Каратель

      Дрожь прошибла ее тело, и Гермионе пришлось напомнить себе, что все в прошлом. Она уже давно не та школьница, что годами балансировала на грани выживания. Кошмар закончился, никто не причинит ей зла. Все, кто мог, пойманы.       — Ты пришла, спасибо, — Гарри встретил ее у входа в аврорат и, привычно взяв за локоть, повел за собой. Она, как всегда, последовала за ним без вопросов. Привычка — вторая натура. — Ты моя последняя надежда, — его улыбка была напряженной, но все же теплой.       Путь на нижний этаж министерства магии пролетел незаметно из-за непрекращающегося мыслительного процесса. Паника смешалась с предвкушением — давно забытый коктейль.       — Я не уверена, — она остановилась возле массивной металлической двери, вынудив притормозить и друга.       Гарри нахмурился, но, сохраняя невозмутимость опытного следователя, вперился в нее долгим взглядом. Изучающим и успокаивающим одновременно.       — Ты единственный мой знакомый эксперт с магловским образованием, — выверенная речь, убедительный тон и сдержанная полуулыбка — он не зря стал главой аврората. — Мне больше не к кому обратиться.       — Я зареклась, Гарри…       Гермиона поняла, что жалобно лепечет и, прочистив горло, выпрямилась.       — …не работать с преступниками, — закончила она твердо. — Тем более... Я пришла лишь сказать тебе…       Психологическое образование никак не помогало ей в критический момент. Она понимала, откуда у нее внутренний мандраж и почему срывается голос, но ничего не могла с этим сделать. Не для подобных встреч она училась в магловском университете.       — Гермиона, — Гарри взял ее за руку — запрещенный прием, означавший, что он на грани отчаяния. — Я бы не стал, ты знаешь… но он… С ним что-то не так, и я не знаю, что делать. Это не блеф, кажется.       — О чем ты говоришь? — насторожилась она, невольно сжав его ладонь.       — Сама поймешь, — приглашающим жестом зазвал он ее в кабинет дальше по коридору. — Ты должна это увидеть.       Напряжение сковало ее плечи, но она ступила в квадратную пустую комнату при допросной. Будучи здесь впервые, Гермиона с любопытством осмотрела ее и уставилась на прозрачную поверхность вместо стены справа, похожую на стекло. Дыхание сперло.       — Мерлин…       За перегородкой, при ближайшем рассмотрении оказавшейся, скорее сгустком жидкого стекла, чем твердым его вариантом, находился человек. Понурый, сломленный, жалкий на вид. Опущенная голова со свисающими грязно-белыми прядями скрывала лицо, но Гермиона сразу узнала обвиняемого. На его серой робе виднелись кровавые разводы.       — Что вы с ним сделали? — воскликнула она, потеряв самообладание, и, подойдя ближе, импульсивно потянулась к «стеклу».       — Не трогай, — спокойно предупредил ее Гарри, — это не безопасно.       — Но он же!.. Ты?.. — мотнув головой, она с отчаянием уставилась на Гарри, но буквально через мгновение взяла себя в руки, увидев, как он отрицательно качнул головой.       — Дело в том, что мы не знаем, кто с ним это сделал, — отчеканил Гарри, но в его глазах проскользнуло сомнение. — Он сидит в одиночке, и ни один из моих ребят его не трогал. Они не посмеют без моего приказа.       — Ты уверен? — уже спокойнее спросила она с крайней степенью скепсиса. — Это Малфой, черт возьми! Любой хотел бы свести счеты.       — Уверен, — отрезал Гарри, расправив плечи, и ей вдруг показалось, что он стал шире и выше. Гермиона не заметила, когда ее друг детства превратился в крепкого внушительного мужчину. — Я доверяю своим людям. Иначе нет смысла.       — Но что тогда?.. Как? — недоумение наверняка отразилось на ее хмуром лице.       — Это не самое странное, Гермиона, — мрачно изрек Гарри. — Малфой как будто не в себе. То есть… вот он такой, каким я его помню, а потом — бац, и уже нет. Какая-то чертовщина.       — Что это значит?       Он достал волшебную палочку и приложил указательный палец к губам, веля подруге молчать.       Взмах, и по прозрачной поверхности перед ними прошла рябь.       — Малфой, это Поттер, — повысив тон, объявил Гарри. — Ты готов к очередному допросу?       Светлая голова медленно поднялась, и показалось бледное, почти серое лицо.       — Как будто мое мнение кого-то интересует, Поттер.       Его голос звучал жалко, растеряв былое высокомерие. Щеки впали, бескровные губы дрожали, а уголок их дернулся вверх в попытке изобразить типичную ухмылку, но с края рта стекла капля крови, заставив Малфоя поморщиться. От былой самоуверенности наследника знатного рода не осталось и следа.       Выцветшие серые глаза уставились в пустоту.       Гарри повернулся к Гермионе и одними губами произнес «смотри».       — Я хочу увидеть Карателя, Малфой, — приказным тоном выдал он. — Позови его.       В следующую минуту произошло то, чего Гермиона никак не ожидала. Она замерла, расширив глаза, не смея отвести взгляд.       Голова Малфоя откинулась назад. Его затрясло как от приступа эпилепсии, шейные позвонки хрустнули, и Гермиона охнула от страха, прикрыв рот ладонью.       — Что с ним? — помертвевшим голосом спросила она, не обращаясь ни к кому конкретно.       — Смотри.       Неожиданно Малфой выпрямился и обвел допросную — бетонную квадратную комнату — живым изучающим взглядом. Его горящие глаза остановились на противоположной стене, будто видели сквозь «стекло».       — Я знаю, что ты там, — протянул он низким пугающим голосом, проникающим под кожу.       По спине Гермионы поползли мурашки, и она вздрогнула.       Гарри взмахнул волшебной палочкой и убрал ее в кобуру на боку.       — Он не видит и не слышит нас, — констатировал Гарри, вздыхая. — Не должен, по крайней мере.       — Я знаю, что ты там, — елейный шепот, похожий на шипение. — Покажись, не стесняйся. Ну же.       Гермиону прошиб холодный пот. Пульс участился. Она не могла оторвать взгляда от знакомого лица незнакомца.       Это был Малфой, но в то же время не Малфой. Он дернулся, пытаясь встать, и захрипел в немой ярости.       — Что это, Гарри? Что это за спектакль? — стук сердца, отдающийся в голове, мешал ей собраться с мыслями.       — Он в наручниках, а его кресло заколдовано так, что он не встанет и не сдвинется с места, — успокоил ее друг, очевидно считывая ее взволнованное состояние. — Поэтому я тебя и позвал, понимаешь?       Она все еще не смотрела на Гарри, слыша его как сквозь толщу воды, завороженно глядя на спокойного и уверенного в себе Малфоя, сверлившего ее взглядом сквозь «стекло». Друг что-то говорил о целителях, подтвердивших ушибы и переломы обеих ног, из-за чего Малфой нуждался в инвалидной коляске. Магии его переломы не поддались, пришлось наложить гипс, но причину его состояния так и не выявили, а вскоре оказалось, что Драко может ходить. Однако не всегда. Лишь тогда, когда называет себя Карателем.       — Подожди, — Гермиона прервала его движением руки, — хочешь сказать, — стук в висках раздражал и мешал ей сосредоточиться, — что у него раздвоение личности? Настолько, что одна из них инвалид? Серьезно?       — Я ничего в этом не смыслю, — огрызнулся Гарри и шумно выдохнул. — Звучит как бред. Поэтому я прошу тебя разобраться с этим, — его приказной тон смягчился. — Пожалуйста.       — Хорошо, — наверняка она прозвучала обреченно. Никак не могла избавиться от ощущения, что Малфой видит ее и даже читает мысли.       — Ты уверен, что эта субстанция нас скрывает? — Гермиона наконец повернулась к другу и успела поймать мольбу в его уставшем взгляде.       — Да, — ответил он. — Невыразимцы тестировали барьер больше года.       Она отряхнулась и взяла себя в руки. В конце концов она взрослая. Она специалист. А это всего лишь Малфой — она справится.       Гермиона вышла из кабинета и остановилась у двери допросной, глубоко вдыхая.       Это всего лишь Малфой.       — Я буду наблюдать за вами, — прилетело ей в спину, — можешь быть спокойна, если что…       — Не стоит, Гарри, — бросила она, не оборачиваясь. — Я хочу провести сеанс наедине с ним. Это мое условие.       — Но инструкция…       — Гарри, пожалуйста, — требовательный тон придал ей уверенности.       — Ладно.       Гермиона повернула ручку двери и шагнула в допросную. Затхлый застойный запах с нотками пота и крови ударил в нос, и она поморщилась. Передернула плечами, но решительно шагнула вперед и присела за стол напротив Малфоя.       Он неотрывно следил за каждым ее движением словно хищник, чего-то выжидая.       — Итак…       — У них кончились авроры, раз прислали тебя, грязнокровка?       Его едкий голос резал без ножа, но это чувство не было похоже на то, что она ощущала в детстве.       — Малфой, давай договоримся…       — Не называй меня так, — угрожающе прошипел он и въелся в нее пронизывающим взглядом, — грязнокровка, — и по ее позвоночнику сверху вниз прошлась волна неприятных мурашек.       Что-то было не так. Холод подкрадывался к ней, проникая под одежду. Гермиона спрятала руки под стол. Малфой не шелохнулся.       — Это больше не работает, — кажется, она убеждала скорее себя, чем его, — мы уже не дети, Малфой, — голос предательски охрип.       — Я не Малфой, — уголки его рта дернулись, и губы расплылись в жуткой ухмылке джокера.       Ты не он.       В мозгу застучало. Интуиция забила тревогу.       — Итак, давай договоримся, я буду называть тебя, как хочешь, если ты будешь обращаться ко мне «мисс Грейнджер».       Секунду он дико смотрел на нее, и вдруг громко и зловеще расхохотался с таким упоением, что на глаза выступили слезы.       — Что за черт? — она невольно подалась вперед, наклонившись над металлическим столом так, что он скрипнул, и вгляделась в глаза напротив. Некогда светло-серые радужки словно залило чернилами. Будто зрачок расширился до максимума.       Она настолько вытянулась, что расстояние между ними опасно сократилось. Время замерло. Слышен был лишь стук ее сердца, а напротив — мертвая тишина.       Вдруг Малфой подался вперед так, что их носы почти соприкоснулись, а перед глазами поплыло от чрезмерной близости. Гермиона ощутила на лице его дыхание. Ледяное и пугающе резкое. Словно смесь ядовитых химикатов под нос подсунули.       — Соскучилась по тому, как Малфой трахал тебя в кладовке у Филча? Хочешь повторить?       Будто получив удар наотмашь, она, вздрогнув, отшатнулась от него и обомлела.       Их взгляды словно срослись. Наверняка ее глаза сейчас занимали пол-лица. Она неверяще замотала головой.       — Прекрати! — Гермиона рефлекторно обернулась назад, ожидая увидеть, как лицо Гарри разочарованно перекосится, но нашла лишь серую плотную стену за спиной. — Твои попытки вывести меня из равновесия жалки. Твоя бредовая ложь…       — Разве? — он хмыкнул, видимо, дернув руками в попытке развести их в стороны, но послышался лишь звон наручников.       — Я знаю, что тебе это нравилось, мисс Грейнджер, — насмешливо протянул он. — Пожалуйста, Малфой, еще! — он удивительно точно спародировал ее надрывные стоны, повысив голос.       — Хватит! — воскликнула она, хлопнув ладонью по столу, но результатом стала лишь тупая боль, а ухмылка напротив зловеще заострилась.       — Такого ты тогда не говорила, — цокнул он.       — Во что ты играешь? — она сузила глаза, считывая полную удовлетворенность с его наглой физиономии. Он наслаждался контролем над ситуацией. Над ней.       — Помнишь, как ты бросила Малфоя, когда… — пауза была рассчитала на то, чтобы Гермиона воскресила в памяти те тяжелые воспоминания.       Ее сердце сжалось, а рот приоткрылся, как у рыбы, выброшенной на берег. Она невольно глотала воздух, стараясь скрыть волнение, что пульсировало внутри, прошибая тело колкими импульсами.       — А Малфой помнит, — издевательским тоном растянул он слова.       — Прекрати этот цирк немедленно! — не выдержала она. — Я здесь не для этого. Моя цель…       — То есть ты не хочешь знать о том, каково ему было после? Неужели ты такая сука, Грейнджер?       Слова били в лицо словно мокрые тряпки, и Гермиона чувствовала себя подавленной, оплеванной и разбитой. Ее состояние изменилось так стремительно, что ей стало страшно.       — Как он скулил ночами, как он шептал твое имя — жалкий кусок дерьма, — зловещее шипение заполнило ее голову и все пространство вокруг. По коже будто поползли пауки, зарываясь внутрь. Сотни пауков, прогрызающих ее хрупкую оболочку, чтобы разорвать на части.       Гермиона всхлипнула и вскочила с места, стыдясь своей гребаной слабости.       Ты не справляешься. Ты жалкая. Бесхребетная.       Это был ее собственный голос? Или…       — Возомнила себя богом психологии? — пропел он с усмешкой, и его голос рассеялся как песок, засыпая ее с головой. — Ты всего лишь жалкая грязнокровка.       — Силенцио! — крик вырвался невольно, заглушая мерзкий чужеродный голос, и все вмиг стихло.       Она выбежала из допросной и, хлопнув дверью, тяжело прислонилась к ней. Ледяной металл не чувствовался. Дрожь и так прошибала тело, проходясь волнами с головы до ног.       Слезы брызнули из глаз с позорно громким всхлипом. Гермиона зажала рот ладонью и затряслась в разрывающем грудную клетку рыдании.       Соседняя дверь скрипнула, и смущенный Гарри осторожно выглянул в пустой коридор. Благо позднее время уберегло Гермиону от лишних свидетелей.       — Ты… — он стушевался, не решаясь подойти ближе, чем на шаг.       Она не помнила, когда в последний раз глава аврората выглядел бы столь растерянным.       Гермиона вдавила ладонь в челюсть до онемения, сползая по двери, борясь с собственной болью, наконец выплеснувшейся наружу.       Ее лучший друг все видел. И слышал.       То, чего не должен был услышать.       Это читалось по его потухшим глазам.

***

      Стряхнув пепел в почерневшую чашку, стоявшую на перилах балкона, Гермиона снова жадно затянулась. Глянула вниз на огни ночного Лондона и отметила про себя, что это уже третья сигарета. А ведь она обещала себе, что больше не закурит. Обещала Рону.       Плевать. То, чего он не узнает, им двоим не навредит.       Она снова обманывала его. Слишком часто для примерной Гермионы Грейнджер. От этой мысли она мрачно усмехнулась, моментально вспомнив ядовитую ухмылку неМалфоя, и ее прошиб озноб.       Босые ступни уже онемели, а замерзшее на осеннем ветру тело, прикрытое тонкой пижамой, состояло из сплошных мурашек, но Гермиона продолжала упорно выпускать дым в ночное небо, игнорируя холод. Ей нужно было остудить пыл. Охладить ум, заморозить эмоции, ибо они слишком долго пребывали в законсервированном состоянии, чтобы так просто справиться с ними. Волна, которая накрыла ее в допросной, схлынула, но где-то неглубоко еще пенилась, ударяясь о щит окклюменции.       Гермиона знала, что психолог обязан решить все собственные проблемы до начала практики, чтобы они не преследовали его. Знала, но понадеялась, что, начав новую жизнь, уже не столкнется с ними. Как наивно.       Чтобы действительно начать новую жизнь, ей следовало бы уехать подальше от магической Британии, желательно на другой континент. Туда, где ее никто не знает. Но и там она бы не стала абсолютно свободной от прошлого — от себя не убежишь.

***

      Гарри уже ждал ее. Собранный, серьезный, отчужденный. Сердце сжалось от тревоги. Он смотрел на нее иначе. Где привычная теплота во взгляде?       Вчера она сбежала как последняя трусиха, глотая слезы, не объяснившись. В конце концов она имела право хранить молчание, ибо любое сказанное в состоянии аффекта слово могло быть использовано против нее.       Гарри не взял ее под локоть, лишь молча шел сзади, и это разбивало ей сердце.       Его личный кабинет был оформлен аскетично, строго, в темных тонах. Будто любое излишество нарушило бы его внутренний кодекс.       Гермиона села в кожаное кресло, поскольку ноги подкашивались, а голова немного кружилась.       — Рон знал? — без предисловий спросил он в лоб, бросив на дверь заглушающее заклинание.       Строить из себя идиотку было бы неуважительно по отношению к лучшему другу, да ей это и не к лицу.       Хотелось воскликнуть: «Ты ему поверил? Это же Малфой». Но Гарри первым делом спросил о Роне, не упрекая ее: «Почему ты не сказала мне?», — он беспокоился о друге.       — Нет, — выдавила она.       Он хрипло кашлянул и отвел взгляд. Так и не сел напротив, застыв посреди кабинета как изваяние, ожидая, когда она сама заговорит.       Гермиона молчала, боясь шелохнуться. Будто лишним движением могла бы разочаровать его еще сильнее.       Что она должна сказать ему? Оправдываться бесполезно. Выворачивать душу наизнанку она не собиралась, хоть Гарри и самый близкий ей человек. Вообще-то именно поэтому.       Она знала его досконально. Он не поймет. Гермиона сама не понимала. До сих пор.       Молчание затянулось, оседая в горле горечью.       — Это осложняет задачу, — отрешенно проговорил Гарри, будто закрыв папку с документами по текущему расследованию и открыв другую.       Она сглотнула, уставившись взглядом в его широкую спину, и возблагодарила Мерлина за то, что Гарри перевел тему.       — Прости, я не должен был привлекать тебя к этому делу, — сказал он бесцветным тоном. — Нужно было найти незнакомого специалиста.       Он был прав. Он был слишком тактичен, вел себя слишком профессионально. А значит, успел подавить эмоции за ночь, поставив работу на первое место. Поттер повзрослел.       — Это я должна извиниться, — тихим, но твердым голосом признала она, но решила не развивать тему. Перспектива выбыть из игры сейчас, когда ее голова разбухла от вопросов, на которые она жаждала получить ответы, пугала больше любого разоблачения. — Я готова продолжить.       Он машинально кивнул, избегая смотреть ей в глаза, и, сев за стол, облокотился на него, подперев подбородок — бородка прибавляла ему возраст. Нахмуренные брови — брутальность. Гарри мог напугать одним видом, если бы захотел. Раньше Гермиона об этом не задумывалась.       — Тогда ты должна больше узнать о Карателе. Приступим.       Она невольно напряглась       — Прежде чем, я введу тебя в курс дела, — он прочистил горло, борясь с душащими его противоречиями. Гермиона видела, как Гарри (тот самый, что взрывался в подростковом возрасте по любому поводу) каменеет, скрываясь под маской грозного аврора. — Я посчитал, что ты как специалист для начала должна увидеть все своими глазами, так сказать, посмотреть на это свежим взглядом, и вынести свой вердикт. Я ошибся.       — Это была хорошая попытка, — произнесла она задумчиво, тоже прячась в тени делового тона. — Не зная, что искать, я могла бы как раз найти нужное.       — И что ты думаешь после встречи с Карателем? Способен Малфой так отыгрывать роль?       — Малфой всегда был позером, хвастуном и изворотливым ужом, но не настолько… Рациональная моя часть за то, что он лишь притворяется, но… то, что я видела… — черные блестящие глаза, преследовавшие ее всю ночь, вновь всплыли в сознании, и по ногам поползли колючие мурашки. — Это не блеф. И его переломы… Не представляю, какая неизвестная нам магия может быть тут замешана. Ты должен все мне рассказать.       Он одобрительно кивнул, словно ставил ей высшую оценку, и достал из кобуры палочку:       — Акцио, омут памяти.       Створки шкафа в дальнем углу кабинета со скрипом растворились, появившаяся оттуда чаша чинно проплыла по воздуху и приземлилась прямо между ними. Гермиону затянуло в водоворот воспоминаний.       Допросы-допросы и снова допросы. Разные авроры в синей форме, сам Гарри, и опять незнакомые лица. Та же бетонная допросная с металлическим столом по центру, наводящая уныние, те же вопросы, тот же обвиняемый, но была тут одна особенность, которая ломала мозг.       Малфой то отнекивался, подавленно смотря в одну точку и отказываясь сотрудничать со следствием, — он не понимал, за что его задержали и в чем обвиняют, будто оказался жертвой жестокого розыгрыша; то полностью преображался, теряя человеческий облик, насмехаясь над аврорами и намекая, что им неизвестно и половины правды, но они в любом случае ничего не докажут.       — Он не мог… — вынырнув из омута, Гермиона чуть ли не задыхалась от шока и неверия, слезы невольно потекли по щекам, голова опустилась, будто налилась непосильной тяжестью. — Все эти убийства! Он не способен на это, нет. Только не Малфой. Я знаю его.       Зря она это сказала.       — Уверена? — от тона Гарри повеяло холодом.       Она поджала губы и вытерла слезы с лица тыльной стороной ладони. Нельзя было забываться в его присутствии.       — Я тоже думал, что знаю тебя.       Его слова осколками впились в ее сердце. Гермиона поморщилась от рези в грудной клетке и выпрямилась, беря себя в руки.       — Гарри, я все та же…       — Не надо, — отмахнулся он, пройдясь по ней колким взглядом, будто теперь она была одной из обвиняемых. — Если уж я не знал тебя, то ты — Малфоя — тем более.       И когда Поттер стал тем, кто всегда был прав в их компании?       — Согласен с тем, что Малфой совсем не тянет на роль кровожадного убийцы. И дело вовсе не в том, что он безобидный цветочек, — Гарри мрачно усмехнулся, и Гермионе показалось, что и она уже не знает его толком — все они изрядно изменились. — Дело в том, что Малфой трус и слабак, и всегда был таким. Он не способен совершить убийство, потому что это слишком для него. Как бы точнее выразиться? — его грубые пальцы сцепились в нервном замке. — Малфою не хватает смелости перейти черту и выбрать сторону, как показала история, он вообще не способен выбирать и нести эту ответственность. Отдать жизнь за других, за справедливость или бороться за тьму, разбивая свою душу на части, — у него кишка тонка. Он способен лишь плыть по течению и подстраиваться. Даже его отец в свое время сделал выбор и заявил свою позицию, погрязнув во тьме, но не сын. Нет, этот гаденыш лишь пошел по стопам Люциуса, даже не пытаясь идти наперекор, — искать свой путь. Драко Малфой способен лишь на мелкие пакости. Не более.       Гарри снова был прав, дав характеристику Драко-подростку, однако Гермиона знала и другую — обновленную версию Малфоя, которую никто не видел. Поскольку никто и не хотел давать ему шанс после войны.       Естественно, она не решилась сказать об этом сейчас.       — Ты не сможешь оспорить это.       Конечно, она не сможет, ибо не будет. Драко не был преступником, однако и бесхребетным рабом он не был тоже, но Гарри уже не переубедить.       Воспоминания из омута опровергали ее светлую память о Малфое, и от этого дело запутывалось только больше.       — Все так, но есть доказательства, с которыми тоже невозможно поспорить, — Гарри достал очередной пузырек с белесой субстанцией. — Ты должна быть готова к тому, что это зрелище не для слабонервных.       — Я готова, Гарри.       Сердце зашлось в тревожном предчувствии.       — Поверь мне, — нет.       Гермиона нагнулась над омутом памяти и через мгновение буквально провалилась в него.       Женский крик взорвал лесную тишину, раздирая барабанные перепонки. Гермиона прикрыла уши ладонями, но тише не стало. Она в воспоминании — чужое восприятие невозможно заглушить.       — Малфой! — Пожиратель в черном с устрашающей маской несся вперед, перепрыгивая кочки и коряги. — Какого драккла?       Он выскочил на открытую поляну, окруженную мрачными деревьями под ночным небом, и остановился как вкопанный.       Подвешенная в воздухе фигура — вниз головой — тряслась и барахталась, скованная корявыми ветвями деревьев. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это колючая проволока.       Гермиона невольно вскрикнула и прикрыла рот кулаком, но тут же вспомнила, что никто не мог видеть ее.       Колдующий над жертвой волшебник так же был скрыт за маской и завернут в черную мантию словно в саван. Он хрипло проговаривал заклинания, но ничего невозможно было расслышать. Однако в перерывах между воплями женщины Гермиона узнала это шипение.       — Что ты творишь? Прикончи ее, иначе ее крик услышат в самом Лондоне! — яростно забасил Пожиратель, подходя ближе.       Гермиона не могла оторваться от созерцания того, как витки колючей проволоки затягиваются на теле несчастной женщины со страшной силой, как хрустят сломанные кости, ломаются конечности. Кровь капает на землю в слабом лунном свете.       — Ну и псих же ты, Малфой, — недовольно проворчал наблюдавший Пожиратель. Похоже было на то, что он старше и отчитывает своего младшего напарника за лишний шум. — Выдумщик нашелся. Есть же старая добрая Авада.       Искореженное тело рухнуло на землю кучей хлама, смотрясь как изуродованная изломанная кукла в разорванном платье.       Она была мертва.       — Будет не так эффектно, — парировал Малфой, это должен был быть он — его белая прядь выбивалась из-под капюшона, его рост и стать Гермиона бы не спутала ни с чем другим. Но голос…       Она подошла ближе, иррационально страшась того, что он увидит ее. Встала вплотную к нему, приподнялась на носочки. Посмотрела в глаза и ахнула.       Черные как смоль.       Они заглядывали прямо ей в душу.       Крик застрял в горле. И Гермиона зажмурилась.       Открыв глаза, она обнаружила себя в жестком кресле в кабинете Гарри Поттера, пытливо смотрящего на нее в ожидании реакции.       — Чьи это воспоминания? — в горле першило, глаза жгло от подступивших слез, но она сдержалась.       — Долохова. Он последний из ближнего круга Волан-де-Морта, кого мы изловили. Сумел прятаться до сих пор. Скользкий ублюдок, — в голосе Гарри слышались нотки глубокого отвращения. — Теперь он сотрудничает со следствием ради смягчения приговора. Если бы не его воля к жизни, мы бы никогда не узнали о Малфое. Он бы так и разгуливал на свободе как невинная овечка.       — Я не… не понимаю, — Гермиона прокручивала в голове все сцены, увиденные за последнюю пару дней. Ее сердце испуганно билось в груди будто пойманная в силки птичка. — Это был не он. Но в его обличии. Я бы поклялась, что эта тварь выпила оборотное зелье, но видела своими глазами…       — Это не единственный случай, Гермиона, — вкрадчиво произнес Гарри, и его тон смягчился. — Тебе лучше не видеть, но мы знаем как минимум пять случаев убийств маглов и маглорожденных. Прибавь туда девять Круцио и тринадцать Империо. Я уже молчу про неизвестные нам заклинания. И это только то, что может доказать Долохов.       — Их могло быть больше?       — По словам Долохова Малфой был чуть ли не главным их палачом, — Гарри искривил рот, будто к горлу подступила тошнота. — Волан-де-Морт ценил своего цепного пса.       — Но… это невозможно, — она всплеснула руками, отчаянно ища зацепки, чтобы опровергнуть то, чему стала свидетелем. — Тогда почему мы не знали? До сих пор? Никто из Пожиратей…       — Их казнили в срочном порядке, если помнишь, — вздохнул Гарри, устало прикрыв веки. — Мы не успели опомниться, как ни одного прихвостня из его ближнего круга не осталось. Их видели на Битве за Хогвартс — никто не сомневался в их виновности. Если бы я тогда был здесь…       — Гарри, не кори себя за все подряд.       — Я бы уже бросил Малфоя дементорам, но не могу. Знаешь, почему?       — Ну?       — Это самое странное — в памяти Малфоя этих воспоминаний нет.