Сборник "Кинктобер 2024"

      За окном ещё толком не рассвело, когда мастер Дилюк проснулся и без особого желания выбрался из объятий женщины, спящей рядом с ним. Он ещё обязательно к ней вернётся, но прямо сейчас нужно было просмотреть пришедшие ночью бумаги, будь они неладны. Он точно слышал стук птичьего клюва по стеклу сквозь сон.       Тяжело поднявшись, он ненадолго остановился у письменного стола, бросая изучающий взгляд на работу, оставленную со вчера, тяжело вздохнул, потирая переносицу, и потянулся за рубашкой. До птичника он уж как-нибудь доберется и без полного джентльменского туалета.       Когда он вернулся, сжимая в руках аккуратно свёрнутые послания, в комнате заметно посветлело. Дилюк никогда не отличался чувствительностью к холоду, но прогулка приятно освежила, и когда он, пересекая комнату, бросил взгляд на все ещё лежащую в постели возлюбленную, картинка показалась ему ещё уютнее, чем была до того. Вот кому бы утренняя прохлада точно не понравилась...       Кажется, Экстер ещё спала, и Дилюк решил, что ещё несколько минут его отсутствия ее не побеспокоят. Отличный шанс привести себя в порядок и умыться перед грядущим днём. Так, рассудил он, когда она проснется, у них будет больше времени, которое они смогут провести друг с другом, прежде чем их разлучат важные дела. Он точно знал, что это ее порадует – ей бодрствующей он в любом случае был нужен больше, чем спящей.       Он наскоро пробежался по привычной рутине. Легкими отточенными движениями сбрить щетину, распутать густую алую гриву, умыться – и, конечно, оставив ночную одежду, освежить тело, черпая воду из большой деревянной бадьи, добросовестно подготовленной слугами. Быть носителем Пиро глаза бога в такие моменты очень удобно: совсем не важно, горячая вода или уже успела остыть.       Из ванной комнаты он вышел в одном полотенце, повязанном вокруг бедер. Подошел к высокому гардеробу, чтобы найти там подготовленный с вечера наряд... И скрипнул зубами, вспоминая, что сам велел горничным не беспокоить их с леди Экстер до утра. За спиной тихо зашелестели простыни. Дилюк обернулся, бросая виноватый взгляд на девушку – и успокоенно вздохнул, когда убедился, что она, устроившись поудобнее, все ещё спит. Маленькие неурядицы тратят драгоценное время, но, кажется, оно пока есть.       Бесшумным шагом Дилюк пересёк комнату и заглянул в ящик комода. Костюм он может подобрать и позже, но нужно же надеть хотя бы белье... Он привычно перебрал предметы одежды, бережно сдвигая их в сторону – и почувствовал, как от лишнего движения ослабевает узел на полотенце. Пока мужчина пытался без суеты определить, стоит ли ему отложить вещи и исправить ситуацию, полотенце, не дожидаясь его решения, спало с его бедер. Дилюк поджал губы в неудовольствии, но все же решил, что быстрее будет продолжить поиски...       Как вдруг вместе с вновь возникшим шелестом простыней он услышал за спиной мягкий... Стон?       Дилюк осторожно повернулся на звук и встретился взглядом с весело поблескивающими глазами Экстер, которая, едва ли стесняясь, с удовольствием разглядывала его обнаженное тело. Из-под одеяла кокетливо выглядывала белая ножка, пока само одеяло, скрученное и удобно подоткнутое, было зажато прямо между ее бедер, и, кажется, только когда мужчина на нее взглянул, она перестала о него... Тереться?       К щекам мужчины прилил жар. Экстер тихо хихикнула и с деланной стыдливостью спрятала лицо за подушкой, только чтобы в следующий момент снова взглянуть на него одним глазом.       – Извините, мастер Дилюк. Я просто не смогла удержаться, – ещё хрипловатым после сна голосом мурлыкнула она. – Вы такой...       Бесконечно красивый. Такое великолепное сильное тело, красиво высвеченное ленивым осенним солнцем, которое только начало просыпаться. Его очаровательная джентльменская сдержанность, из-за которой он вечно смущался, пусть она и видела его нагим уже множество раз. Наверное, он считал, что не пристало благородному мужу оставаться в таком уязвимом виде дольше необходимого – и Экстер совершенно никак не могла с этим согласиться. Она обожала следить за тем, как он собирается. Как, ещё не причесанный после сна, он ходит по собственным покоям и медленно превращается из ее возлюбленного в представительного хозяина известной винокурни. И, конечно, ее любимой частью представления была та, где рубашки на нем ещё не было, и она могла беспрепятственно любоваться крепким телосложением воина, которое затем скрывалось под костюмом дипломата и дельца.       – Я не хотел тебя разбудить, – сдержанно кашлянув, мягко обратился к ней Дилюк. – Прошу прощения.       Экстер качнула головой и улыбнулась ему.       – Мне не на что жаловаться, – отозвалась она, пожимая плечом. Ее сторону постели тоже приласкало солнце, и теперь ее кожа и рыжее золото волос мягко сияли в утреннем свете, притягивая взгляд. – У меня отличный вид.       – Экстер, милая, прошу... – Дилюк отвернулся к комоду и прошёлся широкой ладонью по лицу, пытаясь стереть с него смущение, но уголки его губ приподнялись в едва заметной ответной улыбке. За спиной послышался тихий смех... А потом ещё один стон. Он слишком живо представил, как от ее движений плотно скомканное одеяло приятно прижимается к телу, заставляя ее звучать... Так.       Может, он мог бы пресечь это, если бы просто... Но как только он потянулся за упавшим полотенцем, Экстер за его спиной издала протестующий звук, и он оказался перед ней бессилен. Покачав головой с шумным вздохом, – мол, чего только не сделаешь ради тебя, – он вернулся к созерцанию одежды в комоде.       – Позволь, я надену хотя бы белье, и тут же вернусь к тебе, – со всей возможной невозмутимостью сказал Дилюк.       – Зачем? – Весело и немного с придыханием поинтересовались сзади. Мужчина тихо посмеялся.       – Чего же ты тогда хочешь?       На мгновение в спальне воцарилась тишина, а потом Экстер попросила тихо и будто бы почти смущённо:       – Повернись?..       Нет, невозмутимым с этой женщиной оставаться было положительно невозможно. Он шумно сглотнул, чувствуя очередной прилив стыдливого жара к щекам и покачал головой, прежде чем медленно развернуться к ней – и застать ее уже совершенно раскрытой, с рукой, нескромно сжатой между бедер. Беспорядочные пряди волос закрывали покрасневшее личико, и через них проглядывали внимательные веселые глаза. Воплощение прелести и соблазнительности. Экстер медленно оглядела его так, словно он был высеченным из камня произведением искусства, и ее грудь дрогнула на вдохе. Перед таким было трудно устоять, и когда Дилюк совладал с собственным сбившимся дыханием, он позволил себе ещё один вопрос.       – Любовь моя... Тебе нужна помощь?       Экстер пробежалась взглядом по очерченным мускулам его живота, вниз... Пока четкие линии торса не привели ее к единственному месту, о котором она могла думать, пока он был раздет. Архонты, ей не хотелось думать, хотелось просто кивнуть и броситься в этот омут с головой… Но наблюдать за ним было удовольствием, в котором она не умела себе отказать – и, пожевав губу, чтобы немного отрезвить себя, женщина игриво прищурила на него глаза.       – Обычно такое предлагают с большим… Энтузиазмом, – мягко усмехнулась она, красноречиво опуская глаза на не вполне проснувшийся орган мужчины – пусть определенные следы утренней бодрости в нем и прослеживались. Тот запрокинул голову и напряженно вздохнул: во имя Барбатоса, никогда ему не привыкнуть к ее бесстыдству и прямоте…       И, что хуже, едва ли он когда-то найдет в себе силы им не поддаться.       Неспешным движением, перерастающим из не вполне уверенного в почти дразнящее, Дилюк повел пальцами по сгибу бедра. Расслабленно прислонившись к комоду, он обернул ладонь вокруг собственного члена и неторопливо провел по нему вверх и вниз – раз, другой, чтобы разогнать кровь, текущую в жилах. Глядя на Экстер, завороженно наблюдающую за ним с широко распахнутыми глазами, обнаженную и ласкающую себя, чтобы раззадорить его, сделать это было не трудно. Судя по ее изумленному виду, она ожидала этого чуть ли не меньше, чем сам Дилюк ожидал этого от себя, ведь ни один честный джентльмен не стал бы… Касаться себя так… Нескромно. Еще и на глазах у леди.       Но леди была изумительна и безгранично его желала. И мастер винокурни рассудил, что прямо сейчас он очень далек от джентльмена. В первую очередь он был ее любовником, – ее возлюбленным, – и одного взгляда горящих зеленых глаз было достаточно, чтобы окончательно его в этом мнении укрепить.       Когда удовольствие первыми отзвуками отдалось внизу живота, Дилюк спешно отпустил собственную плоть и взглянул на Экстер потемневшими глазами.       – Достаточно убедительно, моя леди? – Вкрадчиво поинтересовался он, рукой опираясь на комод за спиной и тяжело дыша, словно сражение с собственной стыдливостью требовало огромных усилий.       Женщина с трудом оторвала взгляд от его паха, где его достоинство заметно увеличилось, налившись кровью, и перевела на его лицо – кажется, такое же красное, как ее. С трудом сглотнув, чтобы хоть как-то смочить враз пересохшее горло, она медленно и уверенно кивнула, приглашая его подойти. И когда он приблизился, она смутила его в очередной раз, когда развела бедра, с готовностью открывая для него свою наготу.       Но несмотря на излишнюю откровенность сцены, Дилюк солгал бы, если бы сказал, что хоть что-то в возлюбленной его отталкивает... Поэтому, оказавшись рядом с ней, он воспользовался каждой открывшейся ему возможностью, чтобы его энтузиазм никогда больше не подвергался сомнению.