Фальшивые бездельники

Записка Хэ Чжао так и осталась лежать на парте до следующего дня. Вчера Вань Да пустил ее по всему классу, чтобы хоть кто-нибудь да разобрал его почерк, однако никому это так и не удалось. Они не то что содержание написанного не могли понять, — там нельзя было распознать даже количество иероглифов. Кто-то даже пошутил, что это древнее письмо, используемое раньше на гадальных костях. По сравнению с этим почерк Хэ Чжао на экзамене был очень даже аккуратным, — его хоть и считали уродливым, но зато не путали с древним письмом. Се Юй вспомнил об этом, лишь когда снова увидел эту записку, и бросил ее Хэ Чжао: — Что за хрень ты тут понаписал? — «На самоподготовку не вернусь», — сказал тот, развернув бумажку и взглянув на нее. — Неужели ты не понял? — ... Се Юю очень хотелось скомкать эту треклятую бумажку и со всей силы швырнуть ему в лицо, но все же он смог совладать с собой. Хэ Чжао еще немного полюбовался своим почерком, а затем начал хвалиться: — Ну как тут можно было не понять? Я же так все аккуратно написал. Ты только посмотри на эти иероглифы... Опасаясь, что он снова начнет нести какую-то пафосную чушь, Се Юй перебил его: — Всё, хватит, закрой рот. Помимо разговора с Се Юем, немного поднявшим ему настроение, всё остальное утро Хэ Чжао либо спал, либо играл в телефон. А когда учитель Тан попросил его встать и ответить на вопрос, он ответил лишь: «Я не знаю». — Что с Чжао-гэ сегодня? — удивился Лю Цуньхао, что вместе с остальным классом обычно с нетерпением ждал ответов Хэ Чжао, разбавляющих скучные уроки. — Что-то точно не так. Вань Да обернулся и посмотрел на затылок Хэ Чжао: — Может, просто не выспался? Тот сидел, наклонившись и опершись лбом о край парты, и, держа телефон спрятанным между коленями, печатал: «Я искал эр-Лэя». Он снова и снова набирал эти слова, но затем стирал их иероглиф за иероглифом, пока не прекратил и просто не уставился на ник отправителя – «Твой дедушка Цзюнь». В каком-то смысле Лэй Цзюнь был прав – что бы он ни делал, всё бесполезно. Что случилось, то случилось – и всё из-за него. Теперь все его слова ничего не значали и ничем не могли помочь. После ухода из школы эр-Лэй ни с кем не связывался. «Наверное, он злится», — думал Хэ Чжао. На его месте он бы тоже не выдержал. Тогда он повсюду искал эр-Лэя, расспрашивал всех там, где тот раньше жил, пока, наконец, не узнал адрес его родительского дома. Хэ Чжао до сих пор помнил каждое слово, сказанную тогда эр-Лэем. — Чжао-гэ, это не совсем твоя вина, но я не могу не обижаться. — Но я так же не хочу, чтобы ты это делал. Так что... возвращайся в школу. Ты не можешь просто так взять и бросить учебу. — Я? Я не собираюсь искать новую школу... Родители записали меня на курсы. Хотят, чтобы я поскорее нашел работу и начал зарабатывать. Хэ Чжао бросил телефон на парту и прикрыл глаза.

×××

На обеденном перерыве Ло Вэньцян и Лю Цуньхао вдвоем затащили в класс какую-то картонную коробку, неся ее досюда целых три здания. Как человек, совсем не занимающийся спортом, Лю Цуньхао, добравшись до кабинета, полностью выбился из сил. Тяжело дыша, он прохрипел: — Одноклассники, вот призы... за соревнования... Расступитесь, расступитесь. Их школа действовала очень быстро: соревнования только-только закончились, а призы уже были подготовлены. — Что за призы? — несколько любопытных учеников заглянули в коробку. — Их лично завуч Цзян выбирал. Они очень оригинальные. Вам точно... — Лю Цуньхао запнулся на миг, но через пару секунд продолжил: — ...не понравится. С этими словами он разрезал коробку канцелярским ножом, открывая взору сложенные аккуратной стопкой внеклассные пособия, от «Английского для самостоятельного изучения» до «Открой для себя волшебный мир физики». — Давайте-давайте, подходите, выбирайте, — произнес Лю Цуньхао. — Победители выбирают первыми. Участники спортивных соревнований: — ... — Чжао-гэ, не спи, у тебя же первое место по отжиманиям. Выбирай давай. — Нет, спасибо, — сказал Хэ Чжао приглушенным голосом, даже не подняв головы. — Кто хочет – пусть берет. — А ты, Юй-гэ? — Сделаем вид, что я вообще не участвовал, — так же отказался Се Юй. Вот не зря они всегда на последних местах – для них чтение учебников и решение задач куда хуже самой смерти. В итоге Сюй Цинцин выбрала два сборника известного пособия, а Ло Вэньцян – сборник задач по физике. Остальные участники соревнований брали призы с таким видом, будто их заставляли, и только Сюэ Сишэн смотрел на всё это с завистью: — Представитель спорткомитета, запиши меня на следующие соревнования. Куда угодно, я в любом буду участвовать. Пока в классе царил переполох, к ним с кипой пробников под мышкой зашел У Чжэн. — Не думайте, что раз сейчас только начало семестра, можно расслабляться! Посчитайте по пальцам – времени совсем не осталось! — мужчина положил стопку на стол, вытащил из коробки с мелом один кусочек и, отломив от него половинку, метко запульнул в голову ученика на задней парте. — Скоро промежуточные, посмотрим, как вы их напишете! Хэ Чжао даже не отреагировал на удар, лишь пошевелил пальцами и продолжил спать, сменив позу. Заметив, что У Чжэн начал проверять пробники на наличие ошибок, Се Юй пнул парня, напоминая: — Пробник. Это был не обычный пробник, а усовершенствованная версия ежемесячного экзамена, дающая представление о предстоящем промежуточном. И длиться он будет два урока подряд. За несколько минут до раздачи листов У Чжэн предупредил: — Кому надо в туалет – идите сейчас. Потом мне эти ваши «больше не могу» не надо будет говорить. Мне всё равно, терпеть, значит, будете. Ученики нехотя потащились в туалет, не переставая жаловаться: — Опять пробник... Сколько уже можно? Сюэ Сишэн воспользовался этими несколькими минутами перед началом и, подскочив с места, подошел к этим двум, стараясь затолкнуть в их головы как можно больше информации, мешая тем самым Хэ Чжао спать. — Запомнили? — серьезно спросил Сюэ Сишэн, поправляя очки. — Эта задача обязательно будет. Просто решайте по формуле, которую я вам только что дал. Если запомните, то точно сможете ее сделать. Тогда средний балл нашего класса повысится на целых полбалла! Хэ Чжао: — ... Се Юй: — ... О сне можно было забыть... Сходив умыться, Хэ Чжао вернулся, чтобы подготовиться к пробнику. А когда получил свой вариант, вдруг понял, что черная ручка, которой он вчера писал записку, куда-то пропала. Поискав немного, он сдался и решил одолжить у соседа: — Старина Се, есть лишняя ручка? С тех пор, как Се Юй заметил, что у двоечников на экзаменах часто даже ручки нет, он хотел применить этот «метод» и продемонстрировать свою полную вовлеченность в образ. И сегодня ему наконец-то представился такой шанс: — У меня тоже нет. «Нищая» парочка, у которой на двоих не нашлось даже одной ручки, молча уставилась друг на друга, пока Хэ Чжао не похлопал по плечу сидящего впереди одноклассника: — Эй, дружище, одолжишь две ручки? Порывшись в пенале, тот ответил: — Т-только одна есть. Запасных стержней куча, но ручка всего одна. Хэ Чжао на мгновение задумался, а после сказал: — Одна тоже сойдет, спасибо. — Одна сойдет? — переспросил Се Юй. — Ты первым пиши, — протянул ему ручку парень. — Я пока не знаю, как решать. Се Юй: — ... Он тыкал на ответы наугад, размышляя про себя, сколько же баллов ему нужно набрать, чтобы сместить этого идиота Хэ Чжао с последнего места. На протяжении всего пробника Се Юй решал задания в ногу с Хэ Чжао, стараясь держаться на его уровне, и даже не подозревал, что его сосед по парте, постоянно занимающий на экзаменах последние места, тоже тайно наблюдал за ним. Когда они закончили, Се Юй прикинул конечные баллы и понял, что в этот раз их результаты по математике будут почти одинаковыми. Хэ Чжао сунул свою работу под учебник, положил голову на парту и украдкой уставился на парня рядом. Заметив его взгляд, ничего не понимающий Се Юй спросил: — Что? Может, из-за вчерашней бессонной ночи, но Хэ Чжао выглядел немного уставшим. Помолчав какое-то мгновение, он ответил: — Просто настроение не очень. «На тебя смотрю – и сразу легче становится. А хотелось бы... еще и обнять». Хэ Чжао задумался и вдруг поймал себя на мысли, что очень хочет спросить Се Юя, собирается ли он и сегодня перелезть через стену и пойти в интернет-кафе. Он всё больше ощущал, что его мысли об этом парне становятся всё страннее, а появившееся желание обнимать его вызывало удивление и даже какой-то испуг. Как только прозвенел звонок, стоящий у кафедры У Чжэн крикнул: — Сдаем работы! Положите ручки, хватит писать. И не смотрите друг на друга... Не успели – значит не успели, сдавайте! — Сао-гэ, давай свой листок. Се Юй хотел еще раз сравнить их баллы, поэтому, опустив голову и протянув руку, попросил у Хэ Чжао его работу. Однако тот так ее ему и не дал и даже ничего не ответил. Подняв голову, он спросил: — Чего завис? Пока он подсчитывал баллы, Хэ Чжао уже успел смыться, уйдя через заднюю дверь, после прогуляв два последующих занятия. А вот Шэнь Цзе, сидящий себе спокойно на уроке, вдруг получил от своего Чжао-гэ непонятного содержания сообщение: «Ты когда-нибудь влюблялся?». Парень долго ломал голову, с чего это тот вдруг такое спрашивает, но так ничего и не поняв, ответил: «А тайная влюбленность считается?». Больше Хэ Чжао ничего не писал. Все еще не вдупляющий, что к чему, Шэнь Цзе почесал затылок, думая, что понимание мира таких великих людей, как его гэ, не для простых смертных. Хэ Чжао вернулся в общежитие, изначально собираясь поспать, но сколько бы ни пытался, заснуть так и не смог. Провалявшись в постели до конца уроков, он, устав, решил всё же вернуться на вечернюю самоподготовку. Только поднявшись по лестнице, Хэ Чжао увидел прислонившегося к подоконнику окна кабинета Вань Да и смотрящего из него по сторонам, выглядя при этом очень уж подозрительно. Подойдя к нему, он постучал по подоконнику и спросил: — Ты чего тут стоишь? — Бешеную псину караулю. Цин-цзе с ребятами в «Доудичжу» рубятся, попросили на шухере постоять. Хэ Чжао заглянул в класс и сразу заметил своего маленького друга, который в последнее время начал вызывать у него непонятные чувства. Тот тоже сидел и играл вместе с остальными. Вань Да коротко обрисовал обстановку: — Юй-гэ прям прирожденный игрок. Он почти каждую партию выиграл и уже тридцать тысяч юаней поднял. Цин-цзе точно скоро расплачется. Хоть они и играли в «Доудичжу», карты были вырезаны из бумаги А4, на которых от руки были нарисованы черви и пики. Держать их в руке и мешать было не очень удобно. Решение сыграть, видимо, было спонтанным, но ребят все устраивало, поэтому они продолжали с удовольствием играть. Се Юй был банкиром. И, как Вань Да и сказал, он действительно выиграл уже тридцать тысяч юаней – черной ручкой на белом листе бумаги была написана тройка, за которой следовали четыре нуля. Хэ Чжао стоял в коридоре, прислонившись к подоконнику, и с интересом наблюдал за происходящим. Сюй Цинцин поняла, что больше не может продолжать – играть с Се Юем было совсем невесело. На душе было паршиво, и отчаянно хотелось перемотать время на полчаса назад, когда Вань Да спросил: «Юй-гэ, будешь играть?», и задушить его. Держа в руках оставшиеся карты, она оглянулась и увидела за окном Хэ Чжао. Глаза ее загорелись, и она крикнула: — Чжао-гэ, забери своего соседа! Се Юй: — ... После недавних мыслей слово «забери»¹ начало вызывать какие-то странные, двусмысленные чувства. ¹ – 牵 [qiān] в обычном контексте значит «тянуть», «тащить», «вести за собой» (за руку, поводок и т.д.), однако в контексте этого момента подразумевается некий оттенок физической близости, ведь еще совсем недавно Хэ Чжао хотел обнять Се Юя, поэтому теперь для него это звучит как: «Возьми меня за руку и уведи». Хэ Чжао даже не сразу понял, в чем дело. — Твой сосед – ходячий чит, — добавила Сюй Цинцин. — С ним вообще играть невозможно. Се Юй отложил свои карты и, желая перед уходом сохранить хоть каплю достоинства, сказал: — Это вы не умеете играть. Лишь бы избавиться от него, девушка покорно признала поражение: — Да, да, мы просто ужасны. — Но вам же теперь снова одного не хватает, — вдруг произнес Хэ Чжао. — Я! — поднял руку Вань Да. — Я тоже хочу играть. Сюй Цинцин, напуганная тем, что один монстр уйдет и на его место придет другой, настороженно спросила: — А у тебя как с картами? — Да я полный ноль, — заверил Вань Да. — Еще никогда в жизни не выигрывал. И я всегда играю только с низкими ставками. Уровень Юй-гэ мне даже не снился.