Сборник "Кинктобер 2024"

      Под кронами Граничного леса даже жарким летним днём было свежо и прохладно. Густая зелень протягивала ветви над плодородной землей и приходила в движение с каждым дуновением ветра, отчего тени причудливо танцевали по земле, создавая изящные мозаики из солнечных лучей. Чаща полнилась умиротворяющими звуками: в листве пели птицы, мягко шелестели деревья, в траве кто-то непрестанно копошился, то ли ища, то ли запасая пищу. От лёгких дуновений пряного ветра гладь небольшого озера, берег которого густо порос камышом, то и дело шла рябью, и плескалась о песок мелкой волной, будто крошечное море. Особенно интересно было наблюдать за игрой света и тени на водной поверхности, которая пускала во все стороны сияющие блики.       Маленький фавн сидел на берегу, уложив подбородок на колени, и густо краснел: наблюдал он вовсе не за солнечными зайчиками, а за девушкой, от которой они порскали во все стороны всякий раз, как она поливала худенькие плечи водой. Она красивыми струйками сбегала по бледной коже, сияя, как звездный свет, и раз за разом он провожал новые капельки взглядом, неизбежно натыкаясь на вид ее аккуратных ягодиц, торчащих ровно над водной гладью, после чего немедленно одергивал себя и резко поднимал голову. Только чтобы затем повторить все с самого начала.       Все-таки у него было оправдание: Нина сама предложила ему составить ей компанию. «Такой чудесный день… Наверное, вода в озере просто потрясающая! Идем, искупаемся!» И вот он, наивный, пришел с ней, чтобы весело поплескаться в озере… А она, оказывается, хотела помыться! Еще и крайне изумилась, когда Филя, увидев, как она раздевается, вдруг резко застопорился на берегу, как упрямый козленок, и быстро замотал головой. В итоге он остался сидеть на прогалине между камышовых зарослей, сославшись на то, что не хочет мочить шерсть – лучше просто полюбуется видом. И вот… Любовался. Не отвернулся, наверное, только потому, что она бы определенно сочла это более подозрительным, чем смотреть.       Только сейчас, когда первоначальный шок схлынул, Филя вспомнил про эту их… Друидскую непосредственность. Выращенная в полной гармонии с природой, сама умеющая превращаться в зверя, девчонка не была обременена предрассудками касательно… Лишних тряпок, которыми люди прикрывают свое естество. Наверное, думал он, для нее купаться перед ним обнаженной было так же просто, как в самом обычном виде гулять по лесу. В то время как фавны хоть и не отличались высокой нравственностью, для них это было… Не так.       Пляшущие солнечные блики гипнотизировали узорами и не давали отвести глаз. Филя смотрел – и старательно отгонял мысли о том, что Арваннин на самом деле была чертовски… Или нет, божественно красива.       Он воровато оглянулся, прежде чем небольшим скачком пересесть ближе к берегу и вперить взгляд ей в спину. Даже на эту маленькую хитрость у него ушло много решимости, и неважно было, что для Нины это ничего не значило. Да и это же… Ну, обычная, в общем-то, для фавнов гадость: за красивыми нимфами подсматривать. Но она ж ему друг! Красивый такой... Очень ласковый и милый… Друг…       Филя засопел и прижал руки к горящим щекам, пытаясь сдуть смущение, как воздушный шарик. И постарался вспомнить все, чему его о подобных ситуациях научил родной дядюшка. То есть тому, на что обращать внимание в первую очередь.       Насупившись, он исподлобья, будто это Арваннин намеренно пыталась его соблазнить, медленно оглядел ее изгибы. Она как раз нагибалась, чтобы зачерпнуть большой кувшинкой еще воды, и на мгновение он крайне отчетливо заметил… Яблоки на девичьей попе. Светленькие и круглые, как у олененка. И копчик, немного слишком длинный, как будто она родилась с хвостиком, или забыла убрать олений, когда превращалась обратно в эльфийку. Очаровательная деталь заставила сердце затрепетать, захотелось протянуть руку и… Ткнуть в одно из пятнышек, и провести пальцами, чувствуя под ними нежнейший пушок на теле. Или у эльфов, в отличие от фавнов, такого пушка не было? Это ведь означало бы, что они жутко мерзнут зимой! А она бы разрешила ему обнять себя и согреть? Она, конечно, была выше, но у него большие руки! Он бы смог! Она ведь вся была такая тоненькая, талию можно двумя пальцами обхватить, грациозная, как косуля, и… Так, стоп! Он тут о девчонке, или об оленях?       Он тряхнул кудрявой головой и уставился где-то между ее лопаток. Это местечко было уже немножко безопаснее. Нина разогнулась и двигаясь плавно, как в танце, подняла кувшинку над головой, поливая длинные волосы. Гладкий золотой шелк как будто на миг сам превратился в воду: вместе с прозрачными ручейками пряди потекли по телу, изгибаясь вокруг ее плеч и обнимая тело плащом. Из-под намокшей прически показались острые кончики ушей и смешно дернулись, когда их пощекотали капельки. Филя мечтательно вздохнул, пригибаясь ниже на месте, на котором сидел – будто он и впрямь вместе с приятелями подсматривал из засады за незнакомыми лесными красавицами.       А вот за ее туникой не так бросалось в глаза, какой красивый у нее был изгиб талии. Она была еще совсем молодая, как и он, у нее было мало общего с пышногрудыми озерными нимфами, которые нарочито подчеркивали формы полупрозрачными нарядами, липнущими к влажному телу – и, Великий Дух Лесной, все равно она была красивая! И пусть бы его дядя на такую «мелкую рыбешку» даже время тратить не стал (наверное, в том числе потому, что у некоторых друидов из ее круга предрассудки все же были, а еще были длинные палки), а вот Филе казалось, что даже нимфы не могли тягаться красотой с его подругой. Может, оттого некоторые из них и ходили зеленые: завидовали, что, когда они поднимают руки, те не выглядят в солнечном свете, как изящные ивовые веточки, а пальчики, держащие огромный лист, не похожи на ложе самого нежного цветка. Эльфийки вот так выглядеть умели… Хотя, если бы спросили Филю, так он считал, что и некоторым эльфийкам впору было позеленеть, потому что рядом с юной друидкой они выглядели как… Ну, как эльфийки! А она была хрустальным подснежником, тоненьким и нежным, совершенно неземным в своей невинности… И с красивыми пятнышками на попе…       Вдруг где-то в чаще хрустнула ветка, из крон вылетело шумное облако потревоженных скворцов – и все пришло в движение. Арваннин, не напуганная, просто любопытствующая, стала поворачиваться, и рассеянно выпустила кувшинку из рук. Отчего-то очень не желающий быть обнаруженным за тем, что ему запрещено не было, Филя резко рванулся с места – и в озеро! По поверхности тут же побежали возмущенные волны, такие же беспокойные, как он. Он это вообще зачем? Чтобы не сообразила? Чтобы ее прикрыть? Козлиная матушка, ну конечно! Прикрыть!       Быстрее, чем он сам успел сообразить, юный фавн метнулся за уплывающей кувшинкой, словил ее, и, старательно жмурясь, выставил перед собой, как щит от ее неземной красоты. Через секунду, опомнившись, он часто заморгал и отвернулся, вглядываясь в лесную чащу в поисках незваного гостя. Лес молчал. Эльфийка за спиной тоже, и Филе очень быстро сделалось неловко. Убедившись, что к ним все-таки никто не выйдет (а как было бы здорово! Не пришлось бы ничего врать), он несмело повернулся обратно к ней – и замер, как был. Сжимая в вытянутых руках большой зеленый лист, прикрывающий ее ниже удивленного лица.       И вот даже сейчас она выглядела как сказочное видение, с этими ее дурацкими круглыми глазами и по-оленьи подрагивающим носиком! Филя надул краснеющие щеки, раздумывая, что бы сказать, а девушка в это время вытянула руки, подражая ему, и осторожно забрала у него кувшинку. Да так и осталась стоять, держа ее на весу.       На ее лице медленно расцвела невинная искренняя улыбка.       – Ты все-таки решил присоединиться! – Обрадованно прозвенела она и шагнула навстречу фавну. Он неловко отступил, но Нина не заметила. – Я же говорю, водичка отличная! Правда?       – А?.. Ага… – немного слишком быстро кивнул Филя, стараясь смотреть на ее лицо, а не ниже, когда девушка, опустив руки, позволила кувшинке коснуться воды. Задача была не из простых.       Нина невозмутимо смотрела ему в глаза, и, кажется, совсем не задавалась вопросом, отчего же у ее друга такие красные щеки, а глаза отчаянно бегают. Она моргнула раз, другой, терпеливо ожидая более красноречивого ответа… А потом просто схватила его за руку и потянула дальше в озеро, весело смеясь. Филя вцепился в свободный край листа как в спасательный круг, но послушно пошел за ней, как привязанный.       Вскоре они остановились в паре шагов от камышовой заросли, где вода доходила им до пояса.       – Это чтобы нас никто не увидел, решил, что тут скучно, и ушел, – заговорщицки сообщила Нина Филе, который преувеличенно увлеченно рассматривал облака, высоко запрокинув голову.       Прежде чем он успел подумать, а зачем это ей, чтобы их никто не видел, друидка отбросила кувшинку, – его спасительную кувшинку! – в сторону и повернулась к нему спиной.       – Помоешь? – Легко попросила она, и Филя замер, как вкопанный. Когда ответа не последовало, она подергала худыми плечиками, будто надеялась, что это заставит его пошевелиться, и он все-таки медленно протянул к ней дубеющие от напряжения руки.       Плеснув на нее водой, он несмело потер между ее лопаток… Но девушку это не удовлетворило, и она качнулась назад, требуя более качественной помощи. А Филя… Наверное, слишком забоялся, что, если не поможет, она обернется и увидит его свекольно-красное лицо. А потому его руки осторожно легли на ее талию, – ого! И правда почти руками может обхватить! – и он принялся растирать ее кожу, как если бы... Разумеется, как если бы он пытался помочь другу смыть грязь! И ничего больше!       Вскоре пришлось признать: в глади воды вся картинка отражалась до ужаса отчетливо, и Филя очень скоро отвлекся на то, чего со спины он видеть не мог. Спереди Арваннин была такая же прекрасная, как со спины. Гордый изгиб шеи, плавные арки ключиц… Великий Дух Лесной, он не смотрел, конечно, он не смотрел! – и не видел маленькой аккуратной девичьей груди, на которой нежными бутонами розовели крохотные соски. Шумно втянув воздух, он отвернулся – и еще раз поблагодарил всех богов за блаженное неведенье, в котором пребывала подруга.       Он продолжал рассеянно потирать ее руками. Как и хотел, мельком коснулся оленьих пятнышек на пояснице, а потом большие пальцы побежали вверх по канавке позвоночника. Не так, чтобы он специально, но руки, растирающие ее бока, машинально поднимались все выше, выше, ведомые его подсознанием и редкими взглядами… Пока пальцы не скользнули вверх по ребрам, и не спустились обратно по плоскому животу, чтобы там замереть. Озадаченная, эльфийка повернула голову – и вдруг сама наткнулась на их отражение в воде.       Руки юного фавна обвивали ее стан смуглыми лозами с отчетливым рисунком вен. Его сияющие глаза виднелись над ее плечом, только вот пока она смотрела на него, он, кажется, интересовался чем-то другим. На ней что, осталась тина?.. Или она пропустила пятнышко?..       Молчание тянулось, эльфийка озадаченно приподняла бровки, изучая странное выражение лица отражающегося в воде друга… И щеки вдруг кольнуло непонятным жаром, а тело мелко вздрогнуло. Будто на секунду ей явилось откровение о сотворении самой жизни, которое чуть не перевернуло мир вверх ногами... Явилось – и тут же исчезло, как мгновенно уплывающая из-под пальцев рыбка.       Что это с ней? Может… Может, она перегрелась на солнце?       Потревоженный малейшим движением, Филя тут же отпустил подругу и неловко отскочил назад.       – Н-ну… Все чисто, – промямлил он, и торопливо, насколько мог в воде, поковылял к берегу, оставляя Нину растерянно потирать мокрыми руками покрасневшие щеки.       Курчавая шерсть ниже пояса была хорошей маскировкой, но Филя, пусть и делился с Арваннин многим, решил, что не нужно ей было знать, что под мягким мехом первый неуверенный зов желания заставил какую-то часть его зажить своей жизнью.