blackout

— Расскажи мне, как ты себя чувствуешь, — говорит Киан, неторопливо идя вдоль людной и шумной улочки Эксула, похожей своим колоритом и торговцами по сторонам на рынок. — Как ведет себя Рабис? За руку альфа ведет Тэхена, как ребенка, которого если в этой толпе отпустить, то тот сразу же потеряется из виду. Киан бы не удивился, если бы омега так и поступил, и неважно, что он находится под контролем, в котором еще нет полной убежденности. Он даже сейчас смотрит куда угодно, но не на Киана, как будто взглядом ищет помощи у окружающих, но тем, увы, на чужие проблемы плевать. Им бы самим кто помог. Хватка Киана для Тэхена как наручник, только лишь его пальцы, судя по их твердости, могут служить ничем не хуже, чем железные браслеты на запястье. Его рука причиняет боль, и как будто бы даже нарочно, но Тэхен терпит, потому что иного выбора у него нет. Если даже от его голоса не сбежать, то что говорить о его присутствии. Таком близком и даже тесном. — Я слушаюсь тебя. Когда слышу твой голос — становлюсь другим человеком. В остальное время все обычно, — бездумно отвечает омега, беглым взглядом скользя по мелькающим перед ними людям. Зачем ему размышлять, если слова сами из него идут под действием Рабиса. — Хорошо, — Киан коротко кивает, успевает поглядывать на Тэхена и параллельно следит за проходящими мимо них людьми, ни на секунду не расслабляясь. — Что насчет окружающих? Никто вопросов не задавал по поводу твоего поведения? — Никто ничего не подозревает, — качает головой омега. — Когда я был в клинике… — Нет, — останавливает его Киан, повернув к омеге голову. — Об этом не здесь. — Куда мы идем? — спрашивает Тэхен, оглядываясь вокруг, и вдруг как спасительный маяк замечает патрульного ирата, с отрешенным лицом расхаживающего на противоположной стороне дороги. Тэхен и не думает кричать, звать на помощь, потому что он не успевает даже мысль такую допустить, как его голосовые связки словно атрофируются в это мгновение. Цепкая хватка контроля тоже постоянно начеку. В Тэхене словно живет враг. — На помощь надеешься? — проследив и поняв, куда смотрит омега, скалится Киан. — Не советую. — Я не хочу звать на помощь, — Тэхен поворачивается к альфе, а в глазах, как во льдах, застыли все отчаянно рвущиеся наружу эмоции. Немые и беспомощные, как и сам омега. — Всегда учитывай последствия своих действий, — продолжает размеренно шагать вперед Киан, ведя за собой Тэхена. — Не думай лишь о себе, ты ведь не эгоист? — Нет, — сглатывает Тэхен. Страх за семью стоит на одной стороне с контролем. — Как там поживает Блоди? — вдруг интересуется Киан, чем удивляет Тэхена. Он запомнил даже имя его акулы. — У Блоди всегда все хорошо, — отзывается Тэхен с проскользнувшей в голосе тоской. Ему бы сейчас дома оказаться, возле своего питомца, отгородиться от внешнего мира и не слышать этот охватывающий все сознание голос, которому невозможно противостоять. — Ты дал имя акуле? — спрашивает альфа, дернув омегу ближе к себе, когда мимо проходит шумная толпа местных беспризорников. Тэхен растерянно моргает и коротко кивает. — Почему именно это? — Акулы любят кровь, — пожимает плечами Кайлар. — Все просто. Это первое, что пришло мне в голову. — Так несвойственно тебе, — хмыкает альфа. — Ты меня не знаешь, — негромко отвечает Тэхен, снова предпочтя смотреть на людей вокруг, нежели на него, доводящего до мурашек. — Узнаю со временем, — без тени сомнения заявляет альфа, уже предвкушая это медленное раскрытие личности того, кто должен был стать для него только инструментом для внедрения и выяснения тайн Асценсии. Наконец дойдя до уже знакомого Тэхену места, они проходят в тот же старый, непримечательный но отталкивающий своим видом дом на окраине Эксула. Омега настораживается, стоит им зайти внутрь. Теперь он с ним наедине, и шанс на крик о помощи разбивается об эти скрипучие старые полы, не знавшие уборки много месяцев, а может, и годов. Киан блокирует дверь код-паролем, не выпуская руку омеги, затем заводит его в гостиную, где все так же стоит телевизор, который в прошлый раз транслировал тот жуткий, пронизывающий и пробирающий до костей глаз. К счастью, сейчас он выключен. Тяжелые плотные шторы, наверняка впитавшие в себя килограммы пыли, в этот раз не закрывают окна, но и это не утешает, потому что снаружи виднеется кирпичная стена соседнего дома. Она слишком близко, и потому в этом узком проулке явно никто не расхаживает, чтобы заглянуть внутрь. — Садись, — говорит Киан, встав по центру маленькой гостиной и наконец освободив омегу от своих оков. Тэхен молча садится в кресло и разминает пальцы, едва не дошедшие до онемения. — Сними капюшон, тут не от кого скрываться. Тэхен незамедлительно повинуется и поправляет волосы. Киан наблюдает за ним, цепляется за детали, за движение его губ, за мимику, за взгляд, полный смятения, и снова вспоминает ту пустую похотливую голограмму в клубе Тасманов, в очередной раз убеждаясь, что такую реальность скопировать будет чертовски сложно. — Ты ходил в Принятие, — начинает Киан, скрестив руки на груди. — Расскажи все, не опуская деталей. И Тэхен пересказывает все, вплоть до детального разговора с управляющим Солсом, который, к своему же удивлению, запомнил до мелочей. Видимо, это тоже особенность контроля, живущего своей жизнью в сознании Тэхена. Чонгук не двигается, стоит на месте, внимательно слушает, почти не моргает, а затем Тэхен переходит к моменту, когда внезапно заявился Деон. Чонгук слегка хмурится, неотрывно смотря на говорящего негромким ровным голосом омегу. — Получается, он не горит желанием делить с тобой руководство Принятием, — когда Тэхен завершает пересказ, размышляет Киан. — Какие могут быть причины, по-твоему? — Деон всегда стремился к власти, и он не любит что-то с кем-то делить, — Тэхен поднимает голову, осмеливается посмотреть на альфу. — Но я, вроде как, убедил его в серьезности своих намерений касаемо Принятия. У меня будет возможность быть там чаще и при этом без подозрений со стороны брата. — Деон, значит, не любит делиться, — хмыкает Киан. — А еще он, вероятнее всего, что-то скрывает там, иначе почему такая реакция. Об этом ты не думал? — Нет, — качает головой Тэхен и задумчиво хмурит брови. Такой вариант имеет место быть, ведь Деон человек, который всегда и от всего берет максимальную для себя пользу. Принятие определенно можно использовать как-нибудь более изощренно и, может быть, даже нелегально. Брата когда-то уже уличили в связи с бандой из Скелера, и немудрено, если он делает что-то еще, выходящее за рамки правил. — Пора задуматься и выяснить это. В дверь вдруг коротко стучат. Киан мгновенно оборачивается, а Тэхену показывает указательный палец, безмолвно приказывая не двигаться. — Молчи. Это не люди из Ока, в этом Киан уверен. Их здесь быть не должно, а если бы и собирались прийти, то сообщили бы заранее. Альфа бесшумно разворачивается и осторожными шагами подступает к двери, на ходу снимая перчатки. В этот момент стук повторяется. Киан встает прямо за дверью, прислушивается, прикрывает глаза и концентрируется, отчетливо слыша тяжелое дыхание на той стороне. Судя по ритму, человек за дверью шел неторопливо, как будто случайно решил сюда свернуть. Киан может даже прикинуть его телосложение, основываясь на одном только дыхании. Стук снова звучит, уже более настойчивый и более громкий. Киан распахивает глаза, резким движением открывает дверь и, увидев перед собой растерявшегося ирата, хватает его за грудки и одним движением затягивает в дом, так же быстро закрыв дверь. Здесь связь автоматически глушится, но ират, кричащий и требующий подмогу, об этом не знает. — Тихо, — опасно низким голосом говорит Киан и прибивает его к стене, как игрушку. Тэхен подскакивает, ведь ему не давали команду сидеть на месте, и замирает в проеме между гостиной и коридором, охваченными ужасом глазами смотря на то, как Киан с легкостью пробивает рукой грудную клетку ирата. Тэхен не в состоянии даже зажмуриться, как загипнотизированный смотрит и слышит хруст чужих костей, а к горлу подступает тошнота. Рука альфы по локоть в крови, где-то на куртке Киана остались части его плоти и костей. Он с нажимом, без особых усилий переламывает позвоночник ирата и вытаскивает из его тела руку, медленно повернув голову к Тэхену, у которого глаза в несколько раз увеличились. Там сейчас словно черная дыра образуется, а альфа остается таким же невозмутимым, каким и был до внезапного визита чужака. — Не кричи, — приказывает Киан, понимая, что Тэхен находится на грани истерики из-за увиденного. Ират медленно сползает по стене, оставляя на ней кровавый след, и навечно застывает, пустыми глазами смотря куда-то вперед. Белоснежные доспехи теперь окрашены в багровый, а на полу под ним начинает образовываться темная густая лужица. К горлу подкатывает первый рвотный позыв. Тэхен прижимает ладонь к губам и судорожным взглядом ищет, куда бежать. Киан быстро подходит к побледневшему омеге, берет чистой рукой за локоть и ведет за собой в ванную комнату. Тэхена сразу же выворачивает в унитаз, а Киан стоит в дверном проеме, наблюдая за тем, как потряхивает омегу, как дрожат его плечи, а горло скручивают рвотные рефлексы. Он наверняка видел подобное впервые. Чонгук в своем далеком детстве реагировал так же, когда впервые увидел смерть собственными глазами. Это зрелище, как назло, слишком прочно забивается в уголок памяти и даже спустя много лет не исчезает, не искажается в деталях. Киан слышит звук слива воды, затем Тэхен поднимается, на дрожащих ногах подходит к раковине и умывается. — Смерть гуляет вокруг всех нас, Тэхен. Ты живешь в замке за высокими стенами и не видишь, что происходит за его пределами, — спокойно говорит Киан, привалившись плечом к дверному косяку. — Но нет в Испаделе и в Пульсаре ни дня, когда бы не пролилась чья-то кровь. Он проходит внутрь, наклоняется над старой и ржавой ванной, снимает куртку, бросает ее на давно не работающую стиральную машину и ледяной водой смывает с руки кровь. Тэхен поворачивается к нему, смотрит на утекающую в слив густую багровую жидкость и снова чувствует подступающую тошноту. Здесь тусклый свет, режущий глаз, но даже так все отчетливо видно, и Тэхен видит то, чего не видел прежде, и то, что заставляет волосы на затылке шевелиться. Жуткие изображения чернильных глаз по всей руке от запястья, скрывающиеся и продолжающиеся под рукавом черной футболки альфы. Глаза изображают разные эмоции, но ни одной положительной в них не рассмотреть. Тэхен снова попадает под влияние взора, пусть эти глаза и ненастоящие, они не моргают, они пристально смотрят и бдят, видя больше, чем кто-либо другой. Кажется, если омега отойдет в сторону, их зрачки проследят за ним. Казалось бы, этому альфе не быть еще более пугающим, но сегодня Тэхен открывает для себя новый вид страха. Он жмурится, отворачивает голову вбок, хочет сбежать, но ноги не слушаются. Киану даже говорить ничего не надо, чтобы контролировать его — опасность, исходящая от него, сама все делает. Тэхен не убежит далеко, иначе поляжет рядом с тем несчастным иратом. Наконец Киан смывает всю кровь и выпрямляется, смотрит на Тэхена с неуместной в этот момент полуулыбкой и подходит, взяв за запястье. — Вернемся к нашему разговору. Тэхен снова садится в кресло, старательно не смотрит в сторону коридора, где все еще лежит тело ирата, сглатывает ком в горле и концентрируется на лице альфы, который вновь встает напротив. Теперь от него веет кровью, весь дом ею провонял, но от Киана несет сильнее всего. Омега старается дышать поверхностно, чтобы это не чувствовать, но это не помогает полностью перестать чувствовать резкий запах. — Почему ты убил его? — тихо спрашивает Тэхен. — Потому что свидетели не нужны, — пожимает плечами альфа. — Он знал, что здесь кто-то есть, иначе не забрел бы сюда. — Ты думаешь, это был я? Я его позвал? — Тэхен впивается ногтями во внутреннюю часть ладоней, боясь положительного ответа. — Нет, ты физически не мог, твоя система связи, когда ты со мной, не работает, — мягко улыбается Киан. — В любом случае, у нас мало времени, а забрать тебя к себе я не могу. Не сейчас. Тэхен мысленно выдыхает. То холодное место, ту серую комнату он часто видит во снах. Вернуться туда — самое страшное для него, ведь там снова будет ждать устройство контроля. Кто знает, что будет, если Тэхена опять под него положат. Потеряет ли он себя полностью? Станет более покладистым, перестанет самостоятельно мыслить и будет пленником своего же сознания. Это, наверное, куда страшнее, чем просто умереть и исчезнуть навсегда. Киан начинает расхаживать по гостиной, снова устроив проверочный допрос. С тем, какой Тэхен нестабильный в плане контроля, альфа снова должен убедиться, что все идет как надо, и что Рабис продолжает на него влиять в достаточном объеме. Тэхен беспрекословно на все отвечает, но в его глазах никуда не девается страх, а руки мелко подрагивают. Судя по всему, он еще не отошел от сцены, которую по своему же неуместному любопытству и глупости увидел в коридоре. — Добейся доверия Деона в вопросе Принятия, — встав позади Тэхена, внушительным тоном говорит Киан. Каждый звук его негромкого, но твердого голоса проникает в самое сознание. Все его слова становятся задачей первостепенной важности. — Параллельно с этим изучи персонал клиники, выясни роль каждого работника, узнай, кто отвечает за снабжение Новой энергией, где ее хранят, где ее распределяют. Узнай, кто ответственен за работу непосредственно с энергией. Ты меня понял? — Да, я все сделаю, — кивает Тэхен, уставившись на черный экран телевизора. Он чувствует ладонь на своем плече, а запах крови становится сильнее. Тэхен прикусывает щеку изнутри, боится шевельнуться. Киан чуть сжимает его плечо, а омега думает о том, что ему ничего не стоит раскрошить его кость немного большим нажимом. Он без усилий сломал ирата, как игрушку. Тэхена сломать будет в разы проще. — Если хоть кто-то узнает обо мне хоть какую-то деталь, и если это будет идти от тебя, ты знаешь, Тэхен, что тебя ждет, — Киан берет его подбородок двумя пальцами и поворачивает его голову вправо. Омега снова видит труп ирата. Намек слишком красноречив. — Н-никто ничего не узнает, — еле слышно шепчет Тэхен и прикрывает глаза, не в силах смотреть на безжизненное тело. — Умница, — Киан теперь лицом к нему, встает напротив, возвышается и выглядит как стена, через которую не пройти. Здравый человек и пытаться не станет, зная, на что способен этот альфа. — Сейчас ты вернешься домой со своей охраной. Что ты им скажешь? — Что я навещал детей в приюте Хелпса, — задрав голову и смотря ему в глаза, говорит Тэхен. Этот альфа словно и не моргает никогда, он действительно… бдит. Мимо него незамеченным никто и ничто не пройдет. Киан смотрит на него сверху вниз, наслаждается любованием, потому что перед ним объективно приятная картинка. Красивое утонченное лицо, глубокий взгляд, необычные, каких альфа никогда не видел, губы, аккуратный нос и маленькая родинка на его кончике. У него идеальна даже линия челюсти. Его шея без изъяна, без помарки, а от омеги веет чистотой, чем-то, напоминающим цветок хлопка. Легкость, невинность и искренность, какой Киан с детства не видел. Его слепили идеальным, и Киан, несмотря на то, что знает результаты тестов и анализов омеги, с трудом верит, что он не проходил Принятие и не менял в себе что-либо, как и большинство из высшего слоя общества. Он снова тянет к нему руку, ведет большим пальцем по гладкой золотистой коже уже не с интересом, а с удовольствием, в котором открыто даже себе не признается. Это просто необъяснимая тяга, бездумно ведущая Киана. Тэхен отворачивается в сторону, и альфа вскидывает бровь, удивленный ответной реакцией. Снова сопротивление, безмолвный мятеж. — Я не позволял, — спокойно говорит он, не выдавая раздражения из-за очередной выходки неподчинения. — Кровь, — шепчет Тэхен, стараясь не дышать. — Не выносишь ее, а акуле своей такое имя дал. Ничего, это не страшно, ты привыкнешь, — слабо улыбается Киан. — Посмотри на меня. Тэхен медленно разворачивает голову, почти не дыша, и смотрит ему в глаза, которые снова будут преследовать его и во сне, и наяву. — Ты должен сделать для меня еще кое-что. — Что? — Предоставить мне полный доступ к Асценсии. Как это сделать — объясню потом. — Не… — округляет глаза Тэхен, зрачки мелко подрагивают в колебаниях, которые прямо сейчас распирают его изнутри. — Ты сделаешь это для меня? — Киан пресекает ответ раньше, чем Тэхен его озвучивает. Рабис все еще сомневается. — Сделаю, — правда отчаянно бьется и разбивается о толстую стену, которую воздвиг перед ней контроль. Киан коротко кивает, слабо улыбнувшись, и отрывает от щеки омеги руку, выпрямляется и касается пальцем датчика, говоря уже более громким и твердым голосом: — Это Око-один. Уберите труп в Эксуле и отправьте в крематорий, — и после короткой паузы обращается уже к другому человеку на той стороне: — Око-три, отведи омегу. Спустя пару минут дверь в дом беспрепятственно открывается. К ним заходит тот самый омега, которого Тэхен уже видел и которому по своей страшной глупости поверил. Он тоже нагоняет на него страх, пусть и не такой, как Киан. Пантера перешагивает через труп ирата, как через пакет с мусором, усмехнувшись, и проходит в гостиную. — Привет, малыш, — коротко машет он рукой Кайлару, тепло улыбнувшись. — Пойдем со мной. Тэхена провожают до приюта, и оттуда он спешно направляется к ждущему его на привычном месте авиату. Пока он не оказывается дома, пока не закрывается в ванной, он держится, душит в себе эмоции, но стоит ему оказаться наедине с собой, его накрывает паника, а все сдерживаемые эмоции наконец вырываются из него. Он сидит на кафельном полу душевой и, обнимая себя за плечи, дрожит и грызет губы, чтобы успокоиться, но чем больше он думает о произошедшем, тем дурнее ему становится. Перед глазами продолжают вертеться кадры убийства, как назло повторяясь снова и снова. Он сидит так около получаса в попытках себя успокоить, и все-таки прохладная вода немного приводит в чувства, наконец отбрасывает пугающие мысли подальше, но не искореняет полностью. Однако стоит Тэхену уснуть, как все продолжается во сне. Теперь к голосу альфы добавляется еще и окровавленная рука, и через кровь на ней на Тэхена смотрят глаза, обещающие такую же смерть. Она действительно ближе, чем кажется.

***

На фоне происходящего Дагон ловит себя на том, что стал более тревожным. Ему кажется, что Око всегда где-то рядом, что может запросто проникнуть в их неприступную крепость и что-то сделать, что наблюдает даже тогда, когда не подозреваешь, и видит чуть ли не сквозь стены. Президент приказывает каждый день проверять внутреннюю сеть Асценсии и калибровать связь, менять коды и ключи доступа. К счастью, цифровых следов присутствия Ока еще не было найдено, но Дагона не покидает чувство, что он недостаточно обезопасил своих людей и свою семью. При всем при этом взор Ока обращен еще и на Котиару, которую так презирает Дагон, с которой много лет живет в соседстве и которую никак не подавит. Возможно, в глубине души он хотел бы, чтобы Котиара и Око взаимно уничтожили друг друга, а Иратусу не пришлось вовсе влезать в этот конфликт и пачкать руки, но даже если он не относится напрямую к Асценсии, — что является вопросом времени — не значит, что он не важен, ведь все еще происходит на земле, которой правит Ким Кайлар Дагон. Сегодня вместо совещания в своем офисе в центре Асценсии президент решает провести его в неформальной обстановке в собственном доме, где, как и всегда, собрались командующий Ким Кайлар Сокджин, министр обороны Тан Марлон, Деон и еще пара ближайших помощников из кругов чиновников. Прежде чем начать обсуждение, Дагон устраивает гостям трапезу и только после приглашает гостей в свой кабинет. Деон все время наблюдает за отцом и видит в нем чистейший страх, который трудно утаить. Не только видит, но и чувствует, как он парит в воздухе, как невесомой дымкой ползает за ним по пятам. Кажется, что Дагону спокойнее, когда эти альфы находятся рядом с ним. Деону часто приходится подавлять свою улыбку и стараться выглядеть серьезным, но отец почему-то продолжает забавлять его. Страх людей — это как доза дофамина для Деона, и в этот момент он наслаждается, наблюдая за поведением и словами отца. Интересует альфу только один вопрос: насколько долго хватит президента?

***

Энаби возвращается с Сэри с ужина, который проходил в одном из лучших ресторанов столицы в компании друзей из рода Мирах. Омега, выйдя из транспорта, щурится, сразу обратив внимание на то, что во дворе стоят много авиатов, а еще увеличилось количество солдат, которых достаточно и в самом доме. — Что происходит, пап? — спрашивает омега негромко рядом идущего папу. — Все хорошо, у Дагона встреча, — мягко улыбнувшись, объясняет Сэри. — Первый раз такое, — хмыкает Энаби. — Не происходит ли что-то плохое? Как-то все серьезно будто. — Надеюсь, что нет, — вздыхает омега. Дагон его не посвящал в нынешние дела страны, но и без того нетрудно понять, что он чем-то сильно озабочен. — Пойду на кухню, — говорит Энаби и оставляет Сэри, ушедшего в свою половину дома. Он решает дождаться Деона именно здесь. Этот альфа тоже стал слишком занятым на фоне возникших забот внутри страны, и Энаби чертовски не хватает его. Если есть шанс пересечься хоть на минутку, он будет счастлив, потому что слишком соскучился. Минут через пять на кухню входят, и Энаби, от скуки жевавший яблоко, быстро оборачивается, надеясь, что это Деон, но столбенеет от растерянности, видя перед собой высокую сильную фигуру, которую мир привык видеть в доспехах, в этот раз в черной тканевой униформе. Сокджин впивается в него взглядом, который меняется и становится тоскливо-мечтательным, стоит ему увидеть среднего сына президента. Он видит это явное удивление и разочарование в глазах Энаби. Видимо, омега кого-то ждал, и Сокджин не тот, кто должен был здесь появиться, но альфа увидел его еще во дворе, когда тот приехал с родителем. Привычка стоять у окна впервые принесла такую весомую пользу. Он не знает, что сегодня за особенный день, что случилось, но именно в этот миг альфа, никогда не теряющий смелости перед лицом врагов, набрался ее, чтобы встать лицом к лицу к одному омеге, за которым привык наблюдать лишь со стороны. Он не знает, что сегодня изменилось, может быть, сама обстановка в принципе и отсутствие людей, но именно в этот момент ноги понесли его прочь от кабинета. К счастью, случилось это тогда, когда важные обсуждения среди мужчин перетекли в более приземленные и не обременяющие разговоры за бутылкой коньяка. Он отлучился якобы в уборную, и каково было его облегчение, когда он нашел Энаби в этом огромном доме практически сразу. Но омега явно ждал кого-то другого, а у Сокджина нет пути назад. Они уже смотрят друг другу в глаза. — Добрый вечер, господин, — почтительно приветствует его альфа. — Здравствуйте, командующий, — Энаби слегка щурится, разглядывая его статную фигуру и объективно привлекательное лицо. Нельзя отрицать тот факт, что этот альфа отлично сложен с ног до головы. Среди Кайларов вообще, кажется, нет некрасивых людей. — Я бы хотел попросить у вас стакан воды, — говорит Сокджин, стоя с руками за спиной и пристально смотря на кукольное лицо омеги, с которым не надеялся наконец столкнуться лично. — Поскольку сам я в чужом доме не имею права хозяйничать. Тем более в доме президента. — Конечно, я позову прислугу… — собирается развернуться Энаби, но спокойный ровный голос останавливает его. — Я был бы благодарен, если бы вы сделали это, — уголки губ альфы трогает легкая улыбка. — Разве я похож на прислугу? — вскидывает бровь омега, скрестив руки на груди. — Ни в коем случае, — коротко мотает головой командующий. — Но я не думал, что такая малость не свойственна человеку для человека. Вам в тягость? Тогда, конечно же, лучше позвать кого-то. — Обычно мне воду подают, а не я, — поджимает губы Энаби, подходит к холодильнику, достает оттуда стеклянную бутылку воды и демонстративно ставит ее на стол. Такое чувство, что этот альфа решил посмеяться над ним. — Вы довольны? — С ваших рук она будет для меня слаще, — альфа мягко улыбается. Почему-то ситуация становится забавной. Энаби действительно слегка высокомерный, но это ничуть не омрачает его прекрасный образ. — Вы словно издеваетесь, командующий, — хмыкает омега. — Я думал, вы другой. Альфа думает о том же. Пока Энаби не заговорил, он казался другим. Более теплым, более мягким. Но он, оказывается, колючий, однако это ничуть не отталкивает. — Ни в коем случае, — хмурится Сокджин. — Это вовсе не попытка поиздеваться, а искреннее желание, идущее от самой души. — Бросьте, — закатывает глаза Мирах. — В любом случае, — Сокджин подходит к столу, и Энаби приходится задрать подбородок, чтобы посмотреть в его спокойные задумчивые глаза. — Я очень благодарен за этот жест, — вновь дает улыбке появиться на губах командующий и берет со стола бутылку. — Не за что, — Энаби обходит его и шагает прочь, поняв, что здесь, в компании этого заносчивого альфы, он Деона не дождется. Сокджин смотрит ему вслед и сухо усмехается. Вероятно, с этого момента его желание вновь так близко столкнуться с Энаби будет еще больше. Несмотря на язвительность, Сокджина тянет узнать его получше. Он не тешится надеждами, что вообще имеет право на то, чтобы взаимодействовать с сыном президента, и неважно, что он не кровный, и все-таки одну маленькую надежду на еще одно пересечение в душе таит.

***

Когда собрание в кабинете Дагона завершается, Деон в первую очередь идет к ждущему его теперь уже в спальне Энаби, который после встречи с командующим психанул и просто написал Деону, что ждет его в комнате. Омега встречает его в одном шелковом халате цвета морских глубин и сразу же падает в его руки с отчаянным поцелуем, которым кричит о том, как он соскучился. Деон терзает и отбрасывает даже малейшее притворство, ведь с этим омегой можно полностью себя обнажить и не выслушивать после осуждение. Энаби позволяет все и принимает боль как данность, ведь с Деоном иначе не бывает никогда. Он скулит, лежит неподвижно, когда альфа, нагнув его на столике, без капли нежности трахает, сжимая в кулаке всегда идеально уложенные черные волосы. Только с ним Энаби забывает о своей роли и о своем статусе, только перед ним встает на колени во всех смыслах, только ему позволяет обращаться с собой, как с очередной куклой. И только к нему Деон возвращается снова и снова. С ним лишь повторяется и его аромат запомнил, когда как другие для него всегда мимолетны и незаметны. Когда альфа уже застегивает свои брюки, Энаби салфеткой стирает с поясницы остатки спермы, запахивает халат, усаживается на стол, на котором его терзали, и надеется на еще один поцелуй, но Деон и этого не дает. Сегодня он был скуп на прикосновения, не позволил насладиться сексом в полной мере и быстро расправился со своей нуждой, не подумав об удовлетворении омеги, но и этому Энаби рад. — Когда мы проведем вместе ночь? — спрашивает он, наблюдая за альфой, который приводит себя в порядок у зеркала. — Когда я этого захочу, — Деон не смотрит на него, заправляет рубашку в брюки, поправляет галстук с непроницаемым лицом. Никакой улыбки, никаких эмоций в стальном взгляде. Такой он, когда не играет перед людьми — истинный психопат без чувств к окружающим. — Ты грубый какой-то, — бурчит омега. — Извини, — усмехается Деон, очевидно не сожалея. — Дел в стране сейчас слишком много. Я не могу тратить время на то, чтобы проводить с тобой всю ночь. Ночью я тоже занят работой. — Что-то происходит? — глотает обиду омега. Конечно же, он никогда не будет кем-то особенно важным для него, и это нормально. — Да, — Деон подходит, встает между его разведенных ног и берет Энаби за подбородок, поглаживая под губой большим пальцем. — Но ты продолжай быть собой, демонстрировать народу безмятежность, не давай им повода думать, что стоит о чем-то переживать. — А правда стоит? — смотрит ему в глаза щеночком омега, как будто выпрашивает ласку. — Нет. Я скоро разберусь, — Деон, так и не подарив ему хотя бы один короткий поцелуй, уходит, а Энаби смотрит на себя в зеркале и видит размазанного Деоном омегу, который снова не получил ничего большего, чем грубый секс. Когда-то он на большее и не рассчитывал, сам согласился, сам подался вожделению и разделил его с Деоном, но теперь словно и этого мало. Не стоило влюбляться. Не в этого человека уж точно.

***

Теперь Деон стоит перед дверями спальни Тэхена, чтобы разрешить свою главную на данный момент проблему. Тэхен преграждает ему путь, смотрит на него волком, готов наброситься, а за его спиной мелькает Юнги, за которым альфа и пришел. Пока в окружении не стали задаваться вопросы, нужно вернуть мужа домой. — Он не пойдет никуда, — рычит Тэхен, все еще злой из-за того, что натворил Деон. — Тэхен, ты же понимаешь, что так нельзя, — спокойно говорит мужчина, вздохнув. — Он мой супруг, и я хочу видеть его в своем доме. — Ты забыл, что сделал? — тычет пальцем ему в плечо Тэхен, но Деон старается не обращать внимания. Хотя так хочется вывернуть ему этот его палец, услышать крик боли. — Я сорвался и прошу прощения за это, Юнги, — Деон смотрит через плечо Тэхена на своего омегу. В глазах Мираха застыла печаль, но она не трогает, не отзывается в сердце. Деон не знает, каково это. — Ты же знаешь, что я порой не контролирую свой гнев. Но этого не повторится, обещаю. — Хорошо, — тихо говорит Юнги и, мягко отодвинув Тэхена в сторону, выходит вперед. Не стоит повышать градус ситуации и доводить до скандала. — Тэ, пропусти меня. Все в порядке. — Дай мне поговорить с ним, — просит Деон брата и тянет руку к Юнги. — Если я трону его, я сам позволю тебе ударить меня, но этого не случится, клянусь. Тэхен хотел бы верить, что это не очередная игра Деона, и все-таки открывает им путь друг к другу. Все-таки они супруги, каким бы смешным это ни казалось. Они связаны, и Тэхен не может постоянно быть между ними и защищать Юнги, иначе смысл им вообще тогда быть вместе. Если что, Тэхен и правда сможет врезать брату, и с этой мыслью он все-таки отступает. Он оставляет их, и пока идет по коридору, кривит губы, видя, как Деон берет Юнги за плечи прижимает к себе. — Прости меня. Я все это время страшно сожалел, что посмел причинить тебе боль, — Деон гладит его по спине, крепко обнимая и вдыхая его нежный аромат. — В доме слишком пусто без тебя. Ты вернешься со мной? — Вернусь, — Юнги поднимает голову и смотрит ему в глаза. — Но не трогай меня, не появляйся возле меня какое-то время. Деон научился копировать эмоции здоровых людей. Однажды Юнги даже увидел, как альфа стоял перед зеркалом и примерял улыбки. Тогда он и понял, насколько все серьезно. И несмотря на это, Деону все равно порой удается воздействовать даже на Юнги, пусть омега и осознает, что это лишь красивая и очень правдоподобная маска. Деон выглядит несчастным, как уличный щенок, но внутри ему совершенно плевать, у него там такая пустота, что вой ветра слышен. А Юнги понимает, что у него нет выбора, что нужно вернуться и продолжить играть свою роль. Скоро и у президента возникнут вопросы, что он уже почти неделю не возвращается к своему мужу. Как бы тревожно ни было снова оказываться с Деоном в одном доме, Юнги вспоминает о том, что его жизнь для окружающих должна выглядеть безупречной, а свои страдания он должен прятать куда подальше. Нужно соврать и Тэхену, потому что он не может постоянно приходить и защищать его от своего брата. Так не будет продолжаться всегда, а Юнги еще жить с этим монстром. — Прошу, не держи на меня зла. Лучше тебя никто не знает, каков я на самом деле, — Деон нежно гладит его по щеке и с теплом смотрит в глаза. — Все эти дни я ненавидел себя за то, что так жестоко поступил с тобой. Это было слишком, признаю. Устрой мне бойкот, я на все согласен, только вернись домой, Юнги. Бойкотируй, но рядом со мной. — Хорошо, — Юнги пытается улыбнуться и, отстранившись, берет его за руку. — Пойдем. Улыбка надламывается, но и того, что она мелькнула, уже достаточно. Деон облегченно выдыхает, благодарит его, поцеловав нежную ладонь, сплетает с ним пальцы и ведет за собой туда, где всегда пахнет кровью.

***

Тэхена бесит то, что Деон по итогу получает то, что хочет. Да, Юнги его муж, и вся страна знает и почитает их семью. Они образец, они показатель. Но если бы можно было, Тэхен уверен, Юнги бы сбежал, и омега бы точно ему в этом помог. В этом отличие от простых людей с остальных районов Пульсара. Они свободны. Они могут сбежать, когда больно и невыносимо, а два великих рода только и делают, что играют друг перед другом идеальных, изнутри выжирая своих близких. Тэхен нервно расхаживает в главном холле и наконец замечает вышедших Юнги и Деона. — Юнги, — Тэхен сразу к нему подходит, с волнением проверяет на наличие новых следов боли. Омега дарит ему успокаивающую полуулыбку. — Все хорошо, мне действительно нужно вернуться домой. — Береги его, Деон, — Тэхен с угрозой смотрит в глаза брата и сжимает ладонь Юнги. — Тэхен, не раздувай панику. У нас все хорошо, — улыбается Деон, прожигая брата взглядом насквозь. — Я позвоню тебе, Тэ, — обещает Юнги и, коротко обнявшись с омегой, оставляет его, уходя с Деоном. Тэхен собирается вернуться в комнату, чтобы переодеться и потренироваться, но в этот момент перед ним появляется Тан Марлон, который задержался в кабинете президента после окончания общего собрания. Омега слабо улыбается, а сам мысленно вздыхает. Этого ему еще сейчас не хватало. Снова эти глубокие взгляды, этот пытающийся обворожить голос, который никак не воздействует, и сладкие словечки, которые должны подкосить колени, но совершенно не действуют. — Не представляешь, Тэхен, как приятно тебя видеть после этих серьезных и убивающих настроение разговоров, — улыбается Марлон, остановившись в двух шагах от омеги. — Почему они убивают настроение? Вы наверняка уже должны были привыкнуть к этому. — Сейчас другой случай, — вздыхает альфа. — Как ты уже, наверное, знаешь, над нами тенью нависла угроза. Но не стоит переживать. Мы быстро разберемся с этим. — Вся надежда на вас и на командующего Кима. — Я не могу тебя подвести, — улыбается Тан и подмигивает. Тэхен не знает, что еще ему сказать, и лишь вежливо улыбается. — Тэхен, — набрав воздуха в легкие, продолжает говорить Марлон, — раз уж мне выпал такой прекрасный шанс снова оказаться рядом, я не могу не воспользоваться им и не предложить тебе как-нибудь поужинать со мной. Что думаешь? Тэхен продолжает держать на лице полуулыбку, сам мысленно вздыхает и думает, как бы ему отказать. Марлон кажется неплохим, но никто не может быть до конца уверенным в человеке, даже когда знает его годами, поэтому омега утверждать не станет. Тем более, что он не горит желанием сближаться с кем-то, когда кто-то другой держит его жизнь в крепкой хватке, и именно этот кто-то сейчас звонит ему, о чем оповещает еле слышный писк в ухе, издаваемый датчиком связи и никому вокруг не слышный. Тэхен сглатывает, улыбаться вдруг становится труднее. Принять звонок нельзя, когда рядом кто-то. Кажется, что проходят часы, а Тэхен продолжает растерянно глядеть на министра, ждущего ответа. Звонок сам собой прекращается, и омега выдыхает. Как будто жизнь в этот миг стояла на паузе и теперь снова пришла в движение. И так всегда, стоит Киану напомнить о себе, когда Тэхен теряет бдительность и забывает о том, что принадлежит кому-то, а не сам себе, как должно любому человеку. Это сводит с ума. — Спасибо за приглашение, господин Тан, — отвечает наконец омега, во рту вдруг пересыхает. — Но я пока не уверен, что в ближайшее время смогу. — Конечно, это не проблема для меня, я готов ждать, — мотает головой Марлон. — Хорошо, что ты не дал мне сразу же твердый отказ, — слегка усмехается альфа. Тэхен прощается с ним и быстро идет к себе, уже и забыв о Тане и его приглашении на ужин. Все это сейчас кажется чем-то ничтожным и жалким в масштабах той трагедии, в которой пребывает омега. В висках неприятно сильно стучит пульс, на лбу испарина выступила, а в животе образовался комок тревоги. Всегда, когда этот альфа дает о себе знать, Тэхен выпадает из мнимо безмятежной реальности и с болью вспоминает, что он качается на крючке, с которого пока не в состоянии сорваться. Он запирает дверь, подходит к Блоди, которая тут же обращает внимание на своего хозяина, и, смотря на акулу, видя в ней хоть какую-то поддержку, сам перезванивает. Звонок принимают слишком быстро. Зря Тэхен надеялся, что на него могут не ответить. — Что ты делал? — сразу же спрашивает Киан без всяких ненужных приветствий. — Разговаривал с Тан Марлоном, — и снова этот контролируемый Рабисом ответ. — Тан Марлон, — тянет альфа, словно пытается вспомнить это имя. — Точно, наш крутой и всесильный министр обороны, — с усмешкой вспоминает. — И о чем вы говорили? — Ни о чем таком, что могло бы быть полезным для тебя, — пытается съязвить Тэхен, что еще больше, кажется, забавляет альфу. — Хорошо. Так о чем вы говорили? — настойчиво повторяет Киан. Пусть и забавляет попытка сопротивления, альфа все-таки мечтает ее искоренить как можно быстрее. — Он пригласил меня на ужин, — выдает Тэхен и прикладывает ладонь к прохладному стеклу аквариума. Блоди тут же подплывает и тычется в нее носом. — Надо же, — Тэхену кажется, что над ним смеются, и поджимает губы. Это вообще уместно? Рассказывать постороннему альфе о своей личной жизни. Но кажется, этот залезет даже туда, куда сам Тэхен не осмеливался. — У тебя с ним что-то есть? Вы в отношениях? — Нет, он не в моем вкусе, — резко отвечает омега, который даже представить себе такого не может. — Но я ему, судя по всему, интересен. — И кто же в твоем вкусе, Тэхен? — вкрадчиво спрашивает Киан. — Дело в чувствах к человеку. В том, как они сильны, — понизив голос, искренне, без действия контроля отвечает омега, сам себе удивляясь. — Неважно, брюнет, блондин, или какие-то другие особенности. Важно, чтобы сердце его выбирало. — Какой романтичный взгляд на любовь, — издает смешок Киан. — В наше время люди выбирают себе партнеров по каким-то материальным критериям, особенно в твоих кругах. А ты и тут выделяешься. — Я просто не хочу быть несчастным, — Тэхен прикусывает кончик языка и злится, что открывает душу тому, кому ни за что не следовало бы. От самого себя тошно. Возможно, это все еще дело рук контроля, но от этого не легче. — Не верю, что такое возможно, но все-таки желаю тебе найти такую чистую и искреннюю любовь, — голос Киана звучит задумчиво, без тени усмешки. — Ладно, это неважно. Теперь скажи мне, где ты находишься и почему встретил министра обороны. — Он был у меня дома. — Кто-то еще был? — голос альфы звучит слегка настороженно. — Командующий Ким, мой брат и какие-то еще люди из круга отца, — отчитывается омега. Ему хочется разбить голову об это стекло, только бы не говорить то, чего Киану нельзя знать, но он не может игнорировать четкие и твердые вопросы. Это практически всегда заканчивается провалом. — Обсуждают насущную проблему в виде Ока, вероятно, — размышляет альфа. — Подробностей ты, видимо, не знаешь? — Нет, я не присутствовал там. — Хорошо. Изучай Принятие, — напоминает Киан и завершает звонок. Тэхен выдыхает и опускается на корточки, закрыв лицо ладонями. — Когда это закончится, — негромко говорит он и поднимает глаза на Блоди, которая тоже опустилась ниже, чтобы быть на одном уровне с омегой. Быть под контролем Ока — это как будто на шее стальной ошейник с шипами внутрь, и каждый неровный вздох причиняет боль. Никто не может помочь, и сам Тэхен еще не придумал способ сопротивления контролю, но если это зайдет дальше, именно он может стать тем, кто приведет два великих рода к краху. Этого Тэхен себе никогда не простит.

***

Чимин сидит на краю крыши высотного здания и разглядывает порочный Скелер сверху, свесив ноги вниз, в самую пропасть, кишащую вооруженными монстрами и жаждущими крови. Внизу чистая опасность, и Пантера легко может стать ее частью, легко вольется в этот сгусток крови, придав ей еще более глубокий оттенок. Он такой же, как и эти монстры, он тоже ломает, тоже причиняет адские мучения своим врагам, только борется он за другое, и потому находится по другую сторону. Набрав в легкие воздуха, он срывается вниз, летит соколом и приземляется на крышу здания пониже, мягко ступив на бетонную землю ногами, точно дикая кошка. Паркур ему не чужд. До того, как Чимин попал в тюрьму благодаря усилиям отца, он больше, чем в Асценсии, проводил время тут, в проклятом Скелере. Он изучал грани жизни и смерти, ведь нигде в другом месте он не видел их так отчетливо, как здесь. Тут умирать как нечего делать, и убивать, как сходить в магазин за продуктами. Именно люди из Скелера большей частью заполняют тюрьмы отца. Забавно, что Чимин попал туда вместе с ними. Омега частенько предается воспоминаниям о своей прошлой жизни и не ловит себя на том, что скучает. Она, бесспорно, была красива, лишена изъянов во всем. Она открывала любые двери. Чимину нужно было лишь назвать свое имя вместе с упоминанием рода, и люди тут же падали ему в ноги, готовые сделать все что вздумается молодому господину. Идеально было все, кроме отношений с отцом. Он был у Чимина единственным родным человеком, потому что папы не стало еще в раннем детстве. До сих пор не ясны детали его смерти, но омега не удивится, если когда-то узнает, что причастен к ней был именно Левин. Все, чем жил Чимин до определенного возраста — это твердые и неоспоримые решения отца. Строгие и суживающие свободу сына решения, в которых тот задыхался, потому что отец растил того, кто обеспечит ему еще более влиятельное будущее, связав жизнь узами брака с кем-то, кто носит имя рода Кайлар, но Чимин не оправдал ожиданий. Именно в Скелере он когда-то нашел свою отдушину и глоток свежего воздуха. Любой бы покрутил пальцем у виска, потому что ни один нормальный человек не стал бы думать о Скелере, как о месте освобождения, но там омега, в этом суматошном сплетении жизни и смерти полюбил свободу и познал настоящую силу, не зависимую от статуса и влияния. Именно тут, задолго до встречи с Оком, он начал осваивать навыки выживания и способности, чтобы дать отпор любому. И даже отцу. Особенно ему. Попав в тюрьму за обвинение в краже важной информации и передаче ее людям из Скелера, Чимин проиграл отцу, и это был последний раз, когда он перед ним оплошал. С тех пор Чимин только и делает, что побеждает, но с отцом еще предстоит столкнуться. Омега вдыхает холодный воздух, пропитанный кровью и порохом, лижет кончиком языка нижнюю губу и, сделав короткий рывок, снова прыгает вниз, беззвучно приземляясь на крышу на пару этажей ниже. Когда-то он изучил каждую возвышенность в этом районе и теперь даже с закрытыми глазами способен по ним передвигаться. Пришло время изучать скалы Гейзера, но Чимину все равно роднее кровавый Скелер, словно именно тут он и родился. Сегодня он планирует подобраться к Котиаре, с которой его частично связывает прошлое, и надеется встретить конкретного человека, ставшего той самой прочной связью Чимина со Скелером несколько лет назад. Он находит место по памяти, отмечая, что почти ничего вокруг не изменилось. В центре красивые здания, переполненные разнообразными неоновыми огнями, привлекающие, завораживающие, но таящие в своих стенах опасность. Слабакам, которые не в состоянии себя защитить, тут точно не место. Чимин плавно приземляется на мокрый то ли от дождя, то ли от крови асфальт, пройдя длинный путь по крышам, и останавливается в переулке между двумя зданиями, одно из которых является клубом для высших скелеровцев. Туда не пройти просто так и кому попало, даже у черного входа патрулируют три инхума, охраняющих доступ. Выглядят они крепкими, опасными, но им далеко до Питомца, с которым Чимин оттачивал свои умения до совершенства. Омега надевает перчатки-когти и, включив свое обаяние на максимум, мягко подступает к ним с чарующей улыбкой на пухлых розоватых губах. Альфы сначала целятся в него, синхронно подняв оружие, но Чимин идет, опустив руки и не давая повода для беспокойства, и всем своим видом излучает безмятежность, невинность и простоту. — Привет, мальчики, — нежным голоском приветствует он, выходя из тени. Теперь в свете фонарей его можно разглядеть лучше, и именно этим занимаются инхумы, не стыдясь своих откровенно оценивающих взглядов, но Чимину это только на руку, пусть смотрят и усыпляют свою бдительность. — Я хочу немного повеселиться. Пустите меня внутрь? — Уходи, кошечка, — говорит один из охранников, облизав омегу взглядом. — Это место не для всех. — Тем более, гости не приходят сюда через черный вход, — добавляет другой с ноткой сомнения в голосе. — Мне очень жаль, — вздыхает Чимин, дуя губы. — Я не люблю слишком много внимания. — Не парься об этом, там скучно, — заговаривает третий, оскалившись. — Мы можем тебя развлечь. С нами будет веселее, чем там, уж поверь. — Правда? — Чимин продолжает игру, показав им надежду в глазах, и подходит ближе, уже находясь в зоне досягаемости для атаки. — Только спрячь коготки, киса, а то поцарапаешься случайно, — ухмыляется первый. Чимин издает смешок, прикрыв когтистой ладонью нижнюю часть лица, и коротко кивает. — Конечно, я спрячу их, — он опускает руку, улыбка на его губах становится шире, а черные глаза сверкают в свете колоритных огней, заглядывающих с улицы в темный переулок. Они все смотрят на него в ожидании, явно предвкушают что-то более увлекательное, чем кровопролитие, но Чимин ничего другого обещать им не может. В ту же секунду, как они опускают свое оружие, он срывается и прорезает когтями самого ближайшего, вспоров ему наполовину состоящее из плоти, а наполовину из хромированных материалов брюхо, но сплав когтей омеги куда прочнее. Другие тут же впадают в панику и ярость, но Чимин не дает им поднять шум стрельбой, он оказывается быстрее габаритных и неповоротливых инхумов, и стоит ему отряхнуть лезвия от крови первого, как он уже пробивает ими шею второго, пока третьего, к счастью, стоящего близко, толкает ногой в сторону, чтобы немного дезориентировать. Но когда инхум собирается жать на спусковой крючок, когти нанизывают его лицо на себя и вбивают в стену. — Спрячу коготки в ваших телах, — пропевает Чимин и, убрав руку, стряхивает кровь, снимает перчатки, спрятав их в кобуре на поясе, и, нашарив у одного из охранников ключ-карту, беспрепятственно входит в здание. Внутри шумно и порочно. Довольно много людей для, тех кто хочет себя отгородить, но Чимин по разнообразным внешним признакам и символикам распознает членов разных банд Скелера. Похожие есть в рядах особого отряда Ока — бывшие враги Киана, которых он сделал своими питомцами и наградил клеймом в виде глаза. Здесь стоит один удушающий запах опасности, сюда не сунется тот, кто не хочет потерять свободу или даже жизнь, а Чимин словно в приятное прошлое вернулся. Опасность всегда нравилась ему больше мнимой безопасности в хрустальной Асценсии. Чимин ловит взгляды с порога и не удивляется, он всегда и везде привлекает. Он соврал тем трем инхумам — внимание он все-таки очень любит. Войдя в большой зал с разделениями на зоны, он перехватывает проходящего мимо полуголого официанта-инхума за локоть и дергает на себя. — Выясни, кто из Котиары находится в вип-ложе, — без лишних прелюдий требует Чимин, обжигая ухо омеги горячим дыханием. Громкая музыка иначе не даст ничего расслышать. — О, так это тебя вызвали к ним? Но сначала нужно переодеться, — щурится официант, оглядев Чимина с ног до головы. — Я хочу знать, для кого я там буду, — мило улыбается Пантера, хлопая глазами. Снова приходится поиграть, но Чимину это по душе. — Для лидера и его правой руки — Хэла, — информирует официант. — А теперь торопись, они ждут. — На самом деле Хэл — мой бывший, — тише говорит Чимин, все еще цепляясь за локоть омеги. — Мне бы хотелось сначала лично с ним увидеться. Пожалуйста, узнай, кто обслуживает випов, и пусть передадут ему, что я жду здесь. — Конечно, — кивает официант, скептично глядя на омегу и улыбаясь через боль. Еще немного нажима, и его кости затрещат. — Спасибо, — Чимин наконец отпускает его и идет к бару. Он не соврал. Хэл, который, к огромному удивлению омеги, все еще жив и все еще занимает свою почетную должность, когда-то действительно был в отношениях с омегой. Именно этот человек показал ему свободу и помог стать сильнее. Он открыл глаза на реальность, в которой все не так радужно, как в стенах Асценсии, он стал для Чимина учителем и новой главой его жизни. Хэл учил боевым искусствам и владению оружием, он первый, кто показал Чимину его силу. Сейчас омега чувствует легкое волнение, потому что спустя много времени увидит своими глазами свое прошлое, и параллельно успокаивает себя, просит держаться хладнокровно, иначе все накроется. Когда-то он действительно был влюблен в того, кого с минуты на минуту увидит. Пантера стоит у бара, и пока ждет Хэла, перед ним скапливается уже около шести разных стаканов с цветными напитками, которые ему отправляют разные альфы за свой счет. Чимин ни к одному не притрагивается, барабанит металлическими пальцами по полированной стойке и разглядывает людей и наполовину людей, которые распахнули здесь врата в Ад. Здесь и боль, здесь и вожделение, здесь всевозможные пороки и смертные грехи. Здесь нет совести и чистоты. Именно в этом отличие Чимина от монстров Скелера. — Пак Мирах… — слышит за спиной знакомый голос омега и, резко обернувшись и соскользнув с высокого барного стула, прижимает ладонь к губам опешившего Хэла. Они смотрят друг другу в глаза, оба пробегаются по вспыхнувшим воспоминаниям, изучают друг друга в новых версиях и, кажется, оба не верят в эту встречу. Несколько лет назад казалось, что их линии жизни больше никогда не пересекутся, но судьба может быть слишком непредсказуемой. Хэл сейчас точно в этом убеждается. Чимин кажется ему призраком, чем-то почти нереальным, и все-таки осязаемым. Его ладонь на губах слишком отчетлива и горяча. — Не надо меня так звать. Особенно здесь, — шипит Чимин и убирает ладонь от лица альфы, оглянувшись. Некоторые смотрят на них, явно удивленные, что правая рука лидера Котиары спустился сюда, так еще и к какому-то незнакомому омеге. Хэл — высокий брюнет с волосами до ушей, со светлой татуированной кожей, у него подтянутое тело, не слишком накачанное, не такое вульгарное, как у многих членов банд, одно ухо полностью в пирсинге, на губе и брови он тоже поблескивает. Одет он сегодня не в боевую форму, а в обычный черный классический костюм с белой рубашкой, расстегнутой до середины. Удивительно, а может, и нет, но он не стал менее горячим. Кажется даже еще лучше, чем в прошлом, но на этом Чимин останавливает свой анализ, снова напоминая себе о своих намерениях на этот вечер. — Я все еще не верю, что вижу тебя перед собой, — Хэл тоже разглядывает его, не скрывая восхищения, затем опускает взгляд на его правую имплантированную руку и хмурится, поджимает губы, словно кто-то причинил ему боль. Чимину интересно, насколько искренни эти эмоции, в которые он не верит, какими бы они ни были. — Кто посмел лишить тебя руки? — Неудачный враг. Один из первых, — отмахивается Чимин. — Наверняка он уже давно червей кормит? — усмехается Хэл, подняв тяжелый взгляд на лицо омеги. Чимин кивает. — Черт, ты не голограмма? Как ты вообще… Откуда… — Это долгая история, — улыбается краем губ Чимин. — Я пришел сюда в надежде увидеть тебя. Не очень верил, что найду, но ты стабилен в своих привычках. — Ты не представляешь, как я хотел тебя увидеть, — Хэл поднимает руку и мягко касается щеки Чимина, не удержавшись от порыва. Омега, стиснув зубы, это позволяет. Он отводит взгляд, пока Хэл изучает его тактильно, и замечает за его спиной того, перед кем моментально расступаются, притихают и опускают взгляды в пол. Он массивнее Хэла, внушительнее и явно сильнее. На нем характерный длинный черный плащ, короткая темная челка поделена на пробор и открывает лоб, а взгляд пронзительный, и смотрит он точно сквозь Хэла. Это тот, кто владеет практически всем Скелером. Тот, с кем Чимину прежде не доводилось столкнуться лично. От него дыхание спирает, воздух сгущается и тяжелеет. Возле него Хэл кажется мелкой букашкой, которую ничего не стоит раздавить. Альфа темным взглядом исподлобья смотрит только на Чимина, завидев его за своим соратником. — Мне тоже стало интересно, кто ищет тебя из глубин прошлого, Хэл, — заговаривает Намджун, подойдя к ним и все еще изучая новое лицо в этих кругах. — Это моя первая любовь, Нам, — Хэл чуть отходит вбок и накрывает рукой талию Чимина. — Мой сладкий призрак прошлого. — Господин Ким, это честь встретиться с вами лично, — говорит Чимин, с улыбкой глядя на альфу. Один среди врагов. Один в логове зверей. Но он и сам зверь, неужели не справится, если нужно будет показать когти? — Я, кажется, известен в Асценсии больше, чем мне казалось, — коротко усмехается Намджун. — Определенно. Вы легенда. — Приятно слышать это от такого, — Намджун окидывает его откровенно восхищенным взглядом с ног до головы, — омеги. Что ж, не буду мешать вашей долгожданной встрече, — альфа коротко хлопает Хэла по плечу, напоследок сталкивается с Чимином взглядами и оставляет их. — Хочешь уйти? — спрашивает Хэл, снова закрыв собой Чимина ото всех. — Да, тут слишком шумно, — кивает Пантера. — Поедем в отель? — Может, ко мне лучше? — Я не хочу светиться. Хочу просто побыть с тобой в тишине. — Конечно, без проблем, — улыбается альфа и берет его за руку, ведя за собой к выходу. Чимин не боится, что обнаружат трупы убитых им инхумов, потому что люди из Ока за ним уже все подчистили, но здесь он все равно не сможет спокойно поговорить с Хэлом, поэтому спешно идет за ним. Они покидают клуб на наземном автомобиле Хэла и доезжают до указанного Чимином отеля на границе с Натрамом. По дороге они вспоминают прошлое, смеются, задумываются, предаваясь тоске, но оба изощренно обходят тему конца их связи. О настоящем Чимин врет, и это наверняка выглядит не очень правдоподобно, но и цели убедить Хэла в правдивости у него нет. Они заходят в роскошный номер, обставленный в коричневых тонах, на последнем этаже. Хэл осматривается и щурится, о чем-то задумавшись. — Когда-то я отмечал здесь день рождения. — Я помню, — подмигивает Чимин, проходя в гостиную и ведя за собой альфу. — Так ты не случайно выбрал это место? — Хэл останавливается в центре просторной гостиной за диваном и дергает омегу на себя, взяв в кольцо своих рук. — Приятно, что ты помнишь. — Конечно. Все, что с тобой связано, мне трудно забыть, — Чимин гладит его пальцами по груди, смотря в глаза. — Слушай, то, что случилось… — Хэл перестает улыбаться, но не перестает поглаживать его по спине. — Это твой отец лишил тебя руки? Я знаю, стыдно это признавать, поэтому ты приукрасил про врагов… — Отец посадил меня в тюрьму за то, что я слил тебе информацию о заключенных, даже об этом не подозревая, — Чимин проводит холодным искусственным пальцем по губам альфы. — Я был в заключении за тебя, Хэл. А ты даже не попытался меня спасти. Такая вот первая любовь, — театрально вздыхает омега. — Ты же понимаешь, что я не мог, — понижает голос Хэл. — Это выше моих сил. На тот момент я никак не мог. — Ты — второй человек в самой могущественной группировке не только Пульсара, но и всего Испаделя, и ты не мог? — усмехается омега. — Что-то не вяжется. Или я слишком много фантазирую о том, какой должна быть любовь. У нее же не должно быть преград, разве нет? Тем более, с твоей властью. — Чимин, я сгрыз себя за это, — виновато опускает глаза альфа. — Я знаю, что должен был вытащить тебя любой ценой. — Но твой комфорт и безопасность оказались важнее. Так ли ты любил меня? — пальцы Чимина скользят по его груди вверх и медленно смыкаются на шее. — Ты с самого начала использовал меня, зная, чей я сын, вот и все. — Сначала да, — признается Хэл и накрывает запястье Чимина рукой, почему-то сомневаясь в том, что он не сможет задушить его. — Но потом я понял, что это заходит дальше. Я влюбился в тебя по-настоящему. — Ты был для меня свободой. И спасибо тебе, что показал мне силу, — Чимин отстраняется от альфы и отходит назад на несколько шагов задним ходом, приближаясь к панорамным окнам. — Почему ты вдруг появился? Я уверен, что не просто так. Спустя такое время. Чего ты хочешь? — хмурится альфа, начиная настораживаться. — Чтобы ты понял, что безнаказанным не останешься, — улыбается омега, пожав плечами. Через окна с крыши в гостиную номера врываются люди Ока, пробивая стекла. Чимин даже не жмурится, когда за его спиной летят осколки, рассыпавшиеся по мраморному полу. Он с замиранием сердца следит за моментом, о котором долгое время грезил. Хэл округляет глаза, затем они наполняются яростью. Неприятно, наверное, быть обманутым, и сейчас он испытывает это на своей шкуре, пусть и не в таком объеме, как Чимин. Он бросается к двери, но и оттуда наступают солдаты Ока, а Чимин просто стоит и наблюдает за происходящим, испытывая особый вид кайфа под названием «возмездие». — Око бдит, Хэл. Скрученный по рукам альфа, мгновенно лишившийся средства коммуникации, стоит перед омегой на коленях и все еще не верит в то, что его так легко заманили в ловушку. Его идеально уложенная челка упала на глаз, он шумно дышит, источая злость, но когда слышит эту фразу, зависает, прервав свой поток угроз и выглядя особенно жалко и ничтожно. — Ты…. Ты стал одним из них? — Око — моя семья и мой смысл жизни, — Чимин подходит, хлопает его по щеке и приказывает солдатам: — Отключайте его. Око-один, прием. Задание выполнено. Я поймал крупную рыбку, — когда Хэла ведут на крышу, где ждет авиат, сообщает Киану Чимин, подойдя к разбитым окнам, через которые внутрь врываются суровые и холодные порывы ветра, и смотря вниз, на грязный кровавый Скелер. — Принято. Как себя чувствуешь, Око-три? — Прекрасно, как никогда, — Чимин прикрывает глаза и улыбается так, словно с него наконец сняли тяжелую ношу.

***

Намджун стоит на взлетной площадке своего особняка у моря и смотрит на разрастающееся на горизонте солнце. Восход огненный, опасно жгучий, однако есть ощущение, что даже этим палящим лучам на своем пике не обогреть ледяной Пульсар. Ранним утром большая часть города, которая и не засыпала, готовится к новому дню-испытанию. Черный глянцевый авиат с обтекаемыми формами, похожий на горизонтальную каплю нефти, почти бесшумно приземляется на площадке. Намджун не отрывается от зрелища, завороженный как в первый раз видами, которые видит каждый день. Таким не пресытиться за всю жизнь. Он слышит, как затихают мощные двигатели, затем топот нескольких пар ботинок и равномерные неторопливые шаги, движущиеся в его сторону. — Скелеру и Эксулу повезло расположить свои земли прямо у моря, — заговаривает Деон, встав рядом с альфой и присоединяясь к созерцанию. — Кажется, я все-таки подумаю над покупкой недвижимости где-нибудь здесь. — Будем соседями? — хмыкает Намджун, коротко глянув на Кайлара. — Нам будет легче связываться друг с другом, — пожимает плечами Деон и сует руки в карманы брюк. — Как обстановка в Котиаре? — Для начала мне надо кастрировать Хэла. Он не пропускает ни одного омегу, — мрачно сообщает Намджун. — Снова ушел в отрыв? — усмехается Деон. — Тебе стоит подумать над тем, чтобы затянуть поводок на его шее. — Он мой давний друг и важный человек, который сделал многое для Котиары, — Намджун достает из пачки сигарету, протягивает Деону, но тот отказывается, и тогда он закуривает, с прищуром смотря на восходящее солнце. — Я вынужден терпеть и прощать некоторые вещи. Но если забыть о Хэле, то мы в подвешенном состоянии. — Око больше не связывалось с тобой? — Нет, но мы продолжаем следить за ними, — выпускает дым вверх Намджун. — Правда, ираты нам порой мешают. Нельзя отозвать их? — Это было решение отца. Крематорий все-таки на наших землях, и нужно о нем позаботиться, но я могу разобраться и убрать Иратус с твоих радаров, — Деон поворачивает голову к Намджуну. — Тогда Котиаре придется выйти из подвешенного состояния и твердо ступить на землю. — К чему ты клонишь? — поднимает бровь Намджун. — Пора начать действовать, Намджун, — серьезно говорит Деон. — Неужели тебя не сводит с ума, что твое забрали? — Я никак не могу найти подход, чтобы сделать все грамотно, чтобы никто из моих людей не пострадал, — Намджун нервным движением стряхивает пепел вниз. — Око непредсказуемо в своих действиях. — Тебе ли не знать, что порой нужно чем-то жертвовать, — вздыхает Деон. — Или кем-то. Такова жизнь. Чего-то хочешь достичь — что-то отдаешь взамен. Платить нужно всегда. — Людские жизни важнее, Деон. — Тебя хоть раз посещал вопрос о том, почему же Око так яростно защищает печь для трупов? — Деон поворачивается к альфе и пристально смотрит на него. — Что такого важного и особенного в крематории? Перед нами новый враг, и кажется он вполне сильным, но почему-то этот враг забирает какое-то здание для утилизации тел. Причем забирает с боем, с кровью, со смертями твоих же людей. Почему? — У меня нет ни малейшего представления, — поджимает губы Намджун. — Сколько бы я об этом ни думал. Может, стратегически удобная локация для них? Без понятия. — Будет дуростью думать, что нужен он им лишь для сжигания тел. И кто знает, что будет дальше, как они применят эту локацию в своих будущих шагах. Унесут куда больше жизней, чем потеряешь ты, если осмелишься забрать свое? Вполне возможно, — кивает Кайлар. — Жертвы будут в любом случае, нужно лишь выбрать, сколько именно. Если отбросить все эти факты, мне искренне удивительно, что ты не идешь в наступление и смиряешься с обстоятельствами. — Я уже сказал тебе, что я ищу оптимальный выход, — начинает раздражаться Намджун. — Не поднять шум, не потерять людей. — Времени мало. Котиара должна вступиться и отбить свое по праву, — продолжает давить Деон. — А Иратус не будет марать руки, — сухо усмехается Намджун. — А Иратус не будет марать руки, — оскалившись, четко и внушительно повторяет Деон и хватает Намджуна за ворот плаща, пиявкой впившись в него холодным, но угрожающим взглядом. — Котиара должна марать руки за свое. Помнится мне, ты на условия уборщиков и соглашался когда-то. Что-то изменилось? — Ничего не изменилось, — Намджун смотрит альфе в глаза и грубым движением скидывает с себя его руку. Деон бросает усмешку. — Я понял тебя. Я верну свое, чтобы в будущем избежать больших потерь. — Все ведь довольно просто. Я думал, что лидер великой Котиары будет более безжалостным в подобных вопросах. — Это вопрос времени и обстоятельств, — Намджун делает еще одну затяжку и щелчком отправляет окурок в полет. — Время пришло, — Деон хлопает альфу по плечу. — Буду ждать новостей, — говорит он и возвращается со своей охраной в авиат. Намджун снова отворачивается к морю и, крепко стиснув зубы, смотрит прямо на солнце, уже полностью поднявшееся из-за линии горизонта. Оно слепит, раздражает, уже не восхищает и не завораживает. Лидер великой Котиары не боится. Он не любит риски, когда о них заведомо известно. Он безжалостен там, где он уверен в своих действиях и в их последствиях. Он не думает о ресурсах. Он думает о человеческих ресурсах. О человеческих жизнях, потерь которых навидался за свою жизнь. Такому, как Деон, который все и всех использует как инструмент для достижения цели, не понять. Намджун не врагов жалеет. Он жалеет своих людей. Именно поэтому он до сих пор остается сильнейшим в Скелере, именно поэтому держит всех в своей крепкой хватке и ни у кого не вызывает сомнений в силе. Его солдаты не умирают зря, не умирают пачками. Они выходят из боя полуживыми и продолжают бороться, но не отдают свои жизни. И в этот раз альфа сделает все, чтобы этот негласный закон не нарушался. Око однажды подкосило, но в этот раз Намджун подготовится лучше.

***

Киан стоит перед новым пленным, сцепив руки за спиной, а позади него тенью нависает Икари. Хэл, недавно пришедший в себя, потерянно озирается вокруг, нервно дергая плечами в попытках вырваться из хватки солдат. Он пытается понять, где он и как это место найти, как о нем доложить Котиаре, чтобы его поскорее вызволили, но ничего из того, что он перед собой видит, даже намека о его местонахождении не дает. Киан улавливает это в глазах своих гостей не впервые. Каждый раз одно и то же. Никто еще из тех, кто не стал частью Ока, не сумел понять, где находится, и Хэл не станет исключением. — Большая честь — видеть у себя второго человека Котиары, — наконец заговаривает Киан, отрешенно наблюдая за смятением пленного. — А вы, значит, то самое Око, — медленно произносит Хэл, подняв тяжелый заторможенный взгляд на Киана. Снотворное все еще действует на него. — Понимаете, что натворили, похитив меня? — Обычно я не церемонюсь. Мне не нравятся пытки, — слегка кривит губы Киан. — Если мне не нужен человек, я просто ломаю его. А если нужен, то использую и превращаю в прах. В состоянии пыли он даже куда более полезный. — По тяге к крематорию я это уже понял, — сухо усмехается Хэл. — Но это не меняет сути. Вы нарвались на огромные проблемы. — Ты — другой случай, — продолжает Киан, игнорируя слова альфы. — Все-таки важный человек. С тобой разбираться Чимину, а я просто поговорю. Хэл ничего не успевает понять, как его уже укладывают на кресло и сковывают по рукам и ногам. Он достаточно силен, но против шести солдат Ока ему точно не справиться голыми руками и в полусонном состоянии. Пока его готовят к процедуре Рабиса, Киан и Икари выходят из комнаты. — Ты напряженный, — подмечает Икари, с прищуром изучая лицо брата. Вроде бы не выражает никаких эмоций, но взгляд у него тяжелый, озабоченный. — Я надеюсь, что сбой Рабиса не повторится на нем, — озвучивает свои опасения Киан. — Тогда мы будем считать его неисправным, а это огромная проблема. — Узнаем. Если не сработает, то просто убьем его, — пожимает плечами Икари. — Нельзя. Мы должны встретиться с Намджуном, — неторопливо идя вдоль длинного коридора с каменистыми глиняными стенами, говорит Киан. — Как Чимин? — Хочет убить его, — усмехается Икари. — Ждет не дождется. — Не безосновательно, — хмыкает Киан. Вопреки беспокойству альфы, Рабис срабатывает как надо. По крайней мере, этот первый вывод Чонгук делает по длительности процесса. Эта процедура не отличается от прошлых десятков, которые уже производились, и это внушает надежду, что Рабис все-таки исправен. Альфа снова задумывается о случае Тэхена и снова не находит ответов. Показатели, которые взяли врачи Ока, Чонгук изучил вдоль и поперек, не раз поднимал сейвы папы, чтобы свериться, но не нашел ни одного объяснения этому исключительному случаю. Почему-то именно этот омега стал тем самым исключением. Или ошибкой. Киану легче думать, что он всего лишь погрешность в единичном случае, которая больше не повторится. Спустя полтора часа Хэл сидит в пустой комнате, где есть только стол и стул. Перед ним неторопливо расхаживает Киан, который провел первичный тест на оценку контроля и убедился в том, что новый рабис не выдает ошибок. Теперь в глазах врага нет ни капли ненависти или попытки сопротивляться. Полное подчинение всем приказам. Хэл склонился над бумажным листом и быстрым размашистым почерком выводит слова. Только этот звук нарушает тишину изолированной комнаты. Киан молча наблюдает и наслаждается тем, что снова не приходится прибегать к излишнему насилию в попытках выведать информацию. Враг просто сидит и сам все пишет для него, исходя из вопроса, который ему задается альфой. Киан спрашивает его о численности Котиары, о снабжении, о стратегически важных точках, о людях, которые близки к Намджуну, и точно не ожидает увидеть выведенное кривыми буквами имя «Ким Кайлар Деон». Он вскидывает брови, стоя позади Хэла, и беззвучно усмехается. Немудрено, что такой, как Деон, строит связи в тени, причем не самые легальные. Вероятно, они друг с другом в симбиозе, и об этом Киан тоже спрашивает. — Я все написал, — спустя два часа непрерывного письма говорит Хэл, подняв голову. Больше нет твердости в колеблющемся на воздухе голосе. Пальцы, крепко сжимающие ручку у основания, мелко подрагивают. — Хорошо, — Киан встает перед ним и упирает руки в стол, наклонившись к альфе. — Сделай все, чтобы забыть о том, что здесь происходило. Лица, действия, слова. Забудь абсолютно все. На вопросы — ври, — понизив голос, медленно произносит Киан, чтобы новая команда укрепилась в сознании Хэла. — Если однажды тебе захочется что-то кому-то озвучить, обязательно сделай то, что я сейчас скажу. — Что я должен сделать? — уставившись на альфу и внемля каждому его слову, спрашивает Хэл. — Засунь себе пистолет в рот и нажми на курок, — Киан изображает рукой пистолет, вытянув указательный палец, и приближает к губам Хэла. — Х-хорошо, — кивает альфа, с ужасом смотря на палец альфы. — Я буду следить за тобой. А теперь не сопротивляйся, — Киан отстраняется и идет к двери, которая открывается прежде. На пороге уже стоит готовый к мести Чимин. На нем одна перчатка с когтями, а в глазах горит неконтролируемый огонь. — Он твой, — говорит альфа и останавливает готового сорваться к Хэлу омегу, накрыв рукой его плечо. — Не убей его, Чимин. Причини боль, но не поломай. Он нам нужен. — Я справлюсь, — цедит Пантера, уставившись на своего бывшего. Киан выходит, оставляя их наедине. Хэл поднимает на него взгляд и понимает, что ничего хорошего его не ждет. А Чимин надеется, что Рабис не забрал у него память и оставит таким же разговорчивым, каким он и был всегда. Только бы Рабис не лишил его чувства вины, если оно вообще когда-то было. — Ты меня предал, Хэл. Как самая настоящая тварь, — говорит Чимин, крадясь к столу и поднимая руку с перчаткой. — Что ты собираешься сделать? — округляются глаза альфы, когда он видит эти острые лезвия, в которых отражается его неожиданный животный страх. — Лишь немного отомстить. Жаль, сделать большее пока не выйдет. Хотел бы я так же запереть тебя на годы, чтобы ты заживо сгнивал в темной сырой комнатушке, истекая кровью, и бесконечно сожалел о том, что натворил, — рычит Чимин и подходит к столу. — Руки меня не враг лишил. Ты знал, что заключенных тоже используют, как доноров для Принятия? Без согласия, без свободы выбора. — Я себе этого никогда не прощу, Чимин, — дрожит голос Хэла. — Я и подумать не мог… — Врешь. Ты не вспоминал обо мне ни на секунду. Чимин рывком отодвигает стол в сторону, отчего он бьется об стену, и нависает над альфой, оскалившись в предвкушении веселья. Через секунду из комнаты доносится надрывный крик.

***

Намджун тушит окурок в пепельнице и поднимается с кресла. Он встречает уже второй рассвет подряд, и этот тоже ему не приносит удовольствия. Альфа весь в мыслях, мешающих спать. Прежде всего этому способствовал Деон со своими манипуляциями, и даже если Намджун прекрасно это осознает, у него нет другого выбора, кроме как идти на поводу. Он не спорит с тем, что нужно забрать свое, тем более, что и без слов Кайлара альфе не давало покоя то, что кто-то смог у него так просто забрать его собственность. Деон разозлил, пробудил в нем злость, но даже так Намджун прежде думает о том, чтобы выйти с наименьшими потерями. Он принимает душ, чтобы взбодрить себя ледяной водой, надевает боевую форму, поверх которой накидывает плащ, и выходит во двор, где его ждет охрана. К нему сразу же спешно подходит третий помощник. — Что с Хэлом? — спрашивает Намджун, пока авиаты готовят к вылету на базу, где происходит подготовка к наступлению на крематорий. — Дома его нет, но автомобиль на месте. Его никто нигде не видел. Цифровых следов нет, никаких платежей он не совершал, — докладывает альфе мужчина. — Про омегу что-нибудь выяснили? — Намджун снова закуривает, слушая помощника. — Не выяснили, куда он с ним уехал? — Нет, ни одна камера не запечатлела его отъезд, будто специально стерли записи, — хмурится альфа. — Но я выяснил, кто этот омега. Это сын Пак Мирах Левина. — Главы тюрем? — вскидывает бровь Намджун. — Да, но странно другое. В базе он числится погибшим. — Что? — сухо усмехается Намджун. — Ищите дальше. Не нравится мне это. Уже находясь в авиате, альфа предается беспокойству. Конечно, Хэл не впервые пропадает с радаров, но его всегда можно было найти, однако в этот раз он просто исчез с лица земли, как будто и не было, а видели его последний раз с омегой, который, оказывается, считается погибшим. Об этом омеге Хэл ему никогда не рассказывал, никогда не говорил, что имел с ним какие-то отношения. Но судя по тому, что Ким видел в клубе, он был для Хэла явно чем-то более глубинным, чем просто короткая интрижка. Первая любовь, которая почему-то осталась в тайне и вдруг спустя время свалилась с неба. Выглядит все это более чем сомнительно и настораживает все больше по мере размышлений. Мог ли этот омега как-то быть связан с тем, что произошло с Хэлом? Одна из баз Котиары, расположенная на границе с Эксулом, со стороны выглядит непримечательно. Снаружи это заброшенный завод по переработке мусора, но внутри все обустроено по последнему слову техники. Арсеналы, залы для тренировок разного характера, помещения для симуляций, общежитие для солдат и гаражи с транспортом. Все это скрыто от лишних глаз, и даже Деону не известно об этом месте. Намджун хочет, чтобы сюда ступала нога лишь тех, кто принадлежит Котиаре. Проведя проверку готовности, оценив состояние и своих людей, и техники, альфа переговаривается с руководящими отрядами. Торопящегося к нему помощника он видит еще на другом конце коридора. По напряженному лицу понятно, что ничего хорошего он сообщить не собирается. Намджун лишь надеется, что он не скажет, что нашли тело Хэла. — Мы нашли его телефон в его машине, — наконец дойдя до альфы, сообщает помощник и протягивает ему мобильный. — Тут сообщение, отправитель неизвестен. Намджун выхватывает телефон из его рук и смотрит на сообщение. Не текстовое, не голосовое. На весь экран лишь двигающееся изображение человеческого глаза, который не мигает, а пристально смотрит. Кажется, так глубоко, куда сам человек к себе даже не заглядывал. Пронизывает холодом, кричит о равнодушии ко всему вокруг. Пустой и отчужденный. Не просто смотрит — следит. Намджун разглядывает его так, словно сможет найти что-то большее в послании, что-то прочесть или услышать. Он гипнотизирует его в ответ, так и зависнув с телефоном. Помощник замирает рядом, ждет действий. Намджун поднимает голову, наконец разорвав длившийся бесконечно зрительный контакт. Телефон начинает хрустеть в его пальцах и рассыпаться на светло-серый пол коридора. — Крематорий. Он там, — цедит лидер, стиснув челюсти. — Готовьтесь.

***

В тренировочном зале пусто. Свет полной и яркой луны проливается внутрь через высокие окна, добавляя прохлады в и так холодное помещение. Тэхен стоит в центре площадки босыми ногами, в свободных штанах и футболке, а в руке у него сжат посох-дзё. Омега становится в стойку и заносит его, делая короткий удар вперед по воздуху. Он выдыхает, выпрямляется и делает плавное круговое движение, представляя врага, которого рассекает. Каждое его движение отточенное, четкое и быстрое. Тэхен порхает по площадке, с головой уйдя в выполнение разных элементов, но внезапно его выкидывает в реальность звук слишком громких в этой тишине шагов. Из-за тени, освещенный луной, выходит Киан с руками в карманах карго и в болотного цвета куртке. Тэхен замирает и смотрит на него, тяжело дыша, а сердце начинает биться быстрее. Он сжимает палку крепче, готовясь обороняться, хоть и не уверен, что она что-то может против силы альфы. Тень позади него становится больше, шире, и гасит свет, погружая все вокруг в непроглядную тьму. Тэхен твердо стоит, хорошо чувствуя голыми ступнями прохладу деревянных лакированных досок, но страх сильнее. Он толкает омегу прочь, заставляет развернуться и бежать со всех ног к выходу. — Я не буду слушать тебя, я не хочу слышать тебя, — повторяет он мысленно, уверенный, что альфа даже без звуков слышит его. Он не оборачивается, боится сбиться, споткнуться и упасть перед ним, но почему-то выход не становится ближе. Он все дальше и дальше, сколько бы и как быстро Тэхен ни бежал. Крик застревает в глотке. Тэхен резко тормозит, потому что альфа оказывается прямо перед ним. Омега выставляет перед собой посох поперек, как преграду, на что Киан только скалится и во мгновение оказывается прямо перед Тэхеном, поднимает руку и, слегка сжав палку, с небольшим нажимом переламывает ее, затем хватает Тэхена за талию, притянув к себе, холодным дыханием обдает кожу на шее и шепчет: — Ты еще не понял, что не убежишь от меня? Даже если Тэхен хотел ответить, он не успевает, потому что давится воздухом. Глаза в миг замерзают, превращаясь в ледышки. Омега медленно опускает голову и видит, как рука альфы почти по локоть вошла в его тело в области солнечного сплетения. Ему даже кажется, что он чувствует, как сломанные ребра трутся об его кожу, Раздирают ее. А еще он чувствует, как чужие пальцы крепко обхватывают его позвоночник и тянут его на себя, норовя вырвать. Почему-то боли нет, но одного этого зрелища достаточно, чтобы представить ее себе. Тэхен не кричит, распахнув глаза, но дергается так, что ногу пронзает болезненная судорога. Он зажимает зубами ребро указательного пальца и глушит мерзкую боль, а сердце готово лопнуть от пережитых ложных эмоций. Это снова был безумный сон, слишком похожий на реальность своими яркими ощущениями. Этот альфа теперь незримо присутствует рядом, даже если и сам об этом не подозревает. Тэхен понял, что он не первый подопытный, прошедший через Рабис, но значит ли это, что по земле ходят и другие люди, которые так же страдают от пугающих иллюзий и кошмаров, в которых он покоя не дает? А может, дело в Тэхене. Может, он недостаточно силен, чтобы бороться с ним, чтобы вырвать его из себя. Он стал его личным ужасом, лишившим нормальной и спокойной жизни. Он влез в нее как вирус, который стремительно поражает организм и разрушает его иммунитет, не способный сопротивляться. Сколько Тэхен будет жить с ним, медленно погибая? Есть ли вообще шанс искоренить его из себя, остановить процесс уничтожения до того, как он уничтожит самого омегу? А может, спасения и вовсе нет. Судорога проходит. Тэхен прикладывает ладонь к центру чуть ниже груди и с дрожью выдыхает. Конечно же, все на месте, и никто не вырвал ему позвоночник, но реалистичные ощущения все не отпускают. Тот холод из сна тоже все еще лижет его кожу на щеке и шее, словно Киан лежит рядом, и это чувство не дает успокоиться полностью, рождая глубокую усталость и злость к ситуации, из которой пока нет выхода. — Я не позволю тебе контролировать себя, — цедит Тэхен, уставившись в потолок с ненавистью. Только это чувство делает его тем, кем он был прежде, и внушает веру в способность сопротивляться. — Я сделаю все, чтобы ты проиграл. Что-то слышно внизу, перед кроватью. Словно что-то склизкое катится по полу. Тэхен сглатывает, медленно поднимается, оторвав голову от подушки, и видит катящийся сам собой человеческий глаз, оставляющий за собой кровавый след. Тэхен хочет закричать, но голосовые связки снова атрофируются. Глаз застывает посреди комнаты и смотрит прямо на омегу. — Тебе не освободиться, — слышит за спиной голос Киана Тэхен. Гул сердцебиения в ушах резко затихает, а перед глазами остается только густая тьма, пропитавшаяся запахом крови.