, что слизеринская натура наверняка побуждает ее еще раз взвесить ставки и решить — а точно ли она поставила на победительницу? Было ли это такое уж рациональное и холодное решение? Дракия не могла их потерять. Не теперь. — Ты, кажется, путаешь меня с Поттером, — тихо сказала Дракия. — Думаешь, что я буду как он, стискивать зубы и терпеть травлю? — Ты сам же его и травил, Драко. — Пэнси оттолкнулась от стола и обошла его, приближаясь к Малфой. — Или ты забыл? У меня голова не забита накопившейся спермой, как у Поттера, так что я помню. Еще, блять, одно слово. — Не тебе наказывать меня за травлю Поттера, Пэнс. — Дракия шагнула вперед, глядя исподлобья. — А Поттеру. Если захочет. Пэнси снова скривилась и отступила на шаг. — Лучше бы ты остался ночевать в подземелье, Драко. — Она махнула рукой. Половина учеников в гостиной вскочила. Гестия же схватила Дафну прямо за белую шею и приставила к ней волшебную палочку. Гринграсс, слабенькая и нетренированная, только ойкнула и округлила глаза. Дракия повернула голову и встретилась глазами с Дафной. Она умоляюще смотрела на Дракию, а ее глаза время от времени в панике бегали по комнате и не находили выхода. И тут у Малфой что-то щелкнуло. Она повернулась спиной к толпе, начисто игнорируя опасность, и ткнула палочкой в руку Гестии. — Отпусти ее! — А то что? С такого расстояния попробуешь ее заколдовать? Смотри, как бы твою Гринграсс не задело, — хохотнула Пэнси. Голова у Малфой поплыла. Она хотела на куски порвать всех присутствующих. Пусть каждый из них узнает, каково это — быть разорванной Сектумсемпрой. Заслужили. — Да даже если разоружит, я этой сучке глаза выцарапаю ногтями, — ухмыльнулась Гестия. — Кто бы мог подумать: Гринграсс — и дружит с вырожденкой… На глазах у Дракии Дафна обмякла в руках Гестии. В глазах блондинки читалась какая-то заячья обреченность. И Дракия отпустила поводья, разрешая на время вернуться всем старым привычкам. «Бракхиум Эмендо», — злобно подумала она. Ей потребовалось какое-то время (и с десяток скелетов) на втором курсе, чтобы понять, что именно Локонс не так сделал, когда накладывал заклятье на руку Гарри, но она разобралась — уж больно пугающе-полезным показалось такое применение заклятья. Кончик палочка едва заметно подсветил рукав белой рубашки Гестии, и ее рука вдруг вздулась, обмякла и упала. Палочка, звеня, прокатилась по полу. — Что… что ты сделала?! — запаниковала Гестия и отступила от Дафны. Но Дракия не дала ей уйти. Она схватила ее за второе плечо, развернула перед собой. И расстегнула движением палочки рукав. Послышались возгласы ужаса и отвращения. — Ты… ты что, удалила ей все кости из руки?! — крикнула Пэнси. — Ага. Флора, милая… Вторая близняшка, со страхом взирающая на сестру справа от входа, что-то проблеяла. — Наведи палочку на Пэнси, пожалуйста, — ласково сказала Дракия, — и если она рыпнется, накастуй ей Заклинание Выпадения Волос. Пэнси побледнела. — Не вздумай, Флора, — прорычала Булстроуд, выходя на защиту подруги. — Если ты ослушаешься меня, Флора, то, клянусь, я удалю ей кости откуда-нибудь еще. Может быть, из горла. Или удалю череп. Хочешь, посмотрим, как лицо твоей сестры превращается в кусок мяса и кожи? Это был блеф. Заклинание (хоть при корректном произнесении, хоть нет) предназначалось для плеча и руки. Но собравшиеся об этом не знали, потому что удаление костей не было его реальным назначением. Соответственно, никто толком не знал, как именно она это сделала. И блеф сработал. Флора в панике выхватила палочку и навела ее на Пэнси. Еще несколько учеников вытащили свои жезлы. — Если вы все немедленно не уберете палочки, Флора накастует вам Инсендио, — мило улыбнувшись, заявила Малфой. Палочки вернулись в карманы мантий. — Отлично. Теперь слушай сюда, Паркинсон. Я тебя не боюсь. До этого момента я избегала тебя лишь потому что отчасти чувствовала себя виноватой, в конце концов — я держала тебя при себе в качестве полезной куклы столько лет, — Малфой усмехнулась и надавила кончиком палочки в щеку Гестии; та захныкала. — Невольно прониклась к тебе жалостью. — Пошел ты со своей жалостью, — сказала Пэнси срывающимся голосом. Ее бывшая явно задела больную струну. — Не волнуйся, — холодным голосом прервала ее Дракия, — ты хорошо постаралась. Жалости больше нет. Тебе стоило продолжать изводить меня одну, а не трогать моих подруг. Посмеешь строить против меня козни снова, я покажу тебе все, на что способна. Как научил меня один старый знакомый, — она с ненавистью посмотрела на Харпера, — не нужно Непростительное заклятье, чтобы сделать больно. *** — Ты правда удалила ей кости руки? — сдвинул брови Гарри. Дракия лишь пожала плечами и подставила лицо солнцу. Они сидели перед зельеварением на траве в углу замкового двора. Рон безмятежно щурился на солнце, а вот Гермиона слушала разговор Дракии и Гарри с тревогой. — Она сама нарвалась. — Но… — Поттер, успокойся. — Дракия закатила глаза и опустила голову. — Я имею право постоять за себя. Вдобавок они собирались причинить вред моей подруге. — По-моему, она права, Гарри, — прохрипел Рон, откашлялся, и продолжил: — Слизеринцы — те еще любители ударов в спину. Без обид, Малфой. Гарри хотел возразить, но Малфой его опредила. — Не вижу ничего обидного. Бить в спину — это разумно. — С точки зрения тактики, может быть, — нахмурился Рон, — но все равно подло. Впрочем, я не о том хотел сказать. Страх — это единственное, что может удержать от удара в спину того, кто готов его сделать. — Очень мудро, Рон, — язвительно сказала Гермиона. — Еще какие-нибудь ценные советы есть? — Ммм. Никогда не ешьте шоколадные конфеты прямо перед превращением в волка. Стошнит. Гермиона поморщилась. — Тебе в принципе не мешало бы есть поменьше конфет, Рональд, — раздался голос рядом. Гарри поднял голову: это была Джинни. Она встала за спиной Рона, одетая в брюки и красно-желтый жилет поверх белой рубашки. Рыжие волосы в беспорядке трепал ветер, а руки она небрежно засунула в карманы. Рядом с ней стояла Луна. Она обернула руку вокруг ее локтя и жалась поближе, беспокойно оглядываясь на толпу слизеринцев и когтевранцев рядом. — Привет, Луна, — сказал Гарри. Девушка ничего не сказала, только сильнее потупила взор и даже зажмурилась. Дракия задумчиво уставилась на Луну. А вот Джинни сердито оглянулась на веселую толпу, которая медленно шла по траве мимо: парни орали, толкались и обменивались шутками. Гарри поймал ее взгляд, когда она повернула голову обратно и молча поднял брови. — Когтевранцы уже четыре раза прятали вещи Луны, — с отвращением пояснила Джинни. — Они издеваются над ней. Прохода не дают. — Что? Издеваются над моим любимым комментатором квиддича? — сощурился Рон и попытался встать. — Сейчас я им объясню… Однако тут же побледнел и осел на землю. Джинни дала ему подзатыльник и присела рядом, утягивая за собой подругу. — Сиди уже, братец. Без тебя разберусь. Люпин сказал, что ты еще долго будешь привыкать к первым обращениям и валяться после них в лазарете. — Я не понимаю, — медленно сказал Гарри, — в этом году, ну и в прошлом в общем-то, многие из кожи вон лезли, чтобы показать, как они меня уважают. Но при этом они наотрез отказываются уважать моих друзей? Дракия фыркнула. Гарри тут же развернулся к ней и успел заметить, как она любовно оглядела его с головы до ног. — Ты знаменитость, Поттер. Мог бы уже запомнить — я повторяю тебе это с первого курса. — И что? — А то, что для них твои друзья — не столько друзья, сколько свита, в которую они сами хотят попасть. Ну или которой не боятся навредить, в отличие от тебя… ты-то можешь им грудь заклятьем разорвать. Или поколотить. — Слышал я, что он еще и мальчиков в девочек превращает, — попытался пошутить бледный Рон, за что его стукнула в плечо Гермиона. — А вы куда ходили? — поинтересовалась Джинни. — Всем срочно понадобилось в совятню, — зевнул Рон. — Я отправил письмо Фреду и Джорджу. — Зачем? — сузила глаза Джинни, и Гарри вдруг подумалось, что она очень похожа на миссис Уизли. — Нужно же было дать им знать, что Амбридж вернулась! Теперь-то они наверняка захотят поставить нам гуманитарный груз с Лихорадочными Леденцами и Рвотными Пастилками. Я написал им, что в их честь специально сяду на первую парту и заблюю ее стол. — Лучше пусть пришлют Обморочных орешков, — Джинни, судя по ухмылке, идея понравилась. — Амбридж так и хочет, чтобы девочки начали падать в обмороки от ее рассказов про ужасных магглов. Посмотрим, как ей понравится, когда в обморок реально начнут падать все. Гермиона неодобрительно покосилась на них. — Что? Это же Амбридж, Гермиона! — возмутился Рон. — Мы оба знаем, что ты будешь использовать эти их конфетки не только для уроков Амбридж. А у нас, между прочим, ЖАБА скоро. — Ну не так уж и скоро, — возразила Дракия. — Учебный год только начался. — Кому вообще нужны экзамены? Страну, того и гляди, захватит Сами-Знаете-Кто, — пожал плечами Рон. — Думаешь, тогда оценки еще будут важны? — Ну не знаю, — сказал Гарри, — я вот надеюсь, что мы с Томом помиримся, если я получу «превосходно» у Беллатрисы. Рон, Джинни и Дракия засмеялись. — Профессора Блэк! — прошипела Гермиона. Рон только отмахнулся. — Брось, Гермиона. И вообще, я вот оборотень. Даже если Сама-Знаешь-Кто завтра исчезнет — с предложениями о работе ко мне никто не выстроится. Воцарилась тишина, и это словно бы разбудило Луну, которая до того медленно и задумчиво оглядывала стены замка. — Ты зря так думаешь, Рон, — сказала она и склонила голову; серьги-редиски качнулись следом. Гарри показалось, что ее голос звучит даже тоньше и тише обычного. — Вокруг много волшебников и волшебниц, которые готовы предложить свою помощь. — Ага, прям отбиваюсь от них, — буркнул Рон и сложил руки на груди. — Это правда, — спокойно возразила Луна. — Отец брал меня на собрания ВЖОПА. — Что-что, прости? — моргнул Гарри. — «Волшебное Жуткое Общество Парий и Аутсайдеров», — пояснила девушка. — А я-то думал, что у Гермионы проблемы с придумыванием названий, — пробормотал Рон. — И что же делают на этих собраниях? — ухмыльнулась Малфой. — Встречаются самые разные люди, которых не принимает общество. Там даже были люди вроде тебя, — мелодично сказала Луна, смотря в глаза Дракии. С лица платиновой блондинки тут же слетела ухмылка, а белобрысые брови приняли угрожающую форму. — Это какие же? — Которые родились не в своем теле, — вежливо пояснила Луна. Лицо Дракии немного разгладилось. Джинни, однако, потянула Луну за рукав, поближе к себе, и покачала головой. Потом повернулась к Гермионе, явно желая перевести тему. — А ты чего в совятню ходила? — спросила младшая Уизли у Гермионы. — Мне нужно было отправить письмо, — сказала та и поджала губы. — Кому? — тут же навострил уши Рон. — Не ваше дело, — отрезала гриффиндорка. — А ты, полагаю, просто за компанию ходила? — спросила Джинни у Дракии. — Нет, мне нужны… то есть да, за компанию, — быстро поправилась та. Гарри посмотрел на девушку удивленно, Джинни и Рон — с любопытством. — Ты написала маме? — участливо осведомилась Гермиона. Дракия закатила глаза. — Салазар, нет. Если вам так надо знать, я ходила за этим. Она достала из карманов жилета три небольших совиных яйца. — Только не говори, что это для твоей уродливой змеи, — с отвращением сказала Джинни. — Надеюсь, ты имеешь в виду Ноа, — едко заявила Малфой, — тогда догадка верная. Не себе же на ужин я их взяла, — фыркнула девушка и спрятала совиные яйца. — Дракия! — раздосадованно сказал Гарри. — Ты для этого с собой Ноа вытащила? Я думал, мы его просто выгуливаем… — Так и есть, — принялась оправдываться Малфой, — я ведь не могу сказать ему, чтобы он не отползал далеко… кстати, где он? Она встревоженно заозирались. — Саахей, ашши, хасайет аха, — прошипел Гарри. Ноа появился из травы и поднял тупоконечную голову, внимательно слушая парня. Луна придвинулась поближе к Джинни, которая наблюдала за змеей со смесью любопытства и отвращения. — Что ты ему сказал? — вцепилась в Гарри Дракия. — «Вернись, ползающий брат, и держись ко мне ближе». — Очешуеть, — восхитился Рон. — Ну-ка повтори, — потребовала Дракия. Гарри повторил: Ноа всякий раз подползал еще чуть ближе и внимательно вглядывался в глаза за линзами очков. Малфой зачарованно пыталась повторить набор шипящих звуков. — Теперь скажи ему съесть эти яйца. — Малфой принялась снова выкладывать свою находку на траву. Раздались возгласы возмущения от всех, кроме Гермионы. Даже Гарри протестующе крякнул. — Так я и знала, что вы будете раздувать шумиху… — Ты не можешь ее осуждать, Гарри, ты сам подарил ей этого удава, — покачала головой Гермиона. — А они не питаются салатом. — Именно так, — кивнула Дракия. — Кто хочет посмотреть, как я кормлю Ноа? *** Вторая новость нашла Гарри через неделю. Он возвращался с тренировки вместе с Роном и Джинни: они обсуждали новую тактику, по которой охотники играли значительно ближе к земле, чем обычно, чтобы лишить бладжеров маневренности. Они как раз шли обратно к замку с метлами, когда Захария Смит, шедший вместе с остальной сборной Пуффендуя на поле, выкрикнул: — Что, Поттер, лавры Наследника покоя не дают, да? Остальные пуффендуйцы тут же постарались от Смита отделиться, незаметно мигрируя в сторону от него. Захария недоуменно заозирался, а пуффендуйцы даже шаг ради него не замедлили. — Иди куда шел, Смит! Услышу еще раз твое мычание поблизости — сожру, — рявкнул Рон. Улыбка полностью исчезла с лица пуффендуйца, и он поспешил за командой. — Он ведь не имел в виду Наследника Слизерина? — спросил Гарри, когда Смит исчез из вида. Старые воспоминания о втором годе обучения всколыхнули в нем тревогу. — Вряд ли, — сказал Рон, но в голосе его была неуверенность, — василиска-то больше нет. Открывай Тайную Комнату, не открывай — ничего кроме плесени и запаха там нет. Гарри не был в этом уверен. — Вы ведь не думаете, что были новые нападения? — вдруг спросила Джинни. — Вдруг Сами-Знаете-Кто принял в Пожиратели кого-то вроде… вроде Дракии, чтобы устранить кого-то внутри школы? Гарри дернулся, но ничего не сказал. — Новые нападения, — проворчал Рон, — нельзя из школы на три часа отлучиться, как тут все разваливается. Я тебе говорю, Гарри, без нас Хогвартс и недели не простоит. И гордо приосанился. Когда они вернулись в гостиную, Гарри пересказал произошедшее Гермионе. — Я практически уверена, что ничего не происходило, — озадаченно сказала она. — Завтра собрание старост, я попробую что-нибудь узнать. Гарри попытался встретиться с Малфой, но не смог даже ее найти. Нить была желтой. Гарри не видел Дракию и весь понедельник. Гермиона тоже не смогла рассказать ничего толкового. — Мне кажется, что Забини что-то знает, — сообщила она мальчикам, превращая горстку кристалликов в цельную фигурку маленького деревца изящным движением руки. — Но не говорит. Гарри бросил взгляд на Нить на левой руке — она была нежно-зеленой. Что бы ни происходило, это либо не имело отношения к Малфой, либо перестало портить ей настроение. — Ну так спроси у кого-нибудь еще, — пробубнил Рон. У него никак не получалось собрать кристаллы даже в грубое подобие шара. За обедом встревоженная Гермиона привела к Гарри и Рону чернокожего когтевранца Омонди Табете. — Ну и зачем нужно было вести меня так далеко, м? — недовольно спросил он, стряхивая руку Гермионы со своего локтя. Рон с бестактным любопытством уставился на Омонди, который говорил с тяжелым западно-африканским акцентом. — Скажи им то, что сказал мне на собрании «Новых хогвартцев». — Кого-кого? — сморщил лоб Гарри, пригубив сока. — Группа поддержки. Я собрала туда всех, кто попал в Хогвартс только в этом году, — пояснила девушка и гневно добавила: — Так как никто кроме меня новичками заниматься не хочет! Давай, Омонди, говори. Когтевранец закатил глаза. — Тц. Вивьен Кловер сказала, что ей рассказала Эвелин Брумс, которая слышала это от Пенелопы Хьюс, которой… — А можно не перечислять всех, кто пустил слух? — поинтересовался Рон, тыкая вилкой в стейк. — Тц. Глупый рыжий человек, м. Как же ты узнаешь, что это правда, если не будешь знать, как передал весть? — покачал головой парень. — Впрочем, как хотите, ха. Флора Кэрроу была свидетельницей того, как Дракия Малфой в субботу вечером говорила на Эдэ Ошумарэ. *** — Дракия, клянусь, я ведь тебя заставлю исполнять клятву, — заявила Дафна в несвойственной ей манере: громко, резко и раздувая ноздри. Она едва удосужилась убедиться, что в удаленной от основного пространства ложе в гостиной Слизерина не было никого кроме Дракии и Трейси, и наколдовать Маффлиато, которому ее научила Дракия. — А? — Малфой подняла на нее глаза от «Ежедневного Пророка» и сделала беспомощное выражение лица, мол, не понимаю, о чем ты. — Не притворяйся, Малфой, — прищурилась Дафна. — Блондинка, которую я могу целовать и с которой я могу делать все, что захочу? Хочешь сама ею стать? — Девчат, мне уйти? — невинно поинтересовалась Трейси. — Сиди на месте, — непреклонно заявила Дракия. — Дафна, я польщена, но я как-то по парням. И вообще, я говорила про «вторую половинку», а не про «делать что захочешь». — Просто перестань подсовывать мне натуралок, — простонала Гринграсс, падая на черную кожу дивана и тыкаясь макушкой в плечо Малфой. — Ты хоть представляешь, как это унизительно — идти на эти встречи и не понимать, кого ожидают эти девушки: подругу или романтический интерес? — А чего ты хочешь? — сердито спросила Дракия и отпихнула от себя подругу. — Чтобы я прямо спрашивала, не хотят ли они с тобой переспать? Мы работаем грубым перебором вариантов, знаешь ли. Поиск девушки для Дафны шел плохо. Мейси Рейнольдс технически подходила. Симпатичная низенькая девушка со светло-каштановыми пушащимися волосами. Что важнее — умная, тихая, спокойная. Все как хотела Дафна. Первой проблемой был, конечно, возраст — Мейси была на два года младше, а Дафна только что стала совершеннолетней. Но Дракия настояла, чтобы Дафна хотя бы попробовала. К счастью или сожалению, Мейси интересовала только возможность позаниматься древними языками, факультативом, на который было записано человек пять со всего Хогвартса, со знаменитой Дафной Гринграсс, у которой было «превосходно» по предмету. Марджери Топпинс тоже подходила. Пуффендуйка младше всего на год, она имела светлые волосы. Да, в учебе она звезд с неба не хватала, но была прилежной. А уж тише и покладистее ее было не сыскать. В конечном итоге это и сыграло злую шутку: на предложение Дракии погулять с ее подругой по оранжерее мадам Стебль Марджери согласилась только не желая расстраивать… — «… бедную Дракию, которую так много обижают, хотя она очень старается исправиться», — гневно передала ей слова девушки Дафна на завтраке, и Малфой поморщилась. — Когда я попыталась дотронуться до ее плеча, она чуть не прыгнула на кактус Лонгботтома! Последней пока что была Лаванда Браун. Та не выказывала ровно никакого интереса к девушкам, но, если честно, Малфой быстро начала сомневаться в данном ею обещании, и начала выскребать все возможные варианты. Было не очень удивительно, что помешанная на знаменитостях и моде Браун сочла за честь подружиться с Дафной Гринграсс, иконой аристократического стиля факультета Слизерин. И, если подумать, то ее дружба с Парвати тоже всегда отличалась тактильностью. Поэтому Дракия действительно ощутила себя виноватой, когда Дафна, лежа на диване с закрытыми глазами, рассказала, как она неверно прочитала сигналы и попыталась поцеловать Лаванде руку. — Боже, Даф, ты что принц из сказки? — фыркнула Трейси. — Посмейся, посмейся, — мрачно сказала Гринграсс, прикрывая глаза тонкой ладонью. — Вот пойдут про меня слухи, вместе посмеемся. — И посмеемся, — твердо сказала Трейси, тут же став серьезной. Она легла на стол грудь и руками, чтобы добавить: — Ты моя подруга несмотря ни на что, поняла? Дракия заметила на лице Дафны слабую улыбку, скрытую ладонью. Она снова вспомнила недавнюю посиделку с друзьями Поттера. Сестру Уизела, которая смотрела по сторонам с хищными повадками зверя, защищающего собственность. И Луну Лавгуд, которая жалась к ней в поисках защиты. Луна была наиболее перспективным вариантом на то, чтобы не отвергнуть Гринграсс в первую же минуту. Дракия была готова сожрать еще не купленную остроконечную шляпу, если младшая Уизли и Лавгуд просто дружили. Значит, теоретически и у Дафны был шанс. Но если Джинни и Луна и правда не просто дружили, то Дракия попадала в этическую дилемму: помогать отбивать девушку младшей сестры лучшего друга своего парня было нелояльно. И больше, чем умение изящно и красиво предавать союзников, слизеринцы ценили только верность немногим избранным в своей жизни. Кроме того, она хотела и Уизли помочь, в частности — договорилась, что Дафна представит ему Асторию, которая и правда зафанатела от младшего из братьев Уизли, если Дракия организует старшей Гринграсс хотя бы одно удачное свидание. Но и слушать, как Дафна вздыхает, глядя на разворот журнала про квиддич с Вайлдой Гриффитс из «Холихедских Гарпий» — полностью женской команды по квиддичу из Уэльса, — становилось решительно невозможно. Утром пятницы произошло кое-что другое: Дракии пришла первая в этом году почта. Поначалу она подумала, что это ошибка и попыталась отогнать от себя школьную сову: та роняла серые перья прямо в ее овсянку. — Кыш! — сердито прикрикнула она. — Погоди, — нахмурилась Трейси и потянулась к сове. — Ну да, тут написано «Дракии Малфой»! — Тише ты, — зашипела Малфой, вырывая свернутый пергамент из рук Трейси, потому что Харпер, сидящий через четыре человека от них, навострил уши. Дракия спрятала пергамент во внутренний карман. Ей удалось незаметно развернуть его на нумерологии, когда профессор Вектор рассказывала о числовых соответствиях рун — благодаря своему небольшому проекту для нумерологии Дракия и так знала этот материал хорошо. Пергамент был коротким: «Дорогая Мисс Малфой! Вы сделали то, что большинство из нас считали невозможным и на что отчаялись надеяться. Сейчас мы выживаем благодаря Оборотным зельям, которые позволяют нам принимать облик друг друга. Но, думаем, вы понимаете, что это не то. Чужое тело остается чужим, даже если на какое-то время удается забыть о наиболее тревожащих частях нашего собственного тела. Пожалуйста, помогите нам обрести себя. Расскажите миру, как вы это сделали. С уважением, товарищи по несчастью». Малфой аккуратно спрятала пергамент обратно во внутренний карман. Только этого еще не хватало… Она вполне понимала чувства этих людей. Если они были такими же, как она… наверняка они просто не могут жить дальше в иллюзии спокойствия. Смириться с несчастьем куда проще, если ты полагаешь, что решения твоей проблемы не существует. А она — живое доказательство, что где-то такое решение есть. Стоит, похороненное в тоннах чужих секретов и сломанных вещей. И хотя она понимала их… раскрыть это решение миру означало его потерять. Дракия была уверена, что как только она напишет, скажем, мистеру Лавгуду про новое наследие Дамблдора — Зеркало Еиналеж и его новообретенные свойства, — авроры, дежурящие в Хогвартсе, тут же его заберут в Отдел Тайн. И этого нельзя было допускать. Поэтому на уроке Беллатрисы она с особым упорством накладывала Взрывное заклятье на манекены — снова и снова. В субботу Поттер оказался занят на полдня на тренировке. По той же причине в этот день сборная Слизерина ничем не занималась. И потому Трейси вытащила Дракию и Дафну на свежий воздух. Причем она еще и умудрилась нырнуть куда-то в пуффендуйскую часть подвала, а вернулась уже с заполненной до краев корзинкой. Там было много сладостей — пончики, баноффи, эклеры и трайфлы. А еще — хлеб, ветчина, сыр (все нарезанное!) и три бутылки горячего пунша. — Откуда? — изумилась Дракия. — Эльфы дали, — пояснила Трейси, поднимаясь по лестнице. — Они как-то раз… ну, в общем, нашли меня плачущей, отвели на кухню и накормили. И объяснили, как прийти еще раз, если будет очень тяжело. Дракия и Дафна понимающе кивнули. Как аристократкам, желание эльфов помогать тем, кого они считают хозяевами, было им хорошо знакомо. Они вышли на поляну. Дафна собрала движением палочки ворох опавших листьев и трансфигурировала его в два пледа. На один они сели, а другим сообща накрыли колени. Трейси успокоилась, только когда корзина почти опустела и ей пришлось откинуться назад, чтобы было чем дышать. Она наблюдала за красно-оранжевыми спортивными мантиями, летающими над квиддичным полем. Дафна больше любовалась шумящим лесом неподалеку. Дракия задумчиво жевала сладкую булочку с изюмом, которую разрезала с помощью Заклинания ножниц, чтобы положить туда ветчины и сыра. Дафна от такого варварства только поморщилась. — Как у вас с Поттером дела? — поинтересовалась Трейси у Дракии. Дракия только пожала плечами. — Вы уже, ну… консумировали помолвку? — Трейси поиграла бровями. Она явно не планировала отставать от подруги. — Помолвку не консумируют, — почти машинально отозвалась Дафна. — Только брак. — Да какая разница, — отмахнулась Трейси и села, соединив колени и ступни и убрав их вбок. — Сексились вы или нет? — Трейс, ну в самом деле. — Малфой покраснела. — Мы твои подруги, должны же мы знать, как у вас развиваются отношения! — искренне возмутилась Трейси. — Как иначе мы узнаем, советовать тебе бросать его или нет? — Да все нормально, — тут же принялась защищать Гарри Дракия. — Он внимательный, чуткий даже… дурак твердолобый, конечно. Дафна хмыкнула. — Они все немного такие, — засмеялась Трейси. — Иной раз мне хочется, чтобы он не был таким джентльменом, — призналась Дракия. — Чувствую себя принцессой. Приятно, конечно, но иногда… — Раздражает, — понимающе кивнула Трейси. — Все время так: либо полный урод и обращается как с чаном единорожьего дерьма, либо пытается тебя весь день на руках носить, как будто тебя в керамическую статуэтку трансфигурировало… А ты чего молчишь, Дафна? — А что мне говорить? Можно я хоть теперь не буду притворяться, что мне интересны разговоры про парней? — пробубнила блондинка, щипая пальцами траву. — Ой, ну вот еще напасть. Ну короче, сексились вы или нет? — Ну… и да, и нет? — задумалась Малфой и подняла глаза в небо, чувствуя, что щеки снова краснеют. — Мы делали… всякое, но вот прям чтобы он меня… Она не стала заканчивать и просто помотала головой из стороны в сторону. Трейси еще несколько минут поприставала с подробностями и вытащила из Дракии куда больше, чем та намеревалась рассказывать. — Ну, Поттер твой святой, вот что я скажу, — чуть лукаво посмотрела на подругу Трейси из-за черной пряди своего карэ, которое скрывало уголок смеющегося рта. — Что? Почему? — Парни любят секс, — похлопала глазами Дэвис, как будто объясняла очевиднейшие вещи. — Вы уже почти полгода вместе и ты только руками и губами его… — Прекрати! — простонала Дракия и закрыла подруге рот рукой. Та возмущенно что-то промычала. — Да-да, так и есть. Но он же не торопит? — Это потому что он святоша. — Трейси наконец откинула руку Малфой. — Но это не значит, что он не хочет. Поверь, еще немного, и он начнет сомневаться. — Во мне? — В тебе, в себе. Второе даже более вероятно. Они помолчали. — Как вы думаете, Поттер и правда Наследник Слизерина? — неожиданно спросила Гринграсс. — Я думала, мы этот вопрос закрыли еще на втором курсе… — Дракия удивленно покосилась на подругу. — Нам сказали, что малявка-Уизли использовала какой-то артефакт, созданный Темным Лордом. Но на парселтанге-то Поттер говорит, — возразила Дафна. — Справедливо. Может, и наследник — столько лет прошло. — Я думала, что он полукровка, — возразила Трейси. — Ты не поверишь, Трейс, — Дракия понизила голос и наклонилась к подруге, — но и Темный Лорд тоже. Трейси вздрогнула и поежилась. Дафна встревоженно огляделась. — Успокойтесь, я накладываю Маффлиато перед каждым разговором, — ухмыльнулась Малфой. — Хотите знать мое мнение? Он вполне может быть наследником Салазара Слизерина, просто не Наследником, если вы понимаете о чем я. — Ну не знаю. Я нахожу странным, что сразу два человека из совершенно разных родов говорят на змеином языке, — сказала Дафна, глядя в синее небо. — Я была уверена, что Салазар использовал колдовство, чтобы его дар передавался только по прямой линии и в одном роду. Не зря же легенда о Тайной Комнате говорит об одном Наследнике. Было бы странно, если бы ее могли открыть человек пять из разных семей одновременно. — Не так уж важно, реально ли Поттер тот самый наследник Салазара Слизерина. И вообще, наследник ли. Главное — что все думают, что на парселтанге могут говорить только его наследники, — пожала плечами Дракия. В этот момент какая-то еще не до конца сформировавшаяся мысль зародилась в голове Дракии. Она попыталась ее сформулировать, но безуспешно. — А он говорил при тебе на змеином языке? — с интересом спросила Дафна. Она с ума сходила по древним и необычным магическим языкам, и плохо изученный парселтанг, разумеется, представлял для нее лакомый кусочек. — А то. Он при мне с Ноа общался. — Дракия легко могла понять интерес Дафны. Языками она интересовалась меньше, а вот магическими тайнами, да еще и связанными с древними волшебными родами, — очень даже. — Ты не заметила там повторящихся сочетаний звуков? — тут же вцепилась в подругу Дафна. — Или, может, ты запомнила какие-нибудь фразы и их значения? — Нууу… да. Последнюю помню. Кхм. Саах хей… ашши… хасат аха. Кхм, нет. Не так. Саахей аши хасатаха. Нет, все равно не то… — Ну, звучит довольно по-змеиному, — утешила ее Трейси. — Да нет, как-то неправильно. Как будто чего-то не хватает. — А что значит-то? — Дафна моргнула. — Эээ… дай вспомню… «вернись, ползающий брат, и держись ко мне ближе». Дафна издала вздох глубокого удовлетворения. Какое-то время они помолчали. — Дракия… извини, если тревожу еще свежую рану, но… по слухам, Сама-Знаешь-Кто заставил тебя принести Непреложный Обет завести ребенка. Это правда? — Трейси даже подвинулась ближе. Малфой вздохнула. — Да. — Чума, — резюмировала Трейси. — А ты, ну… можешь? — Пока не знаю, — буркнула Малфой. — Я не… не завершила трансформацию. Но, может быть, и получится. — Он поставил условие, с кем? — проницательно спросила Дафна. Белесые брови едва заметно сдвинулись вместе, словно она не ожидала получить ответ, который бы ее успокоил. — С чистокровным, — нехотя сказала Дракия, и Дафна сочувственно вздохнула, что породило внутри девушки волну протеста. — Подождите, что? Что не так? — Трейси помотала головой, поочередно глядя на подруг. — Поттер не чистокровный, — тихо объяснила ей Дафна. — Но Темный Лорд допустил ошибку, — настойчиво сказала Дракия. — Слова Обета… помню как сейчас: «Обещаешь ли ты, что ребенок будет чистокровным, то есть будет иметь отца, у которого и отец, и мать тоже были волшебниками?». А у Поттера и мать, и отец — волшебники. — Я бы не была так уверена, что это ошибка, Дракия, — тихо ответила Дафна, но Дракия тут же замотала головой. — Да все нормально. Я уверена, что он так сказал, чтобы не называть, какое количество поколений должны быть чистокровными. Среди Пожирателей полно тех, кто не входит в «Священные Двадцать Восемь»: те же Крэббы и Гойлы. А есть вообще те, у кого уже бабушка-дедушка из грязнокровок или магглов… Дафна потянулась к руке Малфой. Прикосновение теплой руки одновременно поддержало девушку и еще больше обеспокоило. — Дракия, послушай. В Непреложном Обете важны не только слова, но еще и интенция тех, кто произносит договор, — тихо и спокойно произнесла она. — Чего? — переспросила Трейси. — Намерение. Причем намерение всех трех участников. Это способ разрешить сложные ситуации, связанные с трактовкой магического договора. — Что ты имеешь в виду? — Дракия побледнела и вырвала руку: ее охватило дурное предчувствие. — Кому ты приносила Обет и кто его принимал? — Маме. Принимала Бел… профессор Блэк. Дафна помолчала, глядя на подругу своими зелеными глазами. — Если твои мама и профессор Блэк трактовали это как «отец и мать тоже должны быть волшебниками чистой крови»… то Поттер не подойдет. — Но буквальная формулировка звучала как «тоже были волшебниками»! — вскочила на ноги Дракия. — Это нечестно! — Мне очень жаль, Дракия. Но подумай сама. Разве твоя мама или тетя согласились бы на то, что их род продолжился мало того что по когнатической, женской линии… так еще и от полукровки? Нет. Разумеется, нет. Дракия сорвалась с места и побежала в сторону замка. — Дракия, погоди! — крикнула Трейси, поспешно вскакивая и убирая остатки еды в корзину, но та не хотела ждать. Она бежала так, как бегала на тренировках — быстро, позволяя силе тяжести нести себя вперед, подхватывая собственный вес то левой, то правой ногой. Влетев в двери Восточного крыла, Дракия, задыхаясь, побежала наверх, пока не достигла четвертого этажа и не вломилась в обычно пустую комнату неподалеку от Зала Наказаний. — Я могу тебе чем-то помочь? — вздернула черную бровь Беллатриса. Сидящая у нее на коленях Гермиона резко отпрянула. — Обет, — задыхаясь, выпалила Дракия, — назови мне его условия. — Обет, который ты в моем присутствии дала Цисси? — холодно уточнила тетка. — Да, черт возьми, да! — Ты поклялась, что заведешь ребенка от чистокровного волшебника, — поджала губы Беллатриса. — Что… насчет… родителей этого… волшебника, — выдавила Дракия. — А что насчет них? — с искренним раздражением спросила тетка. — Разумеется, они тоже должны быть чистокровными. Как и твой избранник. Могу я теперь заняться своей игрушкой? Дракия безмолвно осела на пол. Гермиона, осмысливая услышанное, прижала руку ко рту. Затем она пошла было к Малфой, но та вскочила и выбежала наружу. Через десять минут она стояла у Зеркала Еиналеж. Отражение издевалось над ней пуще прежнего: гордая белокурая девушка с прямой спиной стояла рядом со своим мужем-очкариком, который чуть лихо и смущенно улыбался и иногда проводил рукой по волосам. Позади них стояла чета Малфоев: усталый, немного сломленный, но счастливый отец, и надменная мать. И все они смотрели на ребенка, которого Дракия и Гарри держали за руку. Лохматые белые вихры, зеленые глаза. Образ счастливой жизни, который будет преследовать Малфой в кошмарах, — она была в этом уверена. Даже если есть способ сделать это будущее реальностью… она не доживет до него, если не выполнит условия клятвы. И Поттер не мог быть тем, с кем она эту клятву выполнит. Она хотела орать, стрелять заклятьями вокруг, вызвать Адский огонь или просто запустить статуей волшебника из соседнего прохода в Зеркало. Она, разумеется, сдержалась. Только еще выше задрала подбородок, кусая губу. — Ты Малфой, — процедила она сквозь зубы. — Думай. Думай. Но ничего в голову не приходило. Устав стоять перед Зеркалом, Дракия пошла в гостиную, надеясь, что не наткнется на Поттера. Ей удалось спокойно дойти до спальни, но когда она открыла дверь… … в ее вещах нагло рылись Пэнси, Милисента, близняшки Кэрроу и еще пара девчонок. Кэрроу перетягивали ее блейзер и смеялись, Пэнси с отвращением рылась в чистом нижнем белье, а Милисента просматривала книги. — Черт! — пискнула Флора и спряталась за широкую спину Булстроуд. На мгновение Дракия твердо решила, что убьет их. Азкабан — отличное место, чтобы забыть о счастливом будущем. Чтобы избавить от боли Гарри. Чтобы проиграть. Убить этих тупых куриц прямо здесь. Тогда она хотя бы отомстит за унижения. — Ищете что-то? — саркастически поинтересовалась Дракия вместо этого. К черту убийства из мгновенной неконтролируемой ярости. Это не путь настоящей Малфой. — Да. Яйца твои драконьи, — грубо пошутила Милисента и щелкнула костяшками пальцев. Никто не засмеялся. Ах, точно. — Не это, случаем? — невинно спросила Дракия, вытаскивая кусочек пергамента из внутреннего кармана. Пэнси дернулась было вперед, но Дракия тут же поднесла пергамент к себе поближе и плотоядно улыбнулась. — Не глупи, Пэнси. — Кто тебе написал? — с едва сдерживаемой злостью сказала бывшая и сделала шаг вперед. — Твоя мать? Темный Лорд ее ищет. Или это тот, кто помог тебе с твоим превращением? — Хм. Даже не знаю. Может, это мои новые друзья. Или оповещение из салона мадам Малкин. — Дракия сделала вид, что задумалась. — Я слышала, как ты говорил, что тебе некому отправлять письма, Малфой, — сказала слизеринка с курса помладше. — Так что это письмо довольно подозрительно, — добавила Гестия, упирая руки в бока. — Да ты что? — Малфой спокойно вытащила из мантии палочку и поднесла к пергаменту. В нее тут же уткнулось сразу шесть волшебных жезлов. — Не глупи, Драко, — торжествующе усмехнулась Пэнси. — Нас шесть, а ты одна… один. Дракия всегда знала: иногда, чтобы решить какую-то головоломку, надо дать мозгу время. Иногда озарения приходят спонтанно. Именно так она догадалась по обрывкам разговоров Гарри и друзей, что Хагрид прячет у себя дракона. Так она догадалась и про Исчезательные Шкафы в конце пятого курса. И так же неожиданно поняла, как починить сломанный в конце шестого. Теперь же ее истерзанный, измученный сомнениями, тревогами и дилеммами мозг сформулировал решение одной из проблем. Не той, какую хотелось бы решить. Не так уж важно, реально ли Поттер наследник Салазара Слизерина, главное — что все думают, что на парселтанге могут говорить только его наследники. — Саах, ашши, хасат аха, — прошептала она, обкатывая звуки на кончике языка. — Что ты там бормочешь, сумасшедший? — глумливо поинтересовалась Пэнси. — Это заклинание, которому тебя научила грязнокровка? Боюсь, что она научила тебя маггловскому суеверию. Девушки рассмеялись. — Саахей, ашши, хасат ахей. — Все, потерял дар человеческой речи, — картинно всплеснула руками Флора. Нет, не так. Как же Поттер точно это произносил? Она попыталась вспомнить его. Его глупое, но такое счастливое — рядом с ней! — лицо. Как он шевелил губами, которые она знала наощупь. Как двигался его язык, который проникал в саму Малфой, забирая у нее волю к сопротивлению. Как стекленели его глаза и как менялась знакомая яркая и чистая интонация его голоса на протяжно-шипящую, с толикой холодной высокой злобы и надменности в голосе. Вот оно. — Саахей, ашши, хасайет аха, — вырвалось из ее уст. На этот раз звуки точно не напоминали человеческую речь. И это сработало. Ноа высунул тупоконечную голову из-под кровати, оглядел присутствующих и заскользил к хозяйке между ног Флоры. Она завизжала. Гестия оттащила сестру в сторону; группа слизеринок расступилась, и они с широко открыми глазами наблюдали за тем, как Ноа скользит круги вокруг Дракии. — Саахей, ашши, хасайет аха, — повторила Малфой. Это было все, что она помнила хорошо. К счастью, Ноа решил, что неправильно понял хозяйку в первый раз; он перестал скользить кругами, обвился вокруг ее ноги и стал медленно подниматься вверх; затем медленно сжал кольцо вокруг талии девушки и вытянул голову вперед. — Инсендио, — командным голосом сказала Дракия. Ее палочка все еще упиралась в пергамент, который теперь вспыхнул ярким огнем. — В следующий раз тех, кто полезет в мои вещи, задушит Ноа. Все ясно? И девушки закивали, потупив взоры. *** — Эдэ Ошумарэ — это парселтанг? — повторил Гарри. — Да. Язык духа-предка. — И Дракия говорила на нем? — похлопал глазами Рон. — Тц. Да. Почему гениальная Гермиона Грейнджер дружит с такими тугодумами, м? — повернулся к девушке Омонди. — Найди себе новых друзей. Эти тебя тормозят. — Воздержусь, — усмехнулась Гермиона. — Они напоминают мне о том, что по-настоящему важно. Спасибо, Омонди, можешь идти. — Погоди, эм, Омонди? — выпалил Гарри. Чернокожий парень обернулся и выжидающе похлопал глазами. — Можешь пока никому не говорить об Эде Ошаме… — Эде Ошумаре, — недовольно поправил его Омонди. — Тц, я и не собирался рассказывать о наших традициях и знаниях кому попало. Меня попросила Гермиона Грейнджер. Она помогает мне, я буду помогать ей. Он помахал рукой в воздухе и удалился. — Во дела, — пробормотал Рон и почесал затылок. — Мистер Поттер, — сказал знакомый голос за спиной. Это была профессор МакГонагалл. — Я, эм… ничего не происходит, — быстро сказал Гарри. — Мы уже вели этот разговор, мистер Поттер, — устало сказала женщина. — Я даже не хочу знать, какие расследования вы ведете на этот раз. — Правда? — жутко удивился Рон. — В этом году безопаснее мне ничего не знать, — мрачно сказала профессор МакГонагалл и качнула остроконечной шляпой. — Надеюсь, вы придете ко мне до того, как на Хогвартс нападут толпы Пожирателей смерти или обезумевшие авроры начнут хватать магглорожденных учеников. А пока что… вас троих хочет видеть директор Снейп. Пароль — «летучие крысы». Она поджала губы и удалилась. — Никогда не слышала, чтобы профессор МакГонагалл так говорила, — встревожилась Гермиона, поднимаясь с лавки. — Ну, Снейп еще никогда не был директором, — проницательно сказал Рон. — Думаю ей не очень-то нравится подчиняться своему ученику, тем более, что тот превращает Хогвартс в казарму. Они поднялись на второй этаж — и там Гарри к огромному облегчению увидел Дракию в брюках и зеленом жакете. — Ты где была? Я тебя несколько дней не видел, — тут же накинулся он на свою девушку. — Прости, прости, — быстро сказала Дракия, обняла его за шею и поцеловала в щеку. — Есть причина. — Какая? — Давай не сейчас. Потом. — Она мотнула головой в сторону горгульи. Гарри прикусил губу и подумал. — Это как-то связано со слухами, что ты говоришь на змеином языке? Дракия вдруг очень по-малфоевски ухмыльнулась, отпустила Гарри и подернула зеленый жакет. — Нет. С этим все оказалось куда проще, чем казалось. — Давайте и правда уже после Снейпа выслушаем Малфой, — попросил Рон. — Не хочу, чтобы он на нас орал. Мы только избавились от необходимости терпеть его каждую неделю на уроках. Гермиона покивала головой. — Летучие крысы, — произнес Гарри. Статуя отступила, открывая проход, и ребята вступили на винтовую лестницу, которая подняла их наверх. Гарри постучал латунным молоточком вверх. — Войдите, — раздался надменный голос Снейпа. Слышать его вместо устало-хриплого, но теплого голоса Альбуса Дамблдора было невыносимо, и Гарри понадеялся, что его день не станет хуже. Едва он открыл дверь, как понял, что зря надеялся. Внутри был Руфус Скримджер. Словно мало ему было такой насмешки — на стене слева от стола, в почетной дубовой рамке теперь висел портрет Дамблдора. В груди Гарри что-то кольнуло. — Министр, — неприязненно сказал Гарри. — Что вы тут делаете? Скримджер, который стоял рядом со столом директора, как будто бы смутился и перехватил второй рукой мятый портфель, но ничего не сказал. — Прошел месяц, — вдруг сказала Гермиона. — Он пришел исполнить завещание Дамблдора. — Ваша правда, мисс Грейнджер, — кивнул министр. — Что ж, я не считаю себя выше извинений. Прошу, присаживайтесь. Ребята сели на стулья напротив директорского стола — девочки сели слева, а мальчики справа, — бросая нервные взгляды на портрет Альбуса Дамблдора, который с интересом изучал прибывших. Скримджер тем временем выжидательно уставился на Снейпа. Тот, по-прежнему развалившись в высоком кресле с треугольным навершием, равнодушно смотрел в ответ, соединив кончики пальцев двух рук. Наконец новый директор Хогвартса фыркнул, резко встал и прошел в заднюю часть директорского кабинета — туда, где в конце шестого года Гарри разговаривал с ним и Дамблдором. Скримджер вздохнул и сел на кресло директора, достав из сумки свиток пергамента. — Итак. Приношу вам свои извинения. Мы проверили вещи Дамблдора… Дамблдор с портрета лаконично хмыкнул. Скримджер неприязненно на него покосился. — Простите, министр, — легкомысленно заявил портрет бывшего директора и сложил руки на коленях. — Это я так волнуюсь. Не хотелось бы оказаться снятым отсюда так быстро, потому что при жизни я зачем-то завещал своим ученикам что-то опасное. — … ничего опасного в них нет, — сурово закончил министр магии, делая вид, что его не прерывали. — Вот так удивили, — саркастично добавила Гермиона. — Насмехайтесь, если хотите, мисс Грейнджер. Однако, если бы кто-то хотел подсунуть Мальчику-Который-Выжил предмет, который за ним следит… или способен его убить… то лучше возможности, чем замаскировать это под подарок учителя они бы не нашли. Гарри посмотрел влево. Гермиона смутилась, Дракия напряглась. — Вы думаете, кто-то мог такое провернуть? — спросил Гарри. — Дамблдор умер при крайне необычных обстоятельствах, мистер Поттер. Не претендую на то, что знал его хотя бы вполовину так хорошо, как вы, но самоубийство попросту не вяжется с его психологическим портретом. — Да и с его обычным портретом тоже, — заметил нарисованный Дамблдор и подмигнул Гарри. — Самоубийство? — возмутился Гарри и вскочил на ноги. — Успокойтесь, мистер Поттер, — устало попросил Скримджер и потер лоб. — Таково официальное заключение Аврората. Послезавтра его опубликуют газеты. Однако я, как бывший аврор и начальник Управления авроров, с ним не согласен. — И что же вы думаете? — Гермиона подалась вперед и придвинула поближе стул. — Его заставили покончить с собой, — сухо сказал министр. — Круциатус не оставляет следов, однако его стол был в беспорядке. Черная Метка была наколдована с его палочки, но я сомневаюсь, что это сделал сам директор. — И как же… он… Гарри вдруг забыл, как издавать звуки. — Зелье смерти, — кратко ответил Скримджер. — Оно разъело внутренности Альбуса за считаные секунды. Ужасная смерть. Последний способ, к которому обратится волшебник, который хочет покончить с собой. Гарри замутило. Он вспомнил умоляющее лицо бывшего директора, когда он пил помутняющее рассудок зелье Волдеморта. Подняв лицо, он увидел безмятежное лицо Дамблдора на портрете. — Так почему же Управление авроров решило, что это суицид? — озадался Рон. — Это сигнал, — ответила Дракия вместо министра, глядя тому прямо в глаза, — что авроры не будут мешать Темному Лорду. Министр кивнул. — Я говорил вам раньше и скажу еще раз: Министерство магии находится в состоянии войны. Войны, которую мы проигрываем. И от этого у меня не прибавляется сторонников. И чем меньше остается власти у меня, тем больше переходит к сторонникам Сами-Знаете-Кого. Тем больше обычных, когда-то вполне хороших и честных людей начинают думать, что заключить сделку с дьяволом — не такая уж большая цена за спокойствие. — Все еще не повод арестовывать невинных, министр, — прохрипел Гарри. — И продолжать войну с магглами. — У меня нет выбора, мистер Поттер, — с пустыми глазами ответил тот. — Бездействие привело бы к увеличению его сторонников так же, как теперь к этому приводят наши поражения. Война дала аристократам повод спекулировать золотом, гоблинам — шантажировать нас по поводу своих прав… — А они их не заслуживают?! — воскликнула Гермиона. — Может, и заслуживают, — с глухим отчаянием сказал министр. — Только если я дам им права, к Тому-Кого-Нельзя-Называть перебегут все, кто не доверяет гоблинам. То есть потенциально почти все волшебники, мисс Грейнджер! Давайте не будем притворяться, что хорошие честные добрые волшебники, которые ходят в Гринготтс раз в месяц, обожают гоблинов. «С гоблинами связываться опасно, да, запомни это», — сказал Хагрид Гарри, когда они еще только собирались отправиться впервые в Косой переулок. Пожалуй, Гарри быстро уловил это — гоблинов никто особо не любил, и они в ответ никого не жаловали. Почему-то в детстве ему это казалось честным; но теперь он с ужасом понял, что министр прав: пропасть между волшебниками и другими волшебными существами была настолько огромной, что многие кинулись бы к Волдеморту, лишь бы не бояться сразу кентавров, гоблинов, вышедших из повиновения домовиков и еще с пяток магических существ и народов. — Так вы говорите, что поражение ваших сторонников неизбежно, министр? — слишком спокойно спросила Дракия. Скримджер помолчал, потом убрал морщинистой рукой свои рыжие волосы назад. — Да. Я жду, что мне еще до Рождества вынесут вотум недоверия и назначат перевыборы. Воцарилась тишина. Гарри стиснул кулаки и встал. — Хватит себя жалеть, министр. Продолжайте бороться, черт побери, сделайте хоть что-нибудь! — Что? — скептически поинтересовался постаревший и усталый волшебник, протягивая длинные ноги под директорский стол, а руки сложив на груди. — Давайте сыграем в игру. Мисс Грейнджер? Вы считаетесь одной из наиболее перспективных ведьм нашего поколения, до недавного разворота за ваше личное дело дрались несколько отделов Министерства. Ваши мысли? — Ну, — Гермиона неуверенно поглядела на друзей, — можно ведь объяснить, что война с магглами ни к чему не приведет. Их слишком много, чтобы победить и уничтожить, и даже если победить — что изменится? — Если нельзя победить — то что надо сделать? Сдаться? Зарегистрироваться в маггловских правительствах? — Ну, нет, зачем… просто скрыться от них, наверное. — Хорошо, — пожал плечами Скримджер. — Мисс Малфой, из всех присутствующих вы лучше всего знакомы с риторикой Пожирателей смерти и с логикой Сами-Знаете-Кого. Что, по-вашему, сделал бы Сами-Знаете-Кто? — Я не могу отвечать за него… — Тогда ответьте за себя, — настоял министр. — Как бы вы поступили на его месте? Что попробовал бы сделать ваш отец, отцы Крэбба и Гойла, или вашего друга мистера Нотта? — Ну… если честно, в изоляции голоса Пожирателей смерти зазвучат громче, — нехотя пробормотала Дракия. Увидев, что на нее смотрят друзья, пояснила: — Они скажут, что грязнокровки и сквибы — угроза для нового уровня секретности. Введут особое положение, перестанут принимать новых магглорожденных учеников, создадут реестр сквибов. — Такие предложения уже звучали в Визенгамоте, — кивнул Скримджер. — Еще варианты? — Вол… Тот-Кого-Нельзя-Называть виноват в этой резне. Сосредоточить все усилия на поимке его и отправке в Азкабан, — твердо сказал Гарри, поправляя дужку очков. — Дракия? — повернулся к девушке министр. Та вздохнула. — Это отличная возможность надавить на прессу. Вместо защиты населения Министерство магии ищет Темного Лорда. А на охоту за ним придется бросить… всех. — Право, мисс Малфой, вы можете лучше, — скривился рыжий старик. — Еще можно самостоятельно слить несколько адресов магглам. Подсказать им, каких волшебников арестовать, помочь пробраться в Косой переулок, чтобы началась публичная стрельба. — Дракия сощурилась. — Одно такое происшествие, и его будут вспоминать поколениями. Доказать никто ничего не сможет, а свалить все на какого-нибудь сквиба… почти что слишком легко. Гарри и Гермиона округлили глаза, Рон помотал головой. — Еще варианты? — сардонически поинтересовался Скримджер. — Нет? Вот поэтому, мистер Поттер, я и хотел, чтобы мы работали вместе. Чтобы мы тоже знали, в чем ваш план, чтобы мы могли помочь. Вместо этого я вынужден поддерживать разваливающийся на глазах институт магической власти полумерами и лично бегаю к вам, чтобы отдать вам… наследство Альбуса. Он взмахнул палочкой, и пергамент развернулся и повис в воздухе. Потом Скримджер подхватил сумку, расстегнул ее и покопался внутри, подслеповато сверяясь с завещанием. — Итак. «Мистеру Рональду Билиусу Уизли…» Рон встрепенулся и поднял на министра горящие глаза. — «… с дружеским напоминанием, что любые испытания конечны, а из любого темного тоннеля есть выход, я завещаю свой делюминатор — пусть свет выведет вас к свету…» Скримджер протянул Рону продолговатый металлический предмет, похожий на газовую зажигалку. — Ух ты! — восхитился парень, принимая в руки подарок. — Это не все. «… а также мои часы, которые всегда находят верное время — даже если их хозяин легко это время теряет». Он протянул ему часы. Рон, открыв рот от удивления, осторожно взял за цепочку карманные часы Дамблдора с тремя стрелками и маленькими движущимися планетами. — Как вы думаете, почему Дамблдор оставил вам эти вещи? — спросил Скримджер. — Часы, возможно, и не самые ценные, хотя определенно ценнее тех, что на вашей руке… но делюминатор — вещь оцень ценная. Можно даже сказать, уникальная. — Правда? — жутко удивился Дамблдор на стене. — Я-то всегда воспринимал ее как просто забавную штукенцию, которую соорудил на спор со стариной Слизнортом. И он подмигнул Рону, а тот как можно убедительнее пожал плечами. Скримджер тяжело вздохнул. — Ладно. «Мисс Гермионе Джин Грейнджер я оставляю свою копию “Сказок барда Бидля” — в надежде, что она найдет их занимательными и поучительными…» Гермиона с трепетом взяла маленькую книжечку. Гарри показалось, что она боится, что книга заговорит, а то и укусит ее, как только она возьмет ее в руки. — «… и одно из самых моих полезных воспоминаний. Надеюсь, оно придаст вам сил в минуту, когда час покажется самым темным». Скримджер вслепую нашарил и вытащил из сумки прочную склянку — вроде тех, что стояли в шкафу. Внутри плавала серебристо-газовая жидкость. Гермиона молча сглотнула и взяла скляночку обеими руками — Гарри показалось, что она вот-вот расплачется. — Очень странные дары, не находите? — прерывисто спросил министр. — Книгу я еще могу понять, вы — лучшая ученица. Но воспоминание..? — Вы его просмотрели, не так ли? — обличительно заявила Дракия. — Да. Технологии Отдела Тайн позволяют реплицировать воспоминания. Но ничего особенного мы в нем не нашли. — Тогда какие к Гермионе вопросы? — поднял бровь Гарри. Скримджер еще раз вздохнул. — Много, мистер Поттер. Но я понимаю, что вы ничего не скажете даже под пытками. — Рад, что мы так хорошо друг друга знаем, — съязвил Гарри. Дракия и Рон засмеялись, а министр еще больше осунулся. Потом встрепенулся, поморгал и снова уставился в пергамент. — Продолжим. «Мистеру Гарри Джеймсу Поттеру я возвращаю снитч, пойманный им на самом первом матче — как напоминание об успехах, которые достаются не только тяжелым трудом и мастерством, но и находчивостью». Скримджер вынул из мешочка крошечный, размером с грецкий орех, золотой шарик, с довольно вяло трепетавшими серебряными крыльями. Гарри потянулся к нему с недоумением. Он ожидал чего угодно… книгу про крестражи, оружие, воспоминания, завалявшуюся упаковку драже «Берти Боттс»… но не это. — Полагаю, бесполезно вас спрашивать, почему Альбус оставил вам снитч? — Скримджер вдруг остановил свою руку. — Полагаю, бесполезно, — ответил Гарри, любуясь золотой поверхностью. Сначала он ощутил злость под кончиками пальцев. Она электризовала все, к чему он касался, даже воздух. Потом ему вдруг пришло в голову, что Дамблдор хранил этот снитч все эти годы… для него. Наверняка ему казалось, что это хороший подарок. Он снова потянулся к золотому шарику, краем глаза заметив почему-то обеспокоенные лица Дракии и Гермионы. Но прежде чем он успел обдумать это, его пальцы сомкнулись на золотой поверхности. Повисла тишина. — Чего вы так смотрите? Не самый сложный захват снитча, что мне удавался, — пошутил Гарри, и Рон с Дракией снова рассмеялись. По кислой физиономии Скримджера было понятно, что он ждал чего-то иного. — Дамблдор оставил вам кое-что еще. — Что? — мгновенно спросил Гарри. — «Если же мой друг Фоукс решит однажды вернуться в Хогвартс, то я завещаю заботу о нем мистеру Поттеру — если, конечно, Фоукс выберет его», — прочитал министр. — Феникс улетел в день, когда погиб Дамблдор. С чего бы ему возвращаться? — подозрительно закончил он. — Не знаю, — пробормотал Гарри, — сейчас-то его тут нет. Снова повисла тишина — но ненадолго. — Ну? — нетерпеливо спросила Дракия. — А мне? Скримджер снова сощурил глаза в поисках нужной строчки и полез рукой в сумку. — «Мисс Дракии Люции Малфой я завещаю свою волшебную палочку, как честно отнятую в бою. Пусть она послужит напоминанием, что в каждом есть потенциал победить великого волшебника, даже если для этого придется приложить толику хитрости», — закончил волшебник и протянул Дракии продолговатый магический жезл. Гарри с удивлением смотрел на то, как Дракия берет белыми пальцами палочку из темного дерева странной формы: она как будто бы состояла из пяти соединенных деревом шишковидных наростов, которые становились тем больше, чем дальше были от кончика, оканчиваясь большим овальным наростом, который выполнял роль гарды. Как только Дракия взяла палочку в руки, кончики ее платиновых волос приподнялись, листки бумаги на столе позадли зашумели, а стеклянные приборчики, пара которых еще осталась на шкафу, зазвенели. — Ого, — только и сказала девушка. — Эм… министр? Разве палочка не выбирает волшебника? Разве ее можно просто... завещать? — спросила Гермиона, прищуриваясь в сторону новой палочки Дракии. — Не знаю, — сухо ответил Скримджер, — нам не удалось это уточнить, потому что Сами-Знаете-Кто похитил всех мало-мальски значимых производителей волшебных палочек. Впрочем, не думаю, что это значимая часть завещания. Альбус Дамблдор, насколько нам известно из наших регистров, владел двумя палочками и творил необыкновенные чудеса и той, и другой. Мы не нашли в палочке ничего особенного — полагаю, это просто токен его симпатии к ученице. — Это все? — спросила Дракия, не поднимая глаз от дара бывшего директора. — И да, и нет, — сказал Скримджер. — Дамблдор также оставил вам… «Зеркало Еиналеж, чтобы помнить, кем мы были, и видеть то, кем можем стать». Однако Зеркало не принадлежит Дамблдору — это часть магического наследия Британии. — Но!... — воскликнула было Гермиона и тут же прикусила язык. — Но? — тут же повернулся к ней Скримджер. — Ничего. Просто… последняя воля ведь, — пискнула девушка. — Так или иначе, мы не знаем, где Зеркало, — разочарованно закончил Скримджер. — Даже пожелай Министерство передать его в руки частного лица, мы бы не смогли это сделать. Он подтянул ноги и встал. — Что ж. Желаю вам удачи, мистер Поттер. Жаль, что вы не желаете увидеть необходимость в компромиссах для достижения цели. — Я не должен лгать, министр, — с вызовом сказал Гарри, тоже поднимаясь на ноги и провожая долгопалого Скримджера взглядом. — Даже самому себе. Министр магии обернулся лишь перед самой дверью, уже взявшись за ручку. — Меня огорчает ваша позиция. Вы решили, что не хотите заниматься политикой — что ж, я могу это понять, — грустно сказал Скримджер. — Я и сам не хотел. Но теперь политика решила заняться вашими друзьями, мистер Поттер… и уже слишком поздно, чтобы я мог что-то для них изменить. Он вышел из кабинета, тихо притворив за собой дверь.