Wellspring

      Ния       Вечеринки — это то, в чём Ния всегда хотела участвовать ещё задолго до того, как у неё появилось достаточно друзей, чтобы праздновать вместе с ними. И именно этим она сейчас и занималась вместе с друзьями. Ллойд и Ву вернулись, и, что самое удивительное, Гармадон пришёл с ними, передумал и спас их от верной гибели.       — Вау, вы только посмотрите на них! Невероятно!       Ния наблюдала, как Джей взял в руки один из четырёх Острозубов, лежащих в центре стола, и заскользил по нему руками, восхищаясь мастерством исполнения. Он провёл пальцами по гравировке оружия.       — И подумать только, что это клыки? Держу пари, я бы не смог воссоздать такое у себя в мастерской, даже если бы захотел, — сказал Кай слева от неё.       Ния ничего не ответила ему всерьёз, спасая Кая от неловкости из-за саркастического согласия. Он был прав, никогда бы не смог, и именно поэтому она не могла оторвать взгляда от них и от блеска серебра. Все они действительно выглядели как серебряные клыки, только в разных оттенках. Вид этих кинжалов, выстроившихся в ряд перед ней, грыз её изнутри.       Это пробудило в её сознании воспоминания о предыдущих днях, о которых она не могла перестать думать.       Первое — её брат, парящий в воздухе с маленьким мальчиком и приземляющийся на палубу корабля. Ния, в своих огромных металлических доспехах, чувствовала, что надежды больше не осталось. Следующее — зелёная аура вокруг мальчика, когда он был окружён всеми оружиями Творения, которые выбирали его судьбу за него. И последнее — мальчик и его отец, и ей не давало покоя открытие, сделанное ими обоими. Битва за сам Ниндзяго.       — Честно, мастерство исполнения превосходно, — прокомментировал Джей. — Я почти жалею, что нам пришлось так торопиться с поездкой на Факельную гору. Я бы мог часами рассматривать эти узоры.       — Для нас выгоднее думать о том, что нас ждёт, если мы не уничтожим их, — заметил Зейн. — И о том, к чему нужно подготовиться дальше.       — Да ладно тебе, Зейн, хватит уже быть ниндроидом, который постоянно заглядывает в следующий пункт плана, списка задач или чего-то там ещё. — Джей ткнул в Зейна через стол клинком, который он исследовал руками, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Но я думаю, что чем дальше мы будем от Гармадона и его судьбы, тем меньше будем беспокоиться о Ллойде.       — Да, и о Нии, — добавил Кай, опуская взгляд на оставшиеся клинки.       — А я-то тут при чём? — спросила Ния.       — Ну, ты ведь провела целую неделю с человеком, который похитил тебя вместе с армией Скелетов. Я думал, ты будешь хотя бы немного злее с ним, как и я.       Ния искала, на что бы ещё посмотреть, кроме огня в его глазах, который выплёскивался наружу, когда он почти поднялся со стула. Кай замолчал, чтобы вздохнуть, и опустился на стул ещё ниже, чем до того, как продолжил. На его лицо вернулось сияние, которое не исчезало с тех пор, как он открыл свой Истинный потенциал.       — Ты даже назвала его «бедняжкой», когда я покончил с ним.       Ния снова посмотрела на Острозубы, чувствуя жар воспоминаний о вулкане, который превратил её брата в нового человека.       — Думаешь, мне было легко быть доброй к человеку, который напал на лавку моего отца и использовал армию Преисподние, чтобы похитить меня?       Джей, заметив её беспокойство, накрыл её руку своей, подарив ей ту самую улыбку, перед которой она не могла устоять. Ния посмотрела на их сплетённые руки и ответила ему такой же улыбкой. Обернувшись к Каю, она заметила, что он смотрит то на их руки, то на её глаза, и, тяжело вздохнув, сказала:       — Просто… мне его жаль.       — Должен признать, что мне действительно жаль его, да и Ллойда тоже, Ния. То, как Гармадон сражался, чтобы защитить своего сына… он впечатляющий боец. С подкреплением скелетов или без них. Я не завидую тому, через что ему приходится проходить. Сражаться с собственным сыном до возможной гибели, и всё ради человечества, — добавил Зейн.       — Ллойд — умный мальчик. И он готов противостоять ему больше, чем большинство из нас, — сказал Джей, сжимая руку Нии. Она сжала её в ответ, пока он клал Острозуб на место, выравнивая их в ряд.       Ллойду Гармадону суждено было стать Зелёным Ниндзя, и это очень пугало Нию. Такой маленький человек, втянутый в нечто настолько важное. Находясь под защитой вируса, известного как «ретроспективный взгляд», втайне она желала, чтобы вместо него была она, потому что именно этого Ния действительно хотела — уберечь Ллойда.       «Судьба — переменчивая штука, — думала она. — В один момент ты думаешь, что хочешь этого, а в следующий миг всё пропадает, и в тебе закипает сожаление. Всё досталось тому, кто заплатил высокую цену, что и привело к неизбежной ссоре между отцом и сыном».       Это пробирало её до костей.       — Может, я всё-таки смогу забрать его работу? Снова надеть эти зелёные одежды? Я смогу его одолеть. — Кай махнул кулаком.       — Ты бы разделался с ним так же, как со своим отражением в зеркале? — шутливо спросил Джей. — Как… Эм, что там Коул сказал тебе, когда мы тебя застали?       — А! Вот и он! — он встал, совершенно не замечая, что руки у него теперь были пусты, чтобы сделать знак своему другу, который входил в дверь. — Ну что, какие новости у Мастера Ву для нас на этот раз?       — Ву всё ещё занят дымом Духов. Он сказал мне, что лучше всего будет посмотреть, какой план сработает, чтобы расплавить клинки на Факельной горе. — Коул подошёл и сел рядом с братом Нии, скрестив руки и облокотившись на стол, пряча ладони.       Ния подняла на него взгляд с улыбкой, которая затмевала ту, которая была у неё до того, как он вошёл в комнату. Коул ответил ей тем же, но выглядел уставшим. Он был совсем не похож на того парня, который был на корабле неделю ранее.       У неё не было возможности остаться наедине с кем-либо, даже с Джеем, хотя она всё чаще и чаще пыталась добиться своего. На самом деле Ния не хотела находиться с Гармадоном на корабле. Всё, о чём она говорила открыто, такой нетерпеливый человек, как Гармадон, медленно, но верно использовал бы против неё, и ей следовало быть осторожной. …Как бы сильно ей ни хотелось снова потанцевать с Коулом. Она призналась себе, что это успокоило бы её больше, точно так же, как упражнения, которым он научил её давным-давно. Может быть… он передумает и научит Джея? Она мысленно покачала головой. Нет. Это наше. По крайней мере, на данный момент…       Ния посмотрела на деревянный стол, на котором лежали Острозубы, и подумала о досках палубы корабля…       — Ния?       Она быстро вышла из своего мысленного тумана и увидела нетерпеливые взгляды, ожидающие её ответа на вопрос, которого она не услышала.       — Да? Что?       Кай спросил, по-видимому, у Нии снова:       — Что ты думаешь об этом «дыме Духов»? Мы справимся, да?       — Пф-ф, конечно, справимся. Без проблем. Он ведь не просто так выбрал всех нас, верно?       — Видишь, я же говорил тебе, что она согласится со мной! — сияя, сказал Джей. — Он действительно выбрал всех нас не просто так.       — Да, потому что мы единственные, кто может контролировать стихии с помощью оружия стихий.       — Нет, Кай, если пророчество верно, а я в это верю, то Зелёный Ниндзя должен возвыситься над остальными, чтобы исполнить своё предназначение, и мы должны помочь Ллойду. Мы все. Даже самые почётные участники команды. — Джей положил руку ей на плечо, поставив кавычки в слове «почётный», но она была раздосадована тем, что он снова так пошутил.       Ния знала, что он хотел сказать что-то хорошее, поэтому похлопала по его руке и саркастически произнесла:       — Отлично. Спасибо.       Джей рассмеялся в ответ, Кай закатил глаза, Зейн остался неподвижным, как робот, а Коул озадаченно посмотрел на Нию. Он улыбнулся ей, а затем и остальной команде, заговорив:       — Что ж, может быть, у всех нас есть судьба, о которой не знаем мы, но знает Ву.       — Уверен, что так и есть, иначе откуда ему знать, насколько я крут с изобретением, которое я сделал и испытал, когда встретил его?       — Ну вот опять…       Джей продолжал, а все присутствующие за столом вздыхали от досады и закатывали глаза, зная, что им придётся услышать эту историю снова, сколько бы раз она ни повторялась. Ния уже забыла.       — Я тестировал свой планер на одном из самых высоких зданий в Ниндзяго-Сити…       Ния немного отвлеклась от разговора, улыбаясь на более занимательных моментах, которые он тщательно отрепетировал для своего рассказа. Она бы с удовольствием послушала его снова, если бы ей не было так неспокойно. В голове у неё вертелось слишком много мыслей. Когда нужно включать автопилот, когда будет шторм, в который они направляются, и нет ли у кого-нибудь морской или воздушной болезни, которая помешает им сбросить клыки в вулкан. Ния лишь надеялась, что дым Ву, рассказывающий ему о будущем, будет достаточно точным.       — Отличная история, Джей. Уже в тысячный раз… Хотелось бы, чтобы моя была менее насыщенной, чем твоя, — сказал Кай.       — Да уж, — согласилась Ния. — По крайней мере, в том, что меня схватили, был какой-то смысл.       — Пожалуйста, не говори так. Пока тебя не было, я долгое время чувствовал себя бесполезным и отчаявшимся. Я и так ужасно справлялся со своей работой кузнеца, а что было если бы я не справился с ролью ниндзя или Мастера Стихий, или, что ещё хуже, не смог защитить тебя?       — Прости… — Ния подумала о днях, проведённых в кузнице. Она слишком хорошо знала тяжесть всего, что обрушивалось на них, и то хорошее, что они отвергали, чтобы доказать, что могут справиться с этим. Она подумала о старой женщине, которую они знали в юности. О чём-то, что заставило их обоих пожалеть. Ния задалась вопросом, думал ли Кай о ней так же часто, как она. — Я понимаю. Правда.       — Но ведь у Нии тоже должно что-то быть? Ву не мог взять Нию в команду только потому, что она и так классная. У нас есть все эти силы стихий, а у неё нет? У неё нет даже дракона… — Джей положил свою руку поверх её руки, лежащей на коленях, и слегка сжал их обе.       Ния не хотела быть в центре внимания, но ей было так приятно, что её парень уже второй раз за сегодня обратил внимание на её достижения. До сегодняшнего дня такого не случалось. С тех пор как… И, словно угадав, о ком она подумает в следующий раз, Коул улыбнулся и посмотрел на Нию глазами, в которых сверкал мечтательный блеск.       — Ну, Ву не так давно говорил, что однажды он будет и у Нии. Всё, что нам… Э-э… То есть, ей, нужно сделать, это набраться терпения.       — Я не слышал, чтобы он это говорил, — сказал Джей, глядя на них обоих по очереди.       — Он это говорил, — ответила Ния, обращаясь к Джею. Она была потрясена тем, что Коул знал, но не стала уточнять, как долго он скрывал от неё ту часть разговора с Ву, которая произошла так давно. — Сразу после того, как мы спасли деревню Джаманакай от Гипнобраев.       Зейн вмешался, прежде чем Ния открыла рот, чтобы спросить Коула об этом:       — Конечно, логично, что Ния стала одной из лучших из нас. Она уже бесчисленное количество раз доказывала, что достойна этого, как в присутствии Мастера Ву, так и без него.       — Кстати, Зейн, что случилось с тобой и Ву? Есть ли у тебя что-нибудь интересное о твоей первой встрече с Ву, ну, знаешь, в продолжение темы? Всё ещё чувствуешь себя достаточно достойным, чтобы быть здесь?       — Интересно, что ты спрашиваешь об этом сейчас, после того, как произошли все эти события с Гармадоном. После того как ко мне вернулись воспоминания, когда я открыл свой Истинный потенциал, я тоже вспомнил кое-что необычное о своей встрече. Мне было интересно, как Мастер Ву вообще нашёл меня, ведь я не был потомком последнего Мастера Льда. — Зейн улыбнулся воспоминанию о, как предположила Ния, его отце. — Ву невероятно повезло, что он знал, и ему пришлось дважды навестить меня.       В комнате поднялся шум — слово «ДВАЖДЫ» раздавалось со всех сторон. Ния была одной из тех, кто его выкрикнул.       — Как он умудрился встретиться с тобой дважды? — изумлённо спросила она.       — Да. Как это вообще возможно? — ошеломлённо спросил Кай.       — Ну, насколько я помню, это произошло перед смертью моего отца, о чём вы уже знаете.       Ния и остальные присутствующие были в восторге, но в комнате стояла мрачная тишина. Она увидела, что Зейн воспринял это как знак продолжать дальше.       — Но сначала, незадолго до этого, меня ненадолго навестил пожилой мужчина, у него была седая борода и короткие волосы. Затем вскоре после этого появился сам Ву и сказал, что, возможно, я снова встречу его в будущем, но я потерял свои воспоминания из-за того, что мой отец активировал функцию выключения памяти. Я действительно встретил Ву, а остальное, как говорится, уже другая история.       В комнате по-прежнему царила тишина, пока Ния не нарушила молчание, ненавидя, сколько его было, и желая узнать больше от Зейна:       — Кто был тот загадочный человек?       — У меня нет ответа, кроме предположения, что он, должно быть, был предыдущим Мастером Льда. Это вполне возможно. Мой отец был знаком с ними обоими и пригласил их на встречу со мной.       — Хм, если Мастер Ву дважды посещал тебя, то интересно, почему он был удивлён тем, что ты ниндроид?       — Не знаю. Я просто полагал, что он всегда знает всё о нашем прошлом и о том, кем мы можем стать. — Зейн улыбнулся, не обращая ни на кого внимания. — Он просто видел во мне потенциал, когда я пытался испытать свои возможности и каким-то образом понял, что я готов пойти с ним и познакомиться со своими братьями. И с моей новой сестрой.       Ния улыбнулась и кивнула в ответ на его слова, чувствуя то же самое.       — Да, как и Коул, — сказал Кай, перекрывая общий шум. Ния съёжилась при его упоминании. Она надеялась, что они не станут слишком сильно расспрашивать его на эту тему. Он не стал рассказывать об этом даже ей, сколько бы она не пыталась его уговорить.       — О, да. Коул испытывал свои возможности, взбирался на все горы, которые только мог увидеть, после того как сбежал из той престижной школы искусств, да, приятель? — спросил Джей.       Коул замешкался, явно пытаясь спрятаться, будто хотел забраться внутрь своего личного черепашьего панциря.       — Ага. Примерно так.       Но остальные переглянулись между собой на тайном языке, который Ния могла легко понять: они не поверили ему и собирались продолжать расспрашивать. Всё остальное время Ния не сводила глаз с Коула. Она втайне пообещала себе, что, как только ситуация начнёт выходить из-под контроля, то тут же бросится к двери, если он решит уйти.       — Учитывая, как много ты держишь в себе, я удивлён, что с тобой вообще что-то могло случиться. Если вообще что-то случилось, — сказал Джей, откидываясь на спинку стула.       Ния не знала, была ли его беспечность во время разговора вызвана тем, что он завидовал Коулу или он просто злился, что тот этого не видит. Ния подвинулась на краешек стула, поближе к столу, к Коулу.       — После того как меня приняли в школу, не произошло ничего особенного. Я просто не чувствовал, что хочу больше танцевать, я знал, что не лучший в этом деле, поэтому и ушёл. Потом я встретил Ву. Всё. Конец истории.       — Я имею в виду, что школа искусств не должна была быть такой уж плохой вещью, чтобы убегать от неё. Так ещё и с полной стипендией от твоего отца? Блин, чего бы я только не отдал, чтобы иметь то, что имеешь ты.       Значит, зависть.       Ния была немного шокирована, услышав от своего парня такое заявление о Коуле. Она быстро подумала об Эде и Эдне и о том, что они могли бы сказать о нём.       — Джей. Твои родители всё же дали тебе… — Ния, смеясь, чтобы скрыть першение в горле, хотела остановить его и предотвратить дальнейшее развитие событий. Её прервал звук, с которым Коул поднялся со стула и медленно опёрся ладонями о деревянный стол.       — Нет, Джей. Нет. Поверь мне, я думал, что многое потеряю, покинув ту школу. Я потерял много—…       — Брось, Коул, это должно быть нечто большее, чем—…       — Джей, я думаю, тебе стоит… — перебил его Кай.       — Джей, дело не в том, что я… — попытался возразить Коул, но, как заметила Ния, Джей полностью игнорировал его и продолжал разговаривать с остальной командой, как будто Коула тут и не было.       — Ну, если это правда так, то почему ты ничего не говоришь?       — Джей, в таких ситуациях лучше всего будет… — вмешался Зейн.       — Ну так что, в чём дело? — Джей повернулся к Коулу, и Ния попыталась выставить перед ним руку, пытаясь остановить его, но он оттолкнул её. — Что за потеря у тебя была, которая может быть хуже, чем у всех остальных здесь?       Коул уставился прямо на своего друга, воцарилась гробовая тишина. Ния увидела, как Джей почти сразу отшатнулся от своих слов и широко раскрыл глаза от ужаса и потрясения. Прежде чем она успела встать, Коул уже ушёл.       Джей встал первым.       — Коул, подожди! Я не это имел в виду. Подожди! Подожди!       Но теперь Ния боялась, что он опоздал.

***

      Лорд Гармадон       — Коул?! Вернись! Прости! Я не… это имел в виду…       Прямо сейчас Лорд Гармадон чувствовал себя самым удачливым и счастливым существом на свете. Мысль о том, что тёмному властелину Преисподние придётся совершить долгий поход в Ниндзяго-Сити в чайную лавку, была слишком скучна. И эти чувства были безмерны для существа, которое спрятало все свои вещи в темноте чулана для мётел на палубе корабля, желая остаться здесь ещё ненадолго.       Чтобы скоротать время, побороть скуку и долгое ожидание, Лорд Гармадон занялся тем, чем часто занимался. Он затаился. И в данный момент он получал на серебряном блюдечке практически всё, что только мог пожелать, упираясь головой в деревянные стены корабля и получая максимальное удовольствие от подслушивания. Однако, затаившись, он быстро вернулся в свою излюбленную позу — руки за спиной, голова поднята, внимание к окружающему миру, — «чёрный», как он мысленно называл его, выходил из столовой, раздражённо направляясь к выходу.       Вопреки всем добрым инстинктам, которые, как считал Гармадон, у него остались, он был горд и благодарил отца за то, что его кожа стала такой тёмной и он мог так легко сливаться с тенью. Несомненно, кровь Они, текущая в его жилах, отразилась и на его внешности.       Столько информации за одну ночь! Всё, что он хотел узнать о Ву и его учениках, оказалось на виду и за такое короткое время. Куда делись предыдущие Мастера Стихий, каковы эмоциональные слабости большинства ниндзя. Он подумывал о том, чтобы в будущем навесить на них эти чувства, но, похоже, сегодня Тёмному Лорду Гармадону, командиру Скелетов, ничего не нужно было делать. Ему оставалось только ждать, наблюдая, как каждый из них рассыпается сам по себе.       — Ну вот! Видишь, что ты наделал? — раздался скрипучий голос сердитого «красного». Послышались шаги по половицам и странный хлопок. Гармадон снова прижался головой к стене.       — Ой, да ладно! Я же извинился! — сказал «раздражающий». Несомненно, прячась за спиной своей любимой девушки. Прошла минута. Прислушиваясь, он представлял себе пристальные и хмурые взгляды, а то и вовсе поджатые губы и сведённые брови. — Мне правда жаль!       Вздох, а затем:       — Я знаю, — сказала его любимая девушка, хотя голос звучал подавленно. — Кай, прекрати.       Затем он услышал паузу, снова шаги, за которыми последовал стук, как будто парень со злостью сел на деревянный стул.       Больше всего на свете ему хотелось увидеть выражение их лиц в этот момент. У Гармадона было чутьё на драматизм. Лорд Тьмы представил себе, как она хмурится, как молчит её брат, как на лице «синего» появляется то отчаяние, то облегчение, и, наконец, лицо андроида, угрюмое и разочарованное.       — Коул редко говорит о своём прошлом и проблемах с кем-либо, но не исключено, что он простит твой проступок.       Как красноречиво это звучит из уст искусственного существа.       — Простит, Зейн. В конце концов. Я знаю, что простит, — сказала Ния. Она говорила так, как говорит юная девушка, погруженная в чудесный сон. В фантазии. Интригующе. — Эй, вы же давно его знаете. Он так сильно обижается?       — Нет. Не особо. Если не считать того случая с его отцом. — Джей сделал паузу. — Подождите. Ой…       — Да. Ой, — повторил Кай.       — Что? — спросила Ния.       — Я… такой дурак.       — Ладно, я всё ещё не понимаю. О чём ты говоришь? — непонимающе произнесла самурай.       — Я вспомнил все эти фотографии в гостиной Коула.       — Что с ними? — спросила девушка.       — Там были трофейные стенды, награды и фотографии. На всех них были он, его отец и мама. А потом только… только Лу.       Звук кулака, хлопнувшего по столу, потряс стену, к которой прислонился Гармадон.       — Чёрт! Я такой дурак! Почему я просто не остановился?       — Мы пытались остановить тебя, Джей, — сказал Зейн.       — Да, болтун, и теперь нам придётся с этим разобраться. Со всеми вами Гармадон как будто и не уходил, — сказал Кай остальной команде.       Затем началась ссора, слова сменялись словами. Гармадон тихонько захихикал, прислонившись к дереву, щёки его пылали от удовольствия. Под хаосом послышался звук медленно отодвигающегося стула.       — Я пойду поговорю с ним, — сказала Ния, и её голос был подобен тихому дуновению ветра во время торнадо.       Их окутала тишина. Улыбка на лице Гармадона слегка дрогнула, но теперь его лицо приняло озадаченное выражение.       — Ты? — спросил Кай.       — Да, я. А что?       — Ну, как ты и говорила. Ты не так часто была рядом с Коулом. Даже если бы ты попыталась, я сомневаюсь, что это что-то дало бы, — уныло сказал Джей.       — И тебе не кажется, что было бы логичнее, если бы именно Джей поговорил с Коулом? — прямо заметил Зейн.       — Я знаю, но я… — она слегка кашлянула в середине фразы, — …у меня была возможность поговорить с Коулом. Ну, эм… на прошлой неделе.       Это была тоска?..       — О, да, — сказал Джей. — Ты была с Коулом на палубе, когда я чинил сигнал связи. Эй, а что вы вообще делали снаружи?       — Ничего, — быстро ответила Ния. А всё остальное она сказала ещё быстрее: — Мы просто говорили о том, что случилось в тот день, когда он нашёл свой Истинный потенциал. Но, э-э, на самом деле ничего не произошло.       В её голосе слышалось боль человека, который стоит на одном месте и не может сдвинуться с места. Или не имеет выбора. Она врёт?       — Тогда я повторю своё утверждение, — сказал Зейн. — Я всё ещё считаю, что должен пойти Джей.       — Ну, подожди минутку. Возможно, Ния права, — задумался Кай.       — Как это?       — Мы все знаем, что Джей может быть немного… слишком.       Он предположил, что тот вздох, который он услышал, исходил от «синего», и как бы сильно «красный» ни раздражал его на этой неделе, Гармадон всё равно согласился. Яблоко от яблони не далеко падает. Гармадон подумал о голове со светлыми волосами, которая…       — Но я думаю, больше шансов может быть не только у команды, но и у кого-то, кто активно хочет видеть Джея в своей жизни больше, чем просто друга или знакомого.       — Это разумное предположение.       — Ты встречаешься с ним, Ния. Кто, как не ты, может иметь такое мнение о Джее? Сходи к нему. Может быть, это дело можно просто открыть и закрыть?       — Ты правда не против? — спросил Джей, после чего наступила минута молчания.       Она размышляла? Кивала? Стояла ли она спокойно или нервно двигалась? Он не знал, но точно знал, что она никак не отреагировала на простой вопрос своего парня.       — Ния?       — Ой, да. Не переживай. Думаю, я точно знаю, что сказать.       — Супер! Отлично! Потом, когда всё уляжется, я ещё раз попрошу прощения, и всё это останется позади.       Гармадон услышал два удара, за которыми последовал скрип половиц корабля. Он представил себе, с какой небрежностью Джей закинул ноги на стол. Или лёгкое и самодовольное выражение (он надеялся, что это может быть просто выражением облегчения за Джея и за его карму), которое появилось бы на его лице.       — Удачи. Надеюсь, что то, что ты собираешься сказать, будет достаточно убедительным, чтобы он принял извинения.       — Он примет. Я вернусь и отведу тебя к нему, когда всё будет готово. Поверь, я справлюсь.       — Я знаю, что ты справишься, — сказал Джей.       Раздался стук по половицам от отодвигаемого стула, и Гармадон услышал безошибочный звук поцелуя в щёку. Что-то, чего он так давно не видел и не испытывал. Он снова отступил в тень, оставаясь достаточно бесшумным, чтобы девушка прошла мимо него и вышла в ночь, так и не заметив его. Ему это удалось, и он наблюдал, как она медленно прошла через дверь и повернула от него в коридор в противоположном направлении. Наступила тишина, затем…       — Итак, кто готов поспорить, захочет ли Коул когда-либо снова видеть Джея или нам придётся выгнать его из команды?       — Эй!       — Да брось ты! Ты же знаешь, я просто шучу. Но только наполовину…       Гармадон не желал больше выносить разговоры между мальчиками-подростками и их оскорбления, потому что теперь его интерес достиг пика. Интрига тайны, которую мог знать только он один, уносила его прочь из столовой, а голоса ребят всё больше стихали по мере того, как он приближался к двери наружу. Ему нужно было убедиться, окажется ли «красный» прав или нет, и он последовал за девушкой в темноту.       Когда она повернула налево и открыла дверь, Гармадон выждал момент, чтобы дать ей время найти Коула в коридоре. Когда его терпение иссякло, он тихонько, как можно медленнее, распахнул дверь в конце коридора. Он увидел её на верхнем балконе, расхаживающей взад-вперёд и теребящей свои волосы.       Было странно видеть её такой взволнованной. Он помнил многое из времён, когда держал её в плену в Храме Огня. Не так давно она безуспешно рвалась из цепей, в которые он её заковал, кричала и вопила, пытаясь освободиться. Словно птица в клетке, как феникс, пытающийся снова воспарить, но чей пепел уже начал остывать. А ещё он помнил, как она в огромном костюме пробивалась сквозь врагов с помощью своих гаджетов и гигантского меча, который она создала с нуля, словно те полчища змей, с которыми они сражались, были пустяком. И всё это во имя спасения всех и всего мира вокруг, не жалея сил.       Её было не сдержать. Она была как бурная река. Как её мать.       Ния, та самая бурная река, всё ещё ходила взад-вперёд по деревянным доскам балкона. Гармадон подумал, что, хотя она больше похожа на водоворот, чем на бушующую реку, она, должно быть, планировала свой следующий шаг. Через некоторое время, показавшееся ему вечностью, она остановилась, чтобы выглянуть за пределы балкона. Ния закрыла глаза, сжала и разжала кулаки, которые теперь были не в волосах, а по бокам, и сделала глубокий, но прерывистый вдох. Она подошла к краю балкона. Гармадон не мог не заметить, как крепко она вцепилась в перила.       — Коул? — неуверенно спросила она, нервно спускаясь на палубу и перегибаясь через перила. Мгновение спустя она игриво добавила: — Привет, человек. Ты в порядке?       Со значительного расстояния, но не такого, чтобы Гармадон не смог их услышать, до него донеслись слова:       — О, привет. …Человек.       Гармадон был озадачен и не знаком с подобным приветствием. Он никогда в жизни не слышал его, но оно заставило Нию снова улыбнуться. Это была слабая, но обнадёживающая улыбка, и она повернула налево и медленно спустилась по лестнице.       Гармадон медленно последовал за ней, бесшумно закрыв за собой дверь. Когда она оказалась достаточно далеко от лестницы, чтобы не видеть его, он, вместо того чтобы следовать за ней, поднялся на крышу палубы. После стольких лет, проведённых в укрытии, он не потерял хватку. Шаги Лорда Тьмы были тихими, как дуновение ветерка, и каждый из них был как пёрышко. С высоты он мог прекрасно видеть их, но знал, что не услышит их разговор с такого расстояния. Чёрный ниндзя, как и подобает настоящему ниндзя, хранил молчание.       В отличие от того, что он делал в прошлом, Гармадон терпеливо ждал. Ни малейшего признака тревоги, ничего, что требовало бы немедленной атаки, он просто затаился в тишине, как будто был только он и темнота вокруг него. И тишина казалась мрачной. Чтобы устранить всё, что могло помешать ему услышать разговор, который, как он думал, он в конце концов услышит, Гармадон снова доверился теням, слез вниз и спрятался в углу между лестницей и краем корпуса. В этом импровизированном укрытии ему удалось узнать, чем они занимались. Гармадону снова повезло: они просто стояли в тишине, ничего не говоря. Он согнулся в коленях и упёрся двумя руками в дерево, чтобы сохранить равновесие и стать как можно меньше. Он чувствовал, что ни за что на свете не хочет пропустить это.       — Эй. Ты так и не ответил на мой вопрос.       — Я… в порядке.       — По тебе не скажешь.       Молчание. Она подняла ногу и начала легко и нетерпеливо постукивать носком ботинка по деревянному полу, покачиваясь из стороны в сторону.       — Не против, если я присоединюсь к тебе здесь, внизу? Тут довольно приятно.       — Не против. Я бы никогда не сказал «нет».       Он не мог разглядеть их лица. Ния слегка вздрогнула от этого заявления, приоткрыв рот. Они стояли так некоторое время, и он оценил их движения. Это было время, когда они с теплотой смотрели друг на друга, Коул — направо, Ния — налево, неуверенно перебирая руками, переступая с ноги на ногу. Гармадон не мог понять, были ли движения их глаз одинаковыми. Моргание следовало бы рассматривать как моргание, а не как подмигивание или подёргивание. Но мягкость голоса ниндзя земли заставила Гармадона задуматься о том, что, возможно, моргание, которое он увидел после слов Коула, действительно было подмигиванием.       — Так чем же я заслужил эту честь на этот раз?       На этот раз?       — Джей собирался прийти первым, ну, чтобы извиниться. Но его остановили.       — Кто его остановил?       Она прочистила горло.       — Вообще-то, я.       Коул продолжал смотреть в небо, а Ния — на его лицо, ожидая. Она скрестила руки на перилах, чуть наклонившись вперёд, в ожидании. После ещё нескольких мгновений созерцания звёзд ноги Коула не могли стоять на месте, а пальцы продолжали постукивать по перилам. Воздух больше не мог сдерживать то напряжение, которое Гармадон мог разрубить мечом.       — Итак… Эм… Почему ты захотела прийти первой?       — Я давно тебя не видела. Ну, только мы вдвоём? Я… соскучилась по этому.       Гармадон наблюдал за происходящим с большим нетерпением, ожидая более личную информацию. Это было правдой. За всё время, что он был на корабле, он ни разу не видел, чтобы самурай и ниндзя земли разговаривали друг с другом наедине. Ни разу. Он уже несколько дней был рядом с ниндзя и своим сыном, обманывал их, развлекался, но двумя людьми, которые проводили меньше всего времени вместе, были Коул и Ния. Всего за несколько мгновений, проведённых вдали от остальных членов команды, они обменялись словами, которых Гармадон не слышал среди остальной толпы, но сегодня он собирался услышать всё остальные. Вопросы этой ночи вертелись у него в голове. Кто в здравом уме подойдёт к другу и просто назовёт его «человеком», не упоминая об этом в разговоре друг с другом? Сколько времени они провели вдали от остальных? А от её парня?       Коул повернул голову влево, подальше от неё, в сторону теней. Но вместо того, чтобы отступить подальше от поля зрения ниндзя, Гармадон на мгновение застыл в полном шоке, когда Ния положила свою руку поверх руки Коула. Она вернулась к своему необычно мечтательному состоянию.       — Я скучала по тебе.       — Правда? — спросил Коул.       Надежда? Тоска? Что это было? Понять выражение лица Коула сейчас было практически невозможно, но он сжал её руку, и она, вздохнув, выпрямилась, чтобы посмотреть на звёзды, а не на его выражение лица. Как же хорошо им было вдвоём. Гармадон подошёл к лестнице, еще больше заинтересованный тем, что происходит.       — Да. И…       Гармадону показалось, что Ния на мгновение отвернулась, а потом вспомнила, почему вообще оказалась с ним на улице. Её тон сменился на привычный, который он уже успел запомнить. Прямой, без намёка на сожаление или слабость.       — Джей тоже переживает за тебя.       Ния не нашла, что ответить на вздох Коула, который, как заметил Гармадон, лишил его всего приятного. Взгляд был опущен. Она поправилась, умоляюще глядя на него.       — Джей сожалеет, ты же знаешь. Ему правда жаль.       Коул медленно отпустил её руку и наклонился вперёд, опираясь на нос корабля.       — Я поговорю с ним, Ния. Обязательно. Просто после этого… — Коул снова вздохнул. — Мне просто нужно было побыть одному.       Это её раздражало.       — А ты не можешь сказать ему это прямо сейчас?       Демонстрируя ответное раздражение, Коул скрестил руки на груди и всё это время не смотрел на неё. Его более громкий голос был обращён не к кому-то конкретно, а к небу.       — Знаешь, я бы хотел, но не думаю, что он поймёт.       — Я уверена, что Джей поймёт, если ты просто скажешь ему. Почему ты думаешь, что он не поймёт?       — У него никогда не было таких проблем с родителями или семейных драм, как у остальных из нас. Всё, что ему нужно было сделать, — это отправиться в Ниндзяго-Сити и построить дурацкий тестовый планер. И родители просто позволили ему отправиться в Ниндзяго-Сити одному, а потом вместе с Сэнсэем? Просто так? Всё, что ему нужно было сделать, — это попросить? Это было так просто. Ни страха, ни гнева, только… любовь и принятие.       Гармадон заметил, как Коул быстро взглянул на Нию, а затем снова отвёл взгляд. Из-за горизонта донёсся раскат грома.       — Он самый везучий из всех нас. Я просто хотел бы, чтобы… он иногда это понимал. Иногда мне хочется, чтобы он просто… — Коул снова вздохнул, — …повзрослел.       Ния молчала. Гармадон понимал почему, и чувствовал что-то похожее на то, чего они с Нией уже давно не чувствовали к Мастерам Стихий. Чувство вины. Он стряхнул его с себя, как только Коул заговорил снова.       — Послушай. Я знаю. Я приму его извинения. Я всё равно собирался это сделать, может… — он шумно выдохнул через нос, — может поговорим о ком-нибудь или о чём-нибудь другом?       Его указательный палец неуверенно постукивал по перилам. Гармадон заметил, как Ния обратила внимание на этот нервный тик, взяла себя в руки и не спеша подбирала, что сказать дальше.       — О… Эм… Конечно. — Ния вздохнула, и Гармадон увидел, как она проводит рукой по волосам, демонстрируя всё большую усталость. — Я знаю кое-кого, кому ещё предстоит повзрослеть. Только представь, через что сейчас проходит Ллойд…       — Ты в порядке? — перебил её Коул, резко повернув голову. Гармадон даже вздрогнул от неожиданности.       — Что?       — Мы не разговаривали с… — Коул сглотнул, — …с той ночи после шоу талантов. И мне просто нужно знать, что у тебя всё хорошо.       — Мне жаль, Коул. Я не хотела.… — Ния не договорила, её рука потянулась к его плечу, но она медленно отступила, не дотронувшись до него. — Всё нормально. Правда.       — Ты уверена? — он повернулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. — Мы окружены Гармадоном и всем тем, что он сделал с тобой, с Каем и даже с Ллойдом. И в этот раз ты была окружена своим братом, своим парнем и вопросами Зейна. Ты врала?       — Нет, Коул. Я не врала. — Ния сделала то, что, как заметил Гармадон, хотела сделать прежде: мягко сжала его плечо. — Тебя не было в комнате, но я сказала кое-что ещё. Мне просто жаль его. Как и всех остальных.       Движением, удивившим даже Гармадона, Коул положил ладонь на её руку, лежавшую у него на плече, вздохнул и прижался к ней.       — Ты не должна позволять ему такую роскошь. Не после того, как он обошёлся с тобой.       Она приподняла его голову рукой, чтобы он мог смотреть прямо ей в глаза. Затем Ния сказала, стиснув зубы:       — Не то чтобы мне были безразличны эти слова, но сейчас ты говоришь как мой брат, а не как мой человек. Хватит, пожалуйста.       Человек? Опять? Что происходит?       — О боже. Ты права. Уф, прости, я перестану.       — Спасибо. Мне просто жаль его из-за того, через что ему пришлось и ещё предстоит пройти. Он чуть не потерял сына, а потом узнал, что судьба всего Ниндзяго зависит от борьбы с этим сыном, потому что так распорядилась судьба. Я не завидую ни ему, ни его судьбе.       — Я понимаю, к тому же он помог нам получить Острозубы, используя свою армию Скелетов, и спас нас сегодня. Но «бедняжка» — это как-то слишком. Неважно, что сделал Кай.       Гармадон слегка улыбнулся, когда её рука вернулась к нему на плечо, а Коул продолжал держать её и снова уткнулся в неё носом. Он не заслуживал такой похвалы, а упрямство самурая, должно быть, было легендарным, раз она заставила замолчать своего брата, парня, лидера и основу всей команды, что они просто смирились со своей судьбой. Чего бы он только не отдал, чтобы поговорить с ней наедине. Гармадон знал, что он не оставит это просто так. Он поиграет с ней, даст ей шанс извиваться.       — Верно. И… эм… — Ния продолжила, отворачиваясь от него и убирая руку с его плеча: — Я имею в виду, что это не слишком отличается от того, что, как ты думал, ты должен был делать со своим отцом. Просто радуйся, что тебе никогда не приходилось бороться с ним или с кем-либо ещё за то, что ты хотел делать. У нас с тобой это общее. Я считала, что должна была скрывать от Кая пещеру Самурая Икс и свои инженерные проекты, чтобы взять ответственность на себя, не заставляя его чувствовать себя плохо. Думаю, творческие натуры вроде нас просто созданы для того, чтобы страдать.       Когда Ния сказала это, Коул фыркнул сквозь смех. Первый за вечер.       — Не знаю, готов ли я ему рассказать       Вдалеке прогремел раскат грома.       — А что если ты попрактикуешься? — Гармадон наклонился ближе, чтобы посмотреть, что произойдёт дальше. — Со мной?       — Я не готов, — вмешался Коул, не дав возможности никому вдохнуть.       — И когда же ты будешь готов? Если хочешь быть сильным, когда столкнёшься с ними, просто сорви это. Как пластырь. Воспоминания не сделают тебе больно.       — Тебе легко говорить.       — У меня впереди вся ночь, мистер Унылый.       Он усмехнулся, отмахнувшись от прозвища.       — Мы оба знаем, что я этого не сделаю. Надвигается буря, а нам нужно добраться до Факельной горы к утру, — сказал Коул, указывая на грозовые тучи вдалеке, в которых вспыхивали огни.       Некоторое время они молчали. Гармадон тихо вздохнул, разочарованный тем, что разговор не идёт быстрее. Он не хотел, чтобы его путешествию помешала надвигающаяся буря.       — Чем быстрее это произойдёт, тем быстрее я смогу запустить автопилот. — Ния, используя перила как опору, игриво покачивалась вперёд и назад на пятках. — Давай так: ты расскажешь мне свою историю, а я расскажу тебе то, чего не знает никто, кроме Кая, и кое-что, чего не знает даже он сам.       Коул приподнял бровь в ответ, а затем спросил:       — Ты серьёзно?       Теперь, стоя на одной ноге, она провела левой рукой по сердцу, изображая над ним крест.       — Клянусь.       Юноша кивнул, выдохнул через нос и заговорил:       — Я делал то, что всегда делал тогда. Я взбирался на те горы, о которых говорил, по одной, проверяя свои силы. Но я делал это не просто так. — Снова прогремел гром, и на горизонте над его головой сверкнула молния. — Моя мать умерла. Её звали Лилли.       Значит, Лилли была мертва. Хорошо. Интересно. То, как Коул хмурился, как слезились его глаза, было заметно даже с расстояния Гармадона       — Она долго болела. Долго, очень долго. Когда мне было семь лет, она уехала на один день, и однажды…       Гармадон слегка вспотел.       — В один плохой день…       Гармадон удивлённо приподнял брови. Это когда она пришла в…       — Папа, он старался. Он правда старался. Теперь я это понимаю. Он просто делал то, что было лучше для меня. Я знаю, что чувствовал себя одиноким, но он заботился обо мне. Папа давал больше концертов и уроков танцев, потому что это делало его счастливым и потому что это было его работой. Он должен был выкладываться по полной, репетировать и делать это снова и снова, чтобы на столе была еда. Я чувствовал себя одиноким. Совершенно одиноким. Мне приходилось делать всё по дому. Теперь, когда мамы не стало, вся ответственность за ведение хозяйства легла на меня. Все те дела, которыми она занималась… Но и всё, что делал он, имело свою причину. Те хлопоты по дому, от которых моя более юная версия была рассердилась бы, существовали только потому, что я был вынужден их выполнять. Это был его способ подготовить меня к жизни без него. И… без мамы.       — Коул, мне так жаль…       — Тебе не нужно говорить никаких сожалений. Я просто не мог оставаться там, когда Джей сказал это. Мне было немного больно. Но со мной всё будет в порядке. Это моя вина, что я ничего не сказал.       — Нет, я понимаю, что ты делал — ты пытался сохранять дистанцию. Я знала, что ты ещё не готов открыться нам, и…       — Просто… Ния… Просто трудно открываться им, когда все считают, что я страдаю меньше всех просто потому, что я никому об этом не говорил. Из-за этого я чувствовал себя менее… значимым, наверное? Иногда хотелось, чтобы меня просто оставили в покое и не пытались вытащить что-то силой. …Итак, до встречи с Ву ты знаешь, что было дальше. Папа хотел, чтобы я ходил в Марти Оппенгеймер, но я бросил учёбу после семестра и стал сам по себе. Потом…       Коул уставился в ночь и на грозовые тучи на горизонте.       — А потом ты встретил Ву?       Гармадон задумался, будет ли он продолжать. Коул ответил кривой улыбкой и со вздохом закрыл глаза.       — Да. Я встретил Ву. После восхождения на самую высокую вершину хребта, он уже ждал меня там, попивая чай, — Коул коротко засмеялся.       Гармадон согласился бы с его отрывистым смехом. Любовь его брата к чашечке хорошего чая была известна всем.       — Он сказал мне, что я могу сделать что-то, чтобы почувствовать себя полезным, что-то, в чём я мог бы преуспеть на своих условиях. Не в танцах, а в бою. Ради высшего блага и чего-то большего, чем я сам. Это помогло мне почувствовать себя ближе к маме и к тому, чего мы оба хотели для себя. Это было то, чего моя мама всегда хотела, чтобы я делал; бороться против жестокости и несправедливости.       Коул больше ничего не сказал и некоторое время молчал.       Тишина была нарушена, когда Ния шмыгнула носом. Прежде чем она продолжила, Гармадон заметил, что во время разговора с Коулом у неё всё время был приоткрыт рот от понимания. Большую часть разговора она теребила свои руки, и он подумал, что она молчит только ради своего «человека». Ния задрожала, когда, наконец, настала её очередь.       — Теперь я расскажу тебе свою историю. Причину, по которой я начала создавать все эти гаджеты, и причину, по которой я так хороша в этом.       Гармадон сосредоточился на их разговоре. Она весь вечер избегала рассказывать о себе, и теперь он получит ещё одну историю, о которой не знали другие. Он наклонился ближе.

***

      Ния, 12 лет       Ния всегда помнила, как её заставляли смотреть вверх, хотя она старалась держать глаза опущенными. Но не сегодня. Ей это надоело, и в конце концов женщина, которая жила с ними, уходила. Уходила навсегда. Ния была невероятно счастлива.       То, что эти двое детей сделали в тот день, стало, по их мнению, последней каплей, заставившей миссис Грамиллер в гневе собрать свои вещи быстрее скорости звука и выскочить из гостевой комнаты подобно удару молнии.       Кай, как всегда вспыльчивый, подошёл к ней и с сарказмом стал умолять её остаться, но она лишь ответила:       — Кай, тебе уже пятнадцать, ты справишься с этой работой, не так ли? Хотя бы постарайся сделать так, чтобы твой отец гордился тобой.       Это заставило его замереть на месте. Ния не отставала от них ни на шаг.       Они ненавидели её. Эта женщина полностью оправдывала своё имя. Чем больше она сердилась, тем больше ворчала. И это сводило детей, которых она присматривала, с ума. Настолько, что кодовое имя, которое они давали, как это делают многие дети, побеждая воображаемых злодеев, действительно было «Ворчунья».       Ния без особой радости вспоминает о причине, по которой старуха вообще оказалась в их доме. Их родители умерли, дохода не было, они были двумя сиротами и будущее для них обоих было предрешено. Кай — кузнец. Ния… Она не знала наверняка. Но в тот момент она знала, что её цель — дать понять этой женщине, что она им не нравится настолько, чтобы она ушла. Она никогда не уходила до сегодняшнего дня.       «Ворчунья» снова была верна своему имени, и зная, что она умнее его, и направилась к выходу на улицу, где стояло такси, которое, как предположила Ния, было вызвано ею. Ния собиралась убедить её остаться, уверенная, что она вернётся, как и в предыдущие разы. Другие разы просто никогда не были последней каплей.       Последнюю каплю пролила Ния. На самом деле она пролила последние пять капель за три месяца. Она считала, что они выросли. Она хотела свободы и вложила эту мысль в свою работу. Кай, как ни старался, не мог придумать то, что разозлило бы её больше всего. Поэтому Ния с ворчанием всегда придумывала план.       На этот раз он был настолько хорош, что заставил её уйти. Именно эта мысль в конце концов заставила Нию быстро выскочить за дверь и броситься вдогонку за Каем. Ния шла вслепую, не понимая, что произошло.       — Ладно, извините меня, — сказала она, перебивая. — Это моя вина, миссис Грамиллер. Просто… я так разозлилась. Не могла себя контролировать. Всё это время дело было не только в Кае. Всё это сделала я. Простите меня. Вернитесь. Пожалуйста.       Она произнесла это так кратко и так быстро, что у неё перехватило дыхание. Как у ребёнка, который только что пробежал марафон.       Миссис Грамиллер взглянула на неё сверху вниз. Зрелище, которое было ей знакомо. Старушка издала вздох, способный сдвинуть горы, и несколько секунд смотрела на дом. В её глазах мелькнуло сожаление или эмоции, которые Ния не могла понять. Как будто старуха хотела остаться. Что она поверит в это каждый раз, когда увидит двух маленьких детей.       Но они не были детьми. Они уже несколько лет были подростками. Ния думала об этом, пока женщина разговаривала с ними в последний раз, как Ния поняла спустя годы.       — Когда я согласилась на эту работу, а я отнеслась к ней очень серьёзно, я подумала, что ваши родители были достаточно добры, когда уходили, и даровали вам какую-то мудрость.       Теперь она смотрела на них обоих, отвернувшись от дома и магазина, со слезами на глазах, как будто искала что-то, чего уже никогда не увидит. Женщина продолжала, и её голос постепенно становился всё более и более обнадёживающим:       — Когда-нибудь, дети, вам придётся повзрослеть. Бороться за что-то и кого-то, кроме самих себя, как это всегда делали они. Но сейчас, после того что вы сделали, я хотела дождаться того дня, когда вы добьётесь успеха. Но сегодня я с огромным удовольствием дождусь того дня, когда вы наконец потерпите неудачу.       С этими словами она с улыбкой села в такси, направлявшееся в Ниндзяго-Сити, и больше они её никогда не видели.       Кай остался с приоткрытым ртом, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло, и рефлексы удержали его рот закрытым. Ния не слишком отличалась от него. Они застыли в таком положении, наблюдая, как женщина уезжает.

***

      Сожаление настигает немногих, когда помощь, способная разобраться в ошибке, уходит. Ния знала, что за год, прошедший после ухода «Ворчуньи», Кай понял это на собственном горьком опыте. Он действительно был достаточно взрослым, чтобы управлять магазином, но те немногие воспоминания об отце, которые у него остались, не могли составить сумму, необходимую для выживания. Лишь немногие избранные заходили в лавку только из-за отца.       Кай не смог достичь высот в профессии кузнеца после ухода старухи. Его упрямство, направленное на то, чтобы доказать женщине свою правоту, тоже оказалось неудачным. Он думал, что это у него в крови. Что бы Ния ни думала о его глупости, он знал, что это не так. Она пыталась передать ему всю мудрость, которую помнила от отца, но это не помогало — пламя внутри Кая было слишком мощным, чтобы его сдержать.       Кай и не подозревал, что Ния приняла совет миссис Грамиллер близко к сердцу и преуспела во всём, за что бралась. Она экспериментировала, мастерила вещи, которые могли бы помочь в трудную минуту. Ей нужно было место, где можно спрятаться, укрыться от растущего эго Кая.       И ей повезло: она могла ускользать по ночам, когда Кай сильно уставал, и его чуткий сон становился тяжёлым. Ния построила пещеру за его спиной, а оружие, которое сделала сама, спрятала за потайной дверью за полкой кузницы, где Кай не смог бы его найти.       Пещера находилась в механизированном открывающемся и закрывающемся черепе, который она сама построила к югу от кузницы в Море Песка. Это было так далеко от мастерской, что она не хотела бегать туда и обратно каждую ночь. И вот, на её день рождения, из того, что оставалось на его счёте от управления мастерской, он подарил ей мотоцикл. Пришлось долго уговаривать и упрашивать, но когда она подняла на него умоляющие глаза, как потерявшийся щенок, Кай понял, что не сможет отказать.       Её побег от мира станет её убежищем, и она будет оставаться там почти все часы ночи. Каждое утро она будет притворяться, что проспала, чтобы Кай не заметил, чем она занимается в свободное время. Ния намеревалась всё так и оставить. Может, Кай и не обладал тем мастерством, о котором он думал, но она не собиралась терпеть неудачу и никогда больше не потерпит поражения. Она докажет, что эта женщина ошибалась.

***

      Лорд Гармадон, настоящее       Молнии и дождь, приближавшиеся к кораблю, были слишком близко, пока Гармадон слушал, как Ния с грустью заканчивает свой рассказ на балконе. Закончив, она обернулась к нему.       — У каждого из нас были моменты, когда мы понимали, что нужно повзрослеть. Пожалуйста, просто знай, что ты не один.       Она высвободила свою руку и медленно, во второй раз за этот вечер, переплела свою с его ладонью, нежно проводя ею взад-вперёд поверх его ладони. Затем она подошла ближе, и ближе, пока между ними не осталось совсем никакого пространства, и Гармадон не перестал видеть их руки. И Ния, шмыгнув носом, положила голову ему на плечо и уткнулась лбом в ткань его ги.       Лорд Гармадон даже издалека мог услышать сдавленный всхлип, сорвавшийся с губ юноши. Коул опустил голову, пока рыдания сотрясали его плечи. Затем ниндзя повернулся к самураю, и яркое ночное небо отразило дорожку слёз на его лице. Гармадон точно знал, что это был не дождь. Она появилась там ещё до того, как Ния закончила свой рассказ, а, возможно, даже до того, как она начала. Тяжесть его собственной истории стала слишком велика, чтобы её можно было вынести. Это почти ослепило Тёмного Лорда. И в ночи он услышал два слова, которые, задыхаясь, произнёс ниндзя:       — Спасибо тебе.       Стойкий чёрный ниндзя уже не был таким стойким. Одним движением Коул бросился вперёд и заключил её в крепкие объятия, уткнувшись лицом ей в плечо и обхватив руками за талию. Её глаза расширились, а руки застыли в воздухе. Ния в потрясении раскрыла ладони, её губы слегка приоткрылись. Затем Коул сказал что-то ещё. Что-то почти беззвучное. Слова, предназначенные только для неё.       Лорд Гармадон со своего места мог лишь удивлённо наблюдать, как Ния медленно, а затем стремительно приняла его объятия. А потом она произнесла ещё два слова, которые он не смог разобрать, и прижалась головой к изгибу его шеи, и их объятия стали ещё крепче. А потом, после того как Гармадону и им обоим показалось, что прошла целая вечность, они разомкнули объятия. Но не раньше, чем их лбы соприкоснулись.       Когда она поднесла руки к его лицу, чтобы вытереть следы от слёз, она сказала:       — Я пойду за Джеем, хорошо?       Он кивнул, шмыгнув носом, закончил за неё, вытерев лицо, и отошёл в сторону, чтобы не мешать ей подниматься по лестнице за своим парнем.       Гармадон вспомнил такие ночи. Тёплые объятия, слёзы и утешение. Он увидел в них свои собственные воспоминания: длинные каштановые волосы женщины, развевающиеся на ветру, вкус приключений, надежды и любви. Это сжало его сердце. Оно горело.       Хватит.       И он ушёл.

***

      Гармандон пришёл к выводу, что будет правильно, если он ещё раз увидит своего сына перед уходом, ведь ему предстоит долгий путь. Мистаке наверняка не узнала бы его в таком состоянии и таком возрасте, но он надеялся, что чай странника, который она могла ему дать, отправит его в более полезное место, чем Ниндзяго-Сити. В место, где у него будет больше времени, чтобы обдумать свой следующий шаг. У Ллойда, как у юного мальчика, было достаточно времени, чтобы подготовиться. Много времени, чтобы побыть ребёнком. Чтобы учиться, а затем неизбежно взрослеть. Взрослеть без поддержки отца.       Слова той девушки на палубе корабля пробились сквозь паутину, обвившую его сердце, пока он смотрел в угол комнаты, где сейчас спал его сын.       У него хватило эмоций только на то, чтобы выйти на середину комнаты. Он замер посередине, спрятав свои четыре руки за спину. Притаился. Опять. Гармадон не мог больше этого выносить, глядя на лицо своего спящего сына. В памяти всплыли видения, которые он видел на палубе между этими двумя… кем бы они ни были. Он задавался вопросом, где сейчас мать Ллойда, что с ней случилось, что Ллойд оказался в одиночестве, попал в плен к змеям и теперь находится под опекой Ву и разношёрстной группы подростков.       Но его тело жаждало идти. Идти вперёд. На этот раз он прислушался. Раскаты грома были громче и ближе. Он тихонько сделал шаг вперёд, но был растерян внезапным движением сына. Ллойд ворочался во сне, по-мальчишески успокаивающе вздыхал, уткнувшись лицом в подушку. Гармадон неожиданно с любовью вздохнул, как отец, знающий, что все, о ком он заботится, в безопасности, расслаблены и свободны. Затем он протянул одну из четырёх свободных рук, чтобы коснуться его лица, и тут произошло нечто любопытное. Ллойд подался навстречу прикосновению, как будто рука отца превратилась в мягкую игрушку, в источник утешения.       Это заставило его вспомнить слова Ллойда, сказанные перед уходом: даже когда он знал, что они находятся по разные стороны, он всё равно хотел помочь. Дать ему припасов. Сделать его путь легче. Гармадон был прав, говоря ему, что та храбрость, которую Ллойд проявил, чтобы спасти ниндзя из ужасной змеиной ямы, достойна восхищения.       Ллойд был хорошим мальчиком. Он не заслужил этого. Ему это не нужно. Но если я получу то, что хочу, я сделаю свой выбор, и всё в мире будет хорошо. Эти мысли подтолкнули его обратно в тени, и он вышел за дверь, успешно покинув комнату мальчика незамеченным.       Он подумал о Факельной горе, а затем заглянул в коридор, чтобы проверить, пусто ли там, и понадеялся, что они ещё не слишком близко подошли к Морю Песка. Он молча скользил по коридору, прикидывая в уме местоположение и надеясь, что они находятся не слишком далеко от дороги, ведущей в Ниндзяго-Сити. Гармадон уже проходил этот путь раньше, но только после того, как Серпентинские Войны закончились и он был брошен в Преисподнюю, чтобы спланировать побег и получить достаточно силы, чтобы овладеть всеми четырьмя Золотыми оружиями Кружитцу. Чтобы победить. Чтобы завладеть всем.       Коридор, по которому Гармадон шёл сейчас, был хорошо ему знаком после столь длительного пребывания на корабле. Он был настороже, так как знал, что именно здесь спят все ученики и именно здесь Ву получит видения будущего, чтобы помочь ниндзя в поисках. Гармадон пробирался по коридору, планируя следующие действия, которые ему нужно будет предпринять, прежде чем покинуть корабль. Ещё один поворот — и он окажется снаружи, на свободе. Ему оставалось забрать свои вещи, стать свободным и наконец-то начать жить той жизнью, которую он так желал на протяжении веков.       Всё изменилось, когда он действительно повернул за угол и столкнулся в коридоре лицом к лицу с единственной и неповторимой Нией Смит.       — Гармадон! — ахнула она, а затем приняла боевую стойку и бросилась на него.       Но с неожиданной быстротой все мысли о планах и хитростях вылетели у него из головы, когда Лорд Тьмы прижал её к стене двумя руками, зажав одной ладонью рот, а другой приложив палец к своим губам.       — Тш-ш-ш. Мы должны быть тихими, потому что я на твоей стороне. Пока что. Я не желаю тебе зла и лишь хочу уйти.       Ния заёрзала в его руках и пробормотала что-то неразборчивое под его ладонью. Он уловил слова «золотое» и «отпусти» из её приглушённой речи, но проигнорировал остальное, чтобы удовлетворить свои потребности.       — Дитя, я отпущу тебя, но только если ты пообещаешь никому не рассказывать о моём появлении на корабле. Всё так, как я сказал ранее. Я не желаю ничего плохого и хочу уйти. Ты поняла?       В его руках Ния ослабила хватку, решив, что если будет молчать, то будет в безопасности. Но для Гармадона этого было недостаточно, и хотя её глаза сузились в недоверии, она всё же кивнула. Он медленно убрал руки, в последнюю очередь медленно открыв ей рот, чтобы она не почувствовала его спешку. Гармадон мысленно порадовался тому, что ему удалось улучить момент, о котором он мечтал ещё вечером. Если бы её не было рядом, он бы потёр руки.       — Гармадон? Что ты здесь делаешь? Ллойд сказал, что ты исчез.       — Что ж, это правда. Я действительно исчез, но не ушёл.       Напрягшись, Ния снова приготовилась к драке.       — Где оружие? Ты…       — Оно всё ещё здесь, Ния. Этим мальчишкам понадобится любая помощь, если они провалятся. А после того, как они показали себя в бою с серпентинами, им, похоже, придётся сильно повзрослеть. Я не всегда буду иметь возможность приказывать Скелетам, — Гармадон усмехнулся и подавил смех, который пытался зародиться где-то глубоко в груди.       Он ухмыльнулся, когда она отступила назад, слегка округлив глаза. Это была именно та реакция, которую он хотел получить. Ния немного запнулась, прежде чем робко ответить ему:       — Тогда что ты здесь делаешь?       — Это не твоё дело, — быстро ответил он.       Самурай приняла боевую стойку на расстоянии. Боевая поза — это то, что делает женщина в пылу битвы и ярости после того, как её презирают.       — Мои друзья и судьба Ниндзяго — моё дело.       — Неплохо, милое дитя, и… насчёт твоих дорогих друзей. Эмоции могут затуманить даже самые сильные умы и воли. Они могут предать тебя. Поверь мне. Я знаю. — Лорд Тьмы подумал о двух детях, обнимающихся перед бурей, и сменил тон и позу на более мягкие. — Будь… осторожна.       — Это угроза? — процедила Ния сквозь стиснутые зубы.       — Нет. Это предупреждение.       Она слегка усмехнулась, оглядывая его с ног до головы, что Гармадон воспринял как притворное замешательство. Он не изменил своего выражения, и она смягчилась, заметно переосмыслив его слова.       — Предупреждение? Ладно. Хорошо.       Лорд Тьмы оглядел её, её прищуренные карие глаза, её опущенные веки и улыбнулся. Она всё ещё казалась обеспокоенной его предупреждением, поэтому он постарался отвлечь её, как мог. Ему нужно было, чтобы Ния была уверена в себе и сделала всё возможное, чтобы победить Великого Поглотителя. Сегодняшние разговоры, услышанные из-за стен, дали ему представление о том, чем можно с ней поделиться. Что она сможет унести с собой. Он решил рассказать ей об огне и сострадании её отца, настойчивости, целеустремлённости и упрямстве её матери.       Она как бурная река.       Как вода.       — Знаешь… ты мне нравишься. Намного больше, чем остальные. У тебя есть…       Лорд обдумал следующие несколько слов. Чем меньше она знает о себе, тем лучше. Он уже столкнулся с четырьмя детьми, обладающими стихийными способностями. Огонь, Земля, Лёд и Молния. Стихии Творения. Были и другие мастера, но их здесь нет, а она была более впечатляющим противником, чем её мать до неё. Может, юная Ния станет ниндзя воды и займёт место своей матери? Лорду Гармадону это сейчас было не нужно.       — …огонь. Страсть. Это напоминает мне старые времена. Старых друзей…       — Правда? Я напоминаю тебе их?       — О, да. Это было так много лет назад. Твоих родителей, например.       — Ты знал моих родителей?       Гармадон, вновь остро содрогнувшись от мысли о силе, которой она обладала внутри себя и которую ещё не пробудила, сказал полуправду:       — Да, у них был твой огонь. Я вижу это в твоих тёмно-карих глазах. Твоя отвага и… уверенность. Это всё их. Я сражался вместе с ними во время Серпентинских Войн с другими Мастерами. Если у тебя будет хотя бы половина той силы, что была у них вместе, тебя будет не остановить.       Ния задумалась, глядя на землю, а потом куда-то за спину. На дверь, ведущую наружу. Она вскинула бровь, чтобы задать ему вопрос. Не тот, который он ожидал.       — Там были… другие?       Интересно. Она больше ничего не хочет знать?       — Да… многие. Но их давно уже нет.       Она нервно перебирала пальцы.       — Ты знал… Лилли?       — Лилли?..       Гармадон прикинулся дурачком. Он точно знал, кто она такая. Он помнил её глаза в пещерах Преисподние. Как она ускользала в ночь после взрыва…       — Мать Коула. Ты… ты что-нибудь о ней знаешь?       Глаза Нии не то чтобы сияли, но поблёскивали от желания узнать. Гармадон сказал правду, начав с глубокого вздоха:       — О, да… Вскоре после Серпентинских Войн у Мастера Земли, с которым я сражался, родилась дочь, Лилли. Большую часть времени я проводил с Ву и другими Мастерами Стихий, которые были примерно того же возраста, что и ты. Мы обучали их искусству Кружитцу, учили использовать свои силы стихий, раскрывать свой Истинный потенциал. Лилли пришла в монастырь намного позже. Я нечасто бывал там после войны.       — Где ты был?       — О, я был совсем в другом месте, занимался своими землями, которые мне давал мой титул, исследовал миры. Рядом с моей женой, на самом деле.       — Матерью Ллойда? — Она поджала губы в ответ. — И это всё? Больше ничего не скажешь?       — Это всё, что я знаю. Честно.       Это ложь, но ей не обязательно было знать всё. И если бы он был прав, это не помогло бы ей с её… «человеком».       — Спасибо. За это.       Ния больше ничего не сказала, и он молча ждал. Гармадону больше нечего было сказать, поэтому он двинулся вперёд, но она снова остановила его, взяв за руку.       — Так ты не расскажешь мне, что ты здесь делаешь?       — Нет. Не расскажу.       — Тогда хотя бы скажи, почему ты шёл со стороны спален?       Убийственные удары любопытства и осуждения были выгравированы в каждой складке её лица. Если ему предстояло ещё немного побыть с ней в ловушке, как животному в клетке, то он с удовольствием поиграет со своей добычей. Он усмехнулся и придал своему дьявольски низкому и хриплому голосу дразнящий оттенок:       — Я скажу. К твоему сведению, я был с Ллойдом. Я хотел увидеть его. Ещё раз. И, может быть… выпить бокал того фруктового пунша, который вы все так расхваливали.       Глаза Нии расширились, и в них отразился ум, способный распознавать мотивы в сложившейся ситуации.       — Ты был здесь с нами всё это время…       — Да! Я был здесь всё это время! Разве я не мерзавец? Наблюдал за всеми. Всё слышал, — поддразнил Гармадон, прежде чем она успела что-либо сказать.       Лорд Тьмы нагло врал, но это не имело значения. Он усмехнулся и расхохотался ей в лицо, потому что встревоженный взгляд, который Ния на нём отразила, был слишком сочным, чтобы упустить возможность подразнить её ещё немного.       — Ты всё ещё собираешься рассказать остальным то, что я тебе сказал?       — Я должна, Гармадон, но я этого не сделаю.       Прогремел гром, и шум дождя усилился.       — Замечательно. Похоже, на моей стороне гораздо больше людей, чем я думал. И ты всё ещё жалеешь меня?       — Я не уверена, что ты слышал… — она расправила плечи и прочистила пересохшее горло, — …или чего ты не слышал, но они все сочувствуют тебе. Хотя я уверена, что ты уже планируешь, как это изменить, — язвительно заметила Ния.       — Я не сомневаюсь, что со временем все чувства твоих маленьких друзей ко мне изменятся, независимо от того, что я сделаю позже. В этом вопросе у них такой же выбор, как и у меня.       — Я уверена, что это неправда.       Чтобы уличить её в блефе, вытянуть из неё хоть какую-то правду, которую, как полагал Гармадон, она скрывала, он вышел из себя, заявив:       — Правда? Неужели? Весь Ниндзяго, мой отец, его проклятое пророчество о Зелёном Ниндзя и ваша так называемая «команда» хотят, чтобы я был таким. «Злодеем», с которым нужно бороться. Сосудом, чтобы преподать детям ценные уроки, чтобы они повзрослели!       Он акцентировал слово «дети» в зловещей манере, отсылая к своему подслушанному разговору, чтобы снова покопаться в её мыслях. Это сработало, потому что он увидел, как свет чуть-чуть потух в её глазах.       — Если я только воссоздам мир так, как вижу его я, мне не придется им быть. Я получу то, что хочу, вот увидишь. И всё, что вам нужно сделать, это победить эту змею вместо меня.       После того как он упомянул о победе над Поглотителем, Ния решительно поднялась, выпятив грудь.       — Мы победим его. Всё, что нам нужно сделать, — это бросить эти четыре отвратительных клинка в Факельную гору. Я в этом нисколько не сомневаюсь, и всё потому, что у меня есть надежда. Надежда — как маленький лучик света среди тьмы. Я вижу её во всех них.       Ния Смит жестом указала на дверь, из которой только что вернулась, и задержала на ней взгляд. Убеждённость, прозвучавшая в её словах поразила его больше всего, но он скрыл это за усмешкой.       — И, Лорд Гармадон, я вижу это в тебе. Ты сможешь найти её, только если остановишься, оглянешься вокруг и сделаешь правильный выбор. Ты сейчас здесь, вдали от Золотого оружия, именно из-за этого, а, возможно, даже из-за Ллойда. Ты мог уйти сразу и в любой момент! Но ты этого не сделал. Поэтому на каком-то уровне я знаю, что ты понимаешь мою правоту.       Гармадон слегка изменил позу во время её речи, задаваясь вопросом, откуда у неё хватает наглости сомневаться в его собственных мотивах. Он усомнился в том, что все «верят друг в друга», когда всего несколько минут назад ей пришлось заставить двоих из них сделать это, если в итоге они вообще помирились, но он позволил ей продолжать с легкой улыбкой.       — Они все сделали выбор стать лучше. Найти свет во тьме, не боясь быть поглощёнными. Они всегда будут находить этот свет, потому что теперь мы ищем его друг в друге. Я верю в них, и ты тоже должен верить, — гордо сказала Ния со всей убеждённостью, на которую, по мнению Гармадона, она была способна.       — Доверие — одна из многих добродетелей, которые я утратил для себя. И Ву ещё не вышел из своего транса. Так что всё закончится, когда он скажет, что это конец. Поэтому, если ты не возражаешь, я буду готовиться к разочарованию. И тебе тоже следует… — ответил Гармадон, повторив её слова для явно неслышащих ушей.       Она снова закатила глаза и раздражённо бросила:       — Как скажешь.       Гармадон не возражал против того, чтобы услышать эти слова, убрав руки за спину и выпрямившись, потому что знал, что они означают. Он говорил это уже много раз. Это был непоколебимый признак подростка, ребёнка, которому больше нечего сказать. Зайдя в тупик и зная, что дальше словесной перепалки дело не пойдёт, он улыбнулся, медленно проходя мимо неё к двери. Ния проводила его взглядом, спрятавшись за нахмуренными бровями, пока не собралась с духом и не последовала его примеру.       — Приятно было с тобой побеседовать, но скоро увидимся, дитя. И, надеюсь, в более враждебной обстановке.       — И мы все будем ждать.       Гармадон кивнул, поворачивая ручку нижней правой рукой, чтобы открыть дверь наружу. И прежде чем он успел закрыть её, брови над глазами Нии дрогнули, она опустила голову, а хмурый взгляд стал обеспокоенным. С ноткой сожаления. Тёмному Лорду было всё равно, что это значит, но он мог лишь догадываться, что это либо то, что открылось ему в её открытом сердце, либо то, что она обещала не рассказывать остальным.       Он окинул взглядом нос корабля. Шторм становился всё громче, дождь хлестал ещё быстрее, и скоро должен был наступить рассвет. Прежде чем двинуться дальше, он проверил, действительно ли он один. Убедившись в этом, он окинул взглядом балкон. Спустившись по ступенькам, Тёмный Лорд стал искать пути к отступлению и отыскал чулан для мётел, где спрятал свои припасы. Открыв дверь, он нашёл свой ранец, подхватил его и направился к носу, чтобы спуститься вниз.       Лорд Гармадон спустился с борта корабля, становясь всё более осторожным по мере спуска. Опустившись на землю, он ещё раз оглядел носовую часть корабля: двое воинов, недавно стоявших там, были уязвимы за закрытыми дверями и от чужих любопытных, а возможно, и ревнивых глаз. При этом он представлял себе не только свою жену, но и своего брата из далёкого-далёкого прошлого. Поле боя. Урок. Начало конца. И последовавшая за этим ухмылка расплылась по его лицу, когда автопилот, без сомнения, включённый Нией, вывел корабль из поля зрения.       Мне слишком хорошо знакомо это чувство, голубушка. Со временем ты узнаешь, дорогое дитя. И почему бы и нет? Я использую всё в своих интересах. Я верну себе свою жизнь. Я обрету своё будущее и своего единственного сына.