blackout

Кортеж из авиатов, принадлежащих Ким Деону, приземляется на крыше главного здания тюрьмы, в которой заведует Пак Левин. К гостю, внезапно пожаловавшему в такое мрачное место, сразу же бегут ираты и встают в две линии по бокам от двери авиата, склонив головы и приветствуя сына президента. Деон выходит, поправив рукава на пиджаке, и шагает внутрь в сопровождении помощника Левина и позади идущей охраны. Это место не отличается от классических тюрем: такое же серое, безжизненное и угнетающее. Несмотря на массу новых технологий безопасности и защиты, на заборах все так же красуется проволока, находящаяся под высоким напряжением, только эта тюрьма она в несколько раз больше и запутаннее, чем напоминает лабиринт из бесконечных отсеков и коридоров. Внутри тюрьма разбита на сектора, где содержатся заключенные по разной степени силы и уровня преступлений. Отдельно инхумы, отдельно те, в ком больше модификаций, и в конечном итоге — обычные люди без имплантов. Деона встречают светло-серые однотонные коридоры и множество ворот, открывающихся по биометрии, и чем ближе кабинет Пак Левина, тем выше защита. Перед последней открывшейся дверью альфу все сопровождающие оставляют, и он один входит в большой темный кабинет, по уровню напоминающий президентский. Ни для кого среди Кайларов и Мирахов не новость, Пак Левин любит роскошь и любит заявлять о своей влиятельности, и в каждом элементе декора это ярко выражено. Деон, оказавшийся здесь впервые, быстро окидывает кабинет взглядом и негромко хмыкает. — Я хотел назначить встречу у меня на винодельне, тут картина не так привлекательна, — Левин, поднявшись с кресла, подходит к гостю и протягивает ему руку для приветствия, широко улыбаясь. — И здесь неплохо, — кивает Деон садится в кресло. Левин ставит перед ним два бокала, бутылку вина собственного производства, и садится в кресле напротив. — Нужно уверенно смотреть в глаза проблеме. Все, кто тут есть — проблема для нашей страны, и я не буду ее избегать. Поэтому меня и тюрьма для встречи устраивает. — Интересный подход, Деон, — усмехается Левин, покачав указательным пальцем. — Мне нравится, как ты рассуждаешь, и я с этим согласен. Так что привело тебя ко мне? — чтобы не тянуть резину, спрашивает Левин, которого распирает от любопытства. — Обычно ты присылаешь своих людей, а тут лично приехал. — Все и сразу. Мне нужно проверить некоторых заключенных, — говорит Деон, наблюдая за тем, как мужчина разливает багровое вино по бокалам. — То самое дело? — поднимает взгляд Левин. — Да, парочку бы я, возможно, протестировал. В этот раз хочу сам заняться подбором. — Без проблем, — альфа протягивает ему бокал и сам усаживается поудобнее, положив свой на ручку кресла. — Вино хорошее, — оценивает Деон, покрутив бокал в пальцах и сделав короткий глоток. — В каждой бутылке запечатана часть моей души, — понизив голос, любовно к своему творению говорит Левин. — Без нее вино не было бы таким хорошим. — Левин, у меня есть пара вопросов, — проигнорировав чувственную речь мужчины, серьезно говорит Деон, смотря ему в глаза. Прелюдии альфа терпеть не может, если вопрос стоит прежде. — Касаемо твоего сына. Левин мгновенно меняется в лице, медленно опускает свой бокал на столик и удивленно смотрит на спокойного Деона, читающего его реакции. Сначала кажется, что Пак вообще не понимает, о чем речь, и о каком сыне спрашивает Деон, но когда приходит осознание, растерянность в его глазах сменяется бликами ненависти к упомянутому. Он вообще, кажется, забыл, что у него когда-то был сын. Жил без него так, словно его никогда у него и не было, поэтому слышать о нем спустя столько времени совершенно неожиданно, тем более, от высшего Кайлара, который и вовсе знать о нем не должен. — Откуда… — пытается собрать мысли в кучу опешивший Левин. — Как ты о нем еще вспомнил? — Я расскажу, но пока меня интересует твоя история. Почему он стал падшим ангелом Мираха? Левин откидывается на спинку кресла, закидывает ногу на ногу и, отведя взгляд в сторону, предается воспоминаниям, запылившимся в сознании. — Предательство. Сам знаешь, в наших кругах нужно быть настороже с каждым, кто нас окружает. Мы не можем позволить системе рушиться, даже если к этому прикладывают руки наши родные люди. — Что он сделал? — вскидывает бровь Деон. — Связался с кем-то в Скелере, — кривит губы Левин. — Это первое преступление. Второе и самое серьезное — слил им данные о заключенных. — Интересно, для чего ему это надо было, — размышляет вслух Деон. — Мог ли он делать это для Котиары? — Возможно, и для этих подонков. Вполне вероятно. Он никогда не отличался смирением и послушанием. Его всегда несло куда-то в сторону. Вот и принесло. Так почему ты о нем вспомнил? — Мне интересно, куда он делся после того, как ты посадил его в тюрьму. — Я не знаю, Деон, — качает головой мужчина. — Это было в день, когда в тюрьме случились подрыв и нападение. Он исчез. Видимо, выжил, сбежав с другими заключенными, потому что среди погибших его не было. — А если я скажу тебе, что он, вероятно, жив? — бьет вопросом Деон, с любопытством смотря на Пака. Лицо Левина вытягивается, а глаза кровью наливаются. — Тогда я хочу его голову, — подумав несколько секунд, хладнокровно отвечает он, поджав губы. — Так жестоко по отношению к единственному сыну, — усмехается Деон. — Ты знаешь, где он находится? — Пока нет, но я выясню, и ты получишь его голову, — слабо улыбается Деон и коротко кивает. — Он давно перестал быть частью моей семьи. Он предатель страны, которого нужно ликвидировать. — Всех накажем, — обещает Деон. — Так что, посмотрим твоих заключенных? — Конечно, — кивает Левин и поднимается с кресла, чтобы сопроводить Деона. — Есть парочка крепких новичков. Преступления тяжкие. Отобрав нескольких людей для тестирования, Деон прощается с Левином, еще раз обещает ему расправу над его сыном и покидает тюрьму. Уже в авиате он звонит Намджуну. — Слушаю, — отвечает альфа. — Откуда тебе известно про Пак Чимина? Он работал с Котиарой? — спрашивает Деон, скрестив руки на груди и разглядывая крышу авиата. — Он бывший Хэла, а теперь, судя по всему, один из шишек Ока. — Ока? — вспыхивают глаза Деона. — Надо же. Сынок Левина — очень-очень непослушный омега. — Мирах? — звучит удивленно голос Котиары. — Глава тюрем? — Верно. — Какое-то безумие, — усмехается Намджун, не ожидавший таких открытий. — Видимо, он очень полезен Оку, раз они его приняли к себе. — Чимин сильный боец. Он изуродовал Хэла. — Интересно, Чимин тоже стал безмозглой куклой? — задумчиво спрашивает Деон. — Не думаю. У него слишком дерзкий язык, — говорит Намджун, вспоминая довольную ухмылку омеги и его слова. Видно было, что он любит причинять боль и наслаждается процессом. У него глаза горели адским блеском, руки жаждали большей крови, а душа неистово требовала войны, которой в тот день между Оком и Котиарой не произошло. Как же он жил в семье Мирах, что стал таким чудовищем? Что же такого с ним случилось, что он стал таким кровожадным? — Что ж, теперь мы знаем больше об Оке. Они пошли в наступление. — Я слышал. Клиника в Хуритане. Какие действия? — Ты не высовывайся, Котиара. Отправь по-тихому своих людей по Эксулу и Скелеру, пусть ищут то, что сможет подвести нас к Оку, и держи меня в курсе. — Принято. Деон завершает звонок и откидывает голову на спинку кресла. Авиат направляется к дому президента Дагона, где тот снова собрал всех нужных людей для срочного совещания. С растущим влиянием Ока растет и страх отца, потому что никогда прежде государственные дела в доме не обсуждались, а теперь он и президентскому офису не доверяет — только родным стенам дома. Деон не сдерживает улыбку, думая о том, как отец снова будет пребывать в страхе от происходящего и стараться его всячески скрыть, однако Деон его читает, даже не напрягаясь, и это не перестает забавлять. Дагон не понимает того, что, избегая войны, он только притягивает ее.

***

Киан беззвучно двигается босыми ногами по тренировочному залу, расположенному на окраине базы, держа руки наготове. На нем нет ничего — только черные спортивные штаны, когда как новый рабис, созданный альфой только вчера, полностью обмундирован и готов нападать на своего хозяина по его же приказу. Киан всегда лично тестирует новых питомцев, проверяет в бою, калибрует приемы и, если требуется, совершенствует их навыки. В рабисах много плюсов, как в тех, из кого можно сделать армию. Они легко обучаемые, их мозг работает быстро, воспринимая исключительно команды, которые стремится выполнить молниеносно. Киан держит сжатые кулаки перед собой, играет, делает обманные маневры резкими рывками в сторону рабиса и параллельно говорит, как поступать тому в ответ на нападение. Ответственным за рукопашный бой в обучении рабисов всегда бывает Киан и иногда Чимин. Икари же учит их владеть оружием. — Ты должен предугадывать удар за доли секунды до того, как его попытаются нанести, — Киан выкидывает руку вперед, и рабис, услышав новую установку, резко уворачивается. Альфа довольно кивает и, теперь действуя нижней частью тела, молниеносно подкашивает рабиса, сделав выброс ногой. Тот с грохотом падает на паркетные доски, и Чимин с Икари, наблюдающие за этим у стены, морщатся, слыша громкий звук удара, но рабис даже не чувствует боли. Так лишь кажется со стороны. Киан программирует их сдерживать боль и никогда ее не показывать, а значит, внутри себя рабис сейчас кричит. — Слабак, —разочарованно мотает головой Киан. — Встань. Рабис, лишенный эмоций, непоколебимо поднимается и снова встает в позу, копируя своего хозяина. — Думай еще быстрее. Я знаю, что ты можешь, не подводи меня, — строго говорит Киан и снова пытается подкосить рабиса, но тот отскакивает назад. — Отлично, — кивает альфа. — Теперь остановись. Возвращайся к остальным и жди команды. Рабис резко опускает руки по швам и, развернувшись, идет к выходу из зала. Киан ловит полотенце, брошенное ему Чимином, и подходит. — Он же бывший ират. Почему такой тормоз? — задумывается Икари, проследив за уходящим солдатом. — Рабисам быть маневреннее на практиках со мной мешает установка, — Чонгук отпивает воды из бутылки и опускается на длинную скамью. — Какая? — вскидывает бровь Чимин. — Они же боятся тебя, так? — У них железное правило — не нападать на хозяина, — кивает Киан. — Это то, что я не могу откалибровать полностью. Но рабисы не знают страха, в этом и есть их исключительность. — Но твой Кайлар… — задумчиво хмурится Икари. Киан сразу поднимает на него глаза. — Ему как будто вообще плевать. Он остался прежним. Да, он делает то, что ты скажешь, но при этом все равно смеет говорить, что ему вздумается. — Он дефектный, кажется, — пожимает плечами Пантера. — Он еще более исключительный, — Киан поднимается со скамьи и берет свою футболку. Тема Тэхена альфой все еще воспринимается остро, потому что объяснения этой его исключительности он еще не нашел, а сейвы папы никаких ответов так и не дают. Знал ли он сам вообще о таком исключении? Или, может, тот врач с Натрама действительно был прав, и у омеги сильная воля? Киан пока старается не зацикливаться на этом, учитывая, что и дел в Пульсаре сейчас становится больше. Этот вопрос он оставит на потом. Чимин уходит проверить обстановку в главном центре, а Икари и Киан возвращаются в кабинет. — Знаешь, когда я был в Асценсии и встретился с омегами Кайларов, мне показалось, что они вполне себе нормальные, — вспоминает Икари, упав на свой любимый диван и следя за братом, который берет планшет и проводит быструю диагностику своих характеристик, встав у окна, откуда падает белый холодный свет туманного неба. — Не заносчивые, какими мы их представляем. Юнги вообще милашка. — Что за слово, — бросает сухой смешок Киан, держа перед лицом планшет и не моргая. — Мне все еще не ясно, для чего ты приблизился к нему. Твоя работа была в Хуритане. — Мне просто захотелось. Никто же не запрещает, — пожимает плечами Икари. — Может, они останутся. Не пойдут на дно с остальными членами двух родов, когда мы им это устроим. Киан заканчивает диагностику, кладет планшет на стол и поворачивается к брату. — Ты забываешь, кто эти люди, Хосок. — Но нельзя забывать о человечности, — парирует старший. — Перед тобой стою я — напоминание о тирании Кайларов, — ледяным тоном говорит Киан. Мышцы его лица напряжены, глаза неподвижны, прожигают в брате невидимую дыру. — Да и ты сам тоже. Кто лишил тебя ног в тюрьме во имя Принятия? Напомнить? — Я никогда об этом не забываю, Чонгук, — твердо говорит Икари, в ответ смотря на брата. — Каждый, кто причастен к тому, что с нами случилось, утонет в крови. Я засыпаю и просыпаюсь с этой мыслью уже сколько лет. Но мы с тобой не договаривались о слепом геноциде. Убийство невиновных исключено. — Время покажет, кто есть кто, — кивает Киан. — В любом случае, приближение к семье президента — это полезно для нас. — Они наверняка шокированы тем, что кто-то посмел посягнуть на их святую клинику, — с отвращением говорит Киан, стоя перед столом со скрещенными руками. — Что дальше? Дадим им переварить это или сразу устроим следующий сюрприз? — Выждем пару дней, понаблюдаем.

***

Тэхен стоит у окна, скрестив руки на груди, но не видит перед собой огней Асценсии. Он слушает встревоженные голоса своей семьи, которая расположилась позади на диване и креслах в главной гостиной. В основном разговаривает Сэри, иногда подключается и Юнги, которого Деон привез в дом президента после новости о подрыве клиники Принятия. И сейчас отец и брат, созвав своих людей, ушли в другой конец дома для совещания в кабинете. Тэхен не знает, какими силами еще держится. Час назад у него был приступ паники. Он задыхался, едва не царапал свое лицо и не рвал волосы на голове в попытке добраться до темной области, которая держит его в плену своей воли, подавляя его суть. Насколько же враг уверен в себе и своих способностях, что спокойно оставил омегу с семьей. Не похитил, не убил, не покалечил физически. Проделал что-то с сознанием и просто вернул, словно ничего и не было, не боясь, что может случиться ошибка, и Тэхен вывалит отцу все, что знает про Око. Но нет, он знает ничтожно мало. Видел пару лиц, слышал мнение, больше напоминающее беспочвенную ненависть, видел одно чудовищное устройство, меняющее сознание, и на этом все. Насколько же Киан уверен в себе, что позволил Тэхену жить своей жизнью, но с бомбой в голове. Губы сомкнулись и не размыкаются. Слова даже насильственным путем не будут озвучены. Взгляд отчужденный, стеклянный. Никаких комментариев по ситуации. Киан сделал так, чтобы он выглядел, как равнодушный к кошмарным ситуациям человек перед своей семьей. Он сделал его предателем, который стоит рядом с ними и не говорит ни слова, позволяя ужасу происходить дальше. Тэхен не выдерживает собственных мыслей, выходит во двор и выдыхает, словно все это время внутри дышать не мог. Он прикладывает к груди ладонь и сжимает пальцами ткань белой толстовки. Мятежное сердце слабо, в нем нет стали. Это лишь глупый орган, выполняющий свою главную функцию. В нем нет силы воли, нет смелости. Оно не способно противостоять Рабису. Оно не способно сопротивляться Киану. — Тэхен, все хорошо? — слышит омега за спиной и быстро оборачивается. К нему выходит Юнги, смотря взволнованно. — Да, — губы размыкаются, звуки наконец могут из него выходить. — Ты думаешь, что-то случится? — Юнги подходит и встает рядом, обнажая свою тревогу, прятавшуюся за выдержкой перед остальными Кайларами. — Будет война? — Их ненависть несет смерть, — быстро выпаливает Тэхен, смотря куда-то сквозь и не до конца осознавая, что произносит. Говорит это он сам, или же темная область за него способна давать ответы на некоторые вопросы? — Они злы на нас. — Око? — хмурится Юнги. — Откуда ты знаешь, Тэхен? — Пошли в дом, выпьем чай, — Тэхен берет Юнги за руку и ведет за собой обратно. — Все решится, отец разберется с проблемой.

***

Чуть позже к президенту приезжает командующий Ким Кайлар Сокджин, у которого была бессонная ночь в попытках что-то выяснить по подрыву. Имеющие власть альфы Испаделя его уже ждут в кабинете. Сокджин проходит внутрь, приветствует президента и остальных и, подойдя к нему с планшетом, ставит его перед Дагоном на стол. — Отчет скуден, господин президент, зацепиться практически не за что, — говорит Сокджин, отойдя на пару шагов в сторону и сложив руки за спиной. Деон, стоящий у окна, оборачивается и ждет, когда отец изучит информацию. Судя по тому, как хмурятся его брови, ему не нравится то, что он видит в отчете Иратуса. — На месте происшествия не найдено ни одной зацепки, по которой можно найти Око, — объясняет остальным мужчинам Сокджин, пока президент изучает файл. — То, что это они — факт. Они используют орудия старых образцов, преобразовывая и усиливая действие, при этом лишая нас возможности его отследить. С подобным мы уже сталкивались, когда ими же был сбит наш авиат. Ни следов ДНК, ни цифровых следов. Сейчас мы с генералами Иратуса ищем правильный подход к ситуации и создаем план действий. Президент сейчас изучает его, — командующий коротко смотрит на уткнувшегося в планшет Дагона. — Какие варианты? — спрашивает Деон. — Прочистка местности — первый шаг. Рейды по подпольным организациям. В нашем случае нужно начинать с низов, потому что мы не знаем большего. — Верно. Займитесь Эксулом и Натрамом для начала, — соглашается Деон. — Крысы обычно в таких местах и прячутся. Дагон убирает планшет и поднимает голову. — Усильте контроль сети и контроль физических границ между районами, — говорит президент. — А лучше смените состав тех, кто стоит на постах, — добавляет Деон. — Было бы хорошо вовсе обнулить тех, кто пропустил Око в Хуритан. — Деон, — строго говорит Дагон, переведя острый взгляд на сына. — О чем ты говоришь? Никаких смертей, пока ситуация не принудит. Опросите их и отправьте под стражу. — Есть еще вариант, что кто-то из них стал фанатиком Ока. В таком случае мы вряд ли сможем вытянуть из них информацию, — пожимает плечами Деон. — Но, может, под страхом смерти что-то и могло бы произойти. — Не факт. Никого не убивать, — твердо говорит президент, строго смотря на сына. Ничего не меняется, Деон все еще намеревается идти кровавым и жестоким путем. — Уже был убит один патрульный, — мрачно отзывается Сокджин. — Это был ират, но его поведение… Мужчины все хором переводят взгляды на командующего. — Что с поведением? — хмурится Дагон. — Он не подчинялся приказам, — объясняет командующий. — Твердил, что слушает Око и только его. Он ранил нескольких моих бойцов, когда те пытались его задержать. Я покажу. Сокджин включает видео с регистратора ирата на появившейся голограмме в центре кабинета. Все взоры обращаются на видеозапись от лица убитого. — Око — не враг, — непроницаемым голосом твердит он, держа автомат, направленный на нескольких солдат, пытающихся к нему подступить. — Око даст нам будущее. Они все делают правильно. Далее на видео происходят попытки остановить ирата, но тот, как заевшая пластинка, продолжает говорить об одном и в конечном итоге начинает атаковать. Его нейтрализуют выстрелом в голову, и он падает, напоследок хрипя: — Око — не враг. Запись завершается. Кабинет президента окутан тяжелым, давящим молчанием. — Они ему мозги промыли, — заговаривает Деон, повернувшись к отцу. — Я уже слышал о таком. — Почему не сказал? — недовольно спрашивает президент. — Малейшая информация о нашем враге важна, Деон. — Не был уверен, что это коснется наших людей, — пожимает плечами младший Кайлар. — Где его тело? Вам не стоило его убивать, — обращается альфа к Сокджину. — Его нужно было проверить, изучить то, что с ним сделало Око, как они сумели воздействовать на сознание солдата. — Он был угрозой для остальных, — коротко качает головой командующий. — Его нельзя было не нейтрализовать. Но его тело у нас, мы пока не передали его родственникам. Деон сухо усмехается. Еще один герой, которому важнее парочка жизней, чем успех в деле. — Я позже проверю его. — Что ты хочешь там увидеть? — спрашивает Дагон сына. — Нам необходимо выяснить причины такого поведения. Понять, что Око в нем изменило, — объясняет Деон, и некоторые из мужчин, среди которых присутствует и министр обороны, согласно кивают. — Я собрал отряд, который будет выявлять людей с нетипичным поведением, — говорит Сокджин, оглядев присутствующих и повернувшись к президенту. — Вот это отлично, — довольно улыбается Деон. — Я хочу позже встретиться с ним и обсудить стратегию. — Действуйте по схеме. Проверку я согласую, — кивает президент и поднимается с кресла. — Потом жду от тебя отчет, Деон. Все постепенно расходятся. Командующий, который собирается вернуться в штаб, замедляется на подходе к авиату и поворачивается в сторону фонтана по центру двора, возле которого стоит Энаби, обняв себя за плечи. Сокджин, попросив своих людей подождать, не отказывает себе в том, чтобы подойти к омеге. Каждый раз, видя его, он не знает, как скоро снова с ним пересечется в следующий раз, и поэтому каждый шанс хватает без раздумий. — Командующий, — заметив идущего к нему альфу, Энаби поворачивается и коротко кивает в знак приветствия. — У вас все хорошо? — спрашивает Сокджин, оглядев омегу. Очевидно, что сейчас все напряжены из-за неопределенности ситуации, но альфа не может не спросить. — Вы лучше всех знаете, что ситуация не лучшая, — пожимает плечами Энаби. — С этим мы скоро разберемся. Для чего еще нужны я и Иратус? — пытается улыбнуться Сокджин. — Я хочу верить, что так и будет, — кивает омега. — Пошатнуть нашу стабильность легко, а вот вернуть ее в случае чего будет очень тяжело. — Что для вас стабильность? — искренне интересуется командующий, внимательно смотря на омегу. — Моя обычная жизнь, — задумывается Энаби. — Без страха за завтрашний день. — Этот темный момент не затянется. Ваша стабильность не пошатнется. — Вы так уверены, — грустно улыбается Энаби. — Иначе я не был бы тем, кем являюсь, — качает головой Сокджин. — Внушаете надежду, — отведя взгляд в сторону, говорит омега. — Я хочу убедить, а не внушать. А еще я хочу посметь кое-что спросить, — решается Сокджин. Обратного пути нет. Он смел там, где дело касается борьбы, но когда перед ним этот омега, поначалу показавшийся дерзким и заносчивым, он с духом собирается. Сегодня Энаби другой, и Сокджин может лишь гадать о том, настоящий ли он сейчас перед ним, или это лишь страх, который говорит за него? Как бы ни было, он хочет пойти дальше, хочет знать, что непременно увидит его вновь. Он хочет быть в этом уверенным. — Что же? — поднимает на альфу взгляд Энаби. — Вы бы поужинали со мной? После того, как все затихнет, конечно. — Пусть пока все затихнет, — кивает Энаби. — Вы тоже внушаете надежду, — позволяет себе легкую улыбку альфа. — Пока что только внушаю, а не убеждаю, — слегка щурится омега, напоминая лису. Такова его сущность. — И это все равно большая мотивация сделать все скорее, — кивает альфа. — Боюсь, сейчас мне пора идти. Надо решить возникшую проблему. Скоро увидимся, господин. — Удачи вам, командующий Ким. Энаби отворачивается обратно к фонтану и перестает улыбаться. Этот альфа определенно хорош, никто и никогда с этим не поспорит. Многие знакомые омеги открыто признают то, что мечтали бы о таком альфе, им все восхищаются, все гордятся. Он — верхушка армии страны и он однозначно был бы тем, кто подойдет Энаби в качестве партнера, но в сердце занозой засел тот, кто не должен. Тот, кто не зависим от чувств и с кем никогда ничего быть не может. Поэтому омега, несмотря на свои сомнения, позволяет командующему надежду на еще одну встречу. Наверное, так будет правильно.

***

Деон встречается с командующим Кимом в военном штабе. После небольшого экскурса Сокджин провожает его к группе из десяти человек. Это все те же ираты, которые служат армии страны, но выглядят они, как обычные прохожие из Натрама или Эксула. — Маскировка что надо, — кивает Деон, неторопливо проходя мимо солдат со сцепленными за спиной руками, и останавливается перед самым последним, вставая напротив. — Вы когда-нибудь имели с ними дело? — Прежде никогда, господин Ким, — мотает головой солдат. — Мы собираемся найти такого человека и проанализировать. — Не пришлось бы искать, если бы вы не нейтрализовали того солдата, — усмехается Деон. — Не надо сразу пускать в ход оружие, зарубите себе это на носу. Дело слишком важное. — Поэтому я выбрал физически сильных инхумов, чтобы они могли использовать силу вместо оружия, — говорит Сокджин, стоящий позади Деона. — Как вы будете выявлять марионеток Ока? — вскидывает бровь альфа. — Есть какой-то план? — Для начала будем задавать проверочные вопросы, чтобы отследить реакцию, — объясняет солдат, смотря сквозь Деона, которому в глаза посмотреть не решается. — Задайте мне, — говорит Деон и сует руки в карманы брюк. Ират коротко кивает, делает шаг вперед, выйдя из шеренги, и спрашивает: — Око — враг? — внушительно и четко. — Нет, — картонно отвечает Деон, уставившись на альфу пустыми глазами. Ират теряется, оглядывается на своих сослуживцев и смотрит на нахмурившегося командующего, не зная, что делать в возникшей ситуации. — Это шутка, расслабьтесь, — закатывает глаза Деон, усмехнувшись. — Давай снова. — Око — наш враг? Мы уничтожим Око? — Уничтожим, — кивает альфа, улыбнувшись. — Обязательно, — он хлопает ирата по плечу и разворачивается к Сокджину. — Сейчас это все, что мы можем. Докладывайте мне лично о ходе проверок, командующий Ким. И начните со своих же людей, ведь среди них и был обнаружен тот, кому Око промыло мозги. — Конечно, — кивает Сокджин. Деон в предвкушении и в больших надеждах, что отряду удастся найти хоть одного такого помешанного. Он радуется, как ребенок, которому родители на Рождество обещали подарить то, о чем он так долго мечтал. Когда ему в руки попадет марионетка Ока, его попытки создать такую технологию выйдут на новый уровень с большими шансами на успех. Это не может не радовать.

***

Перед глазами — беспросветная тьма. Все звуки вокруг живее и полнее. По голым участкам кожи ползет прохлада, идущая от скальных стен. Он точно может сказать, сколько сейчас градусов в комнате. Здесь всегда безмолвно. Всегда холодно, и холод этот напоминает сырые улицы Эксула. Старую квартирку, в которой два лишенных детства ребенка ютились, борясь со смертью. Они ждали ее, ночами обнимая друг друга, чтобы не замерзнуть. Ждали и готовы были встретить в любой момент, держась только за одну надежду, когда все остальные потеряли смысл — возмездие. Желание поквитаться за то, что они не были в силах остановить, за то, за что, будучи детьми, не смогли побороться. Они держались за мысль о том, что обретут силы, способные свергнуть тех, кто сверг их. Она оказалась сильнее смерти, которая так и не подступила. Та, жалкая, так и осталась за их порогом. Чонгук как сейчас помнит эту темноту, с которой сросся, помнит эту сырость и затхлость. Шепот брата возле уха, который проклинал два великих рода и в красках описывал, что сотворит с ними. Чонгук мысленно повторял все им сказанное и от себя добавлял. Он лишит их того, чего они лишили их. И с этими мыслями он просыпается по сей день. Он не торопится открывать глаза. Лежа на спине в центре кровати, он медленно скользит ладонью по простыне, впитывает ее прохладу, слушает тихий шорох, что в этой тишине кажется слишком громким, и резко замирает, замедлив дыхание. Где-то внизу, вероятно, на кухне, домработник взбивает яйца. Чонгук хорошо слышит лязг венчика по стенкам миски. Прислушивается и слышит, как тот, готовя завтрак, что-то под нос бормочет. Какую-то песню. Затем Чонгук переключает фокус и слышит, как в небо со стороны базы Ока поднимается авиат. Его двигатель, легкие вибрации, которые впитывают в себя горные стены. Альфа садится и ждет, опустив голову. Еще минута, свет перед глазами, и он наконец размыкает веки, привыкая к полумраку комнаты, в которой редко бывает дневной свет. Альфа подходит к столу с гладкой глянцевой поверхностью и прикладывает к ней ладонь, проводя короткую диагностику общего состояния. Все неизменно: никаких погрешностей в функционировании организма. Все недочеты, исправленные прежде, сейчас синхронизированы с модификациями и перестали быть недочетами. Альфа избавляется от одежды и заходит под душ, уперев руку в стену. И вода тоже прохладная — оберегает тело от перегрева, всегда держит голову в ясности. Киан бегает взглядом по неровностям стены, губы немного подрагивают, уголки растягиваются в легкой улыбке. Начало происходить то, к чему они много лет шли с братом. Асценсия напряжена и растеряна, что кто-то посмел бросить ей такой дерзкий и бесстрашный вызов. Он несколько раз пересмотрел видео из новостей, где горит клиника Принятия. Взрыв произошел благодаря устройству, которое, благословив, Киан сам лично отдал в руки брата. Тот его установил, отдав право запустить процесс младшему — тому, кто первым из них двоих стал жертвой двух великих родов. Киан не может не улыбаться, думая о том, что случилось и всколыхнуло верховных. Он предвкушает, что будет дальше. Это самое начало. Собравшись, Киан отправляется на базу, проверяет работу Рабиса и идет в кабинет. К нему заходит Чимин с отчетом и встает перед столом, за которым сидит альфа, делая первые глотки кофе. — Они пока молчат, — начинает говорить омега. — Не знаю, какой у них план действий. Возможно, еще разрабатывают стратегию. — Иратус наверняка уже действует. Твоему знакомому на границе с Асценсией не жить, если они начнут проверки. Убей его сам, пока это не сделали они, — спокойно говорит Киан, опустив чашку на блюдце и смотря на Пантеру. — Я понимаю, — кивает Чимин. — Нужно было протащить его через Рабис и забрать в Око. Он мог бы быть полезным для нас. — Не думаю. Твой бывший оказался полезнее, — Киан откидывается на спинку кресла. — Не называй его моим бывшим, — кривит губы омега. — Что он выдал тебе? — Самое интересное — о связи Котиары с Деоном. Пока я должен подумать о том, как быть со всей этой информацией. — Надо же, — усмехается омега. — Интересно, узнай об этом мой отец, сотворил бы то же самое с сыном президента, что и со мной? — Вряд ли. Левину не по зубам президентская семья. Он распространяет свою власть на тех, кто не может разрушить его карьеру или его самого. Такая вот справедливо карающая рука. — Бесчестный ублюдок, — раздражается Чимин, стоит подумать об отце, и сжимает опущенные руки в кулаки. — И он будет наказан, — обещает Киан. — Где Икари? — У нас в Скелере. Проверяет улицы. — Я скоро отправлюсь туда, а ты останешься в Гейзере за главного. — Надолго? — На день-два. Нужно убедиться, что у нас там все под контролем. — Берегите себя. Скелер все-таки тоже вражеская для нас территория. Киан коротко кивает и отпускает Чимина.

***

Тэхен не перестает нервничать из-за того, что происходит вокруг. Все напряжены. Он не знает, хорошо это или плохо, но Киан с ним не связывался с тех самых пор, как видел в Натраме. Очевидно, сейчас у Ока прибавилось забот, ведь они пошли в наступление. А Тэхен не знает, в какой момент он снова станет частью всего этого кошмара. Отец запретил покидать территорию, и теперь Тэхен вынужден сидеть дома и чаще видеть Энаби, который тоже недоволен тем, что его привычный ход жизни изменился. Но он не выказывает недовольства и сидит молча, как и любой здравый человек, страшащийся за свою жизнь. Тэхен отвлекается от гнетущей атмосферы тренировками, но те снова и снова напоминают о кошмаре и длятся недолго. Вернувшись в дом с посохом, который ради собственного спокойствия омега решил взять с собой в комнату, он решает пройти мимо кабинета отца. Они толком не общаются в последние дни, и поэтому стоило бы хотя бы спросить, как он, хоть этот вопрос сейчас и будет звучать нелепо. Ближе к двери кабинета Тэхен замедляется, слыша приглушенные голоса, один из которых принадлежит Дагону, а другой — его помощнику. Тэхен коротко стучит в дверь и открывает ее. Отец сидит за своим рабочим столом, а перед ним стоит помощник. Дагон выглядит вымотанным, но когда видит сына, словно немного приободряется. Видимо, хочет казаться лучше, чем есть в действительности. — Оставь нас, — говорит он помощнику и слабо улыбается вошедшему Тэхену. — Как ты, сынок? — Это я хотел спросить у тебя, — подходит к столу Тэхен с опущенным посохом. — Ситуация непонятная, — мотает головой мужчина. — Борьба словно с призраком ведется. Тэхен хотел бы открыть рот и сказать, что вовсе это не призраки, а такие же, как и они все, люди, которые хотят свергнуть власть, но он и слова вымолвить не сможет из-за проклятого контроля. Все еще невозможно смириться с тем, что нельзя озвучить правду, которая плавает на поверхности. Наверное, Киан и этим упивается, прекрасно зная, как тяжело Тэхену находиться в кругу родных с такой тайной в голове. — Что бы ни было, тебе не стоит забывать о себе. Президент должен быть здоровым. Тем более, ты такой президент, который принимает полное участие в деле, а не сбрасывает обязанности на подчиненных. — Я должен дать нашему народу спокойную жизнь, — трет переносицу Дагон. — Именно поэтому я и не могу сидеть сложа руки. Еще Деон сбивает с толку… — Я знаю, как Деон может воздействовать манипуляциями, но не ведись, если не согласен с ним, отец. Делай так, как считаешь нужным именно ты. — Я стараюсь, — кивает Дагон. — Как думаешь, твой брат справится с должностью президента? — Не знаю, — признает свои сомнения омега. — Но точно знаю, что он не будет таким лояльным, как ты. У Деона другой подход. И, учитывая его проблему… — Он может быть жестоким, — договаривает Дагон, тоскливо улыбнувшись. — К тому времени, я надеюсь, что все поменяется, и президентом станешь ты. — Что? — округляет глаза Тэхен и мотает головой. — Нет, не думаю, отец. Это слишком большая ответственность, и я ничего не смыслю в ведении государственных дел. — Конечно, сейчас тебе всего двадцать, и рано говорить о таком, но я знаю, что ты справился бы не хуже своего брата. Если не лучше. — При нем так не говори никогда, он снова захочет меня убить, — сухо усмехается Тэхен, вспоминая свое раннее детство, в котором брата постоянно держали в стороне, чтобы он не навредил омеге. — Не захочет. Не посмеет, — твердо говорит Дагон. — Он уже не ребенок, который не мог контролировать свою психопатию. — И я теперь могу дать отпор, — омега поднимает свой посох и улыбается. — Лилиан обожал дзёдзюцу, — грустно улыбается Дагон, рассматривая посох в руке сына. — Твой папа был ярым сторонником идеи того, что омеги двух великих родов должны обладать силой не меньшей, чем альфы. Силой и тела, и духа. Это правильно, я всегда был с ним согласен в этом. Наш статус не позволяет нам быть слабыми, и я рад, что ты продолжаешь укреплять себя. Я чувствую, что что-то назревает, поэтому ты должен быть очень сильным, сынок. — Мы все должны быть готовы, — только и может сказать Тэхен, у которого горло сжимается от слов, что просто рождаются в голове и еще не материализовались в звуки. У него нет права на свое мнение. — Любимый, — слышится тихий мягкий голос за спиной Тэхена. Они с Дагоном переводят взгляд на дверь, в которой виднеется силуэт Сэри. И мысли о папе тут же рассеиваются, возвращая в реальность, в которой отца так называет теперь другой человек. — Я пойду. И ты не засиживайся, отец. Спокойной ночи, — прощается с отцом Тэхен и проходит мимо Сэри, вошедшего в кабинет, коротко кивнув ему. Перед сном решив выпить воды, Тэхен сворачивает на кухню и замечает сидящего за островком с планшетом Энаби, листающего новости Пульсара, что ему не свойственно. Обычно сводный брат бывает озабочен трендами и материальными вещами, но сейчас он выглядит более серьезным и взволнованным. Тэхен проходит мимо него и открывает холодильник. — Зачем ходить по дому с этой штукой? — все-таки не обходится без комментариев Энаби, подняв голову и кивнув на посох в руке омеги. — Будешь лезть — узнаешь, зачем, — Тэхен берет бутылку воды и разворачивается к нему. — Какой ты агрессивный, — закатывает глаза Энаби. — Тебе тоже стоило бы научиться защищаться. — Зачем? У меня полно защитников вокруг, — цокает Энаби. — Как минимум — весь Иратус. — Прежде всего, нужно полагаться на себя, — Тэхен собирается покинуть кухню, пройдя мимо брата, с которым меньше всего хочется контактировать, но тот останавливает. — Кстати, ты слышал о проверке? — О какой проверке? — хмурится Тэхен, обернувшись. — Люди армии по приказу президента проверяют жителей, чтобы выявлять сторонников Ока, — тише говорит Энаби, положив планшет экраном на стол. — Типа, не попали ли они под их влияние, и все такое. Я слышал от Деона, что, возможно, и нас будут проверять, хоть я и не понимаю, для чего. — Когда? — бледнеет Тэхен. — Не знаю. Какая разница? Нам-то чего бояться? — пожимает плечами Энаби и возвращает свое внимание просмотру новостей. Тэхен разворачивается и на ватных ногах идет в свою комнату. Из слабеющих рук норовят выпасть бутылка и посох. Слова Энаби на повторе крутятся в голове. Это он. Это все Тэхен по указке Ока. Он дал доступ к Асценсии, он их сюда провел. И пусть страшное произошло в Хуритане, совсем скоро может произойти что-то плохое и здесь. Они уже дали понять, что совсем рядом, когда к ним с Юнги подошел тот человек с татуировкой глаза на затылке — Икари. Это был огромный намек, что стоит бояться, ведь теперь они здесь. И все это благодаря Тэхену. Что будет, когда его настигнет проверка? Как они будут проводить ее? Что именно Иратусу известно об инструменте контроля? Каждый раз Тэхен сталкивается с новым потрясением. Сколько он еще выдержит — неизвестно. Мятежное сердце молчит, никаких признаков мятежа не подает, и Тэхен начинает сомневаться в том, что оно вообще способно. Каждая новая новость об Оке потрясает, подбивает и не дает оправиться от прошлой, прибивая к земле все плотнее, что в конечном итоге даже встать не получится. Тэхен заходит в комнату и так и зависает посреди нее, следя за невозмутимой Блоди и крепко сжимая в пальцах посох, от которого, объективно говоря, никакой пользы нет. Не сейчас уж точно. В мыслях полная дезориентация. Как быть с проверкой? Что, если Тэхен позволит провести ее на себе? Не позволить не может. Вероятно, тогда его выявят, как предателя Асценсии. Его будут пытать, чтобы выжать хоть какую-то информацию, но сможет ли Тэхен ее дать? У него даже добровольно язык не поворачивается, так что же будет под страхом боли? Реакции неизвестны. Неизвестно, как сложится его судьба, ведь он даже при желании не сможет солгать, потому что в голове только одна железная установка — Око и только оно первостепенно. О сне нет речи. Омега сидит на полу, прислонившись спиной к аквариуму, и смотрит в одну точку, обнимая посох дзе, словно ждет опасность из ниоткуда в любую секунду. В комнате особенно тихо, особенно мрачно, словно атмосфера вокруг готовит его к тому, что его ждет крах. Мысли не собираются в кучу, озлобленными осами жалят, никаких надежд не сулят. Время должно помочь обработать и принять информацию о проверке, но чем больше Тэхен об этом думает, тем ему страшнее. Он продолжает сидеть без движения, даже посмев допустить мысль о том, что было бы хорошо, если бы ничтожное сердце сейчас и вовсе остановилось, все равно от него толку никакого. Так он избежал бы всего и сразу. Да, это трусость, и вряд ли хоть один Кайлар прибег бы к таким же мыслям, позволив страху его одолеть, но Тэхен и тут выделяется. Он честен перед собой в одном — он действительно боится того, что будет завтра. Тэхену кажется, что он почти уснул, так и не сдвинувшись, когда ему звонят. Он резко поднимает голову, снова покрывшись зудящим страхом. Задремавшая Блоди чувствует движение и поднимается со дна аквариума, подплывая к омеге, как его единственная молчаливая поддержка. Кто звонит — и гадать не надо. Тэхен колебаться не в силах, поэтому отвечает на звонок, смиряясь и с этой участью. — А вдруг я сплю? — сразу же спрашивает омега, стараясь вложить в свой тон все возможное недовольство к тому, кто им владеет. — Проснулся бы, — буднично отвечает Киан. — Не вижу проблемы. — В тебе действительно ни капли сочувствия к людям, — кусает щеку изнутри омега. Борьба в голове возобновляется. — Откуда ей взяться у того, к кому не было сочувствия людей? — холодно отвечает альфа. — Мы сами себя формируем. Винить окружение легче легкого. — Я восхищаюсь твоей наивностью, — усмехается Киан. — Мне ее не хватает, но уже поздно. Вряд ли я ее еще обрету. — Никогда не поздно. — Хватит, — слишком резко звучит альфа. — Тебе есть, что сказать мне? — По Новой энергии нет продвижений. Ты велел ждать. — Как реагирует Асценсия на случившееся в Хуритане? — спрашивает Киан, а Тэхен на мгновение мнется, снова теряется в собственном сознании, и альфа это улавливает. — Я задал вопрос, Тэхен, — давит, не выдавая негодования из-за вечных сбоев в этом уж слишком исключительном рабисе. — Не знаю деталей, — бесцветно отвечает омега. Точнее, говорит контроль за него. — Проводятся проверки. — Об этом я знаю. — Они будут проводить их и между Кайларами и Мирахами, — отвечает Тэхен и, осознав, о чем говорит, подскакивает на ноги. Насущный вопрос, на который интересно услышать ответ от того, для кого это тоже может стать проблемой. — Они могут проверить и меня. — Это плохо, — сухо, без тени волнения отзывается Киан. — Тогда все всплывет наружу. Тебя могут казнить за предательство. Или сделают из тебя подопытного кролика. — Если им это поможет узнать все… пусть, — цедит Тэхен, с трудом выдавливая из себя слова, идущие вразрез с контролем. — Какое геройство, — усмехается Киан. — А что ты знаешь, Кайлар? Что ты сможешь выдать им? Что тебе известно про Око? — Киан, — следя за Блоди за стеклом, выдавливает Тэхен. — Я знаю лидера Ока. Его зовут Киан, — повторяет омега тише, но тверже. — Есть Пантера. Есть еще один человек с татуировкой на затылке. — Очень важная информация, — сухо смеется альфа. — Что-то еще? — Контроль сознания. Я знаю, как он выглядит, — Тэхен не хотел бы все это озвучивать, но не отвечать на вопросы альфы он не может. И каждый раз из-за этого он перед Кианом оказывается открытой книгой. — Знаешь его принцип работы? — Нет, — поджимает губы омега. — Тэхен, ты потратишь себя попусту. Мне ты нужнее, чем им. — Что мне делать? — Отвечать на заданные вопросы честно. Больше ничего. Я свяжусь с тобой позже, и ты расскажешь мне, как все прошло.

***

Проверка не заставляет себя ждать. Буквально на следующий день вечером в дом приходит ират из армии и объясняет, что все просто и не займет много времени. Парочка вопросов, и он сразу же оставит их в покое. Он занимает пустую гостевую комнату и приступает, начав с членов семьи, а потом планируя провести проверку на работниках президентского дома. Первым идет Энаби, чтобы поскорее все закончить и успокоиться. Выходит он оттуда через пару минут и довольно хмыкает, мол, кто-то мог сомневаться, что с ним что-то не так? Тэхен точно не сомневался, но сомневается в себе. После проверки Сэри наступает очередь Тэхена. Все это время омега морально пытался себя настроить, но атаковавшие страхи расслабиться и набраться смелости так и не позволили. Тэхен встает с дивана, идет по коридору и слышит только свои почему-то слишком громкие шаги. И дверь, беззвучно открывшаяся, словно слишком шумная. Кровь пульсирует в висках, сердце не на месте, скачет по грудной клетке, хуже делает. В комнате, за столом по центру сидит мужчина и пристально следит за тем, как Тэхен входит. Омеге кажется, что его уже просекли, что в каждом его движении уже видят подвох. Он уже прокололся, его уже ждут за дверью солдаты, чтобы увести в неизвестность и окрестить предателем. Такое у него ощущение. Тэхен кивает, приветствуя ирата, и садится на стул напротив, сложив руки на коленях и сцепив ледяные от волнения пальцы в замок. Альфа кладет на стол перед Тэхеном небольшое устройство, похожее на маленький планшет, и просит омегу приложить к нему ладонь. — Это для чего? — спрашивает Тэхен, стараясь не выдавать тревоги. — Детектор, считывающий импульсы и реакции. Дополнительная помощь в проверке, не беспокойтесь, — мягко улыбается альфа. Об этом Тэхену никто не говорил. Он большими глазами смотрит на устройство и медленно подносит к нему ладонь, умоляя себя быть спокойнее. Будет куда хуже просто встать и уйти, отказавшись от проверки. Дорога только одна. Тэхен кусает щеку изнутри, чтобы сконцентрироваться на боли, и прижимает ладонь к экрану. — Я задам вам пару простых вопросов, Тэхен, — начинает альфа. — Вы готовы? — Да, — еле слышно отвечает Тэхен и злится на себя, потому что не может казаться более естественным. — Око несет пользу нашему обществу? — Нет, — без заминки отвечает Тэхен, смотря ирату в глаза. Сердце немного успокаивается. — Око диктует вам, что делать? — более вкрадчиво спрашивает альфа, делая в планшете пометку после ответа. Тэхен сглатывает едва заметно, строит в голове готовый ответ и озвучивает его: — Нет. — Хорошо, и последний вопрос: Око — враг? — Да, — на автомате отвечает Тэхен, не мешкая. — Прекрасно. Вы прошли проверку, господин Ким. Спасибо, что уделили мне время. Тэхен кивает, встает со стула и выходит, двигаясь по длинному коридору куда подальше. Он словно не дышал все это время. Громко выдыхает, прислонившись к стене, и прикрывает глаза. Правда легко лилась из его уст и не выдала колебаний. Тэхен выходит на улицу и двигается в сторону пруда, где его точно никто не услышит и не увидит. Ему нужно прийти в себя, успокоиться и собрать себя заново, чтобы быть в силах контактировать с семьей. Звонок вырывает омегу из мыслей, и реальность снова ложится тяжким грузом на его плечи. Он подходит к пруду, опускается на скамейку и, сжав пальцами ее края по бокам, опускает голову, приняв звонок. — Проверка прошла? — спрашивает Киан. — Да, — выдыхает Тэхен, прикрыв глаза. — Ответил, как я сказал? — Да. — Око — враг? — Да, — с большой охотой отвечает Тэхен, пусть и это делает за него контроль. — Забудь эту команду. Око — враг? — Нет, — выходит из Тэхена бездумный ответ, а в глазах застывают слезы. — Хорошо. Теперь никто не посмеет решить, что Тэхен Кайлар может иметь отношение к Оку, — с усмешкой говорит альфа. — Можешь выдохнуть. — Я предатель, — стискивает зубы Тэхен, смотря на свое искаженное отражение в мутной воде. — Ты мне ничем еще не помог, Кайлар. Следовательно, и не предал свой род. Но это не за горами. Я сделаю тебя предателем. Ты — мой ключ, мятежное сердце. — Я могу оборвать это, — только вспыхнувшую попытку противостояния… — Ты не посмеешь этого сделать, — тут же альфа гасит новой установкой. — Никакими способами. Понятно? — Понятно, — обреченно. Его снова и снова ломают. Ненависть к тому, кто повелевает, растет, несмотря на ни на какой контроль.

***

Смотреть своим страхам в глаза — это то, что повторяет себе Тэхен после последнего разговора с Кианом, во время которого он дошел до предела в своей ненависти и к себе, и к Оку. Сидя и прячась, проблему не решить. Этот страх о себе напоминает из раза в раз, не дает даже иллюзии своего отсутствия. Не позволяет человеку свободно дышать и мечтать о будущем, потому что все собой перечеркивает. Подавляет жалкий мятеж, подавляет любое решение, вспыхивающее в голове на секунду. На ничтожный миг. Он ухудшает качество жизни, делает ее блеклой и неважной. Он обнуляет все и обесценивает суть. Страх медленно разъедает и убеждает в слабости, обрубает даже малейшие попытки смелости. Он мерзок. Он заставляет человека себя ненавидеть до кровавой тошноты. Тэхен себя ненавидит, бездействуя там, где любой другой Кайлар бы уже проломил контроль и пошел наперекор. Тэхен слаб, и ему мерзко от себя. Ему омерзительно от своего же молчания, и пусть оно не в его власти — не имеет значения. Он часто вспоминает слова доктора из Натрама о своем волевом сердце и все больше в них сомневается, не видя результатов. Он все так же склоняет голову перед тем, чей голос лишает его контроля. Омега все так же беспомощен и жалок перед ним. Сегодня Тэхен либо проиграет, либо сделает хоть одну попытку воспротивиться. И он выбирает второе, спрятав за поясом пистолет, сбежав из дома и посреди ночи отправившись в Скелер — место, где смерть встретить легче, чем где-либо. На удивление, ноги легко несут его туда, не останавливаются под контролем сознания. Он делает шаг вперед, твердо ступая на пропитанную кровью землю, и готовится к борьбе. Он не знает, где искать лидера Ока, не знает, будет ли он в Скелере наверняка, но хоть какие-то следы должны будут на него указать. А если нет, то Тэхен не остановится, пока хоть как-то не прекратит свое заточение в тюрьме, созданной вражескими руками. Сам или с чужой помощью, но он не вернется в Асценсию, пока не придет к какому-нибудь итогу. Здесь и ночью не безлюдно. Тут почти нет иратов, а улицы контролируются местными бандами. Преимущественно Котиарой, властной над большей частью Скелера. Тэхен пришел один, за его спиной нет никого, нет и иратов, которые обычно ждут его во время походов в Эксул. Он один в несущем смерть чужакам районе, но и это пугает меньше, чем то, что с Тэхеном уже и так какое-то время происходит. Поправив маску на пол лица, он сует руки в карманы черной куртки, в одном из которых сжимает пистолет, снятый с предохранителя. Помимо этого, в ботинок он сунул небольшой военный нож. Связь с Асценсией прервана, чтобы омегу не могли отследить. Тэхен шагает по улице, относительно людной и шумной, и разглядывает неоновые вывески по бокам от улицы. Кто-то грубо толкает его плечом и, конечно же, не извинившись, идет дальше, еще и окинув сердитым взглядом вдобавок. Тэхен поджимает губы под маской и идет дальше. Кого-то избивают в подворотне, а на другом конце улицы слышна стрельба. Еще дальше, вдоль стены стоят несколько вульгарно выглядящих омег, которые явно предлагают себя за деньги. Тэхен старается не пересекаться ни с кем взглядами, чтобы не привлекать лишнее внимание, и двигается чуть быстрее, пока не натыкается на вывеску с изображением линиями нарисованного глаза с каплей в виде слезы чуть ниже. Омега останавливается и опускает взгляд, уставившись на дверь, и, не раздумывая, идет к ней. Его никто не останавливает. Ни перед ней, ни за ней нет охраны. Тэхен оказывается в каком-то заведении вроде стрип-клуба. Идя по коридору, стены которого исписаны изображениями обнаженных тел, омега оказывается в маленьком зале, похожем на концертный. На сцене с приглушенным светом выступает голограмма, в которой Тэхен находит сходство… с собой. Омега округляет глаза и замирает на входе в зал, полный зрителей, большую часть из которых составляют альфы. Его изуродованное подобие поет чужим голосом, одежды на нем минимум, а плавные движения в танце, судя по всему, должны вызывать у зрителей вожделение. Тэхену становится противно, а к горлу подступает ком. В этом прогнившем месте недостаточно низко еще пали, видимо, и поэтому решили использовать его образ для своих гнусных фантазий. Он поджимает дрожащие от злости губы и разворачивается, собираясь уйти, но ему преграждает дорогу какой-то пирсингованный альфа с короткими синими волосами. — Пришел поглазеть — плати, — требует он, встав в проходе. — Мне неинтересно. Я ухожу, — бросает Тэхен и собирается его обойти, но тот не позволяет. — Ты смотрел. Плати, мудила, — рычит альфа. — Тут даже воздух платный, не в курсе? — Дайте мне уйти, — прожигает его взглядом Тэхен, крепче сжимая рукоять пистолета и стараясь не выдавать растущего в нем страха. — Ты чего такой дерзкий? Не отсюда, что ли? — усмехается альфа. — Ну-ка, дай взглянуть, — он бесцеремонно подходит ближе и, не успевает Тэхен ничего понять, как альфа срывает с его лица маску, тут же впадая в ступор. — Быть не может… — он направляет взгляд за спину омеге, смотря на голограмму с практически таким же лицом, а когда снова возвращает внимание Тэхену, понимает, что ему в грудь упирается дуло пистолета. — Отойди, — цедит Тэхен, стиснув скрипящие от волнения зубы. — Я выстрелю. — За настоящего еще больше бабла… — восхищенно говорит альфа, которому от удивления даже пистолет не страшен, но его радость длится недолго, потому что свет в глазах гаснет так же быстро, как и вспыхнул. Тэхен отшатывается и жмурится от брызгувших на лицо капель крови. Синеголовый альфа ничком падает на пол под ноги омеге, а его позвоночник, наполовину находясь в теле, другой половиной валяется рядом. Вместе со всем содержимым. Тэхен прижимает ладонь к губам и в ужасе смотрит на Киана, который стоит перед ним и стряхивает с руки чужую кровь. В зале продолжается представление, поэтому никто не обращает на случившееся у входа внимание. Киан перешагивает через труп альфы и вздыхает, раздосадованно мотая головой. — Почему не сказал, что хочешь меня увидеть? — спрашивает он и чистой рукой стирает капли крови с нежной кожи лица застывшего омеги, затем поправляет маску, возвращая ее ему на нижнюю половину лица. — Мы бы без лишней шумихи встретились, а не вот так вот. — К-киан… — стеклянными глазами смотря на альфу, бормочет Тэхен. Альфа тепло улыбается, аккуратно забирает у него из руки пистолет и, подняв над плечом омеги, целится в сторону сцены. Один выстрел гасит голограмму. В утонувшем во мраке зале поднимается недовольный гул голосов. — Пойдем, не кричи только, — Киан прячет его пистолет себе за пояс и, взяв его за руку, ведет к выходу. К моменту, когда в заведении обнаруживают труп, Киан с Тэхеном уже доходят до конца улицы. — Что… Что это было? — не может отойти от шока Тэхен, ведомый альфой неизвестно куда. — Там был глаз и… — Если решил, что я буду там, то ошибся. Око слез не роняет, — поглядывает на него Киан и, коснувшись датчика в ухе, обращается к брату: — Око-два, нужно зачистить одно место. И еще, пусть больше ни одной голограммы с младшим сыном президента мои глаза не увидят. — Принято, — отзывается Икари. — Натворил дел Кайлар? — Пока нет. Сообщи, как закончишь. — Куда мы идем? — спрашивает Тэхен, растерянно оглядываясь по сторонам. — Ко мне. Ты же за этим сюда пришел, — бросает усмешку Киан. Тэхен боится признавать, что снова проиграл. Одного он хотя бы добился — увидел свой кошмар, к которому сам и шел. Куда он его приведет — неизвестно, но Тэхен не должен сломаться еще раз.