Сборник "Кинктобер 2024"

      Когда он вернулся на Экспресс после очередного "освоения", чудом оставшись в целости, он немедленно отправился к ней в купе. Не мог не отправиться, когда она так просила немедленно показаться ей на глаза, рассказать, что было... Убедить ее, что с ним все в порядке. Почему же она так хотела знать? Волновалась за Безымянного, с которым вместе шерстила архивы – или за Старейшину Видьядхара? И тот, и другой были им, но Дань Хэнь надеялся, что всё-таки первое.       То ли по глупости, то ли зная и надеясь, что так получит от нее больше внимания, Дань Хэнь отправился к ней как был, не пряча хвоста, рогов – всего того, что напоминало бы чересчур почтительной Видьядхара, что перед ней не просто друг, а... Кто? Какой-нибудь великий властитель? Да не хотел он быть ей властителем, просто... На него обычного она никогда не смотрела так. Дань Хэнь был ей добрым надёжным товарищем. Пожиратель Луны был ожившей легендой, и разве было что-то, что историки любили больше?       И только оказавшись у нее, понял: всё-таки это была глупость. Ничем другим он не мог себе объяснить то, почему он не смог предвидеть, как легко он растает под ее прикосновениями, когда она, обеспокоенная, примется осматривать его со всех сторон, когда ее руки – обе, настоящая и металлическая, – обнимут его лицо, чтобы она могла осторожно ощупать все ссадины. И как легко это вскружит голову древнему и очень, очень жадному дракону, с которым он делил сущность. Пока она хлопотала, его хвост обвился вокруг ее ног, а ее невзначай огладил его лодыжку. Ее прикосновения стали мягче: он только вернулся, чуть ли не из боя, она не хотела случайно сделать ему больно... Не зная, что проверить ещё, осторожно провела пальцами по светящимся рожкам, похожим на ее.       И как подобное стремится раствориться в подобном, так утомленный Дань Хэнь и его с трудом сдерживаемый дракон захотели раствориться в такой очаровательно заботливой Видьядхара. Кем он был, чтобы суметь остановить эту приливную волну? Кем она была, чтобы суметь ему отказать? – шептало подсознание, в котором под усталостью просыпалось и ворочалось что-то опасное и хищное.       Так все и случилось, и теперь распластанная по постели Тье И смотрела на него затуманенным глазами, пока он рвано и резко толкался ей навстречу всем телом, раз за разом глубоко загоняя свой член в ее горячее нутро. Воздуха, чтобы стонать и кричать, в ее лёгких не осталось, и все, что она могла – это резко всхлипывать и рвано дышать, пока Дань Хэнь самозабвенно использовал ее податливое тело.       Он не специально так себя вел, вообще-то он и его раны предпочли бы, чтобы все происходило помедленнее – или не происходило вообще, он до сих пор не мог понять, зачем это все начал. Просто после всего пережитого, стоило ему увидеть ее, вдохнуть ее запах – показалось, что другого выбора у него просто нет. Адреналин. Это все был чертов адреналин, Дань Хэнь твердил это себе в веренице путанных мыслей – и не останавливался ни на секунду.       Один его член туго заполнял ее изнутри, пока второй, голубоватый у основания от покрывающих его чешуек, скользил по ее животу, размазывая густую блестящую жидкость, которая холодила кожу, как перетертая мята. Тье И только смутно догадывалась, что природа заложила это как средство обезболивания, чтобы драконья жертва, – то есть, самка, конечно, – не страдала, когда оба драконьих органа... Ну, она слишком мало читала о древних методах совокупления: пока Видьядхара были бесплодны, это все равно не имело смысла. Кроме того, хотелось верить, что в современности ее народ был совсем не таким беспощадным со своими партнёрами. Дань Хэнь бы точно не был, даже сейчас... Если бы не тот, кем ему однажды пришлось быть.       Ведомый Эоны знает какими инстинктами, Дань Хэнь притянул ее к себе за бедра и приподнял их с постели, склоняясь над ней так, что полог длинных черных волос отрезал ее от мира вокруг, и его лицо с горящими янтарными глазами стало единственным, что Тье И могла видеть. Теперь его толчки были меньше похожи на грубые удары, и двигался он плавнее, легче – но заходил глубже, заставляя девушку сдавленно хныкать каждый раз, как он упирался в заднюю стенку. Его было много, слишком... Но ее тело продолжало проглатывать его с жадным похабным хлюпаньем раз за разом, и она не думала сопротивляться. Если Пожирателю Луны было угодно, он мог втянуть ее в вещи и менее приятные, и преданная драконица даже не подумала бы отказать. Наверное то, что происходило сейчас, в своем роде могло считаться наградой.       Дань Хэнь чувствовал, что сходит с ума, но цеплялся за остатки сознания, как мог – к несчастью, это было единственным милосердием, которое он мог предложить им обоим. Смотреть сверху вниз на искаженное удовольствием и благоговением лицо было почти как смотреть в зеркало: те же янтарные глаза, светящиеся в полумраке рога как гордый венец, обозначающий их природу. Подобное в подобном – он хотел быть в ней так глубоко, чтобы потеряться и раствориться. И сбежать от той мерзкой липкой усталости, которая тянулась за ним плащом.       Когда в последний раз он бывал с драконьей самкой? Не Дань Хэнь, а тот, другой... Когда-то давным давно, в прошлой жизни? Вряд ли у печально известного Пожирателя Луны было на это время. В таком случае, в жизни до этого, которой он не помнил вовсе? Как бы там ни было, что-то внутри него знало наверняка: лучше этой самки... девушки... во все времена сыскать было трудно. Она была создана для такого как он, идеальна для того, чтобы не сломаться под его напором.       Его вдруг резко выгнуло, когда, незаметно для него, Тье И протянула дрожащую руку, чтобы обернуть пальчики вокруг второго члена, и принялась сжимать его каждый раз, когда он двигал бедрами ей навстречу. Скоро ее ладонь тоже оказалась вся запачкана густым скользким предэякулятом, заставляющим кончики пальцев неметь. От неожиданной ласки его движения стали только грубее, выдавая его нужду, его неуёмную жгучую жажду обладания. Нужен был якорь, что-то, за что зацепиться... Вслепую Дань Хэнь нашарил ее свободную руку и кожа привычно встретила прохладный металл протеза, который он тут же схватил за запястье и прижал над распластанной короной ее темно-зеленых волос, заставляя вытянуться и выгнуться для него.       – Дань Хэнь!.. – Хныкающе взмолилась Тье И, когда он навалился на неё ещё большим весом, прижимаясь грудью к ее обнаженной груди, отчетливо чувствуя, как ее отвердевшие соски щекочут кожу. От яркого ощущения ее мольба свернула в его сознании совсем не в ту сторону, искажаясь, пробуждая дикие импульсы – опасные импульсы...       – Чш-ш... Ты... Ты так хорошо справляешься... – спутанно пробормотал Дань Хэнь, склоняясь к ее шее. Вокруг ее талии медленно обвился его прохладный хвост, придерживая ее бедра, а освободившаяся рука отправилась исследовать ее тело дальше.       Хорошо... Нет, она отлично справлялась, просто изумительно. Такая внимательная, заботливая, даже в момент такой уязвимости не забыла уделить внимание всему ему... Интересно, она в прошлой жизни успела привыкнуть к тому, что мужчинам Видьядхара необходимо удвоенное удовольствие? Интересно... Помнила ли она ещё, как справляться с этим удовольствием самой?       Насколько мог аккуратно, Дань Хэнь спешно опустил Тье И на кровать. Ничего ещё не началось, а он уже кожей чувствовал, как это будет восхитительно: быть в ней, задыхаться от невероятно приятного трения, когда внутри так тесно, что двигаться трудно...       – Подожди... Что ты... – пролепетала Тье И, когда он вышел из нее почти полностью и обхватил ладонью оба органа, чтобы приставить их к ее блестящему от влаги входу. Она даже не успела задать вопрос – Дань Хэнь уже прижался к ней, проталкивая обе покрасневших головки внутрь.       У Тье И перехватило дыхание и она замерла, натянутая, как струна, беспомощно хватая ртом воздух.       – Ты можешь, – хрипло пробормотал Дань Хэнь... Или всё-таки дикий и жадный Пожиратель Луны? – Ты примешь их, я знаю. Так хорошо...       Тье И, в отличие от него, совсем не была так уверена. Его было слишком много, такого большого, горячего... Его члены растягивали ее, требуя больше, чем она могла дать, и она заерзала в бесплодной попытке уйти от ощущения, которую Дань Хэнь тут же пресек, крепко схватив ее за бедра. Как будто его хвоста, по прежнему сжимающего ее талию, было недостаточно.       Ее хвост, отчаянно мечущийся по постели, обвился вокруг мужского бедра, ища хоть какой-то опоры, и, кажется, это даже заставило парня одобрительно хмыкнуть. За прелестный жест он вознаградил ее очередным медленным толчком бедер, и к своему величайшему удовлетворению понял, что он не только может в ней двинуться – у него ещё и превосходно получается!       И с того момента в голове Тье И осталась только раскаленная добела горячая пелена. Удовольствия? Боли? Она не знала – странный продукт драконьих желез притуплял невыносимое ощущение давления, от которого она, кажется, могла разорваться... Зато, как выяснилось, пробуждал чувствительность. Так, она только теперь заметила, что на верхней стороне драконьего члена мелким гребнем выступали наросты, заставляющие ее выгибаться красивой аркой каждый раз, как он входил в нее так глубоко, что пах потирался о ее.       Скоро эти ощущения измучили ее тело полностью: Дань Хэнь чувствовал, как она напряжена, как каждое новое движение заставляет ее тугие стенки вздрагивать вокруг него – все говорило о том, как она томится в ожидании разрядки после этих невыносимых, но сладких терзаний... И он был слишком потерян в ней, чтобы додуматься ей ее подарить. Его органы сочились смазкой от того, как крепко она его сжимала, как каждый ее сантиметр обнимал его почти с любовью, заставляя члены прижиматься друг к другу, что только поддавало жара... И все время он не сводил с нее внимательного взгляда горящих золотых глаз, зрачки в глубине которых давно превратились в узкие хищные щелочки.       Пожиратель Луны готов был терзать свою жертву, пока первобытная жажда в его груди не успокоится. Ах, если бы Дань Хэнь мог остановиться, сделать глубокий вдох, подавить древнего дракона, успокоить бушующие эмоции... Но пока Дань Хэнь был так напряжен, переживая за нее, пока отдавал последние силы на то, чтобы удержать драконью суть на цепи – Пожиратель Луны пировал. А значит, ночь обещала быть долгой.