Фальшивые бездельники

Се Юй часто называл его придурком, идиотом и другими оскорбительными словами, а единственные разы, когда он обращался к нему, как к «гэ» – а именно «Сао-гэ», – были тоже неким подобием оскорбления. Именно поэтому, когда Се Юй произнес «Чжао-гэ» ровным тоном и без каких-либо эмоций, Хэ Чжао на мгновение даже опешил и чуть не выронил палочки. Пока он приходил в себя, Ло Вэньцян уже утащил последнюю кукурузную лепешку, а затем встал одной ногой на стул, всем своим видом источая лихость: — Ха-ха, Чжао-гэ, признай поражение! — Представитель спорткомитета, я и не думала, что ты такой человек, — сказала Сюй Цинцин. Лю Цуньхао покачал головой: — Я тоже... Пойти на такое ради еды... Скажи честно, ты вчера же не только вечером не ел? Такое чувство, будто весь день. Жуя кукурузную лепешку, Ло Вэньцян пытался оправдаться: — Да не, я прост похавать люблю. Хэ Чжао прочистил горло, собираясь уже спросить, зачем Се Юй назвал его «Чжао-гэ», как тот вдруг произнес: — Я не люблю кукурузные лепешки. — Вот и хорошо, я все равно не успел ее урвать. Тогда что хочешь? Се Юй указал на стоящую напротив кастрюлю с еще дымящимся супом. На столе уже царил полный беспорядок: на тарелке с овощами лежало несколько креветок, а маленький кусочек ребрышка каким-то образом оказался далеко за пределами своей тарелки. Уставившись на всё это, Хэ Чжао подумал: «Да я сделаю всё, что только захочешь!». Он уже потянулся, чтобы налить Се Юю супа, как ему в голову внезапно пришла идея, поэтому, остановившись, небрежно сказал: — Суп хочешь? Тогда назови меня так еще раз. Попросив об этом, Хэ Чжао подумал, что этот маленький негодник точно не сделает этого. Скорее всего, просто пнет его, или, закатав рукава, ледяным тоном скажет пойти куда подальше. Однако маленький негодник, как ни в чем не бывало, снова произнес: — Чжао-гэ. — ... Хэ Чжао тут же ощутил, как у него сжалось горло. Практически все, кого он знал, называли его Чжао-гэ. Но то, как два этих слова прозносил Се Юй, совершенно отличалось от того, как их произносили другие. Стоило этому «Чжао-гэ» только слететь с его губ, как сердце Хэ Чжао тут же словно замерло, а в голове начал твориться настоящий хаос. Тысячи мыслей в итоге сжались в одну-единственную: «Блять, нельзя же так со мной». В голове Се Юя тоже царил хаос. Он долго смотрел на тарелку супа, пока, наконец, не взял ложку и не начал его мешать. На самом деле, он не то чтобы не любил кукурузные лепешки, но и супа не очень-то и хотел. Тогда... что он вообще пытался сделать? Неужели это просто желание так его назвать? — Может, еще пива закажем? — спросил Лю Цуньхао. Продолжая жевать, Ло Вэньцян ответил: — Давай-давай-давай! То, что мы выпили – вообще брехня! Я даже ничего не почувствовал. Все они редко куда-то выбираются, и, раз сейчас появилась такая возможность, да еще и без старших, они начали вести себя как маленькие взрослые, сами заказывая еду и алкоголь, одержимость которым у них была очень странной. И стоит им только начать пить, как у всех рамок и запретов тут же стираются границы. Хэ Чжао с Лю Цуньхао уже высосали несколько бутылок. Се Юй тоже выпил, но совсем немного, не осмеливаясь налегать на алкоголь. Однако даже от небольшого количества его, похоже, чутка развезло. Обслуживание отеля, забронированного Лю Цуньхао, было на высоте. Как только в комнату принесли праздничный торт, свет автоматически погас. Се Юй все еще ел суп, когда вдруг стало темно. — Свет отключили, что ли? — выкрикнул кто-то. В следующую секунду дверь открылась, и внутрь въехала тележка с огромным тортом с семнадцатью свечами. Их тусклое пламя слегка колыхалась от воздуха, поднимающегося при движении тележки. Кто-то первым начал петь «С днем рождения», а после все сразу подхватили и начали уже петь в унисон: — С днем рождения тебя~ Се Юй тоже подпел пару строчек, но его голос быстро потонул в общем хоре остальных. Зато Хэ Чжао, стоящий совсем рядом, смутно уловил отдельные нотки. И отметил, что пел он очень даже неплохо. Как только песня закончилась, все стали аплодировать и кричать: — Загадывай желание! Лю Цуньхао закрыл глаза и, загадав желание, хотел было уже задуть свечи, однако не успел он на них даже дунуть, как остальные присоединились к нему, помогая это сделать. Как только свечи потухли, Ло Вэньцян радостно воскликнул: — Давайте резать! Лю Цуньхао с ухмылкой поддразнил: — Не наелся, что ли, еще? Только жрать и умеешь. Как ты вообще в столовке питаешься? — Да нормально. Каждый день по две порции беру. Все тут же рассмеялись, а затем принялись за шоколадный торт. Вань Да тихонько взял немного крема с оставшегося на тележке торта, подкрался к Лю Цуньхао сзади и, поднял руку, подмигивая остальным. Все сразу поняли, что к чему. Лю Цуньхао же в это время распаковывал подарки. И хоть и сам их нагло выпросил, при открытии все равно изображал неподдельное удивление: — Боже, да это же именно то, о чем я всегда мечтал! Дорогой мой дружище, ты так хорошо меня знаешь... Однако не успел он договорить, как его «дорогой дружище» размазал ему по лицу крем от торта. Первым это начал Вань Да, к которому начало подключаться все больше людей, из-за чего вскоре вся комната превратилась в настоящее поле боя. Се Юй же сидел в сторонке и спокойно ел свой кусок торта. Вынырнув из общего хаоса и увидев своего маленького друга, сидящего в одиночестве, Хэ Чжао подошел к нему и похлопал его по плечу, а когда тот поднял голову, размазал ему по лицу крем. Се Юй: — ... — Не отвертишься, старина Се, — сказал Хэ Чжао. — Крем нужно на всех намазать. И тут все увидели, как двое сильнейших в их классе снова сцепились. Только на этот раз в «кремовой битве». Взяв целый кулак крема, Се Юй яростно размызывал его по лицу Хэ Чжао: — Ты, мать твою... Весело тебе? Хоть Сюй Цинцин и называли «Цин-гэ», все же она была девушкой, поэтому это только она измазывала других, а ее саму никто не трогал. Немного устав, она остановилась перевести дух, достала телефон и с улыбкой сказала: — Эй, давайте сфоткаемся! На счет три все говорим «чи-и-из». Хэ Чжао, как человек с врожденной любовью к камере, даже с измазанным кремом лицом и волосами, обнял Се Юя за шею и произнес: — Чи-и-из! Старина Се, смотри в камеру. — Отстань, — только и сказал тот. Сюй Цинцин не собиралась ждать, пока все будут готовы, – главное, что она сама готова – и нажала на кнопку. Сегодня старосте исполнилось семнадцать. Лица всех были настолько измазаны, что их невозможно было узнать – особенно у Лю Цуньхао, у которого видными остались только два глаза. А в самом заду стояли двое парней – один в черном, другой в белом. В голове Сюй Цинцин промелькнуло: «Как же хорошо». Она прочитала множество книг о молодости, но при этом сама жила вроде бы обычной жизнью, в которой не было ничего захватывающего и дни которой были наполнены постоянными переживаниями об экзаменах и долгими ночами за выполнением домашней работы. Однако, несмотря на это, она все равно была очень счастлива. Как только все наигрались, Се Юй принялся вытирать лицо салфетками, однако оно так и осталось липким, поэтому он согласился на предложение Хэ Чжао сходить в туалет, пока тот не забит, и вместе с ним по-тихому ускользнул. — Ты такой жестокий, — Хэ Чжао сунул голову под кран и сказал: — Всё? У Се Юя крем был только на щеках и носу, поэтому он отмылся быстрее и сейчас тщательно мыл руки. — На шее сзади ещё. Опустив голову, Хэ Чжао коснулся шеи: — Тут? — Пониже. Парень долго шарил пальцами по своей коже, но так ничего и не нашел, поэтому, устав находиться в наклоненном положении, оперся на край раковины: — Да ты просто издеваешься. Се Юй протянул еще влажную и холодную руку и приложил ее к шее Хэ Чжао: — Здесь. Хэ Чжао: — ... В это же время все пытались вытереться салфетками, однако потерпев неудачу, тоже направились в туалет. Увидев там Хэ Чжао и Се Юя, выглядящих при этом как-то странно, Лю Цуньхао не сдержал любопытства: — Вы чего тут делаете? Се Юй промолчал и просто отошел в сторону, выходя из туалета. Хэ Чжао сморгнул с ресниц воду и, вытирая лицо, ответил: — Ничего... Мы закончили, умывайтесь. Стоило ему это сказать, как Вань Да и Ло Вэньцян рванули вперед и заняли два свободных места. — Вообще-то, именинникам надо уступать, — недовольно произнес Лю Цуньхао. Ло Вэньцян покачал головой, похихикивая, и наклонился над раковиной, чтобы умыться, но струя воды прошла мимо его лица. У Вань Да дела обстояли не лучше: встав перед зеркалом, он начал извиваться в танце: — Музыку, музыку. — Вы набухались, что ли? — насторожился Лю Цуньхао. После они планировали пойти в караоке, однако из-за этих двух пьянчуг пришлось все отменить. — Хао-цзы, позаботьтесь с Дин-дин о представителе спорткомитета, — сказал Хэ Чжао, придерживая покачивающегося Вань Да. — А мы со стариной Се этого до общаги доведем. Услышав его слова, Вань Да собрал остатки уплывающего сознания, чтобы попрощаться со старостой: — Хао... Хао-цзы, с днем рождения. Еле тащащий Ло Вэньцяна Лю Цуньхао ответил: — Спасибо... Господи, ну и слабаки они. — Сами хвастались, что могут хоть сто банок выпить и не опьянеть, — сказал Се Юй, на что Хэ Чжао согласно кивнул: — Даже свою норму не знают. Упомянутые парни даже кричали, что принесенного алкоголя будет для них совсем мало и чтобы им принесли еще. Наконец, они поймали такси. К счастью, Вань Да оказался не таким буйным, каким бы мог быть, и не стал вытворять какую-нибудь ересь, а сразу уснул, как только залез в машину. — Вторая школа Лиян. — Вторая? Хорошо, — глянул водитель на маршрут, а затем сосредоточился на дороге. Ехали они молча. С переносимостью алкоголя у Хэ Чжао было все хорошо, однако сегодня он выпил чуть больше обычного, поэтому теперь, когда всё немного утихло, почувствовал разливающийся по телу жар. Жар ощущался и в желудке. Он хотел открыть окно, чтобы подышать свежим воздухом, но, обернувшись, увидел, что его маленький друг тоже спит. Рука Се Юя лежала прямо рядом с его – та самая, которой он до этого, мокрой после мытья, дотронулся до его шеи. Та самая, за которую он схватился в первый учебный день и спросил про черный лак для ногтей. За окном проносился пейзаж. Хэ Чжао чувствовал, что весь день сдерживал волну эмоций, и теперь из-за этих, казалось бы, незначительных деталей, она вдруг вырвалась наружу. Как и сказал Шэнь Цзе: вот-вот рванет. У Се Юя ужасно болела голова, а после тряски в машине стало еще хуже. Он закрыл глаза, чтобы хоть немного стало легче, как вдруг кто-то схватил его за руку. Однако на этот раз всё было иначе – пальцы их рук переплелись. Чужие пальцы были с выступающими костяшками и слегка шершавыми. Хэ Чжао держал осторожно, словно боясь потревожить, но в то же время не мог не сжать крепче. Его рука была удивительно горячей, и вместе с этим теплом Се Юй чувствовал биение его сердца, передающееся сквозь ладонь. И вдруг понял, что и сам начинает гореть.