Фальшивые бездельники

— Кто-нибудь из моих любимых друзьяшек хочет поохранять нас? — отчаянно намекал Вань Да. — Юй-гэ, ты занят? — Мы не друзья с тобой. И да, занят. Вань Да: — ... Холоден. Как всегда, холоден... Но, посмотрев на Се Юя, он увидел, что тот, несмотря на свои слова, всё же встал и пересел к окну. Что было в голове у этого ледышки – непонятно. Так он согласен стоять на шухере или нет? — Можете играть, он посторожит, — с улыбкой сказал Хэ Чжао. Потрясенный его словами, Вань Да не мог в это поверить: — С чего ты взял? Се Юй был нелюдимым, гордым и вспыльчивым человеком, что выходил из себя при малейшей провокации, а на лбу у него буквально было написано не приближаться к нему. Когда здание школы было разделено на Восточное и Западное крыло, Се Юй, будучи главарем Западного, отпугивал бессчетное количество людей только одним слухом о черном лаке для ногтей, что превращал его в глазах других в мрачного психа. На вопрос Вань Да Хэ Чжао так и не ответил. Он залез в класс через окно и, наступив ногой на стул, подумал: «Я просто знаю». Се Юй продолжал играть в телефон, изредка выглядывая из окна, но, не замечая ничего подозрительного, снова опускал голову. Хэ Чжао уселся спиной к доске на парту перед ним и посмотрел на играющих в карты, а затем поднял взгляд на висящую стенгазету, на которой большими иероглифами было написано «Моя мечта». Сделана она была на отвали. Их в классе было тридцать с лишним человек, но ни один из них не умел рисовать. Поэтому, зная, что все равно ничего не выиграют, они решили особо не заморачиваться. Но хоть исполнение и хромало, сама идея была ничего, – каждый ученик писал на листочке свою мечту, а потом всё это приклеивали скотчем, формируя кривоватое сердечко. Тан Сэнь относился к этому как с сокровищу и даже понаделал своим фотоаппаратом кучу снимков. Хэ Чжао отвел взгляд и снова посмотрел на человека перед собой. Главарь Западного корпуса был одет в школьную форму, а поверх нее, видимо, из-за похолодания, была накинута кофта. Ладони были спрятаны в рукавах, из-под которых выглядывали лишь кончики пальцев, что сосредоточенно стучали по экрану телефона. Иногда Се Юй делал какие-то простые, но милые вещи. Например, только проснувшись во время утренней самоподготовки, он смотрел вокруг своими сонными, полуприкрытыми глазами, словно еще не до конца вернувшись в реальность. Или когда в ответ на что-то говорил: «Мне-то какое дело», но потом все равно протягивал Хэ Чжао маленький листочек с одним-единственным вопросительным знаком. Или вот сейчас, когда его тонкие длинные светлые пальцы были чуть согнуты, а мизинец слегка цеплялся за край рукава. Постучав по парте, Хэ Чжао спросил: — Мой маленький друг, а ты какую мечту написал? Пальцы Се Юя замерли над экраном, прекращая печатать. Он переписывался с тётей Мэй, спрашивая, как идут продажи, и говоря ей не жалеть денег и нанять побольше работников, если их не хватает. Он был слишком сконцентрирован на переписке, поэтому не сразу понял, о чем спрашивает Хэ Чжао: — А? Затем он проследил за его взглядом и, обернувшись, посмотрел на стенгазету. Насколько помнил, на бумажке он просто написал что-то наобум. Какие еще мечты? Выставить их на публику, да еще и в форме сердечка – слишком странно. Тем более для второгодок весь мир сейчас вращался лишь вокруг гаокао. Когда Вань Да и остальным раздали чистые бумажки, чтобы те написали на них свою мечту, они даже не восприняли всё это всерьез: — Мечта? Фудань – вот какая у меня мечта! — Забудь о нём. Ты можешь получить только молочный чай из магазинчика Фудань, — поддразнил Лю Цуньхао. — Что же касается меня... Хочу спасти мир. Вань Да похлопал старосту по голове: — Да какой мир, лучше просто пей со мной молочный чай. В период подросткого возраста ты даже самого себя не до конца понимаешь, тогда о каких мечтах идет речь? Хэ Чжао всё не отставал от Се Юя со своим вопросом. Тот уже и забыл что написал, но, подумав немного, всё же вспомнил: — Разбогатеть. Хэ Чжао-то думал, что это его «Мир во всем мире» уже предел безразличия, но не ожидал, что его сосед настолько гениален. — Разбогатеть? — ...Какие-то проблемы? — Да нет, хорошая мечта, — сказал Хэ Чжао и тут вдруг вспомнил, что всё ещё не получил свою фотку, поэтому, постучав по парте, спросил: — А где моя красивая фоточка? — Да ты достал, какая еще фотка? — Я так старался, позировал, а ты даже не сфоткал меня? Только он произнёс эти слова, как у Се Юя перед глазами всплыл тот нелепый момент. — Тебе нормально вообще говорить такое вслух? — А что такого? Это же ты не смог удержаться и сам захотел меня сфоткать. «Пойди-ка ты нахер со своим «не смог удержаться»», — подумал Се Юй. Ту самую фотографию он опубликовал в «Моментах», и Хэ Чжао, естественно, потребовал ее показать. Поэтому ему ничего не оставалось, как просто сделать это. Взглянув на фотку, тот похвалил: — Неплохо, у тебя есть потенциал. Хотя по большей части это всё моя фотогеничность… — он вдруг замолк, когда случайно пролистал вниз до комментариев и, к его удивлению, увидел, что у обычно нелюдимого Се Юя их было более пятидесяти. Просмотрев их, он заметил каких-то тёть и чьих-то мам, а также кого-то, подписанного как «Закусочная тёти Ван с соседней улицы». [Тетя Мэй]: Сынок, что это за симпатичный мальчик? [XY]: Придурок один [Далэй]: Почему он выглядит таким знакомым?! [XY]: Да обычное лицо, сейчас у многих такое — ... Прочитав всё это, Хэ Чжао понял, что его маленькому другу очень уж нравится его оскорблять. — Ладно обычное лицо, но ты серьёзно сказал своей маме, что я придурок? Се Юй, похоже, совсем забыл про эти комментарии, но ничуть не смутился и спокойно сказал: — Это крёстная. Се Юй редко упоминал о своей семье. А тут вдруг появляется какая-то крестная. Из этих пятидесяти с лишним комментариев становилось ясно, что у этого «молчуна» связей будь здоров. — У тебя ещё и крёстная есть? — переспросил Хэ Чжао. — Да, она у нас местный авторитет. Затем парень указал на ник Чжоу Далэя: — А это кто? — Ты его в участке видел. Дальше Хэ Чжао стал спрашивать и о следующих комментатарах, из-за чего Се Юя начало переполнять раздражение. Не зная, как объяснить, какие у него отношения с тётей Ван с соседней улицы, он небрежно сказал: — Красивый ты, красивый. И не обычное у тебя лицо. И на этом вопрос закрылся. Прежде чем вернуть телефон обратно, Хэ Чжао быстренько добавил себя в контакты Се Юя. — Добавишь меня в друзья? — Ты уже добавил, зачем спрашивать? — Ну как же, это невежливо. Так как тётя Мэй и остальные пользовались WeChat, то и они с Чжоу Далэем тоже привыкли его использовать. В любом случае, из одноклассников ему было не с кем связываться. На первом году старшей школы он был из тех, до кого после окончания учебного дня невозможно было ни дописаться, ни дозвониться не то что другим ученикам, но и учителям. Но теперь, кажется... что-то изменилось. Например, то, что список его контактов начал постепенно расти. Или то, что Се Юй и представить не мог, что будет сидеть у окна на шухере, да ещё и только ради того, чтобы его одноклассники могли спокойно поиграть в карты. «Бля, неужели у меня характер стал лучше?», — подумал он. Кстати, что касается Вань Да – его слова ни капли не были преувеличением: у него не только были проблемы с везением, но и ужасные навыки игры. — Как же мне нравится такие нубы, как ты, — сказала довольная Сюй Цинцин, уже вернувшая себе проигранные деньги. — Давай будем друзьями до конца жизни. Вань Да собственный проигрыш совсем не расстраивал: — Это честь для меня, госпожа Сюй. Облокотившись на подоконник и сидя на парте, Хэ Чжао смотрел на него, через какое-то время спросив: — Долго вы еще играть будете? — Чжао-гэ, последняя партия, — с воодушевлением сказал Вань Да, глянув на свои абсолютно безнадежные карты. — Я почти проиграл. — И ты этому радуешься? — цокнул Хэ Чжао, а затем услышал голос Се Юя: — Вот так раз за разом проигрывать – тоже талант. — Вот именно! — кивнул Вань Да. — Я прямо чувствую, что это и есть мой настоящий дар. За всё это время завуч Цзян так и не объявился, поэтому они смогли спокойно поиграть. Зато Шэнь Цзе, которого задержали, чтобы отчитать его, на протяжении всего урока выслушивал упрёки учителя. И только сейчас, выйдя из кабинета и проходя мимо третьего класса, остановился и заглянул в окно. — Что делаете? — и удивился, увидев представшую перед ним картину и услышав, как Сюй Цинцин кричит: «Четыре с тремя!». — Ёптить, че у вас за карточный клуб здесь? — А ты что? — спросил Хэ Чжао. — Чего ещё не ушел? — Сегодня же был пробник по математике?.. И... кое-что случилось. Вань Да отвлёкся от игры, так как у него все равно не было карт для хода, и сказал: — Его на списывании поймали. Шэнь Цзе хотел было уже сменить тему, но его выдал Вань Да. — И откуда ты всё знаешь? — В этом мире нет ничего, что было бы мне неведомо, — ухмыльнулся тот. — Да ну тебя. Гордишься, что постоянно всех подслушиваешь? — сказал Шэнь Цзе перед уходом. — Кстати, Чжао-гэ, что ты там говорил сегодня о влюб... Он никак не мог выбросить из головы вопрос Хэ Чжао о том, влюблялся ли он когда-нибудь. Что-то точно было не так... Поэтому, столкнувшись с ним, решил спросить об этом напрямую, но не успел произнести слово «влюбленность», как заметил, что его Чжао-гэ застыл, а потом вдруг, чуть ли не подпрыгнув, наполовину высунулся из окна и прошептал: — Заткнись. — Да я просто спросить хотел, — озадаченно произнес Шэнь Цзе. — Про влюб... — О чем поговорить¹? — Се Юй склонил голову, не понимая этих двоих. ¹ – Шэнь Цзе хотел сказать 谈恋爱 [tán liàn ài] – встречаться; быть в отношениях; влюбляться, но не договорил, поэтому Се Юй подумал, что он говорит 谈 [tán] – разговаривать; говорить о Напряженный Хэ Чжао в панике выпрыгнул из окна, подбежал к Шэнь Цзе и тут же закрыл ему рот рукой, говоря: — Давай поговорим. Ты же хотел поговорить, м? Шэнь Цзе хотел сказать, что собирался просто спросить про влюбленность, однако из-за зажатого рта мог только мычать, пока парень тащил его прочь. Се Юй: — ... — Че это с ними? — спросил Вань Да. — Что-то подозрительные больно. — Господин Всезнайка, на карты лучше свои смотри. Хэ Чжао и сам не знал, куда вообще тащит Шэнь Цзе. Для такого разговора везде было не то место, поэтому в итоге приволок его в общежитие. Усевшись на стул, Шэнь Цзе начал жадно глотать воздух, так как по дороге сюда Хэ Чжао зажал ему не только рот, но и нос. — ...Чжао-гэ, ты в курсе, что чуть не задушил меня? Не успел он отдышаться, как тот сказал: — Тайная влюбленность тоже нормально. Расскажешь поподробнее? — А? А что тут рассказывать? Она как банка Фанты: такая же кисло-сладкая. А если ее хорошенько потрясти и открыть, то взорвется и забрызгает все вокруг. Хэ Чжао: — ... Сравнение и правда было неплохим. Однако Хэ Чжао чувствовал, что его банка газировки была настолько сильно встряхнутой, что никому и не надо было ее открывать – она бы взорвалась и сама. Шэнь Цзе так и не понял, что происходит с Хэ Чжао, даже после того, как вышел из общежития, дошел до автобусной остановки и чихнул из-за осеннего ветра. Вместо этого у него вдруг появилось резкое желание что-нибудь выпить. Поразмыслив немного, он внезапно понял, что, несмотря на то, что уже достаточно давно знает Хэ Чжао, еще никогда не видел, чтобы тот с кем-то встречался. А ведь если бы он захотел завести отношения — это было бы проще простого. Из-за одного только его лица казалось, что у него в этом огромный опыт, но именно по своей вине тот всегда был одинок. Однажды Шэнь Цзе сам стал свидетелем этого. Тогда они шли вдвоем по улице, и к ним, набравшись смелости, подошла смущенная девушка, чтобы познакомиться с Хэ Чжао, однако тот лишь сказал: — Вы что-то продаете? Мне ничего не нужно. — Небеса открывают человеку дверь, но обязательно закрывают окно, — покачал головой Шэнь Цзе. В тот момент как раз подъехал автобус, и он, доставая проездной, пробормотал: — И толку тогда в красивой внешности.