Сборник "Кинктобер 2024"

      В теплом полумраке хозяйской спальни на винокурне "Рассвет" двое супругов делились друг с другом теплом, удобно расположившись в просторной постели. За окном стояла прозрачная зимняя ночь, снег поглощал все звуки, не позволяя никому и ничему нарушить покой поместья. Внутри все тоже пребывало в тишине, блаженной после непростого и долгого дня.       В конце концов, родительство никогда не было простым ремеслом.       По счастью, близнецов сегодня удалось уложить быстро: помогли вечерняя прогулка, после которой теплые одеяла оказались лучшим снотворным, и совсем немного колыбельных. Поесть они благополучно забыли, что означало, что уже через пару часов раздастся первый возмущенный зов, но пока... Пока у хозяина винокурни и его леди было немного времени друг на друга.       Дилюк удобно возлежал на подушках, с нежностью глядя на супругу, которая, опираясь на его плечи, расслабленно сидела на нем верхом, полностью нагая, как и он, и грела его жаром своего тела. Глубоко в животе зрело знакомое чувство наслаждения, заставляя мужчину довольно прикрывать глаза и почти урчать, но он не спешил гнаться за своим удовольствием. Вместо этого его горячие руки неспешно ласкали ее тело, чертя на коже сложные узоры, отдавая дань восхищения каждому ее дюйму.       С недавних пор это стало их своеобразным обычаем. Конечно же, Экстер пожелала вернуться к своим любимым брачным обязанностям, как только позволило здоровье. И, конечно, как любая женщина, так долго подвергающаяся тяжелым испытаниям женской доли, она требовала деликатности, внимания... И поддержки. Столько искренней и чистосердечной поддержки, сколько было возможно ей дать, чтобы она ни на секунду не усомнилась: несмотря ни на что, она была не менее прекрасна и вожделенна, чем много долгих месяцев назад, когда они вместе приняли решение об этом шаге.       Хотел бы он, чтобы Экстер верила ему чуть больше, когда он говорил ей, как она красива. В конце концов, ее тело так быстро вернулось к прежнему состоянию, что многие бы позавидовали. Почти все стало прежним, то, что еще не стало, легко поддавалось корректировке… А то, что осталось насовсем, по мнению Дилюка любимую жену только украшало.       Мужчина ласково провел большими пальцами по белым неровным полосочкам, украшающим кожу женских бедер и легко качнул ее, напоминая, как глубоко внутри нее он был, и как одного ее вида и ощущения ее плоти вокруг него было достаточно, чтобы все это время не давать ему ни секунды покоя. Движения приходилось рассчитывать аккуратно, чтобы не навредить Экстер – хотя сама Экстер, конечно, только смеялась про себя. Любимый супруг как всегда слишком ее берег, отказываясь слушать все ее увещевания о том, что с ней можно прекращать обращаться, как с дорогой хрустальной фигуркой. Его леди не жаловалась: в каком-то смысле это был ее способ в ответ поддержать его. Все-таки он, даже будучи до невообразимого нежным, знал, куда и как направить свое внимание, чтобы его женщина всегда получала то, чего хочет.       Когда Дилюк осторожно качнул тазом, снова дразня возлюбленную обещанием движения, она шумно выдохнула, склоняясь над ним, и медные пряди упали на лицо, по которому пробежала судорога удовольствия. Он обеспокоенно протянул руку, чтобы заправить волосы ей за ухо и убедиться, что он не причинил ей случайной боли – и Экстер тепло улыбнулась ему, встречая его взгляд, заставляя его губы дрогнуть в ответной улыбке.       В очередной раз Экстер двинулась сама, неторопливо раскачиваясь взад-вперед, тихо сходя с ума от чужого присутствия в ее теле, снова ставшего таким ощутимым. Дилюк медленно подался бедрами ей навстречу, и хватка женщины на его плечах ослабла, а сама она соскользнула в теплые объятия супруга. Тот с низким раскатистым смехом прижал ее к себе за талию и приник к ее шее, вдыхая аромат любимой леди, прежде чем оставить там благоговейный поцелуй.       – Ты так прекрасна, – прошептал Дилюк, усыпая ее кожу десятками таких поцелуев, лёгких, горячих, как любое его прикосновение. Экстер поежилась от щекотки и тихо рассмеялась.       – Моя шея? – Осведомилась она, хитро улыбаясь самой себе.       – Ты вся, – усмехнулся в ответ Дилюк, прекрасно зная, что ей просто хотелось услышать это лишний раз. Ему было не жалко. Экстер издала тихий довольный звук, зарываясь носом в густую гриву красных волос супруга.       Его поцелуи постепенно спускались ниже пока он продолжал бережно раскачивать ее в своих объятиях: цепочка длинно вилась по ее шее, плечам, ключицам... Ещё ниже... В ложбинке между ее грудей едва заметно пахло молоком: аромат теплый и уютный, тут же навевающий воспоминания о том, как прелестно она выглядела, когда возилась с крохотными наследниками клана Рагнвиндр. Улыбаясь, Дилюк тихонько хмыкнул в ее кожу, обрадованный идиллической картинкой, которую ему нарисовало воображение. И, молча выражая все то, что словами он уже нашептал ей раньше, он прижал нежный поцелуй прямо по центру ее груди.       Экстер тихо выдохнула, тепло щурясь в ответ на ласку, и ее пальцы зарылись в длинные волосы мужчины. Он смотрел на нее с таким восхищением, касался ее с такими почтением и любовью, даже когда самой женщине казалось, что от ее прошлой воинственной красоты осталось так мало – и от этого каждый раз неизменно сжималось сердце. Да, наверное, она стала красива по-новому: линии тела смягчились, грудь налилась, в движениях вместо хищной грации проступила ленная мягкость – и все же она помнила, что когда-то была одной из рыцарей, задолго до того, как стать любимой женой аристократа.       Дилюк же всего лишь считал, что как бы она ни выглядела – это все еще была она. И она заслуживала его восхищения в любом виде, в каком ему представала. Через полгода, может, год, он снова будет целовать сильное гибкое тело бравой защитницы города, а в ответ его будут обнимать тренированные руки умелой копейщицы – но сегодня он почитал тело женщины, подарившей ему двух сыновей, и похвалу возносил всем тем недолговечным переменам, которые помогли ей в этом.       Его губы проложили новый ряд поцелуев: сперва вверх по ее декольте, потом по красивому изгибу одной из полных грудей. Экстер расслабленно откинула голову назад, и ее грудная клетка красиво качнулась от глубокого вздоха, который она испустила. Дилюк надежно удержал ее за талию, чтобы ни в коем случае не упустить из рук – и цепочка поцелуев тем временем привела его к кружочку ее соска, чуть темнеющему на светлой коже. Его губы нашли отвердевший чувствительный пик и, приласкав сперва кожу вокруг, обняли бугорок, даря тепло и гоня его к щекам – а потом тут же в низ живота.       – Дилюк… – тихо прошептала Экстер, сжимая багровые пряди в горсти. В этот раз уже больше походило на попытку его оттянуть, но, к счастью, совершенно неубедительную.       Горячая мужская ладонь, огладив талию, скользнула вверх по телу и приласкала под второй грудью, прежде чем приподнять приятную тяжесть в ладони и осторожно сжать. Экстер застонала – а Дилюк внимательно вслушался, убеждаясь, что это не от боли. Если бы только ее милый супруг знал, как сильно она скучала по его прикосновениям… Многочисленные «не следует» и «лучше не» уже давно набили оскомину, она так долго мечтала забыть о наставлениях лекарей и слушать только свое тело! И ее тело, разнеженное знакомым ощущением, с готовностью выгнулось ему навстречу.       Довольный, но не собирающийся останавливаться на достигнутом, Дилюк выпустил ее грудь и склонился к другой, чтобы уделить ей то же самое внимание. Большие пальцы смяли мягкую плоть с присущей ему деликатностью – но и с настойчивостью. Он хотел быть бережным, но это не означало, что он не мог заставить ее прочувствовать. Исследовав ее как следует, насладившись ее весом в собственной ладони, мужчина скользнул пальцами к соску и аккуратно его сдавил, медленно прокручивая меж подушечек…       Увлеченный ее вкусом и таким притягательным теплом ее тела, Дилюк не сразу заметил, что что-то не так. И только когда Экстер вдруг взволнованно ахнула, он почувствовал, как по запястью пробежало что-то теплое и… Жидкое?..       Он мгновенно вскинул голову, и на секунду от волнения у него перехватило дыхание. По его пальцам и ее телу медленно скатывались белые капельки, угрожая запачкать простыни… И об их происхождении не нужно было гадать. Экстер тут же вскинула к груди руки, тихо чертыхаясь, и заозиралась: что-нибудь, что угодно, чтобы как можно быстрее все прибрать… На ее лице отразились неловкость и беспокойство, и Дилюк озабоченно нахмурился. Не об этом он хотел, чтобы она думала в момент их близости.       – Прости меня, – тихо пробормотал он, задумчиво изучая жидкость, запачкавшую его руку. Вместо того, чтобы искать платок, которого, как он знал, рядом все равно не было, он быстро утер молозиво свободной рукой, а потом большим пальцем собрал капельки, медленно ползущие вниз по животу Экстер. – Я совсем забыл…       Придя в себя после первого прилива смущения, возлюбленная повернулась к нему, все еще прижимая руки к груди, словно держалась за сердце. Супруг выглядел почти виноватым, и она тут же забыла о глупой неурядице. Обняв его лицо ладонями, она подняла его к своему и ласково заглянула в глаза.       – Ерунда, – тихо заверила она, и губ коснулась нежная улыбка. – Все было хорошо, правда, это я сглупила, надо было сказать… – Она смешно наморщила нос и добавила: – Только я и сама не подумала…       Дилюк ответил ей собственной улыбкой – слабой, но такой любящей… Теперь пришла его очередь украдкой оглядываться в поисках чего-нибудь, что все же можно было бы использовать…       – Беспорядок вроде совсем небольшой… – Начала Экстер, истолковав его взгляд совсем не так, и мужчина тут же поднял глаза обратно на нее. Не нужно было, чтобы ее посещали подобные тревоги. В конце концов, все это было так неважно! Это не было чем-то, что ее портило, чем-то неправильным. Это было так естественно, даже красиво: белые капли тускло поблескивали на ее коже, как лунные камушки. Разве о таком стоило переживать самой изумительной женщине на свете? Просто маленькое минутное неудобство, которое так легко решить, вот, например…       Опустив взгляд к женской груди, Дилюк склонился к ней и поцеловал влажную кожу, осторожно собирая капли губами – и почувствовал, как дыхание возлюбленной сбилось. Она взволнованно схватила его за плечо и легонько оттолкнула. Когда он посмотрел ей в лицо, ее щеки были такими красными, что в полумраке комнаты, казалось, горели. Могла ли она подумать, что ее бесконечно сдержанный супруг сошел с ума? Наверное… Но разве он сделал что-то недостойное?       – Дилюк… Что ты делаешь? – Смущенно окликнула Экстер, когда он поцеловал ее снова, в этот раз коротко проходясь по коже языком.       – Не знаю… – Ответил он внезапно охрипшим голосом, и его горячее дыхание коснулось ее груди. – Наверное, мне стало… Любопытно.       Экстер трудно сглотнула. Думала ли она, что однажды окажется в такой глупой ситуации, а ее муж вместо того, чтобы остановиться и отстраниться, найдет это… Любопытным? Она рассеянно погладила его щеку и не нашлась с ответом.       – Я сейчас же перестану, – горячо пообещал Дилюк, – если тебе что-то не по нраву.       Секунду Экстер молчала, прежде чем коротко покачать головой.       – Нет, все… Все в порядке. Не хочу останавливаться, – тихо пробормотала она, привычно приобнимая супруга за шею. Тот поднял голову, чтобы видеть ее лицо… И только убедившись, что она правда этого хочет, он снова нырнул в ее декольте, ведя кончиком носа по теплой коже. Когда он нашел ее набухший сосок, он без раздумий обхватил его губами, лаская плоть, которая теперь буквально умоляла об этом. Она так и не покормила близнецов на ночь, и только сейчас, когда ее настигло секундное облегчение, она почувствовала, как неиспользованное молоко делает грудь тяжелее, заставляя ее изнывать.       К счастью, Дилюк не оставил любимую супругу в беде. Осторожно и нежно, забывая про то, как это, наверное, было неправильно, он знающим движением помассировал ее грудь, и зарделся, снова почувствовав на языке ее сладость. Совсем как тот запах, которым была пропитана ее кожа. Экстер тихо застонала, – от удовольствия, от облегчения, – и его бедра снова бессознательно толкнулись ей навстречу, вытягивая из нее сладкий всхлип.       Когда он отстранился, тяжело дыша, и оказался с ней лицом к лицу, Экстер мягко усмехнулась.       – Знаешь, вообще-то его можно просто сцедить, – буркнула она, все еще немного смущаясь – это было заметно по тому, как она уводила взгляд, пусть ее тело и льнуло к нему, не давая соврать.       – Я знаю, – Дилюк ответил ей такой же неловкой улыбкой и легко поцеловал ее в губы, следом – в шею, начиная новую цепочку поцелуев, неизменно ведущих к ее груди. – Еще совсем немного.       Экстер только тихо посмеялась, жмурясь от наслаждения, когда он снова словил ее грудь губами.       – Оставь им что-нибудь, – попросила она шепотом, бездумно улыбаясь глупой шутке. – Они проснутся ужасно голодные…