До скорой встречи, моя любовь

      Они двигались вдоль пустынной, влажной дороги, ведущей прочь от городских улиц, усеянных стражниками и торговцами. Холодный воздух от реки ласкал их лица, но он же и приносил с собой ощущение беспокойства. Чонгук периодически оглядывался, ожидая, что из темноты внезапно выскочат преследователи. Шорохи ночного леса, что простирался за городом, усиливали его панику. Его сердце глухо стучало в груди и он не понимал, почему Тэхён столь бемятежен и идет так, словно знает любой камень на их пути.       - Как ты можешь быть таким спокойным? – всё же спросил он его.       - Ты удивишься, но я слишком хорошо знаю эти места. В них нет ничего нового для меня. Смотри, - он указал вправо, - маленький свет, видишь? Там нас примут.       - С чего ты взял?       - Просто знаю.       В свете луны, покрытое мхом каменное строение выглядело старым и заброшенным, но Тэхён уверенно постучал в дверь и наклонился к Чонгуку:       - Как давно тебе снится Лондон?       - Несколько месяцев, а почему спрашиваешь?       - Потому что я вижу наши сны уже три года и этот Лондон известен мне слишком хорошо… Я уверен, что нас впустят, и даже знаю, кто.       - Тэхён… а вдруг это твой сон? Поэтому ты ориентируешься здесь, а я нет, поэтому у тебя здесь есть семья, а у меня – нет.       Дверь приоткрылась, и на пороге появилась пожилая женщина в платке. Её лицо озарилось добродушной улыбкой, когда она узнала своих гостей.       - Ах, Тэхён, - произнесла она с укором, - давно тебя не видела. Входите же, детки, не стойте на пороге.       Толкнув Чонгука вперёд, он зашел следом:       - Это моя бабушка, - прошептал он, кивая в её сторону. – Не бойся.       - Ну что ж, раз уж вы пришли, - сказала она, - располагайтесь. У меня всегда найдётся место для тех, кто нуждается.       Бабушка подала им горячий чай, и они сели у огня.       - Ба, дело в том, что… мы не в своём мире, - подал голос Тэхён. – Сейчас мы в Лондоне, да, но мы из Сеула… И вообще, я уверен, нам все снится, а проснуться не получается. Мы как будто застряли здесь!       Сложив руки на коленях, она закивала головой:       - Во сне, значит? Ая-яй… Ты ведь знаешь, Тэхён, что, если это и правда сон, то нельзя рассказывать всем подряд, что тебе ведома правда! - Она подняла чашку к губам. - Есть старинная мудрость… В каждом сне существует своя истина. Если ты попытаешься разрушить её, разоблачая реальность, это может вызвать хаос. Сон может распасться, и последствия могут быть непредсказуемыми. Сон не любит, когда его осознают!       - Но мы действительно застряли здесь, - произнёс Тэхён, - и я не знаю, как вернуться обратно. Нас не выбрасывает в реальность!       - Быть может, вам нужно не искать выход, а понять, почему вы здесь. Обычно, когда люди попадают в один и тот же сон, их что-то связывает. Это не просто случайность. Задай себе вопрос, зачем ты здесь, и, может, ответ придёт сам.       - Тэхён… - вполголоса сказал Чонгук, опуская глаза. - Когда я задувал свечу… я загадал одно желание. Я хотел, чтобы ты был рядом со мной, чтобы не сомневался в моих чувствах. Я попросил жить в мире, где ты любишь меня… Может... может, это я виноват?       На комнату обрушилась тишина.       - Боже, котёнок… - Тэхён обхватил голову, глядя в пол. – Зачем?.. У нас ведь и так всё было хорошо, я ведь тебя и так… я тебя… я… ты мне нравишься!       - Вот тебе и причина, - бабушка отпила чай. – Он тебе нравится, но ты не влюблен в него там, в своем мире.       Раскрасневшись, Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна:       - То есть, чтобы вернуться, он должен… снова полюбить меня?       - Думаю, да. Вот только любовь не может быть принуждённой, она должна быть настоящей, полной. И если Тэхён был с тобой в этом мире, значит, его чувства здесь были искренними. А вот почему это не произошло в реальности - другой вопрос.       Тэхён тяжело вздохнул, его губы сжались в тонкую линию.       - Я... не знаю. Я думал, что испытываю к тебе что-то особенное. Между нами была химия, да... Но, возможно, я боялся признаться себе? Боялся, что что-то изменится, если я приму свои чувства. Может, в реальности всё сложилось так, потому что я полюбил тебя не настоящего, а того, которого видел по ночам…       - Любовь, которая остаётся непроявленной, подобна пламени, которое не может разгореться, - произнесла бабушка. - Чонгук, твоё желание было сильным, но этого недостаточно. Если Тэхён не полюбит тебя по-настоящему, вам обоим суждено остаться здесь… в лучшем случае.       Тэхён, сжав челюсти, посмотрел на Чонгука:       - Не хочу, чтобы ты думал, что дело только в тебе. Это мой страх, мои сомнения.       - Но что мы можем сделать? Я загадал, чтобы ты не сомневался в нас... как это исправить?       Бабушка вздохнула и поставила чашку на стол.       - Перестать сомневаться.       - Мы… - начал Чонгук, но осёкся. - Может, мы просто дождёмся утра? Вдруг, когда наступит новый день, мы проснёмся?       Тэхён поднял на него взгляд, будучи уже не столь уверенным в том, что правильно будет довериться такой простой идее, но он тоже не знал, что делать дальше.       - Возможно, ты прав. Может, ночь - это наш последний шанс, но… если завтра всё не изменится, нам придётся расставить точки над «ё».       Его бабушка встала из-за стола и собрала пустые чашки:       - Ночь может принести вам ясность, но не ждите, что всё будет просто. Сны не отпускают так легко. Вам придётся искать свой выход, хотите вы того или нет. Оставайтесь здесь на ночь, отдохните, но завтра вам нужно двигаться дальше. Мои стены не укроют от стражников, а вас наверняка будут искать.       Тэхён, опершись на стол локтями, прикрыл глаза:       - Завтра… мы пойдём дальше. Неважно, здесь, или там, в Сеуле…       Чонгук кивнул, соглашаясь. Тэхён вздохнул, складывая руки в замок и подпирая ими подбородок. Его губы чуть дрогнули, когда он прикусил их, очевидно, размышляя над чем-то важным. Они молчали, глядя друг на друга, около двух минут, пока Тэхён не встал из-за стола. Немного помедлив, он протянул Чонгуку руку:       - Пойдём.       - Куда?       - В мою комнату. Ляжем спать пораньше.       Чонгук молча встал и взял его за руку, трепеща от её теплоты, несмотря на неопределённость всего происходящего.       Комната Тэхёна была проста, но комфортна. Небольшая кровать с деревянным изголовьем стояла у стены. В углу - стол с разбросанными листами бумаги и чернильницей, а на стене висел старый портрет, изображающий, вероятно, его семью. Воздух в комнате был наполнен слабым запахом дерева и лаванды.       Опустив руку Чонгука, он откинулся на кровать, ложась на спину и раскидывая руки по сторонам.       - Котёнок… - вполголоса сказал он. – Ты правда думал, что я не влюблен в тебя?       - Иногда проскальзывало в голове… Прости, я просто хотел быть там, где ты меня любишь, где ты меня хочешь.       - Иди сюда, пожалуйста.       Чонгук сделал шаг вперед. Его сердце застучало, намереваясь пробить грудную клетку. Он наблюдал за тем, как развязно Тэхён лежит на кровати, а его грудь неспеша поднимается и опускается с каждым вдохом.       Подойдя к кровати, он сел на её край, немного наклонившись ближе к Тэхёну. Невидимая сила тянула его к этому красивому парню, который стал его тайной и мечтой. Потянувшись к его щеке, он робко скользнул подушечками пальцев по нежной коже вниз, на что Тэхён в ответ повернул лицо к его ладони.       Его губы приподнялись в уголках, и он провел рукой по запястью Чонгука вниз, пока их пальцы не переплелись.       - Ты мой... - тяжело выдохнул Тэхён. - И всегда был. Не смей допускать мысли о моем безразличии.       - Не буду, - губы Чонгука нежно коснулись губ парня.       Тэхён ответил на поцелуй с нескрываемой страстью, потянув Чонгука ближе к себе. Ловко перевернув его на спину, он опустился к его шее, одаривая её небрежными поцелуями, от которых у Чонгука закружилась голова. Нехотя отстранившись, Тэхён сглотнул слюну и прошептал, обдавая кожу Чонгука сладким теплом:       - Если это сон… - он провел кончиками пальцев по губам. – И если ты прав, и мы действительно в моём… Тогда я могу сделать с тобой всё, что захочу, а я… - он прикрыл веки, и его рука медленно скользнула вниз по телу Чонгука, едва касаясь его. – А я хочу тебя, очень-очень сильно, даже если ты думаешь иначе.       Волна дрожи окатила Чонгука и его руки неуверенно прошлись по спине Тэхёна:       - Я достиг возраста согласия, которого ты ждал, так что неважно, во сне мы или в реальности.       Они оба знали, что это был не просто сон, не просто фантазия - это было их настоящее, то, чего они оба так долго ждали.       - Котёнок, - прошептал он, приподнимаясь над Чонгуком, - если что-то не так, ты должен будешь мне сказать.       - Да, хорошо.       - Хорошо… - Тэхён помог снять с него одежду, и, когда ткань соскользнула с плеч, он подался вперед, обжигая дыханием обнаженную кожу.       Его пальцы скользили по ней, оставляя за собой шлейф замирающего тепла, задерживались на изгибах, вырисовывая невидимые знаки вожделения. Губы Тэхёна нашли ложбинку между ключицами, где биение пульса отзывалось чуткой дрожью. Его поцелуи были медленными, тягучими, напоёнными огнем желания, пробуждающими тайные страсти.       Спускаясь вниз, оставляя влажный след на коже, Тэхён, подобно художнику перед финальным штрихом, застыл. Его язык обвил чувствительный сосок Чонгука и тот не смог сдержать стонущего вздоха. Он выгибался, отдаваясь ласкам крепких пальцев, которые дразнили нежные участки, гладили бока, прежде чем пройтись ниже, к линии талии.       Мышцы Чонгука мгновенно напряглись, и тогда ладонь Тёхёна легла на его бедра. Он сжал их, погружая Чонгука в пьянящий омут, задерживая в моменте, когда соски стали центром вселенной ощущений.       Прикосновения Тэхёна превращались в сладкую пытку.       Он медлил, упиваясь близостью, обхватывая то один сосок, то другой, аккуратно втягивая их в рот. Его язык дразнил, скользил по ареолам круговыми движениями, чередуя ласковое покусывание с легкими влажными мазками кончиком языка.       Поддаваясь вожделению, Тэхён усилил ритм и перешел на втягивание твёрдых сосков в рот, заставляя тело Чонгука содрогаться в ответ на разнообразие ощущений. Периодически парень оставлял их в покое, проводя языком вдоль груди, но возвращаясь обратно с большим нетерпением.       Пока язык неустанно работал, одна его рука гладила свободный сосок, захватывая его пальцами и прокручивая, одновременно дразня и вызывая волны электрического возбуждения. С каждым новым движением Тэхён добавлял что-то новое: нежное пощипывание, легкое нажатие, скольжение языка, которое доводило до сладкой муки. Он полностью погрузился в процесс, отдавшись на волю ласкам, пульсируя между нежностью и страстью.       Его руки продолжали свой путь, скользя по животу Чонгука, а дыхание касалось кожи так же чувственно, как и его губы. Он остановился на секунду, чтобы насладиться видом, как Чонгук лежит перед ним, полностью отданный на волю его прикосновений.       Пальцы скользнули ниже, задерживаясь на границе белья.       - Всё ещё хочешь продолжить? – спросил он, зацепив ткань и немного стянув её вниз. Когда Чонгук кивнул в ответ, Тэхён убрал руку: - Нет, не молчи. Я хочу слышать.       - Да, - он с нетерпением стянул с себя оставшуюся одежду. – Я всё еще хочу продолжить! Я хочу тебя в себе.       На лице Тэхёна выступила ехидная улыбка, а руки снова вернулись на бедра, сжимая их и передвигаясь к самому сокровенному месту.       Обвив рукой ствол члена, он сдавил его, наслаждаясь пульсацией и, немного погодя, двинул рукой, поддерживая прежний мучительный, медленный, почти ленивый ритм. Тэхёну нравилось издеваться над Чонгуком, то усиливая хватку, то ослабляя её, то чередуя мягкие поглаживания с более настойчивыми движениями.       Вторая рука всё время продолжала ласкать тело парня, спускаясь вниз по его животу, возвращаясь к соскам, осторожно массируя и играя с ними, сжимая и пощипывая. Чонгуку хотелось запустить руки в волосы Тэхёна, сильнее прижать к себе, но он слишком стеснялся, чтобы позволить своему телу двигаться так, как ему того искренне хотелось бы.       Проведя по венцу головки, Тэхён замедлил движения, запоминая детали её формы. Палец аккуратно скользнул по уздечке, заставляя Чонгука сжаться от неожиданного всплеска наслаждения, что вызвало у Тэхёна едва слышную усмешку:       - Тебе нравится, когда я касаюсь здесь, да? – прошептал он, спускаясь к его члену.       - Очень…       - Сейчас будет приятнее, - его горячий язык пробежал по уздечке, вызывая в теле Чонгука мгновенный отклик.       Парень с огромным усилием сдерживал стоны, поддаваясь быстрым вдохам. Он задыхался от нетерпения, сгорал от разрастающегося внутри пожара.       Язык Тэхёна скользил вдоль всей длины ствола, наслаждаясь горячей плотью под губами. Он задержался у основания, нежно прикусывая кожу и прислушиваясь к судорожным вздохам Чонгука. Медленно возвращаясь вверх, он скользнул языком по выпирающей вене, пульсирующей от желания.       Тэхён видел, что Чонгук находился на грани, но продолжал ласкать его, обведя круговыми движениями головку, задерживаясь на венце. Сначала он неспешно облизнул его, а затем, сильнее присосавшись, заставил Чонгука выгнуться. Головка стала особенно чувствительной, и Тэхён, полностью сосредоточенный на этом моменте, круговыми движениями обвёл её языком.       Он не собирался отступать.       Его губы плотно обхватывали головку, создавая вакуум, направляя язык на самые чувствительные точки. Вот только, когда Чонгук был готов кончить, Тэхён раз за разом останавливался, замедляясь и обводя уздечку кончиком языка.       Его рот плавно двигался вниз, захватывая член глубже, при этом язык продолжал играть с венцом, массируя его.       Вот только этого было мало.       Одна рука Тэхёна скользнула вниз, к внутренней стороне бедра Чонгука, поглаживая его и приближаясь к анальному отверстию.       Он неспеша обвел круговыми движениями его вход.       Чонгук сразу напрягся, но сдался, как только Тэхён облизал его головку, пряча раскаленный член в глубине глотки и совсем немного надавливая пальцами на анальное колечко.       - Ты как? – спросил он, оторвавшись от его члена и высунув палец, чтобы покрыть слюной. – Не жалеешь, что согласился?       - Ни в коем случае! – он направил его руку к своему бедру. – Пожалуйста, возьми меня так, как считаешь нужным.       Плотно сжавшиеся мышцы постепенно расслабились, принимая в себя пальцы. Теперь Тэхён работал на два фронта - его рот и горло сжались вокруг члена, а пальцы внутри двинулись глубже.       Спина Чонгука выгнулась, бедра рефлекторно подались вперёд.       Смесь слюны и прозрачной смазки, выделяющейся из головки, текла вниз по стволу, покрывая его влажной плёнкой. Тэхён не мог упустить этот момент - его язык скользил по уздечке, собирая солоноватую жидкость, затем обвивал венец и после рот вновь всасывал головку, чередуя лёгкие втягивания с глубокими движениями.       Тэхён экспериментировал с темпом, то ускоряясь, заставляя Чонгука приближаться к краю, то замедляясь, продлевая момент кульминации, не позволяя парню сорваться в пучину освобождения. Это была игра с нервами и телом, в которой Тэхён был мастером, контролирующим каждый вздох, каждый дрожащий стон Чонгука.       Ощущая его импульсы и дрожь под пальцами, Тэхён понял, что парень готов. Его пальцы продолжали проникать глубже, бережно растягивая его анальное колечко, но губы оставили член в покое. Приподнявшись, Тэхён направил ладонь по бёдрам Чонгука, расцеловывая тело снизу вверх.       - Ты готов? - судорожно спросил он, умоляюще глядя в глаза.       - Да, - тихо признался тот, - готов.       Не отрывая взгляда от лица Чонгука, Тэхён помалу вытянул свои пальцы из его тела и дразняще облизнул их.       - Будет немного больно, - он обвил талию Чонгука, приподнимая его и прижимаясь твёрдым членом к анальному отверстию, и медленно, с осторожностью, начал надавливать им, чувствуя, как томно Чонгук раскрывается перед ним.        Проникновение было встречено сопротивлением, но Тэхён не останавливался:       - Расслабься, котёнок... Я буду очень аккуратен, - он закрыл глаза и прикоснулся лбом ко лбу Чонгука, тяжело выдыхая воздух.       Проглотив стон, полный смеси удовольствия и сладкой боли, Чонгук выдохнул в ответ, принимая в себя Тэхёна. Его мышцы плотно сжимали член, расслабляясь под давлением теплых рук, ласкающих бедра. И, как только Тэхён смог войти наполовину, он одним толчком протолкнул член на всю длину, затыкая рот Чонгука поцелуем.       Он наслаждался каждым движением, каждым мгновением, когда его член погружался в парня снова и снова, когда, ускорив темп, он пресекал стоны, обвивая язык парня своим.       Чонгук не мог больше сдерживаться - его тело само отвечало на движения Тэхёна, его бедра двигались навстречу новому толчку, а руки сжимали простынь.       Толчки Тэхёна стали более уверенными, более мощными, но в них по-прежнему сохранялась та нежность, которая была с самого начала. Они были единым целым, танцуя в ритме горячей, безумной страсти.       Тело Чонгука трепетало под ним.       Одна рука Тэхёна крепко удерживала его за бедро, не давая сорваться в безумном порыве, в то время как вторая рука скользнула вниз, находя горячий член.        Обхватив ствол, он провел рукой по всей длине, от основания до самой головки, собирая выступившую смазку.       Но вскоре ритм сменился.       Его рука начала двигаться быстрее, сильнее, чередуя медленные поглаживания с резкими, точными рывками, заставляя Чонгука задыхаться от переполняющего напряжения.       Одновременно с этим Тэхён ускорил движения бедрами, толчки которых были сильнее предыдущих. Его рука на члене парня становилась влажнее от смазки, которая теперь стекала по его пальцам. Прерывистое и рваное дыхание Чонгука принудило Тэхёна усилить ритм, так что его бедра задвигались быстро и мощно, одновременно с рукой.        - Потерпи еще немного, - прохрипел Тэхён. – Позволь мне закончить с тобой…       Его рука сжалась крепче, двигаясь по стволу быстрее вверх-вниз, уделяя особое внимание головке. Его пальцы быстро пробежались по уздечке, затем вновь сжали ствол, выдавливая новый стон из Чонгука.       - Тэхён, прости, но я больше не могу… - его тело задрожало и последний прерывистый вздох вырвался из груди.       В тот момент, когда Тэхён провёл по головке пальцем, Чонгук полностью отдался своим ощущениям. Его спина выгнулась дугой, и он кончил.       Горячие струи спермы выстрелили, оставляя белые следы на животе и пальцах Тэхёна. Спазмы, сотрясавшие тело Чонгука, постепенно угасали, стон становился тише, пока не остался лишь протяжный, хриплый вздох.       Чонгук лежал под Тэхёном, полностью опустошённый, его глаза плотно закрылись, а грудь судорожно поднималась и опускалась. Держа его за бёдра, Тэхён ощущал, как член в его руке продолжает пульсировать, выплёскивая на пальцы последние капли. Его взгляд был направлен на лицо Чонгука - в этом смешении удовольствия, слабости и уязвимости было что-то невероятно притягательное, что-то, что разжигало в нём новую волну вожделения.       - Нет, мой сладкий котёнок, - хрипло прошептал он, - в этот раз ты не сможешь так просто отделаться. Тебе придется помочь мне закончить.       С этими словами он вышел из него и поднялся выше, касаясь членом гладкой кожи, скользя им вверх по животу.       Колени Тэхёна оказались по обе стороны от его головы, член налился сильнее.       - Открой рот, - попросил он приказным тоном.       Чонгук послушно раскрыл губы, встречаясь с глазами Тэхёна, полными безумного желания.       - Хороший мальчик… - выдохнул тот, когда его член с легкостью проник внутрь.       Тэхён задвигался, обхватив голову Чонгука руками, ритмично проталкиваясь глубже.       - До чего же ты горячий… - простонал он срывающимся голосом от переполнявшего его удовольствия.       Он задвигался быстрее, ударяясь бедрами о лицо Чонгука с невероятной жаждой завершения.       - Приятно, когда ты любишь меня не на словах, - он смотрел вниз, впиваясь в глаза Чонгука.       Зрелище, которое разжигало дикую похоть.       - Ты не против, если я кончу в тебя?       Чонгук не мог ответить, но его губы обхватили член Тэхёна ещё крепче, и это был лучший ответ. Тэхён усилил темп, простонав:       - Я тебя понял… Дай мне минутку... - его бедра двинулись с бешеной скоростью, в то время как руки продолжили держать голову, направляя его всё глубже и глубже, пока, наконец, он не достиг точки кульминации.       Он толкнулся вперёд в последний раз и его тело на миг застыло, а затем, с громким стоном, он кончил в рот Чонгука, заполняя его горячими струями спермы.       Тэхён наблюдал, как его член содрогается во рту, пока Чонгук держит его в себе, принимая всё, что он мог бы дать.       Прикрыв глаза, парень сглотнул солоноватую жижу, которая скользнула по его горлу, наполняя изнутри. Остатки спермы, не поместившиеся в его глотке, стекли маленьким ручейком по подбородку.       - До чего же ты прекрасен, - произнес Тэхён, выходя из него. Он наклонился вниз, и, не отрывая взгляда от раскрасневшегося лица, провёл языком по подбородку, слизывая свою же сперму.       - Достаточно ли я продемонстрировал свою любовь? – спросил Чонгук. Его губы дрожали от пережитого экстаза.       Тэхён усмехнулся. Он провёл большим пальцем по его подбородку, вытирая остатки спермы, затем прижал к губам, заставляя Чонгука вылизать последние следы:       - Больше, чем. Вот только… Если теперь я узнаю, что ты залез к кому-нибудь ещё в койку, кроме меня… хороший мой, тебе конец.       Он крепко прижал Чонгука к себе и склонился к уху:       - Я забрал твою девственность, милый, и теперь ты принадлежишь только мне. Никто не почувствует тебя так, как я. Никто не будет любить тебя так, как я… и уж точно никто больше не возьмёт тебя.       Он наклонился к губам Чонгука и поцеловал его бережно, мягко, но при этом доминирующе, давая понять, что эти слова - не просто пустые угрозы. Тэхён намеревался держать его при себе, а этот поцелуй служил напоминанием о том, что их связь теперь нерушима.