A Twist Of Fate

      Ши Хэсюань хотел поговорить с кем-нибудь.       В последние десятилетия — на деле, скорее, где-то последние две сотни лет — он обычно говорил с У Фэнем и Хуа Чэном. С ними он мог говорить то, что было у него на уме, и не переживать об упреках за острые слова или грубый тон, мог излить свое недовольство братом: на затонувшие корабли, на его недостаточную заботу о последователях, и, в итоге, о детстве, когда он чувствовал себя так, словно ни одно из его смертных достижений не было достаточным для семьи, ведь те хотели, чтобы он стал богом, а все остальное сделает его полным разочарованием. Он чувствовал себя виновато, когда наслаждался тем, как эти двое проклинали и его родителей, и брата, и разливавшееся внутри тепло не имело ничего общего с тем, что он был пьян.       Теперь он узнал, что его друг У Фэнь на самом деле был не У Фэнем, а Призрачным Князем, веками державшим настоящего Повелителя Ветров в плену и притворявшимся им на Небесах. Призрачным Князем, назвавшимся Ши Цинсюанем и заявившим, что он — брат Ши Уду.       Ши Хэсюань видел его, заметил их схожесть: Ши Цинсюань выглядел куда более похожим на Ши Уду, чем сам Ши Хэсюань когда-либо. Его мать обычно говорила, что он пошел в ее давно почившего отца, и никто из его живых родственников не мог подтвердить ее слов. А после этого она всегда велела ему возвращаться к учебе, будь то книги или совершенствование, и что он не достигнет божественности пустыми разговорами.       Ши Хэсюань повязал белую ленту к своим вещам, прежде чем покинуть свой дворец. Скорбь по брату ощущалась несколько отдаленной, похороненной под толщей неразберих и тихой ненависти, годами копившейся в его сердце. Прошло два дня с тех пор, как тело Ши Уду оказалось на Небесах, но он так и не заплакал. Он даже не знает, может ли. Его глаза были сухими, а сердце словно запылилось. Ему казалось, что он больше скорбит о воспоминаниях о друге, чем о брате. Думать о длине дружбы, оказавшейся ложью, было больнее, чем вообще вспоминать о небьющемся сердце и холодном теле его брата.       Он постучался в двери дворца Хуа Чэна и прислушался к тому, как в коридорах раздается эхо шагов. Через мгновение Хуа Чэн, вопросительно приподняв бровь, открыл двери. Его лицо, казалось, вот-вот исказится в гримасу. — Выглядишь отвратительно, — отсутствие сочувствия каким-то образом успокаивало.       Остальные боги начинали плакать, превознося достижения его брата и оплакивая его потерю. Ши Хэсюань же вообще не узнавал человека, которого они описывали. —Спасибо, я не спал, — единственными причинами, почему под его глазами не появились темные круги, были его совершенствование и привычка не спать по ночам. Он давно привык спать по несколько часов в день и просто дремать время от времени.       Ши Хэсюань вошел во дворец Хуа Чэна без приглашения. Он заметил новую картину на стене: вид сверху на шумную улицу, где толпа смотрит парад. Фигуры на повозках изображены четырьмя цветными мазками, слишком маленькими, чтобы разглядеть детали. Он ничего не сказал. Работы, развешанные по дворцу Хуа Чэна, постоянно меняются, но Ши Хэсюань знает и о других комнатах, куда нельзя никому, где тот хранит еще больше своих творений. Он почти уверен, что большинство творений отправлялись туда прямо из мастерских. —Ты видел У Фэня? Хуа Чэн, закрыв дверь, фыркнул. —Ты хотел поговорить об этом надоеде? —Он уже успел настолько достать тебя, что ты считаешь его надоедой? Эмин загремел в своих ножнах, а Хуа Чэн нахмурился. — Он раздражающий. Он установил сеть духовного общения для Повелителей стихий и вечно болтает в ней. Он продолжает спрашивать, когда будет наша следующая встреча, потому что свято верит, что они вообще у нас есть. Мин И раздумывает, не бросить ли его в яму и не забыть его там. Юйши Хуан, кажется, нашла способ уйти в спячку. Я искренне задумываюсь над тем, чтобы задушить его. — Так он тебе не нравится? — Он превратил бесполезность в форму искусства. Даже боги войны могут чему-то у него поучиться.       Ши Хэсюань усмехнулся себе под нос и ненадолго замолчал, позволяя тишине затянуться. Он знает, что Хуа Чэн не собирается нарушать тишину, и что ему придется самостоятельно затронуть тему, о которой он действительно хочет поговорить.       Хуа Чэн знает, что на самом деле Ши Хэсюань не хочет говорить про У Фэня, этого незнакомца, выглядящего как их друг и говорящего знакомым голосом.Он скорее выбьет себе зубы, чем заговорит про Ши Уду и то, как его смерть повлияла на Ши Хэсюаня.       Тишина продолжалась, лишь серебряные украшения Хуа Чэна мягко позвякивали сами по себе. Ши Хэсюань наконец заговорил. —Я хочу поговорить с ним. —У Фэнем? — С Черным Ветром. Ши Цинсюанем, — он посмотрел Хуа Чэну в глаз, — И я хочу, чтобы ты пошел со мной. —Ну…— произнес Хуа Чэн, внимательно глядя на собеседника своим темным глазом, — Полагаю, это неплохое занятие.

***

      Призрачных Князей было всего двое, и найти дом каждого из них было не так сложно.       Белый Цветок, старший из них, века назад занял лес, где лозы его цветов заполнили все пространство между деревьями, едва пропуская лучи солнца или луны на землю. Решившие зайти на его территорию боги убегали сразу же, как цветы начинали расти вокруг них, пытаясь пустить корни прямо в их тела.       Черный Ветер, младший Призрачный Князь, обустроился на равнине и окружил ее штормовыми ветрами такой силы, что через них не то, что не пройти, а даже не разглядеть ничего. Каждый, кто попытается, будет разорван на куски без надежды на выживание.       Найти их было несложно. Но вот попасть внутрь - совершенно другой вопрос.       Черные ветра, окружающие долину Черного Ветра, громко завывали. Они не набросились, когда Ши Хэсюань и Хуа Чэн оказались перед ними, хотя они и держались на небольшом расстоянии от барьера просто на случай, если что-то изменится.       Подавив ощущение того, как это глупо, Ши Хэсюань закричал: —Ши Цинсюань! Это Ши Хэсюань и Хуа Чэн. Мы хотим поговорить с тобой!       Ветра перед ними утихли, открыв большой проход - высотой с полтора Хуа Чэна и шириной, достаточной для четырех мужчин с расправленными плечами. По другую сторону стояла высокая женщина, в чьих зеленых глазах мелькали призрачные огни, слои ее одежд легко развевались на ветру. Она улыбалась. — Хэ-сюн, Хуа-сюн, проходите! Проходите! Я очень рада вас видеть!       Они прошли через безопасный проход, и буря позади них вновь завыла. По эту сторону ветра были чище, сквозь них можно было рассмотреть пейзаж вдалеке и почувствовать солнечные лучи. Сама долина была ярко-зеленой, и Ши Цинсюань провела их мимо цветущих деревьев прямо к дому с раскрытыми дверями и окнами. За столиком внутри сидел еще один человек, которому Ши Цинсюань сказала: «Бай-гэ! У нас гости!»       Он повернулся. У этого человека было лицо бога и маска Призрачного Князя. Хуа Чэн зацепил его взгляд, и он не сводил с него глаз. —Приятно встретить вас обоих, — он поднялся и приятно улыбнулся, — Меня зовут Се Лянь. —Не Бай Хуа? — голос Хуа Чэна был до странного напряженным, с ноткой, которой Ши Хэсюань раньше никогда не слышал. —Если вам угодно, — его улыбка ничуть не шелохнулась, — Мэймэй, если твои гости останутся на обед, нам понадобится больше еды. Уважаемый Повелитель Огня, не поможете мне?       Ши Цинсюань встревожилась. —Ты не будешь ничего готовить в моей кухне. —Я в состоянии сделать несколько легких блюд. Но вообще я имел ввиду лишь закуски, которые мы купили. И еще чаю, — он исчез в дверном проеме.       Хуа Чэн молча последовал за ним, внимательно глядя на Се Ляня и своим глазом, и глазом Эмина. Ши Хэсюань уверен, что он ни разу не моргнул за все это время. —Он не хитрит. Ши Хэсюань повернулся обратно к Ши Цинсюань. Она, постукивая по столу, открывала и закрывала веер. Вместо настоящей попытки скрыть что-то, она, скорее, нервничала. —Что ты имеешь ввиду? —Он дает нам время поговорить. Обо всем. Ты ведь даже не знаешь всей истории, и... ты должен быть так сбит с толку всем этим. —Тогда расскажи мне.— Ши Хэсюань сел за стол и устроился поудобнее.

***

—Мы с тобой одного возраста, — начала Ши Цинсюань, — В точности до часа.       Они сидели друг напротив друга. Ши Цинсюань была выше У Фэня, и Ши Хэсюань понемногу начал привыкать к этому небольшому несоответствию. —Предсказатель сказал родителям спрятать меня, но они не послушали. Устроили празднование в честь моего рождения, и там ко мне прицепился божок-пустослов. Другой предсказатель посоветовал им запутать это существо, чтобы оно отцепилось от меня, — она уставилась Ши Хэсюаню прямо в глаза, — Найти другого ребенка, мальчика, родившегося в тот же день в то же время, которому дали то же имя. Поменять их местами несколько раз, чтобы пустослов не смог понять, кто из детей я, а кто - другой ребенок. —Шансы найти ребенка, подходящего по всем этим критериям, невероятно низки. —Мои родители были богатыми. Достаточно богатыми, чтобы у них получилось и это, и убедить семью поменять их собственного первого сына местами с их вторым. Они обменялись детьми и договорились вернуться где-то через месяц. Но когда они вернулись со мной, мои родители и старший брат исчезли, как и их собственный сын. Они так никогда и не узнали, почему мои родители не сдержали своего слова. —И ты говоришь, что я - тот другой ребенок. Которого забрали твои родители. — Твое имя - Хэ Сюань, — она четко разделила слоги, превратив их из второго имени в имя и фамилию.       После этого Ши Цинсюань встала и указала Ши Хэсюаню на другую комнату. В ней был устроен алтарь с тремя урнами, горящими благовониями и подношениями перед ними. Ши Цинсюань преклонила колени перед ними. —Прости меня за то, что у меня ушло так настолько много времени, чтобы представить тебя твоей семье, — она пробормотала еще что-то, намного тише, лишь для мертвых.       Ши Хэсюань подошел ближе к алтарю. На центральной табличке было имя - «Хэ Лин». То же самое «Хэ», что и в его имени. Страх камнем сковал его грудь. —Я всегда была такой неудачливой... Как только я начала понимать, пустослов принялся пугать меня. Я всегда падала, теряла вещи, роняла их... Если на рынке был один тухлый кабачок, то он всегда попадался мне. И из-за моей ужасной удачи страдала и семья Хэ. Мы правда едва справлялись, так что я отправилась искать семью Ши. Они были богатыми, а меня вырастили в заботе и любви. Я думала, что они, приняв это во внимание, могли дать мне несколько монет.       Она указала на окно. Неподалеку Ши Хэсюань смог рассмотреть обрыв. Он моргнул. Разве это не та гора, где он и Ши Уду обучались совершенствованию? Ши Уду справлялся с этим куда лучше, чем он сам - Ши Хэсюань достиг своих успехов в формировании основ и поддерживал этот уровень, но не стремился к тому же уровню, какого добился его брат. —Я поднялась на гору, чтобы встретиться с братом. — продолжила Ши Цинсюань, — Городские сказали, что он каждый день совершенствовался там допоздна. Я встретила его на тропе. Поклонилась перед ним и сказала, кто я и что нам нужно пару монет. Он поднял меня, — она поднялась и подошла к окну, —Улыбнулся. А потом сказал: «Моего брата зовут Ши Хэсюань.». И столкнул меня с обрыва. Я умерла прямо здесь. Он не потрудился даже похоронить меня.       Она отвела его обратно к столу, где они вновь сели. Ши Хэсюань чуть ли не рухнул на свое место. Он чувствовал себя выбитым из колеи. —Моя судьба...— пробормотал он. —Хм? —Моя судьба,— более четко повторил он, — Вот почему они оставили меня... Они всегда настаивали, что я должен вознестись. Должно быть, они хотели убедиться, что я того стоил...       Под шорох одежд Ши Цинсюань обошла стол и сгребла Ши Хэсюаня в объятия своих сильных рук. Ткань на ее плече была мягкой, и ее пальцы нежно зарылись в его волосы. —Тише, тише, Хэ-сюн. Все хорошо. Я здесь.       Хэ Сюань позволил себе погрузиться в эти объятия и закрыл глаза. Несмотря на то, как крепко он их сжал, Хэ Сюань знал - несколько слезинок все равно стекли по его щеке.

***

      Хуа Чэн следовал за Се Лянем, прекрасно зная, что его глаз пересох после столького времени без моргания. Он в любом случае продолжил смотреть, внимая тому, как он двигался, как ниспадали его волосы. Он мечтал увидеть его лицо, мечтал не идти на несколько шагов позади.       Он подумал, что его тело могло начать трястись, когда они дошли до кухни, но это оказался лишь Эмин, трясущийся с такой силой, что почти двоился при взгляде на него. Его глаз был широко раскрыт и также сосредоточен на Се Ляне, как глаз самого Хуа Чэна. Он несильно ударил ятаган по рукоятке, пытаясь сказать тому, что он опозорит их, если продолжит так себя вести. Ятаган прищурился и уставился на него в ответ, но, с небывалыми усилиями, все же притих. —Как ваше имя? — Ся Лянь столкнулся взглядами с Хуа Чэном. Его глаза были ясными и чуть напряженными. —Уверен, вы уже знаете, — Повелитель Огня был далек от безызвестности. То, что его имя известно - факт. —Возможно, я просто хочу услышать его от вас. — Мое имя - Хуа Чэн.       Он наблюдал за тем, как Се Лянь широко улыбнулся, и у него перехватило дыхание от того, как улыбка делала это прекрасное лицо еще красивее. —Хуа Чэн.— собственное имя из уст Се Ляня заставило Хуа Чэна вздрогнуть, — Это хорошее имя. Я рад, что вас так зовут.       Се Лянь повернулся к ящикам, никак не объяснив свое загадочное заявление. Он достал яркие чайные чашки и подходящий чайник. Из другой тумбы он взял керамическую баночку. Все это он поставил на миленький поднос.       Хуа Чэн собрался с силами и, в порыве смелости, сказал: —Если хочешь...Можешь называть меня Сань Лан. —Сань Лан? Откуда это имя? — сердце Хуа Чэна подпрыгнуло, стоило ему услышать это прозвище от него. —Когда я вознесся, я был третьим из Повелителей стихий. Подумал, что оно вполне уместно. —Третий? Ох, после Повелителей Молний и Дождя? Тогда Повелители Вод, Ветра и Земли с тех времен не считаются? —Именно так. Гэгэ очень умён.       Се Лянь рассмеялся и дернул плечами. Шелковая лента - Жое - отлетела с его шеи в сторону от этого движения, но быстро вернулась на место. Хуа Чэну подумалось, что он мог бы вечно слушать этот смех, ничуть не уставая от него. —Ох, Сань Лан...— голос Се Ляня все еще лучился весельем, пока он утирал слезу с уголка глаза. Он поставил чайник на огонь и наполнил его водой, а после вновь повернулся, чтобы встретиться с лицом Хуа Чэна, — Сань Лан, есть одна вещица, которую я хочу отдать тебе. — Я буду ценить все ,что бы ни дал мне гэгэ, как ценнейший из подарков.       Се Лянь снял со своей шеи тонкую цепочку и сжал ее в руке. На ней было кристальное кольцо, прозрачное и мерцающее на свету. Его поверхность была до блеска отполирована. Се Лянь взял руку Хуа Чэна, и места, где их кожа соприкасалась, казались куда чувствительнее, словно каждая частичка его тела, которой касался Се Лянь, горела, пытаясь напомнить ему, как долго и где именно он касался его. Се Лянь направил ладонь Хуа Чэна вверх и положил цепочку с кольцом в его руки, после чего сжал его пальцы поверх них. Кольцо, казалось, мягко тряслось, и касаться его было странно - словно он касался частички собственного тела. Но странное чувство затерялось в ощущении его ладони между рук Се Ляня. Он подумал, что если бы умер прямо сейчас, то это ощущение мозолистых пальцев на его коже того стоило, как и ощущение бьющегося под его большим пальцем пульса. Если бы он умер прямо сейчас, единственным его сожалением было бы то, что он не сможет провести больше времени с Се Лянем. Хуа Чэн стоял ровно, но его тело сотрясалось от того, с какой силой внутри разливалась преданность, преданность и что-то такое всепоглощающее, густое и теплое, словно мед. Он не смел - пока не решался - как-то назвать это чувство.       Се Лянь, не отпуская его руки, взглянул на него, и столкнулся с Хуа Чэном взглядом. —Это очень ценная вещица. Я надеюсь, Сань Лан будет дорожить ею также, как это делал я. —Конечно. — голос Хуа Чэна был чуть хриплым, а его горло - суховатым.       Се Лянь улыбнулся и отпустил его руку. Хуа Чэн уже начал скучать по их контакту, даже если до сих пор чувствовал точную форму рук Се Ляня вокруг его собственной. Они еще несколько секунд смотрели друг другу в глаза, прежде чем Се Лянь отвернулся к воде, проверяя, не закипела ли та. Еще он достал несколько бумажных свертков, от которых пахнет сладостями. Он разместил все на подносе и взял его, несмотря на все предложения Хуа Чэна о помощи, настаивая, что не заставит гостя разносить еду и напитки. Хуа Чэну пришлось довольствоваться тем, что он открывал все двери на пути Се Ляня, даже если их было не так уж и много. Ши Цинсюань, как выяснилось, любила, когда по помещению гулял ветерок, и в большинстве проемов дверей не было вообще. Достаточно скоро они вернулись в ту же комнату, из которой ушли, и вошли внутрь. Се Лянь решил, что прошло уже достаточно времени для какого бы ни было между ними разговора.

***

      Хэ Сюань успокоился к тому моменту, как вернулись Се Лянь и Хуа Чэн, и, утерев слезы, высвободился из кольца рук Ши Цинсюань. Ши Цинсюань все еще выглядела обеспокоенной, но ничего, кроме легкого касания влажной ткани на плече - уборки доказательства , не сказала и не сделала.       Се Лянь поставил поднос в центре стола. Он отмерил чайные листья и воду в чайник и выложил закуски из бумажной упаковки. Хуа Чэн сел напротив Хэ Сюаня, рядом с Се Лянем. Хэ Сюань заметил, что он что-то держал в одной руке: хорошенькое кристальное кольцо на цепочке. Он никогда не видел его прежде, и принялся раздумывать, откуда оно взялось.       Ши Цинсюань тоже заметила кольцо и уставилась на него широко распахнутыми глазами. —Бай-гэ,— произнесла она.       Се Лянь заинтересованно хмыкнул в ответ. Ши Цинсюань многозначительно и бесцеремонно взглянула сначала на кольцо, а после - снова на Се Ляня. Он посмотрел на нее в ответ и безмятежно моргнул. — У Хуа-сюна...довольно интересная вещица в руках. —Подумал, что оно подходит ему, — Се Лянь принялся разливать чай. Хэ Сюань вдохнул ежевичный аромат из своей чашки. — Словно должно принадлежать именно ему.       Хэ Сюань никогда раньше не видел такого выражения лица у Хуа Чэна - совсем не его привычный незаинтересованный вид. Он не мог даже определить эмоцию в его глазу, только знал, что его взгляд был куда мягче, чем когда-либо.       Ши Цинсюань резко повернула голову и уставилась на Хуа Чэна, откровенно шокированная тем, что имел в виду Се Лянь. После пары мгновений она собралась. —Если ты так говоришь...— пробормотала она. —Что ты собираешься делать теперь? — Хэ Сюань имел в виду то, что боги собираются мстить.       Пэй Мин был во всеоружии после смерти Ши Уду, и, вполне вероятно, мог бы убедить других богов войны отомстить Ши Цинсюаню. Даже Призрачный Князь не сможет долго продержаться против скоординированной атаки нескольких богов. —С моей местью покончено. Следующая - Бай-гэ. —Ты мстишь кому-то?       Се Лянь кивнул. —Теперь всё на своих местах. Вызванная смертью Повелителя Вод неразбериха на Небесах тоже сыграет свою роль.       Хуа Чэн поднял бровь. —Цель гэгэ - тоже бог?       Хэ Сюань делал все, что мог, чтобы удержать любопытное выражение лица, а не позволить себе умереть на месте от того, как Хуа Чэн назвал Се Ляня. Краем глаза он видел, как Ши Цинсюань быстро моргала.       Се Лянь тепло улыбнулся. —Я собираюсь убить Цзюнь У. — он сказал это так, словно говорил о солнечном дне.       Хэ Сюань подавился своей булочкой с заварным кремом.