Фальшивые бездельники

Послезавтра у Гу Сюэлань день рождения, и, как ее сыну, Се Юю следует на нем присутствовать. Обычно он не приезжал домой не потому, что нахождение там психологически на него давило, а из-за того, что он не мог просто взять да оставить под кроватью коробку с кучей учебных материалов. Угукнув на его ответ, Хэ Чжао бездумно сказал: — С днем рождения её. — ... Хэ Чжао явно собирался сказать ещё что-то вроде: «Желаю крепкого здоровья и всего самого наилучшего», однако только он начал, как этот бесчувственный безжалосто его прервал: — Ладно, хватит. Спасибо, — Се Юй сжал все пальцы вместе, как бы говоря заткнуться. — Шэнь Цзе мне такой же смайлик недавно прислал, — Хэ Чжао повторил его движение, а затем растопырил пальцы. — Давай, раскрой уже руку. Се Юй: — ... Бездумно посидев ещё какое-то время, не слушавший Тан Сэня и не услышавший, что тот задал, Хэ Чжао похлопал сидящего впереди парня и одолжил у него тетрадь, чтобы записать домашку. Тот был крайне удивлен, ведь всем прекрасно известно, что Хэ Чжао никогда не делает домашнюю работу. Набравшись смелости, он спросил: — Ты... Ты правда будешь делать домашку? Хэ Чжао, всё ещё переписываюший заданное, ответил: — На всякий пожарный. Никогда не знаешь, как распорядиться судьба. Может, меня всё-таки заинтересует какое-то задание. Судя по молчаливому удивлению парня, одолжившему ему тетрадку, подобное он слышал впервые. Переписав домашку на два листочка, Хэ Чжао вернул однокласснику тетрадь, а один из листочков положил на парту Се Юя: — Возьми на всякий случай. Может, случится чудо и ты захочешь сделать домашку. Се Юй посмотрел на его неразборчивый почерк и подумал: «Здесь ни слова не разобрать, какое, блять, чудо». Сложив листочек несколько раз, он хотел его выкинуть, но не найдя куда, просто убрал в карман. Сбоку снова раздался голос Хэ Чжао: — А у тебя когда день рождения? Се Юй отвернулся, раздражённый одним видом его лица. В голове всё ещё стояла картина выглядывающих из окон аккуратных рядов голов, уставившихся на них с ошеломленными лицами. Вань Да даже глаза прикрыл, словно увидел что-то непристойное. Раньше Се Юй никогда не был связан с какими-нибудь странными слухами, однако после встречи с Хэ Чжао всё полностью изменилось. — Те, кто остаётся в общежитии, хорошо себя ведите, — Тан Сэнь уселся на стул, кажется, собираясь с ними поболтать. — Мы должны верить в науку. Я чуть не забыл о том, что произошло на прошлых выходных... Вань Да, не опускай голову. Я и не думал, что у тебя были такие мысли. Видимо, он решил побеседовать с ними касаемо того инцидента с Сюэ Сишэном. У учителя Тана была очень замедленная реакция, из-за чего иногда даже казалось, что ему действительно всё равно на то, что они творят. Однако стоило им только ослабить бдительность и вернуться к своим мирным денькам, как он внезапно устраивал им лекции: — Ребята, в прошлом месяце... — Ты умрёшь, что-ли, если скажешь? — Хэ Чжао посмотрел на Се Юя и наклонился, чтобы быть с ним на одном уровне, а затем протянул руку, собираясь коснуться его волос. — Когда у тебя день рождения? — Да, умру. Хэ Чжао не стал настаивать на этом вопросе, однако через несколько минут спросил: — А сколько лет тебе? Ты точно младше¹ меня. ¹ – «младше/младший» и «маленький» в китайском пишутся одинаково В последнее время Се Юй стал чувствителен к слову «маленький». Оно и понятно, учитывая то, насколько часто Хэ Чжао зовёт его «моим маленьким другом». Приняв сидячее положение, он с недовольным лицом спросил: — С чего это ты решил, что я младше? Однако после сравнения годов их рождения оказалось, что Хэ Чжао был старше на целых два года. — Зови меня «гэ», — улыбнулся тот. — Я же говорил, что ты младше, а ты не верил. Се Юй: — ... Задрав ноги, Хэ Чжао расслабленно откинулся назад, и ножки стульчика оторвались от земли. Подняв голову, он скользнул взглядом по затылкам своих одноклассников и остановил его на доске, исписанной аккуратными иероглифами. Голос Тан Сэнь стал звучать отдалённо. Мгновение спустя Се Юй услышал беспечный голос Хэ Чжао: — Я знал, что ты младше меня. Я ведь в последнем классе средней школы на второй год оставался. Первой реакцией Се Юя была мысль: «Тогда неудивительно, что никто не обвинил его в списывании на вступительных экзаменах». На первом году обучения распространился слух о списывании Се Юя, но вот Хэ Чжао же это вообще не коснулось. Как оказалось, его оставили на второй год. Ну, это было логично, учитывая, как он учится. Се Юй взглянул на расслабленный вид Хэ Чжао, вертящего между пальцами ручку. На его парте всё ещё лежала экзаменационная работа по математике, над которой он делал работу над ошибками. Однако написав всего пару строчек, да ещё и своим ужасным почерком, он сразу же отвлёкся. — Сколько раз тебя оставляли на второй год? — с лёгким любопытством спросил Се Юй. — ...Один. А что? — Да ничего. Просто подумал, что такого, как ты, могут оставить не менее чем три раза. Хэ Чжао недовольно возразил: — В смысле такого, как я? Разве ты не такой же? Ты второй с конца, так что не тебе это говорить. Пока они разговаривали, прозвенел звонок с урока. Все радостно зааплодировали, а Вань Да, забравшись на стул и размахивая своей экзаменационной работой, закричал: — Мы свободны! Мы свободны, товарищи! Не успевший договорить Тан Сэнь покачал головой, встал и напомнил: — Дежурные, не забудьте перед уходом прибраться в классе. Се Юю нечего было собирать в поездку домой, а Хэ Чжао всё равно останется в общежитии. Продолжая качаться на стуле, он откинулся назад и помахал рукой: — Пока, мой маленький друг. Се Юй сначала ничего не ответил, однако проходя мимо него, пнул его и резко сказал: — Только попробуй ещё раз так меня назвать. Хэ Чжао мгновенно потерял равновесие и чуть не упал на спину, но, к счастью, быстро среагировал и упал, приняв максимально крутую позу с опершейся на пол рукой. Однако не выругаться разок он не мог: — ...Блять. Стул упал вместе с ним, издав характерный громкий звук. Вань Да помахал несколько раз своим листком, затем сложил в самолётик и, поднеся ко рту, сказал: — Лети, птичка, лети! При виде этого Лю Цуньхао тоже сложил свой листок: — Я покажу тебе кое-что более впечатляющее. Тан Сэнь только подошёл к двери, а в классе уже царил полный хаос. Заложив одну руку за спину, а в другой держа чашку с травяным чаем, он со вздохом сказал: — Молодые люди в наше время такие буйные...

×××

С собой Се Юй ничего не взял, – в конце концов, он там только поспит два дня и вернётся обратно. Гу Сюэлань же была более внимательна: — Возьми просто рюкзак и домашнюю работу. Всё остальное дома есть. — Знаю-знаю. Однако у Се Юя всё равно не было ничего, кроме телефона, денег и того листочка с переписанной домашкой, который он забыл выбросить. Выйдя за пределы школьного кампуса и убедившись, что у ворот не стоит роскошный автомобиль с личным водителем семьи Чжун, он направился к автобусной остановке. — На улице так жарко, а ты всё равно выбрал толпиться в тесноте вместо того, чтобы позволить подвезти себя, — сказала Гу Сюэлань. — ...Будь осторожен. Се Юй согласно хмыкнул и повесил трубку. У Се Юя не было чёткого представления о днях рождения. В его воспоминаниях никогда не было ни праздничных тортов, ни ярких эмоций, ни сюрпризов. Была лишь миска дымящейся горячей лапши. Чтобы сэкономить деньги, госпожа Гу не отмечала свой день рождения, но ежегодно в день рождения Се Юя готовила ему тарелку лапши. После неё по всему телу разливалось тепло. Он не мог объяснить это чувство, но согревающее внутри тепло было очень приятным. В отличие от Се Юя, Чжун Цзе приезжал домой часто. С момента поступления в университет он либо занимался учебой, либо помогал Чжун Гофэю в компании: как-никак, скоро именно он ее унаследует. Се Юй жил в семьи Чжун уже три года, ведя себя тихо и не доставляя хлопот. И все понимали, что он вряд-ли сможет чего-то добиться. Как человек, ненавидящий его, Чжун Цзе его никчёмность была лишь на руку, однако иногда он не мог не волноваться. Стоило Се Юю переступить порог дома, как парень сразу же спросил: — Слышал, ты в этот раз хорошо экзамены сдал? Се Юй переобулся и, опершись рукой о шкафчик, опустил голову: — Ты льстишь мне. Гу Сюэлань вышла из гостиной, чтобы позвать их за стол. Зная, что сегодня вернутся и сын, и Чжун Цзе, она сама приготовила ужин. — Еда готова, пойдёмте есть. Сидящий на диване Чжун Цзе холодно усмехнулся.

×××

Возможно, под влиянием Хэ Чжао Се Юй стал более сдержанным. И это заметил не только сам Се Юй, но и Чжун Цзе, который понял, что теперь его труднее разозлить. Раньше он взрывался от его провокаций, однако на этот раз полностью игнорировал Чжун Цзе, словно тот был невидимкой. Именно поэтому трапеза прошла тихо и мирно, без какой-либо ругани. После ужина Гу Сюэлань попросила Се Юя помочь ей нарезать фрукты и отнести их наверх. Стоя на кухне рядом с матерью, парень мыл фрукты, кожей чувствуя холод воды. Они даже почти не разговаривали, лишь перекинулись парой слов и замолчали. Вымыв последнее яблоко, Се Юй передал его госпоже Гу. — Отнеси эту тарелку дяде Чжуну, — попросила та. — В последнее время он был очень занят работой и почти ничего не ел. Се Юй кивнул и направился наверх, однако оказавшись у двери кабинета мужчины, услышал бурную ссору – особенно был слышен приглушённый и сердитый голос Чжун Гофэя: — Я хочу для тебя самого лучшего, а ты?! Разве не хочешь, чтобы твой отец был счастлив? Тётя Гу рядом со мной каждый день, и я очень благодарен ей за это. Затем раздались хриплые слова Чжун Цзе: — А как же моя мама?! Какое место она занимает в этой семье? А я? И снова эта тема. Казалось бы, прошло три года, а это всё ещё продолжалось. Подумав, что они слишком шумные, Се Юй опустил голову, проткнул маленький кусочек яблока и отправил его себе в рот. Язык сразу же почувствовал кислинку. Услышав наверху шум, Гу Сюэлань, даже не став вытирать руки, поднялась на второй этаж, чтобы разнять этих двоих. — Не заходи, — Се Юй стоял у двери кабинета, в одной руке держа тарелку с фруктами, а другой – запястье матери. — Хотят ругаться – пусть ругаются. Однако Гу Сюэлань не послушала его и поспешно вошла в кабинет. Ведь как она могла просто всё это игнорировать?

×××

И снова в этом доме беспокойная ночь. Се Юй стоял под душем с закрытыми глазами, стараясь игнорировать шум снаружи. Вытерев лицо рукой, он выключил воду, открыл душевую и вышел. С волос падали капли, стекая вниз по спине и собираясь на кафельном полу, освещённым теплым светом. Прежде чем бросить одежду в корзину для белья, Се Юй проверил карманы и вдруг нащупал сложенный в квадрат листочек, на котором Хэ Чжао была написана домашка. Да уж, и почерк у него... Такое точно больше ни у кого не увидишь. Се Юй долго смотрел на листок, но так не смог разобрать ни единого иероглифа. Перевернув его, он вдруг увидел нарисованный улыбающийся смайлик. Смотря на него какое-то мгновение, Се Юй прислонился к стене и растянул губы в улыбке.