blackout

Откуда-то издалека слышатся глухие звуки и неразборчивые голоса. Кто-то о чем-то монотонно говорит, и параллельно что-то делается совсем рядом. Тэхен слышит звуки какого-то устройства — негромкое пиканье, словно кто-то нажимает пальцем на сенсорный экран. Глаза открываются с таким трудом, как будто кто-то давит ему на веки, не дает их поднять. Свет в помещении холодный, но приглушенный, из-за чего и не слепит глаза. Здесь прохладно, омега чувствует, как по его оголенным рукам бегут мурашки. Тэхен медленно осматривается, привыкая к освещению. Помещение небольшое, с темно-серыми стенами без каких-либо плакатов, надписей или картин. Окна здесь тоже отсутствуют. Нет и запахов. Совершенно ничего из того, что выдавало бы местонахождение. Опустив глаза ниже, Тэхен видит свои ноги и понимает, что лежит на медицинской койке по центру помещения. — Загрузка пошла, — слышит он голос где-то над головой. — Луч готов? — второй голос кажется знакомым. Низкий, тихий и ровный, без единой эмоции. Он мог бы успокаивать и отгонять страхи, если бы не был чужим и скрывающим в себе угрозу. — Восемьдесят процентов. — Дальше я сам. Тэхен не может пошевелить головой, повернуть ее даже немного, что-то крепко сдавливает ее на лбу. Видимо, ремни. Ему остается только смотреть. Он поднимает глаза и видит красную тонкую полоску света прямо над головой, которая откуда-то с потолка медленно к нему приближается. Там установлено какое-то устройство, и Тэхен, разглядывая его, не может даже предположить, на что оно может быть похоже, такого он прежде не видел. Судя по всему, это тот самый луч, о котором говорилось минутой ранее. Тэхен открывает рот, хочет закричать, потому что из-за этого луча, похожего на лазер, способный выжечь все на своем пути, уровень паники нарастает посекундно, но понимает, что и звука издать не может. Он смотрит на приближающийся луч, и ужас застывает в его больших глазах как перед моментом смерти. Двигаться невозможно, конечности, как и голова, тоже крепко зафиксированы. Омега морально готовится к тому, что может быть больно, а избежать этого он не может физически. Он быстро прокручивает в голове то, что было до отключения, видит того альфу, который подошел к нему в том старом доме, и вспоминает, что ему не обещали смерть. Однако никто не говорил, что не будет и пыток. Кажется, именно это и произойдет с омегой прямо сейчас. Луч достигает лобной части, Тэхен жмурится, слезы непроизвольно льются из уголков глаз и впитываются в волосы, к боли подготовиться невозможно, но спустя секунду, как луч касается кожи, омега никакой боли и не чувствует, лишь легкое тепло. Не происходит ничего. Кажется, это длится вечность. Тэхен лишь смотрит в потолок, на котором закреплено устройство с лучом. Человек, оставшийся в комнате, наконец себя показывает. Высокий, широкоплечий, на нем черная водолазка, подчеркивающая его крепкое тело, и черные брюки, акцентирующие на его талии и бедрах, а на руках снова черные перчатки. На щеке едва заметный шрам, еще один небольшой у виска, словно по нему полоснули ножом. Он не инхум, по крайней мере, не выглядит таковым. Вероятно, он Исходный, но это тоже может быть ошибочным выводом. Кто знает, что он прячет под одеждой или под кожей. Альфа обходит койку и встает сбоку. Тэхен, увидев его перед собой, дергается и начинает ерзать, насколько позволяют тугие ремни. А альфа просто стоит и смотрит на него с едва заметной полуулыбкой на губах. Это тот человек, к которому его привел обманувший незнакомец. Вот, чего Тэхену стоило его слепое доверие и невозможность игнорировать тех, кто нуждается в помощи. Скорее всего, после этого случая он пересмотрит свои взгляды и будет более осторожным. Если вообще выйдет отсюда. Если вообще выживет. Тэхен никогда на себя так не злился, как сейчас. Никто из семьи бы не удивился, если бы узнал, что он попал в такую ситуацию, Деон бы и вовсе рассмеялся. Прогулки без охраны привели к логичным последствиям, и теперь Тэхену остается ждать своей участи. Он не понимает, как работает эта технология, он впервые видит такое, и даже в научных лабораториях подобного не встречал. Это что-то странное и наверняка воздействующее на его мозг, другого объяснения у омеги нет. Если луч не причиняет боль и не пытает, то что же тогда делает? — Тэхен, поможешь мне? — вдруг заговаривает альфа, внимательно смотря в панически бегающие глаза Тэхена. Да, я помогу. Такая мысль мелькает в голове Тэхена, не успевает он понять, что его спрашивают. Это неконтролируемо, совершенно непроизвольно и страшно. Он не думает так, он не собирался отвечать так, хоть и мысленно. Глаза готовы вылезти из орбит от снова охватывающей его паники, а пульс в местах натяжения от ремней долбит слишком отчетливо и громко. Тэхен понимает, что что-то происходит с его сознанием, и виной тому этот проклятый луч, направленный ему прямо в мозг. — Не борись. Я все вижу, — Киан стоит над ним, скрестив руки на груди, поглядывает на сенсорный экран за Тэхеном, считывающий реакции его мозговых долей, и снова концентрирует внимание на омеге. В его глазах кричит немая борьба, он боится, он растерян, и из-за этого показатели его организма скачут, пробивая норму. Но это только начало. — Я же обещал, что не убью тебя. Так и инфаркт можно получить. Успокойся. Ты нужен мне живым. Тэхен мысленно орет, вены на висках и шее вздуваются так, что готовы лопнуть в любую секунду. Он с мольбой смотрит на невозмутимого альфу, а тот лишь с каким-то профессиональным интересом наблюдает за ним, как за очередным пациентом. В его глазах даже эмоция не проскальзывает. — Скоро ты вернешься домой и увидишь свою семью. Ничего страшного не происходит, — его сдержанный голос не кажется лживым, и Тэхена это совсем немного обнадеживает. Но все еще непонятно, что с ним делают. Киан подходит ближе, как на подопытного зверька смотрит, и в ледяных глазах мелькает жуткий интерес. Тэхен глядит в ответ, надеется на какое-то объяснение происходящего, а сердце бьется так сильно, что чувствуется под напором перетянувшего грудь ремня. — Будешь мне служить, Тэхен? — вкрадчиво спрашивает Киан. Тэхен снова открывает рот, но все еще не может вымолвить и слова. Но про себя он уверенно отвечает: — Да, я буду служить тебе. Контраст мыслей сводит с ума, Тэхену кажется, у него в кашу превращаются мозги. Этот луч что-то делает, что-то в нем меняет. Ломает волю, перекраивает установки, задает новые, свои личные. Руководящий наблюдает за ним с немым восторгом, ведь он так любит этот момент подчинения. — У тебя будет одна задача. Совсем простая, — мягким, но внушительным голосом говорит Киан, возвышаясь над омегой. — Скоро Рабис завершит свою работу, и мы с тобой поговорим. Осталось недолго. Больно не будет, — подобие улыбки на его губах не внушает надежд. Тэхен мысленно вопит, сам же пытается гасить свои мысли-ошибки, и от этого ему только больнее. Вранье. Боль есть, но она не физическая. Она ломает его изнутри. Незримо. Киан еще какое-то время наблюдает за ним, ничего не говоря, видит борьбу, о которой кричат его глаза, и восхищается тем, что происходит. Тот самый сын президента, который, сам того не зная, обратил на себя его взор, прямо перед ним, и совсем скоро станет послушным мальчиком, который будет полностью под властью Киана. Происходящее сейчас — это большой прогресс в многолетнем плане Ока. — Подумай о чем-нибудь хорошем, пока процесс не завершился, — Киан не удерживается, поднимает руку и большим пальцем касается гладкой щеки омеги, затем вдруг резко убирает руку, разворачивается и покидает комнату, оставив Тэхена наедине со своими-чужими мыслями. Он прислушивается к словам альфы и невольно думает о своем папе, уходя в прошлое. Только там ему было хорошо по-настоящему. Только его улыбка, его голос, который омега боится забыть, может его успокоить сейчас. Киан заходит в соседний кабинет с зеркальным видом на комнату с Рабисом. За компьютерами сидят обученные им самим люди, которые управляют процессом. Икари крутится в кресле по центру кабинета и разворачивается к вошедшему брату. — Что-то не так, — Киан больше не выглядит сдержанным и спокойным, брови его сводятся на переносице, губы поджаты. — Показатели скачут и до сих пор не идут на выравнивание. — Такое было с Питомцем, но по итогу Рабис сумел его укротить, — пожимает плечами Хосок. — У такого мягкотелого омеги вдруг такая крепкая воля, — задумчиво говорит Чонгук, встав с руками за спиной позади своих работников. — У него есть стержень, да? — хмыкает Икари. — Еще какой, — безрадостно отвечает Киан, не воодушевленный этим осознанием. — Но и его прогнем, нужно чуть больше времени, чем обычно. — Он борется, — докладывает один из уткнувшихся в монитор омег из лабораторной группы. — До завершения процедуры два с половиной часа. — Понятно, — сухо отзывается Киан. Он не выдает свое удивление, но его одолевает искреннее смятение, потому что обычно процесс занимает в среднем полтора часа. Он и не подозревал, что «чуть больше времени» — это почти три часа. Этот на вид уязвимый омега оказывается куда более крепким, чем кажется со стороны. — Я пока съезжу в крематорий, — Икари поднимается с кресла и, хлопнув брата по плечу, говорит негромко: — Терпения. Киан ни на секунду не отвлекается, чтобы ничего не упустить, не выходит из кабинета и неотрывно следит за тем, через что проходит омега до самого завершения. Ничего с виду необычного не происходит. Тэхен лежит неподвижно, то закрывает глаза, то смотрит в потолок, но не засыпает. Вещество, которое ему ввели перед процедурой, не позволит уснуть, иначе процесс будет обнулен, и придется запускать его заново. Суть процедуры Рабиса в том, чтобы человек пребывал в сознании, когда его по заданным параметрам перекраивает луч. Наконец Рабис отключается, и Чонгук входит в комнату, перед этим перекрыв видимость на нее с наблюдательного центра, чтобы никто не видел, что будет происходить. Тэхен продолжает лежать неподвижно, но на звуки сразу реагирует. Он поднимает глаза на вошедшего Киана и больше не выглядит таким мятежным и испуганным. Как и ожидалось, смирение пришло к нему. Это был лишь вопрос времени, пусть и более длительного. Чонгук подходит к монитору и разблокировывает ремни, сдерживающие омегу. Пока он стоит к нему спиной, проверяя результаты процедуры, Тэхен молниеносно, не раздумывая ни секунды, подскакивает с койки и бьет Киана в спину кулаком, потому что вокруг нет ничего, что могло бы послужить ему оружием. Тот не реагирует, даже не шелохнулся, а у омеги рука вспыхивает болью, и он сразу же ее прижимает к груди. — Стой смирно, — коротко усмехнувшись, говорит Киан, но все еще не понимает, почему омега так себя ведет, почему до сих пор смеет поднимать на него руку. Тэхен мгновенно застывает на месте, как пригвожденный, стоит ему услышать его, и только хлопает глазами, смотря на развернувшегося к нему альфу. Его разрывает от путаницы в голове, хочется отключиться, чтобы это изощренное мучение прекратилось, но весь его организм сейчас сосредоточен на том, чтобы отслеживать каждое движение и слово этого человека. — Ты уже можешь говорить, Тэхен. — Что со мной? — тихим дрожащим голосом спрашивает омега, выдохнув. — Ничего, — Киан указывает на кресло возле койки. — Сядь. Тэхен, не раздумывая, опускается на кресло и смотрит на свои ноги, как на чужие, потому что они сами по себе, они слушают команды, а не мозг омеги. — Я слушаюсь тебя. Как это работает? — Тэхен хотел бы звучать агрессивнее, хотел бы злиться и кричать, но у него физически не выходит. Подавление сильнее него. — Тебе не нужно углубляться в это, — Чонгук встает перед ним. — Ты будешь делать то, что я скажу, вот и все. В остальном ты остался прежним. — Твой голос… — Тэхен жмурится. Голос альфы как будто проникает в каждую клеточку его тела и заставляет функционировать по-своему. — Он звучит громче твоих собственных мыслей? — спрашивает Киан. — Да, это так. Он твой маяк, он имеет первостепенную важность для тебя. Слушай его и делай все, что он говорит. — Хорошо, — бездумно кивает Тэхен, задрав голову и смотря на альфу, как на божество. — Ты хочешь вернуться домой? — Чонгук скрещивает руки на груди. — Да, я хочу вернуться домой. Меня там ждут Юнги и Блоди. — Кто такой Блоди? — вскидывает бровь альфа. — Моя механическая акула. — Ты когда-нибудь проходил процедуру Принятия? — Киан начинает неторопливо расхаживать перед омегой из стороны в сторону. — Нет, я Исходный. — Что ты делал в Эксуле? — Собирался навестить детей в приюте Хелпса, — четко и по факту отвечает Тэхен, следя за передвижениями альфы. — Показательная встреча, чтобы народ умаслить? — сухо усмехается Киан. — Нет. Никто в Эксуле не знает о том, кто я. — Поможешь мне найти Новую энергию? — Помогу, — беспрекословно и уверенно отвечает Тэхен, перебирая свои пальцы, сложенные на коленях. Чонгук улыбается уголком губ, довольно наблюдая за омегой, который растерянно бегает взглядом по комнате и по самому альфе. В нем все еще ведется борьба, но команды он игнорировать не в силах. — Знаешь ее местонахождение? — Нет. — Найдешь его для меня? — Я найду местонахождение для тебя. — Хороший мальчик, — Чонгук скалится и останавливается, повернувшись лицом к омеге. — Погладь себя по голове, ты умница. Тэхен поднимает руку и ведет ладонью по своей макушке, поглаживая себя по волосам короткими движениями, а большие глаза снова наполняются ужасом. — Я пугаю тебя? — Да, — честно, хочет того или нет, отвечает Тэхен. — Чего ты боишься? — делает шаг к омеге Киан. — Смотреть на тебя. Слышать твой голос, — тише произносит Тэхен. Чонгук замечает мелкую, едва заметную дрожь на кончиках его пальцев, которые омега снова перебирает, видимо, чтобы унять невроз. — Я не сделал тебе больно ни разу. Бояться нечего. — Верни все обратно. Пожалуйста. Я не слушаюсь сам себя, — сглатывает ком в горле омега, но заплакать не может. Не потому что нечто блокирует слезы, а потому что нельзя, Тэхен себе не позволит плакать, и без того хватает унижения перед неизвестным человеком. Сын президента при любом раскладе должен быть стойким настолько, насколько это возможно. — Главное, что ты слушаешься меня, Тэхен. Так будет какое-то время. — Сколько? — Пока ты не найдешь для меня то, что я ищу. — А если я предам тебя? — наконец-то хоть одна истинная мысль находит лазейку из паутины и озвучивается. Киан вгрызается в него взглядом, от которого мурашки бегут по спине. Он молчит, сверлит, испытывает глазами, в которых словно нет жизни, затем хмыкает и спокойно отвечает: — У тебя не получится. Все, что тебе дорого, утонет в крови, если ты хоть кому-то скажешь о нашем с тобой секрете. Предашь меня? — Нет, не предам. Чонгук подтягивает к себе стул, стоявший у двери, и садится напротив Тэхена. Омега внимательно впитывает каждое его слово. Все, что Киан говорит, кажется самым важным в его жизни делом, в котором нельзя оплошать. Альфа программирует его, задает установку, чтобы нигде не вылез изъян. Обычно рабисы всегда молчаливые, у них мозги работают, только когда Киан им что-то говорит, а когда не говорит, они живут лишь базовыми потребностями в еде и сне и ни с кем не разговаривают, пока ждут приказа главного. Здесь установка иная, она в большей степени сохраняет Тэхену автономность, чтобы не выбивать его из колеи привычной для него жизни. Для всех вокруг он будет тем же, кем был и до Рабиса. Это первый на практике случай, и Чонгук действительно был взволнован перед тем, как прийти к этому решению. Удовлетворительные ответы Тэхена говорят о том, что свою главную задачу он сможет выполнить без сбоев, и это утешает. Киан тылы прикрывает, все возможные моменты учитывает, рассказывает ему о том, как он должен будет объяснить свою внезапную пропажу сопровождавшим его иратам и семье, и Тэхен четко повторяет это. После Киан переходит к главному — к задачам по поиску Новой энергии. — Я буду выходить с тобой на связь по зашифрованной линии. Никогда никому не говори об этом и не разговаривай со мной, если кто-то еще будет находиться рядом. — Хорошо. — Не выдавай нашу связь, Тэхен. Этим ты сделаешь хуже себе, — повторяет для закрепления Киан. — Что теперь будет со мной? — Сейчас ты уснешь, а когда откроешь глаза — все это покажется сном. Только теперь где-то рядом всегда буду я. Киан снова дарит ему теплую улыбку, которая кажется обнадеживающей и даже искренней. Но как только он встает и выходит в коридор, от улыбки и следа не остается. На самом деле, Киан в ярости и одновременно с этим в огромном недоумении. Этот омега должен был стать беспрекословным рабисом, как и предыдущие люди, проходившие через эту процедуру, он не должен был говорить, когда его не спрашивает руководящий, он должен был быть более покорным, но почему-то именно он, такой важный для намерений Киана, оказывается тем, на ком происходит сбой. Тест, который он произвел путем вопросов, показал полную готовность Тэхена выполнять любые приказы альфы, но встречные вопросы омеги не должны были возникать. Долг рабиса — слушать и выполнять. Чонгук возвращается в кабинет к специалистам, и в этот момент в комнату к Тэхену входит врач в сопровождении двух солдат, чтобы сделать ему инъекцию, после которой он отключится, чтобы вернуться в Пульсар. — Что с ним? — спрашивает у главного по Рабису Киан, встав над ним. Альфа со светлыми волосами и в очках разворачивается в кресле и с таким же замешательством на лице смотрит на Киана. — Почему процесс так затянулся? — Мы не знаем, — тихо отвечает он и виновато опускает глаза. — Этот омега точно не имеет никаких модификаций? Вы хорошо продиагностировали его? — Конечно, мы тщательно проверили его как для общей диагностики, так и для нашей безопасности и сохранения анонимности. Никаких модификаций, только средство связи, которое мы сразу же подавили, — отчитывается мужчина. — Есть предположения, почему Рабис сработал на нем иначе? — допытывается Киан, поглядывая через окно на Тэхена, которого снова уложили на койку. — Боюсь, каких-то конкретных причин на данный момент я не могу назвать, но есть мысль, что загвоздка в его нервной системе. — Хочешь сказать, что его мозг по-другому устроен? — поднимает бровь Киан. — Возможно, он переживал какие-то операции. Хирургическое вмешательство из-за травмы или что-то вроде того. — У нас уже были различные пациенты, которых как только не перекраивали. Это не было помехой для Рабиса. Там что-то другое, точно, — мотает головой Чонгук. — Пока он здесь, возьмите все необходимые анализы и сканы, а после отправьте результаты мне. Мы должны выяснить, в чем причина. Киан отворачивается от альфы и вновь впечатывается взглядом в Тэхена через стекло. Нет ответов на миллионы вопросов, это сводит с ума. Вечером Чонгук собирается пересмотреть все сейвы папы, касающиеся работы Рабиса. Может быть, там найдется хоть один ответ.

***

Не бойся, Тэхен. Делай то, что велено. Я буду рядом с тобой. Я всегда буду рядом с тобой. Голос, как заевшая пластинка, на повторе крутится в просыпающемся сознании. Тэхен открывает глаза и испуганно дергается. На него сверху смотрят несколько пар больших любопытных глаз детей. — Он проснулся! — звонко сообщает один из малышей, отвернув голову в сторону. Тэхен приподнимается, обнаружив себя на детской кроватке, и трет ноющие от боли виски. Перед глазами все норовит поплыть, но омега пытается сфокусироваться, осматривается перед собой, но это уже не пустая комната с неизвестным устройством, а комнатка в приюте Хелпса. Тэхен резко поднимается, с опаской разглядывая собравшихся перед ним детишек, и замечает среди них тех самых двух, которых тогда увел незнакомец. Страх и неизвестность от него все еще сжимают омегу, поначалу все кажется сном, но когда на шум детей выходит тот самый воспитатель, становится спокойнее. Это знакомое лицо, которое не несет опасности. — Ну-ка, малыши, принесите воды, — просит он детей и садится возле Тэхена на колени, когда те ускользают своей шумной гурьбой из комнаты. — Как вы, господин? Мало того, что он под взором всех здесь находящихся, так еще и с ничем не скрытым лицом. Прикрываться тут смысла уже нет, да и плевать, учитывая, что произошло совсем недавно. Сейчас разрушенная анонимность — последнее, что волнует омегу. — Как я сюда попал? — тихо спрашивает Тэхен у воспитателя. — Кажется, вам стало плохо, и вас привел сюда омега в черной мантии. Попросил посмотреть за вами, пока вы не придете в себя, — объясняет воспитатель. Тэхен отводит взгляд, воспроизводит в голове последние запомненные события. Омега в мантии. Тот самый, который заманил его в ловушку. Жуткий, странный и пугающий не меньше, чем тот альфа. — Мне нужно идти, — Тэхен поднимается и резко опирается рукой о стену, потому что голова внезапно начинает кружиться. — Может, вам стоит отдохнуть еще немного? — воспитатель подскакивает и мягко касается локтя омеги, чтобы поддержать. — Я в порядке, правда, спасибо вам, — Тэхен хотел бы улыбнуться, но не получается. Воспитатель не препятствует, провожает до выхода. Тэхен накидывает на голову капюшон и говорит: — Прошу вас, не распространяйтесь о том, что я был здесь. — Конечно, господин. Но вы заглядывайте к нам еще, мы с детьми будем очень рады. — Я постараюсь. Тэхен выходит за пределы Хелпса. Эксул такой же, каким он его оставил. Оставлял ли? Прошло меньше суток, как он был непонятно где и подвергался непонятно чему, а мир продолжает функционировать дальше, как ни в чем не бывало. Вновь заработавший датчик звонков в ухе издает тихий звук. Тэхен принимает входящий звонок. — Тэхен, — этот голос сразу же заставляет омегу оцепенеть. Все звуки вокруг затихают на его фоне. — Твоя охрана знает, что ты ночевал в приюте. Ты решил остаться с детьми, и поэтому не выходил на связь. — Хорошо, — кивает Тэхен. В эту секунду он снова чувствует себя подвластным кому-то. Но как только связь обрывается, оцепенение тоже проходит. Спустя час Тэхен уже находится в своем доме и стоит под горячим душем. Он все еще не понимает, что происходит, и не может организовать свои мысли, ведь теперь и им доверия никакого нет. Пока незнакомый альфа вновь не связался с ним после выхода из приюта, все казалось плохим сном, но он напомнил, что все было в действительности. Что будет теперь? Каждый шаг будет находиться под чьим-то контролем? К вечеру Тэхен, который так и не вышел больше из комнаты, в которой чувствует себя более-менее в безопасности, все-таки выходит, чтобы поесть. Он и забыл, что почти сутки ничего не ел, и сейчас готов рухнуть в обморок от внезапно сильного голода. — Ким Тэхен. Голос отца заставляет вздрогнуть. Уже так непривычно и странно слышать родных, все они стали блеклыми на фоне того, кто не перестает звучать в его голове. Дагон стоит в проходе, а позади него, как обычно, молчаливый, но бдительный помощник. Альфа строго смотрит на обернувшегося сына, и тот перестает есть свой бутерброд, сидя на островке на кухне. — Да, отец. — Я никогда не был против твоих вылазок в Эксул, позволял тебе быть там и делать, что тебе хочется, но теперь нужно приостановить походы туда. — Почему? — Это опасно, Тэхен. Не покидай пока Асценсию. Тэхен молча кивает и продолжает есть. Дагон смотрит на него с удивлением несколько секунд, а затем оставляет его одного. Обычно Тэхен за свою свободу передвижения устроил бы скандал, но сейчас он беспрекословно соглашается с отцом и даже слова против не говорит. Это не похоже на него, но Дагон надеется, что сын наконец-то повзрослел и стал послушнее.

***

В кабинете президента тишина стоит уже около минуты. Альфы рассредоточились по помещению, и каждый ушел в свои не самые светлые размышления о том, что происходит сейчас и к чему это может привести в ближайшем будущем. Аромат виски вперемешку с парфюмами сплелся в один тяжелый запах, который словно еще больше давит, вытесняя кислород. — Пока рано поднимать тревогу и пугать общественность, — наконец нарушает эту тишину президент Ким Дагон, сидящий в своем массивном кресле, обитом черной кожей. — Но случилось уже три нападения от Ока. Мы не знаем, что у них будет следующей целью и какие мотивы они имеют. — Точки атак совершенно разные и не связанные друг с другом, — размышляет министр обороны, сидящий в одном из кресел перед столиком, расположенным у стола президента. — У людей в их радикальных поступках всегда сокрыты какие-либо цели, — говорит сидящий напротив Тана Деон, лениво покачивая носком туфли в воздухе. — Это не хаотичные атаки, лишь бы атаковать. — Мы хоть как-то смогли уцепиться за них? — спрашивает Дагон, тяжелым взглядом скользя по собравшимся в кабинете мужчинам. — Мы точно знаем про крематорий, — отвечает Марлон. — Но к нему не подступиться, он полностью под взрывоопасным напряжением. Даже Котиара, которой принадлежал крематорий, не может ничего сделать. Все просто ходят вокруг, ища брешь. — Следите за ним, — обращается Дагон к командующему Киму, стоящему у окна со скрещенными руками. — Может быть, хоть так мы узнаем что-нибудь. — Мы уже следим, но там словно и нет никого, — отвечает Сокджин. — Они прячутся, не показывают себя. — Но контроль сохраняют, — раздраженно хмыкает Дагон. — Можно просто позволить этому месту взлететь на воздух, — выдвигает свой вариант Деон, и все хором переводят на него вопросительные взгляды. — Они отбили его, и он важен. Для чего-то он очень нужен Оку. Зачем нам давать им то, что они могут обернуть против нас? — Мысль правильная, но нет, Деон, — качает головой президент. — Мы не можем поступить так. Это значит уподобляться врагам. А еще это громкий шум, который поднимет панику среди народа. Пока мы не знаем, с кем конкретно имеем дело, нельзя делать никаких заявлений. У нас нет объяснения происходящему. — Тогда подождем, пока они еще что-нибудь не заберут у нас, — с полуулыбкой говорит Деон. — Или подорвут и убьют наших людей. — Нужно найти способ обезвредить их минное поле и пройти на территорию крематория, — Дагон встает с кресла и складывает руки за спиной. — Нам необходимы пленники для допроса. Хотя бы один человек. Задействуйте наших лучших системников и саперов. Альфы согласно кивают, а Деон, как обычно, сверлит отца ледяным взглядом и думает о том, как все может затянуться с чрезмерной и неуместной осторожностью президента, ведь пока они думают о бесшумном подходе и тянут время, Око может продвинуться еще дальше и устроить что-то более масштабное и наносящее большой урон тому, что важно государству. — Предупредите людей быть осторожнее на улицах, — напоследок говорит Дагон, и собрание заканчивается. Уже стоя на площадке авиатов рядом с Тан Марлоном, Деон курит и снова раздумывает о словах отца и возможных целях их нового врага. — Вряд ли Оку нужны простые смертные. Они целятся на нас, я в этом не сомневаюсь.

***

— Ты уверен, что омега безопасен? — спрашивает Икари, стоя позади брата, который только закончил просматривать сейвы папы, которые знает уже наизусть, но так и не нашел в них никаких ответов на свои вопросы. — Все как обычно, просто надо его чаще контролировать, — отвечает Киан, складывая сейвы в небольшой сейф, вбитый прямо в горную стену в кабинете альфы. — Ты устроил разгром ребятам из лаборатории, — щурится Икари. — Погрешность есть, — признается Киан и, закрыв сейф, поворачивается к брату. — И лучше о ней знать как можно меньшему количеству людей. — Это не подвергает нас опасности? — не унимается Хосок. Чонгук шумно вздыхает и подходит к своему столу, взяв в руки планшет с результатами анализов Тэхена. — Нет. А если он, теоретически, сумеет обойти мой контроль, он знает, чем это будет чревато для него, — пожимает плечами альфа и, присев на краю стола, просматривает отчет. — Я смотрел запись твоего тестирования, — Икари обходит брата и падает на кресло, закинув ноги на стол. — Излишние вопросы, дерзость в его взгляде. Это никуда не девалось. Интересно, я бы смог противостоять действию Рабиса? — Даже не думай, — резко отвечает Киан и поворачивается к альфе, смотря на него как родитель, который запрещает что-то своему ребенку. Иногда Икари, пусть он и старше, ведет себя именно как ребенок. — Выбрось уже из своей головы эту безумную мысль. — Чонгук, — вздыхает Хосок и с теплой улыбкой смотрит на него, задрав голову. — Где-то в глубине души ты сам любопытствуешь, у тебя же мышление, как у папы. Во имя науки ты, возможно, и хотел бы это попробовать. — Зачем? — твердо спрашивает альфа, положив планшет на стол. — Для чего тебе это? — Рабис отключает страх, сомнения, блокирует ненужный поток мыслей, — пожимает плечами Икари. — Представь, что я смог бы сделать без лишних эмоций и колебаний. — Ты и без Рабиса хорошо справляешься, — закатывает глаза Киан. — Спасибо, — хмыкает Икари. — Но мог бы еще лучше. — Нам нельзя быть опрометчивыми, — трет лоб альфа и снова поднимает планшет, в который раз просматривая результаты анализов, но и там не найдя никакого объяснения погрешности в работе Рабиса над Тэхеном. — Но ты уже совершил опрометчивый ход, — подмигивает Икари. — Причем самый. — Я в ответе за свои действия. Сейчас его жизнь в моих руках, и я буду очень бдителен, чтобы он не ушел от моего взора. — Око всегда бдит, — кивает Икари, бросив взгляд на татуировку на руке брата. — Я в тебе не сомневаюсь. — Теперь поговорим о нашей следующей задаче, — Киан сворачивает файл с анализами и открывает другой. — О да, я наконец-то вступаю в игру, — в предвкушении барабанит по столу пальцами Икари и садится ровно, сняв со стола ноги. — Надоело уже дышать сыростью горных стен.

***

Юнги сидит в светлой гостиной, через высокие прозрачные стены пробивается свет, освещая растительность снаружи. Юнги нравится это сочетание белого и зелени, оно успокаивает сознание и зрение, а еще здесь приятно читать. И сейчас омега держит на коленях старую книгу, к страницам которой прикасается с особой бережностью, и читает очередную историю о том, каким был мир до нового переворота. Он надеется узнать о том, что в прошлом люди жили мирно и не знали войн, но реальность такова, что всегда и везде вспыхивали конфликты, всегда были страдания и боль людей, которые всего лишь хотели спокойной жизни. Юнги за всю свою жизнь не видел ни одной войны и надеется, что проживет так до самой старости, однако то, что он слышит от Деона и от окружающих, как иголка для мыльного пузыря, в котором омега собрал свои надежды. Кто-то пытается нарушить стабильность страны и столицы, а люди об этом даже еще не догадываются. Однако те, кто живет и правит в Асценсии, потихоньку напрягаются, и даже равнодушный по своей природе Деон сейчас кажется более озабоченным и суетливым, чем обычно, и если он так себя ведет, значит дело действительно серьезно. Можно ли мечтать о том, чтобы прожить жизнь без войн? Юнги начинает сомневаться. Скоро игла проколет его мыльный пузырь, такой уязвимый в жестокой реальности. Омега слышит шаги поднимающегося с подвала альфы и закрывает книгу. В стерильной гостиной, в которой прислуга уже руки стерла оттирать следы крови, снова появляется ее металлический запах, который с собой поднял с подвала Деон. Юнги поворачивается и видит его, утонувшего в крови и масляных пятнах на руках, которыми он рвет имплантаты невинных существ, застрявших между человеческой жизнью и жизнью инхума. Деон без рубашки, на нем только черные брюки без ремня, ноги босые и тоже испачканные чужой кровью. Юнги уже не вздрагивает, видя его таким. Он живет с чудовищем, и это нужно просто принять. — Почему ты сидишь, а не собираешься? — спрашивает Деон, зачесав назад мокрую от крови челку, упавшую ему на глаз. — А ты очень собран? — Юнги окидывает его взглядом и встает с дивана. — Я работал, — усмехается Деон. — Через час нам нужно выезжать. Юнги пожимает плечами и, обняв книгу, словно оберегая ее от того, кто провожает его хищным взглядом, идет к себе в спальню.

***

Открытие первой вне Асценсии клиники Принятия проходит в Хуритане — втором по качеству жизни районе Пульсара. Здесь красиво по-другому. Аккуратные дома с футуристическими изгибами тонут в зелени, и словно солнца здесь тоже больше, чем в остальном городе. Здесь тихо и мирно, нет шумихи, нет суеты. Здесь царит мир и вечная размеренность. Хуритан словно райский уголок на земле, в котором мечтает жить каждый. Авиат с Деоном и Юнги в сопровождении еще трех прилетает за полчаса до начала. Новая клиника расположилась почти в самом центре Хуритана и занимает отдельное белоснежное здание, но оно куда скромнее, чем башня в Асценсии. Юнги надевает очки, стоит ему спуститься с авиата следом за Деоном, и к ним сразу же сыплются журналисты, которых держит на дистанции Иратус. Юнги, идя за руку со своим супругом, всем приветливо улыбается и машет, пока идет внутрь, а Деон ограничивается коротким кивком и полуулыбкой, замерзшей на его губах. Открытие нового центра Принятия, которое будет освещено на всех новостных каналах и будет считаться новым поводом для праздника, на самом деле нужно лишь тем, кто может себе позволить эту процедуру, а приходить сюда будут добровольцы или — как их называют специалисты — доноры. Показатели анализов, проведенных исследователями, дали понять, что люди в погоне за деньгами и помощью вышестоящим очень даже охотно соглашаются на то, чтобы жертвовать части себя, потому что клиника, возглавляемая Ким Деоном, обещает каждому хорошие выплаты за донорство, и даже в таком уютном и обеспеченном месте, как Хуритан, найдутся те, кто хочет получить больше денег взамен на свою здоровую и качественную жизнь. Здесь людям не будут давать. Здесь у людей будут отбирать. Внутри клиника выглядит так же, как и главная в Асценсии: бело-голубой концепт с фирменным логотипом даже чуть ли не на стаканчиках у кулера и салфетках в уборных, все кричит о том, что это за место и на каком высоком уровне оно находится. Сотрудники будущего центра с почтением встречают того, кто руководит Принятием, и отводят в зал совещаний для общения с прессой. Юнги остается в стороне, потому что приехал сюда в качестве поддержки своего супруга. Сам он ничего не понимает в Принятии и никогда не горел желанием углубляться в эту технологию, поэтому предпочитает не попадаться на глаза журналистам, жаждущим информации. Юнги точно не тот, кто сможет им ее корректно предоставить. После интервью наступает официальная часть открытия, Деон с довольной улыбкой перерезает светло-голубую ленту золотыми ножницами, и после этого наступает черед фуршета. Юнги здесь собравшихся знает лишь заочно, и мало с кем общается, ограничиваясь вежливыми разговорами. Ему не о чем говорить с людьми, которых интересует только Принятие и перспективы, которое оно несет. То, чего Юнги не ожидает на сегодняшнем открытии — это то, что сразу же будут первые желающие пройти Изъятие. Около пяти доноров проходят в общий зал под громкие аплодисменты, и их встречают, как виновников торжества. Юнги покидает мероприятие первым, и Деон, к счастью, не препятствует этому. Все, что происходит дальше, омеге не интересно, потому что там будет показана процедура Принятия и Изъятия — не самая лицеприятная вещь. Сев в наземный автомобиль, который довезет омегу до отеля в самом Хуритане, он с водителем и еще одним альфой из охраны выезжает, наконец расслабившись за весь день. Он прикрывает уставшие глаза и с облегчением выдыхает. Как бы он ни хотел, ему не быть дальше от всего, что происходит в жизни Деона и президента. Он будет причастен, он будет продолжать вести себя так, как от него ожидает общество, и всегда будет улыбаться там, где не хотел бы даже появляться. Тут Юнги прошел свое личное принятие. Резкий удар откуда-то спереди толкает омегу вперед, и если бы он не был пристегнут, улетел бы вперед через лобовое. Он распахивает глаза, схватившись за сердце, и видит невдалеке, перед затормозившим авто, на асфальте лежащего человека, одетого в черные боевые доспехи. — Стойте, господин! — останавливает омегу ират, но Юнги оказывается быстрее, спешно выскакивает из машины и бежит к человеку, которого они сбили.

***

Икари расхаживает по пустому залу, который когда-то служил офисным помещением, и выглядывает через окна в пол вниз, на раскинувшийся Хуритан, пестрящий зеленью и светящийся золотом вечереющего неба. Из далекого прошлого всплывают фрагменты и вспоминаются локации. Икари даже кажется, что он чувствует тот запах цветов, который рассеивал легкий теплый ветерок. Они с Чонгуком держат папу за руки и поедают вкусное шоколадное мороженое, предвкушая поход в парк аттракционов. Отец неторопливо шагает чуть впереди и рассказывает детям план на день, а они громко визжат от предвкушения, счастливые, что сегодня родители не заняты работой и могут провести с ними целый день, наполненный впечатлениями и весельем. Тоскливая задумчивая улыбка на губах Икари проступает незаметно. Отвлекает его звук шагов на противоположной стороне помещения. Он выплывает из воспоминаний и поворачивается к пришедшему, стоя с руками за спиной. Его лица не видно под маской, а одет он в черный боевой костюм с матовыми вставками, облегающий тело и подчеркивающий мускулы на груди и руках. На этом костюме, в отличие от характерных для солдат Ока, нет символики глаза, потому что, идя сюда, Икари не преследовал цели дать кому-то понять, кто он такой. Высокая худощавая фигурка впереди, одетая в серый классический костюм, заметив его, вдруг колеблется, боится подойти. Икари поднимает руки, показывая, что безоружен и не опасен для него. — Все нормально, профессор. Бояться нечего. — Вы похожи на того, кто может убить, — бросает нервную усмешку мужчина. — Я могу, но с вами же я по другому поводу встречаюсь, — Икари тоже неторопливо шагает к нему и сканирует его взглядом, замечая то, за чем он и пришел. Маленький, чуть больше футляра для очков, черный чемоданчик в руке профессора. — Это утешает, — профессор слабо улыбается и останавливается в двух метрах от Икари. — Как и обещал, сейвы из лаборатории Принятия. Мы записывали их для того, чтобы обучать будущих специалистов, ну и в принципе для нас было важно запечатлевать все, давать отчетность. Эти сейвы потом проверялись главой охраны. — Я восхищен тем, как вам удалось их сберечь, ведь при увольнении их изымают у работников, — хмыкает Икари. Его лица все еще не видно, потому что снимать маску нет смысла. Этот профессор — одноразовый партнер, которому лучше не знать альфу в лицо. — Я их скопировал, — чуть тише говорит мужчина. — Пришлось попотеть и задействовать знакомых системников, чтобы сделать это без цифровых следов. — Прекрасно. Но зачем вы их скопировали? — Ученым всегда нужно что-то для размышления и изучения. Я хотел, чтобы у меня осталось что-то от моей бывшей работы. — Но у вас в голове и так это осталось, — Икари стучит пальцем по своему шлему в области виска. — Мы, люди, не можем доверять своей памяти, особенно с возрастом, — грустно улыбается профессор. — Я так понимаю, больше вы копий не делали? — Нет, каждое копирование сейвов искажает и портит картинку, на еще одной копии не было бы ничего понятно. — Почему вы согласились отдать мне то, что вы выкрали для себя? — После увольнения с центра я стал страшным параноиком. Мне казалось, что вот-вот за мной придут ираты и накажут за кражу. С этим чувством, оказывается, жить очень трудно. Я хочу от этого избавиться, — объясняет профессор, тоскливо улыбнувшись. — Что вы знаете о Новой энергии? — вдруг задает вопрос Икари, пусть и заведомо предполагает, каков будет ответ. Лицо профессора меняется, видно, что он не ожидал такого вопроса. Неудивительно, ведь о Новой энергии, как об источнике для работы Принятия, мало кто знает и почти никто вслух не говорит. Но Хосок пристально смотрит и ждет ответа. — Я видел ее лишь в действии, — еще больше понижает голос профессор. — Если вы спрашиваете о ее составляющей и источниках, то я, к сожалению, не в курсе. Эта информация находится под грифом секретности. — Хорошо. Проверьте счет, деньги вам уже отправлены, — говорит Икари, и пока профессор проверяет свой телефон, протягивает руку. — Спасибо вам. Воспользуйтесь этими сейвами с умом, — профессор отдает чемоданчик и, улыбнувшись, разворачивается, идя обратно туда, откуда пришел. — Око-два, — слышит Икари настороженный голос Киана в наушнике. — Враг близко. — Принято, — отвечает Икари и, прикрепив чемоданчик с сейвами к плечу на костюме, снимает со спины автомат. — Профессор Хонг, — слышится механический голос оттуда, куда идет профессор. — Вы арестованы за кражу государственной интеллектуальной собственности. Мужчина застывает в ужасе и оглядывается на Икари. В глазах отчаяние и страх. С той стороны уже идут около пяти иратов. — Простите, профессор, — бормочет Икари и стреляет ему точно в голову. — Свидетели не нужны. — Атакуйте! — надрывно кричит один из иратов, указывая на Икари. Альфа стоит несколько секунд и, расплывшись в улыбке, которую никто не видит, подрывается с места прямо навстречу иратам. Толчок оставляет вмятину в форме следа его ступни и пыль на бетонном полу. Икари незаметен и слишком быстр. Ираты теряются и начинают слепую пальбу, не поспевая за быстрым и маневренным передвижением, но один за другим они падают замертво с продырявленными головами и телами. Альфа двигается так молниеносно, что ни одна пуля за ним не успевает, и уже через минуту он стоит в окружении трупов. — Свидетели не нужны, — повторяет он и собирается идти к лестнице, но не успевает выйти на площадку, как большой и крупный ират с нечеловеческой силой толкает его в плечо, из-за чего Икари отлетает к окну, которое собой пробивает, и летит с десятого этажа. Сразу же сгруппировавшись на лету, он приземляется на асфальт ногами, которые на пять сантиметров пробивают землю своей тяжестью и прочностью. — Вот же ублюдок, — Икари шумно дышит и поднимает голову наверх, с прищуром смотря на разбитое окно, из которого его выкинули. Навстречу летит автомобиль, не успевающий остановиться. Икари, засмотревшийся наверх, тоже не успевает среагировать, и его сносит так, что он снова отлетает на несколько метров вперед. — Око-два, что происходит? — слышится громкий и взволнованный голос Киана в ухе. Икари лежит на асфальте, смотря на небо, окрашенное последними всполохами огненных лучей, и сухо кашляет. — Кости размял немного, — хрипит он в ответ. — Сейвы, вроде, в порядке, — говорит, он подняв руку и проверив плечо. Костюм минимизирует урон, но вся верхняя часть тела альфы пульсирует жгучей болью. По ощущениям, кости не сломаны, и это тоже благодаря костюму, но чтобы встать, потребуется немного времени, которого нет. Шлем на голове повредился и обнажил половину лица. — Важнее твоя сохранность, Око-два, — с облегчением отвечает Киан. — Норма, говорю же. Над головой, на фоне прекрасного этим вечером неба, появляется обеспокоенное лицо омеги с кожей цвета первого снега, обрамленное черными прямыми волосами. Это лицо красивого и очень знакомого омеги, в чьих глазах застыла паника и страх за чужую жизнь. На мгновение Икари, забыв о своем уязвимом положении, засматривается, но приходит в себя, стоит омеге заговорить. — Как вы? Простите… Боже, как это могло случиться… Мой водитель… — Юнги падает на колени возле альфы и осматривает его на наличие увечий. У альфы сломан шлем, видна лишь половина лица, и то плохо, но в свете вечерних фонарей различимы его коричневые глаза. Над бровью поблескивает кровь, и Юнги с дрожью подносит руку к его голове, но ее мягко отталкивает альфа. — Уходите. Я в порядке, — хрипит Икари и привстает. — Вам нужно в больницу, я сейчас же вызову… — суетится и смотрит на свою охрану Юнги. Они уже бегут к ним. Это не хорошо. — Нет. Все нормально. Уходите отсюда, — рычит Икари и, стиснув зубы, поднимается. Юнги пытается ему помочь, но альфа снова отказывается от поддержки. — Вы меня не видели, — Икари смотрит на бегущих в их сторону двух альф, которые находились в машине вместе с Юнги. — Вы уверены? — обеспокоенно смотрит на него омега, не зная, что ему делать. Икари, ничего не отвечая, ведь и так уже потратил время, снова делает рывок, превозмогая боль, но ноги исправно работают и несут его в сторону ударившей его машины, на которой осталась приличная вмятина. Он проносится мимо охраны Юнги и, распахнув дверцу с водительской стороны, вырывает записывающий видеорегистратор с корнем, бросает на землю и одним надавливанием ноги превращает его в тонкую пластину. Охрана, схватившись за оружие, начинает палить в его сторону. Они на его фоне кажутся слишком медленными, совершенно нерасторопными. Икари, прежде чем покинуть дорогу, слышит испуганный крик Юнги: «Не стреляйте, он ранен», и уже через пару секунд его словно здесь и не было.

***

Его тень ходит из стороны в сторону. Она такая отчетливая, что кажется чем-то настоящим и осязаемым. Он поглядывает на лежащего в постели Тэхена и время от времени скалится. Больше его мнимо-теплая улыбка не приукрашена фальшью. — Ты в моей власти, — говорит он и останавливается в центре комнаты. Позади него в аквариуме суетливо мечется Блоди, словно все понимает и боится за своего хозяина, но сделать ничего не может. — Ты смиренен. Ты послушен. Тэхен не может двигаться, его парализовало, как тогда, на той койке, где ему ломали сознание. Альфа, стоявший секунду назад у аквариума, во мгновение оказывается прямо у кровати, а оскал его становится еще более ужасающим. Глаза поблескивают белым светом, чем-то неживым, чем-то мертвенным. — Все утонет в крови. Все, что ты любишь. Аквариум позади лопается, как под напором, вода вырывается наружу и затапливает весь пол спальни. Тэхен задыхается, не может повернуть головы даже вбок, и все, что ему остается — смотреть на лицо альфы перед ним. — Подчиняйся, Тэхен, — рычит альфа. Тэхен слышит, как за его спиной Блоди, лежа на полу, отчаянно бьется плавниками. Что-то незримое ломает ее. Мучает. Альфа накрывает ладонью грудь Тэхена и давит так, что ребра под нечеловеческим напором начинают хрустеть. Тэхен кричит до разрыва голосовых связок и просыпается, все еще слыша свой крик, как далекое эхо. Он судорожно вздрагивает и подскакивает на кровати, уставившись на мирно плавающую по аквариуму Блоди. В комнате тихо и никого, кроме них с акулой, нет. Тэхен поднимается с постели, заглядывает в гардеробную, в ванную, выглядывает из окна, но никаких следов чужого присутствия не обнаруживает. С дрожью выдохнув, он касается ладонью толстого и прохладного стекла аквариума и потихоньку успокаивает сердцебиение. То, что случилось с Тэхеном, до сих пор кажется одним большим кошмаром, из которого он еще не вынырнул. Недолго и свихнуться, если он продолжит слышать его голос и видеть его. Тэхен выходит из комнаты, чтобы выпить воды, и на кухне видит сидящего в одиночестве отца с сигаретой и стаканом коньяка. Дагон не такой собранный, как всегда, его идеально уложенные обычно волосы сейчас ниспадают на лицо, а голова низко опущена. Давно Тэхен не видел его таким. — А, сынок, — поднимает голову Дагон, услышав шаги, и мягко улыбается. — Ты чего не спишь? — Воды захотелось. А ты чего тут? — Мысли не дают мне такой роскоши, как сон, — вздыхает альфа и тушит сигарету в стакане. Тэхен берет бутылку воды из холодильника и встает рядом с отцом. — На тебе много ответственности, — говорит он, сочувственно смотря на него. — Она всегда была, но сейчас кажется, что что-то назревает, а я не уверен, что готов к этому, — впервые вслух признается в своих сомнениях президент. Тэхен единственный, если не считать Сэри, кто всегда его поддерживает и выслушивает. И все равно Дагон старается не озвучивать своих переживаний, ведь главному человеку страны нельзя обнажать свои уязвимости даже перед семьей. — О чем ты, отец? — хмурится Тэхен. — Что назревает? — Ты же наверняка слышал обо всех недавних происшествиях, — Дагон поворачивается лицом к сыну. — Это все делается одними и теми же людьми. Кажется, что против Асценсии что-то затевается. Поэтому я и просил тебя пока не покидать ее пределы. — У нас сильнейшая армия, дай им команду, и они устранят всех, кто может помешать стабильности столицы и страны. — Все не так легко, — Дагон мотает головой и снова вздыхает. — Око хитрее, чем мы о нем думаем. Тэхена тупым предметом бьет по затылку это слово. Шепот зловещего голоса снова поднимается из глубин сознания. Око — это они. Это те люди, в чьи руки он по своей наивности попал. Это они, пугающие его своими вывесками в Эксуле. Омега цепенеет, хочет открыть рот и закричать, сказать отцу о том, что он был у них, что знает, как выглядит тот, кто к ним причастен, хочет сказать о том, что с ним сделали, но у него словно язык немеет от одних только мыслей о том, чтобы озвучить правду. Это чувство так реально, что Тэхен только и может, что открывать и закрывать рот, словно рыба, выброшенная на сушу. — Что с тобой, сынок? Прости, я пугаю тебя… — Все хорошо, — онемение проходит, но ком в горле не пропадает. — Я верю, что ты справишься, отец. Тэхен резко отворачивается и уходит обратно в свою комнату, его словно ноги не слушаются, сами думают, не согласовывая команды с мозгом. Это контроль. Тот контроль, которому Тэхен не может противостоять. Омега возвращается в комнату и нервно ходит перед аквариумом, делая по глотку прохладной воды и думая о словах и опасениях отца. Кто они такие и насколько они опасны, что даже президент так насторожен? — Тэхен. Снова голос. Он находит с ним связь сам, обходя все препятствующие каналы, и он не потерпит игнорирования. Тэхен замирает и с трудом проглатывает воду. — Отстань от меня, пожалуйста, — тихо говорит он, уставившись в пустоту, но ему кажется, что он снова видит этого альфу перед собой. — Ты меня прослушиваешь? — Нет, это обычный звонок. — Я сниму наушник, — Тэхен толкает палец в ухо, чтобы выскоблить датчик, но его снова останавливает одна команда. — Не смей обрывать со мной связь. Тэхен замирает, смиренно опустив руку. — Я поджарю тебе мозги в нашу следующую встречу, если ты продолжишь оказывать попытки сопротивления. — Я больше не буду сопротивляться, — бесцветно отвечает Тэхен. — Я дал тебе пару дней на то, чтобы ты пришел в себя и вернулся в колею своей жизни. Теперь пора делать то, что я говорю. Завтра же отправляйся на разведку и ищи информацию по Новой энергии. Тебе все ясно? — Да. Я все сделаю. Выберу подходящее время и начну сбор информации. — Как я люблю, когда ты не говоришь лишнее, — усмехается альфа. — Будь осторожен и веди себя естественно. Думаю, у тебя с этим проблем не будет. — Я буду вести себя естественно. — Умница. А теперь сладких снов. И не смей меня игнорировать. Тэхен все-таки снимает наушник и прячется под одеяло, включив свет. Так тень альфы его не достанет, только как отключить голову, чтобы и голос его не повторялся? Страх сковывает, но самое ужасное во всей этой ситуации то, что он ничего не может сделать. Он в плену, о котором никто не подозревает. Один человек, который даже рядом не находится, спокойно управляет им, как марионеткой, и если Тэхен посмеет ослушаться, то неизвестно, каковы будут последствия. И это волнение отца об Оке. Тэхен подозревает, что нарвался на куда большую проблему, чем просто мелкие преступники. Это скрытый враг, опасный и умный. А еще непредсказуемый. Как одному человеку без всякой поддержки с этим разобраться? Сейчас как раз тот случай, когда первый, кому об этом хотел бы рассказать Тэхен, это Деон. И брат обязательно помог бы, омега не сомневается, вот только что делать с тем, что в Тэхене никуда не денутся установки, которые в него заложил враг? Слышит он его или нет, Тэхен все равно одержим целью, которую нужно достичь. Нужно найти Новую энергию несмотря ни на что.

***

Юнги сидит в обеденном зале на конце длинного стола и копается вилкой в тарелке с салатом, который даже не попробовал. Деон, расхаживая перед омегой из стороны в сторону, держит его так уже полчаса, пытаясь выяснить то, что случилось в Хуритане. Угнетая давящим молчанием и напряжением, которое исходит от него горячими волнами, он навис над ним, как полицейский перед преступником. — Он явно не хотел, чтобы его узнали, — размышляет вслух альфа. — Уничтожил регистратор. Как он его так легко превратил в диск? — Он наступил на него, — второй раз повторяет уже сказанное прежде Юнги, не смотря Деону в глаза. — А потом исчез. Кажется, он очень быстрый. — На нем не было никаких обозначительных знаков? — спрашивает альфа, встав за спиной Юнги и положив руки на спинку его стула. — Нет, а если и были, то я их не разглядел, все произошло быстро, — монотонно отвечает Юнги. — Ты говоришь, что половина его лица была видна, — задумчиво щурится Деон. — Помнишь, как он выглядел? — Был вечер, его лицо едва можно было разглядеть, — Юнги сжимает вилку крепче, но лицо его остается спокойным, без оттенка малейших эмоций. — Под шлемом был человек без модификаций? — допытывается альфа, чуть нагнувшись и дыша Юнги в макушку. — Я не помню, Деон, — негромко отвечает омега. — Ты такой бесполезный, Юнги, — Деон внезапно хватает его за шею, зажав ее локтем, и придавливает к стулу. Омега дергается, роняет вилку и вцепляется пальцами обеих рук в его предплечье, но Деон не колеблется. — Хоть раз сделай что-то полезное для своей страны. Это мог быть враг. Это точно был он. Тот, кто открыл охоту на нас, а ты ему еще и помощь предлагал? — Д-деон, пожалуйста, пусти… — хрипит Юнги, пытаясь ухватить воздух. — Не будь ты тем, кем являешься, какую роль исполняешь, пошел бы следом за тупыми иратами, которые как бараны стояли и смотрели на него, вместо того чтобы нейтрализовать, — цедит альфа, обжигая ухо Юнги жгучим дыханием. — Что ты с ними сделал? — еле дыша, спрашивает Юнги, широко распахнув покрасневшие глаза. — Дал им шанс быть полезными и отправил по частям на Принятие, — скалится Деон, разглядывая лицо задыхающегося омеги. — Не расстраивай меня, любимый. Будь бдительным во имя величия двух великих родов, а иначе… — Пусти его! — грозный голос разъяренного Тэхена, залетевшего в зал, звучит громко и внушительно. Деон выпускает Юнги из захвата, поправляет свою челку пятерней и оборачивается к брату, который подлетает и сразу же заезжает ему кулаком в челюсть, громко дыша от бурлящей в нем ярости. — Приди в себя, иначе без рук останешься, — скучающим тоном говорит ему Деон, толкнув язык за щеку и сунув руки в карманы брюк, словно ничего ужасного секунду назад не происходило. Тэхен бросается к хватающему ртом недостающий кислород Юнги и обнимает за плечи. — Как ты? — спрашивает он и снова кидает на брата испепеляющий ненавистью взгляд. — Ты из ума выжил? Какого черта ты ему сделал?! — Немного преподал урок, — пожимает плечами Деон. — Вы оба такие аморфные и бесполезные. Что вы делаете для того, чтобы внести свою лепту в помощь нашей стране? — А ты что делаешь? — Тэхен выпрямляется и поворачивается к альфе. — Шинкуешь людей и продаешь их части тел другим! Это большая лепта для нашей страны? — Это лишь малая часть того, что я делаю, — усмехается Деон и подходит ближе к брату. — Сейчас наш потенциальный враг появляется там, где не ждешь. Он может оказаться перед кем-то из вас, и сегодня Юнги мог помочь с его поимкой, если бы немного лучше смотрел. Но он и этого не смог. — Это не повод причинять ему боль, — не контролируя эмоций, выкрикивает Тэхен и тычет альфе пальцем в плечо. Тот следит за его жестом и довольно хмыкает. — Он не твой солдат, как и я. Разговаривай об этом с Иратусом, им предъявляй за паршивое реагирование. Это прежде всего долг нашей великой армии. — Они уже ответили, — улыбается Деон. — Еще раз посмеешь меня ударить, и я заберу у тебя то, что когда-то тебе дали. — Уйди отсюда, — цедит Тэхен, готовый еще разок взорваться. — Разуйте глаза, когда враг окажется перед вами, — подмигивает Деон и покидает зал. — Я бы убил его, — Тэхен оборачивается к Юнги. Тот медленно встает со стула, упирает руки в стол и медленно дышит, пытаясь успокоить то, что всколыхнулось внутри него, но у него не получается. С вырвавшимся с болью криком он сметает со стола тарелку и бьет рукой по деревянной лакированной поверхности. Тэхен сочувственно смотрит на него, но не останавливает, дает ему выпустить пар. Юнги, который постоянно себя подавляет, это необходимо. — Когда Деон уже дойдет до ручки и убьет меня? Пусть сделает это уже скорее, — рычит Юнги, мелко дрожа от злости. — Эй, не говори так, не смей, — хмурится Тэхен. — Кто и должен подохнуть, так это чудовище, которое я зову братом. — Пойдем в лабиринт, Тэхен, — вдруг просит Юнги, подняв голову и смотря на омегу с отчаянием. В замкнутом пространстве из живой изгороди Юнги чувствует себя лучше, чем в доме, в котором его душат и стены, и тот, кто там живет. Тэхен, услышавший о произошедшем вскользь, просит Юнги рассказать все и то, почему Деон так вспылил, а сам невольно сопоставляет увиденное в том неизвестном месте. Почему-то сейчас все, что он узнает о неизвестном враге, невольно сравнивается с тем, что случилось с Тэхеном. Люди, которые его схватили, выглядели примерно так же, как и тот альфа, которого сбила машина. Тэхену так хочется рассказать о своем личном кошмаре Юнги, до слез хочется поделиться своей болезненной тайной, но он как будто бы заминированный, и если скажет не то — подорвется на месте, прихватив с собой еще парочку важных ему жизней. Тот альфа обещал ему кровь, и только страх за близких не дает ему пойти против заданной команды. Но не только. Как только он об этом думает и открывает рот, голосовые связки словно отказывают. Одна часть сознания не позволяет обойти контроль, а другая часть яростно этого желает. Тэхена рвет на части.

***

После встречи с Юнги Тэхен настаивает на том, чтобы он поехал к ним домой, пусть и там не самая приятная обстановка, но куда лучше, чем быть с Деоном. Тем более, сейчас он непредсказуем и явно очень зол. Быть Юнги с ним наедине категорически нельзя. Оставив его дома и пообещав скоро вернуться, Тэхен решает приступить к своей главной задаче. Пока авиат летит к главному центру Принятия в Асценсии, Тэхен с тревогой думает о том, что он будет делать там. Как, по-мнению этого человека, который не дал ему никакого плана, а просто отправил выяснять информацию о Новой энергии, должен поступать Тэхен? Он лишь сказал, что нельзя вызывать подозрения и быть осторожным. Тэхен действует так, как умеет, без хитрости, довольно буквально, и идет сразу в Принятие. Его нахождение там в принципе не должно вызвать подозрений, учитывая, что он внук создателя этой технологии, но Тэхен бывает здесь крайне редко, и внезапный визит все-таки может вызвать вопросы. Процедура Принятия. Так она называется для тех, кто берет себе что-то от другого человека. Процедура Изъятия. Так она называется для тех, у кого что-то забирают. Семьдесят лет назад Ким Кайлар Денион — отец Ким Кайлар Дагона — открыл эту процедуру, созвав в Пульсар всевозможных ученых со всего мира, когда его супруг пострадал в результате покушения и лишился не только правой ноги и руки, но и серьезно повредил мозг. Не готовый терять его, Денион обезумел в попытках сделать все, чтобы омега не умирал. Будучи знатоком в медицине и конкретно в анатомии, он вместе с остальными докторами днями и ночами не покидал лабораторию, пытаясь найти решение. Мозг его мужа умирал с каждым днем все быстрее, и проще было его отпустить, отключить от аппарата жизнеобеспечения, но Денион не сдался. После множества подопытных и отобранных жизней, он нашел способ и спас его, заменив поврежденные участки мозга и вживив ему чужие конечности, подходящие по параметрам. Врастив на них кожу того же оттенка, что и у омеги, он полностью собрал его тело без единого шва, будто омега таким и родился. Он ожил и обрел новые силы. Восстановился он буквально за пару недель, приняв как родные, новые органы и конечности, и выглядел так, будто никогда и не был их лишен. Лазер нового вида энергии, который был открыт Денионом, стал символом спасения для людей, которые были обречены на смерть. В дальнейшем он стал служить им и как средство для внешних изменений. Как то, что может сделать человека красивее и моложе. Он менял детали внешности вплоть до волос, ногтей и костей, и собирал людей, словно они такими были исходно. Процедура Принятия стала величайшим открытием, покорившим весь мир, но очень ограниченным и редким. Из-за нелегкой добычи энергии, процедура была и есть доступна лишь тем, кто обладает большими средствами. В современных реалиях быть исходным — это роскошь и редкость среди высшего слоя населения. Исходными называют тех, чье тело никогда не было тронуто технологиями, и даже если человек прошел процедуру Принятия, его называют корректом — тем, кого исправляли, даже если внесено было незаметное изменение. Корректов среди населения Асценсии довольно много, но чаще всего таковые молчат об этом, стремясь выдать себя за исходных людей, дабы убедить остальных в том, что они чисты и могущественны, что безупречны с самого рождения. Дагон так и не стал тем, кто внес какие-то новшества в сфере технологий, и ему откровенно не хочется возиться в науке и технике, тогда как Деон все ждал момента, когда сможет возглавить саму суть Принятия. Уже в девятнадцать лет он получил право на официальную ответственность за Принятие и с тех пор руководит всем, что касается продаж за рубежом и использования внутри страны. Деон обзавелся новыми влиятельными клиентами из разных точек мира и постоянно занимается оптимизацией и продажей, а также приемом не местных клиентов в самом Пульсаре. Тэхен же, как и отец, решил остаться в стороне, несмотря на то, что считает эту технологию великим достоянием. Факт того, что Принятие еще и Изъятие, не дает ему в полной мере проникнуться технологией и вдохновиться на совместное с братом управление. Узнав, что сюда направляется младший сын президента, управляющий данным центром встречает его со своими специалистами прямо на крыше, куда приземляется авиат. Тэхен выходит из авиата в сопровождении иратов и подходит к широко улыбающемуся управляющему. — Добрый вечер, господин Ким. Мы приятно удивлены вашему визиту. — Давно хотел навестить центр, — тепло улыбается мужчине Тэхен и проходит с ним и толпой позади внутрь. Спустившись на лифте на главный этаж, где расположено оборудование, он просит охрану ждать здесь, а персонал, поприветствовав омегу, расходится по кабинетам. — Как обстоят дела? — Работы становится все больше, и это большой плюс для нас. С открытием клиники в Хуритане повысилось и количество желающих помочь своей жертвой, это бесценно! — воодушевленно говорит управляющий. — Недавно мы помогли ребенку с пересадкой мозговой доли, и его жизнь стала счастливой и здоровой. Разве это не прекрасно, что мы можем так основательно помогать людям? — Конечно, — кивает Тэхен и осматривает помещения с прозрачными окнами. Все как на ладони, но, конечно же, самое важное не будет на виду у всех. Вероятно, и этаж вовсе не тот, где нужно искать и высматривать. — Вы делаете колоссальную работу. А с оборудованием все в порядке? — Конечно, ваш брат — господин Ким Деон — дал указание на проверки раз в месяц, и даже малейшая неисправность, будь то даже кофемашина в обеденной комнате, сразу же налаживается, чего уж говорить об оборудовании, — посмеивается управляющий. — А ресурсы? — вскидывает бровь Тэхен, неторопливо идя возле мужчины вдоль коридора. — Все в порядке? — Да, дефицита нет, и, как говорит господин Ким, никогда не будет. О, а вот и он! — управляющий сразу же почтительно поклоняется, завидев альфу. — Добрый вечер, господин Ким. Тэхен замедляется, смотря на идущего в их сторону брата. Деон с ухмылкой наблюдает за явно удивленным Тэхеном и останавливается напротив. Взгляд у него испытующий, пронзающий, словно он в чем-то хочет уличить его. Тэхен напоминает себе вести себя естественно, и почему-то напоминание это звучит голосом другого человека. — Добрый вечер, Солс. Я зайду к вам позже, а пока оставьте нас, — мило улыбнувшись мужчине, просит Деон и переводит взгляд на Тэхена. Тот скрещивает руки на груди и недовольно смотрит на старшего, все еще злясь на ситуацию с Юнги. Злость помогает не зацикливаться на волнении. Солс, коротко кивнув, разворачивается и уходит, оставляя братьев наедине в пустом коридоре. — И как это тебя сюда занесло? — Я имею такое же право здесь находиться, как и ты, — с прищуром смотря на брата, заявляет омега. — Я напомню, что тебе всегда было плевать на центр Принятия. — Когда-то я все же стану частью этой работы, — пожимает плечами Тэхен. — Хочу уже начать углубляться. — Обычно я довольно скромен, но, Тэхен, ты не потянешь такую ответственность, — снисходительная улыбка на лице альфы раздражает еще больше. — Звучит как вызов, — расплывается в фальшивой улыбке Тэхен. — В любом случае, это наследие дедушки. Наш отец обошел Принятие стороной, и поэтому я должен стать тем, кто будет нести это знание вперед наравне с тобой. — Благая цель, — кивает Деон. — Но пока у руля я, тебе не стоит сюда соваться. — Ты не много на себя берешь? — удивленно усмехается Тэхен. — Я расскажу отцу, что ты запрещаешь мне это. — Как по-детски, — драматично вздыхает Деон. — И ты собираешься быть наследником этой великой технологии? — Деон, я хочу помогать тебе, — перестав улыбаться, Тэхен старается выглядеть серьезнее, чтобы не настроить брата еще больше против и дать ему понять, что искренне хочет вовлечься в работу. — Ты сегодня сказал, что мы тут шинкуем людей, — не без удовольствия напоминает Деон, и Тэхен устало прикрывает глаза. — Справедливо ли? Учитывая, что люди добровольно и героически идут на этот шаг, чтобы помочь нуждающимся. С таким отношением к Принятию у тебя ничего не выйдет. — Ты разозлил меня из-за Юнги. — Эмоции — низменный, дешевый продукт. Избавься от него, если хочешь иметь в руках власть. — Хорошо, — кивает Тэхен. — Я к этому обязательно приду. А пока я буду заниматься изучением и внедрением. — Удачи, — хмыкает Деон, явно сомневаясь в том, что у Тэхена может что-то получиться. — Где Юнги? — Дома. От тебя подальше, — стоит брату упомянуть Юнги, Тэхена снова бросает в злость. — Он мой супруг, — как будто бы напоминает Деон. — Никуда он от меня не денется. — Перестань быть монстром со своей семьей. — Не провоцируйте, — улыбается альфа. — Я ухожу. На сегодня мне хватит, — поджимает губы Тэхен и шагает по коридору в сторону лифта. — Какого черта он тут забыл, — смотрит ему вслед Деон и дает распоряжение подошедшему ирату стереть их диалог с камер. Сейчас он пойдет к Солсу и расспросит о том, чем у него интересовался брат. Вернувшись домой, Тэхен выходит из авиата и не успевает дойти до лестниц, как ему звонят по неизвестной, но уже знакомой и ненавистной линии. По спине пробегает холодок, желание проигнорировать слишком велико, но команды физически невозможно обойти, и поэтому он принимает звонок. — Ты давно не был в Эксуле, — без всяких приветствий заговаривает альфа. — Сходи туда завтра, прогуляйся. Детишки соскучились. Не надо мне ничего отвечать, если ты в месте, где есть камеры, — Тэхен поднимает голову, на территории дома камеры на каждом шагу, их нет только в уборных, ванных и спальнях. — Давай будем оберегать нашу тайну от лишних глаз и ушей. Дети в безопасности, не бойся за них. Связь обрывается, и Тэхен выдыхает, словно его лишают кислорода в те моменты, когда он слышит этот вплетающийся в сознание голос. Этой ночью кошмаров нет, потому что рядом спит Юнги, но голос все еще шепчет где-то на подкорке, не давая о себе забыть даже в небытие. Юнги спит спокойно, потому что рядом Тэхен, но фрагменты с человеком в черных доспехах периодически вплетаются в его абстрактные сны. Враги слишком близко.

***

Киан сидит в коричневом и, судя по облупившейся местами коже, старом кресле и перебирает в пальцах плоский диск размером с монету. На тумбе рядом стоит маленький чемоданчик с еще четырьмя такими же, а еще один такой же сейчас находится на считывателе, похожем на коробочку для колец. То, что он воспроизводит, отображается на голографическом экране перед альфой, который смотрит происходящее как на экране телевизора. Позади стоит Икари, скрестив руки на груди, которую опоясывают фиксирующие эластичные бинты. — Скука, — Киан меняет позу и приваливается локтем к ручке кресла. — Ничего информативного. Сейвы не редактируются, поэтому вряд ли профессор что-то скрыл. — Кажется, это от него что-то скрывали, — задумчиво говорит Икари, склонив голову к плечу. — Наверное, у них есть отдельный персонал, контролирующий работу и поставки Новой энергии. — Вполне вероятно, — соглашается Киан. — Ученые и врачи там просто выполняют свою основную функцию. Изымают части тел и органы, перекладывают в другое тело, и луч Новой энергии создает точные связи, копирующие ДНК и образующие синхронизацию. Скучно, — повторяет альфа и откидывается на спинку кресла, разведя согнутые колени в стороны. — Профессор зря погиб. А я зря летел с десятого этажа, — недовольно бурчит Икари и садится в соседнее кресло, похожее на то, в котором сидит брат. — Так еще и сбила меня тачка именно муженька Деона. Он, кстати, довольно красивый в жизни. Красивее, чем на экранах, — поднимает глаза к потолку Хосок, вспоминая взволнованное лицо омеги, нависшего над ним, пока он валялся на асфальте. — Только ты мог встрять в такое, — усмехается Киан, продолжая смотреть записи сейва, отснятого зрением профессора. — Не кажется ли тебе, что мы слишком приблизились к семье президента? — Ну, я-то мозги Мин Мирах Юнги не промывал, — поглядывает на брата с шутливым укором Икари. — Кстати, Тэхен хоть какую-то пользу несет? А то ты ничего не говоришь об успехах. — Скоро узнаю. Он шарахается от моего голоса. Пребывает в стадии отрицания реальности, — потирает ребром указательного пальца верхнюю губу Киан, сосредоточенный на кадрах. — И все еще не поддается на полную. Снова вопросы, которых у рабиса быть не должно. Но он слушается, стоит ему немного напомнить о последствиях. — Это самое главное. Ему нельзя дать слезть с крючка, иначе неизвестно, как это обернется для нас. — Если будет нужно, я повторю процедуру. Или убью его, — без колебаний говорит Киан. — Придется убить, если Рабис снова не даст нужного результата. — Еще разок пригласим его к нам в гости? — вскидывает бровь Икари. — Ага, — задумчиво кивает альфа. — Правда, снова нужно будет ронять камеры, датчики и сканеры половины Пульсара, но Тэхен того определенно стоит. — Он — наша ценная марионетка, еще бы, — усмехается Хосок. — Давай по второму кругу просмотрим сейвы, может быть, найдется, за что зацепиться. Сосредоточь внимание. — Ты прав, — Киан меняет диск на проигрывателе.

***

Слова альфы из Ока не выходят из головы Тэхена, и на следующее утро он отправляется в Эксул по своему обычному сценарию, попросив иратов остаться на окраинах, а сам направляется в сторону приюта Хелпса. Наверное, это было ошибкой, которую он уже проходил, но альфа приказал сделать именно так, и потому у Тэхена не осталось выбора, кроме как повиноваться. В этом уже почти родном Тэхену районе, как обычно, шумно, людно, а разнообразные запахи в воздухе слились в единое зловоние, к которому омега тоже уже привык. Тэхен натягивает капюшон ниже, чтобы не быть опознанным, и перебегает через дорогу, потому что правила тут людям не писаны, и автомобили летают беспорядочно, создавая опасную ситуацию. Остановившись у ворот приюта, омега не успевает коснуться железной ручки, как кто-то перехватывает его руку и тянет в сторону от приюта. Тэхен поднимает голову и видит альфу в изношенной куртке цвета хаки, из-под горла которой виднеется черный узор татуировки. Омега бы закричал, он бы стал вырываться и сопротивляться, будь это кто-то другой, а не он. Тот, чей взгляд снится ему теперь почти каждую ночь. И снова улыбка, похожая на оскал зверя. — Рад нашей встрече, Тэхен, — как этот мягкий и внушающий спокойствие голос может так расходиться с тем, какой монстр им обладает? Как человек с такой доброй улыбкой может ломать других и делать из них кукол, которыми он управляет, как ему вздумается? Это очередная ловушка, и Тэхен в силу влияния Рабиса ведется, но продолжает свою внутреннюю борьбу, которую все еще проигрывает. — Не делай этого снова… — сглатывает ком в горле омега, выглядывая из-под капюшона. — Я хочу погулять с тобой, — говорит Киан и переплетает свои пальцы с пальцами Тэхена. — Ты пройдешься со мной? — Да. Я погуляю с тобой, — не контролируя мысли, отвечает Тэхен и следует за альфой, уставившись на его руку, одетую в перчатку. Она крепко держит его, так крепко, что если попытаться вырваться, то рука до кисти так и останется в его болезненной хватке. Связь с Асценсией снова потеряна. Око рядом. Так близко, что от его взора не спрятаться.