Kinktober

Последние дни Кристофер жил на разрыв. Напряжение витало в воздухе вокруг него, считывалось в каждом резком движении, в молчаливой сосредоточенности, с которой он погружался в работу над новым альбомом. Он и всегда был трудоголиком, но сейчас казалось, будто он намеренно пытался исчезнуть в ней, раствориться в звуках и нотах, как в спасительном убежище. Этот день не стал исключением. Когда дверь студии бесшумно отворилась, Кристофер сидел, сгорбившись над ноутбуком, его пальцы лихорадочно выстукивали ритм неслышной мелодии. Он ждал Джисона, но в тишине, нарушаемой лишь жужжанием аппаратуры, царил только он один. — У нас остался только Феликс, и думаю, мы закончим уже в ближайшие дни, — проронил он, не отрывая взгляда от экрана. — И ты наконец-то отдохнешь. Низкий, бархатный тембр, прозвучавший прямо над его ухом, заставил вздрогнуть. Кристофер медленно поднял голову. — Феликс… — его голос дрогнул от неожиданности. — Ты рано… — А ты меня не ждал? — Младший австралиец одарил его чуть обиженной, лукавой улыбкой и поставил на стол стаканчик с дымящимся кофе. — Ты спал вообще? — Однажды, — виновато улыбнулся Кристофер, отодвигая ноутбук. Как бы яростно ни бушевал в нем дух трудоголизма, одно лишь появление Феликса на пороге заставляло этот ураган стихнуть. В его присутствии Кристофер позволял себе роскошь — роскошь передышки. Это было их негласным, священным правилом. Дверь тихо щелкнула, и этот звук стал точкой отсчета, отгородившей их маленькую вселенную от остального мира. — Помнится, ты обещал не перегружать себя, — Ли приблизился, и его пальцы нежно вплелись в выцветшие пряди волос лидера. — А на деле я узнаю, что ты чуть ли не ночуешь в студии. Его прикосновение было как электричество — оно скользнуло по скуле, заставив Кристофера поднять взгляд. Большой палец Феликса провел по его щеке, и тот послушно, почти рефлекторно, повиновался. Когда-то, впервые столкнувшись с этой властной, доминирующей стороной Феликса, Кристофер потерял дар речи и остатки самообладания. Ему захотелось подчиняться этому дьяволу с лицом ангела. Только ему. И больше никому. — Ты сказал, что мне надо записаться, — с той же хитрой улыбкой Феликс убрал руку. — Я готов. Напряжение, вспыхнувшее в воздухе, было почти осязаемым. Довольная улыбка младшего была и наслаждением, и изощренной пыткой — Кристофер отлично знал, что большего ему не видать до конца записи. Он не сводил с Феликса глаз, пока тот скидывал теплую кофту, оставаясь в простой футболке, которая так ловко обрисовывала контуры его тела. Даже когда младший скрылся в звуконепроницаемой кабине, Кристоферу потребовалась вечность, чтобы вернуть себе дар мыслить трезво. Он слышал, как Феликс разминает голос, и наблюдал, как его черты преображаются, становясь жестче, сосредоточеннее. Казалось, за стеклом был совсем другой человек. Подав сигнал, они погрузились в работу. Голос Феликса — уникальный, густой бархатный бас — на записи обретал почти физическую плотность, заполняя собой каждый уголок студии. Он пел легко, уверенно, будто не исполнял, а проживал каждую строчку. Крис не смог сдержать улыбки. Ему нравилось работать с Феликсом. Нравилось проводить с ним время. Нравился он сам. — Идеально! — выдохнул он, едва последний звук растаял в тишине. — Ты как думаешь? — Давай еще раз, — ответил Ли, и в уголке его губ заплясал знакомый чертенок. Феликс всегда был своим самым строгим критиком, но сейчас в его улыбке было что-то такое, что заставило сердце Кристофера учащенно забиться. Сохранив дубль, он уже потянулся к пульту, как вдруг телефон на столе завибрировал. Экран вспыхнул, открыв имя отправителя: «Ликси». Кристофер медленно поднял глаза на Феликса, стоящего за стеклом, а затем снова посмотрел на сообщение. — Ты серьезно? — голос его дрогнул. — Вполне, — улыбка младшего стала лишь шире. — Еще дубль, хен. Кристофер замедлился. Запись уже шла, в наушниках лился ровный, уверенный голос. Почти на автомате его пальцы разблокировали телефон и вызвали знакомое приложение. Минималистичный интерфейс, не оставлявший сомнений в своем назначении. Он провел пальцем по экрану, и в тот же миг за стеклом произошла разительная перемена. Голос Феликса дрогнул, и все его тело напряглось, хотя он отчаянно пытался сохранять видимость контроля. Но контроля уже не было. Он принадлежал Кристоферу. Тот лишь улыбнулся. Феликс сделал глубокий вдох, пытаясь продолжить, и в этот момент Кристофер увеличил мощность. Голос младшего сорвался, он прикусил губу, пытаясь загнать обратно стон, но прерывистое, сдавленное дыхание было слышно в наушниках идеально. — Продолжим запись? — невозмутимо спросил лидер, глядя на него через стекло и слегка убавляя скорость. — У тебя все хорошо? Взгляд Феликса был испепеляющим. Его грудь тяжело вздымалась, а пальцы судорожно сжимали подол футболки. Кристоферу нравилась эта картина. В их тайных отношениях, скрытых за стенами студий и гостиничных номеров, не было постоянных ролей. Они любили друг друга, попеременно отдавая бразды правления, и сегодня Феликс сам передал их в руки Кристофера. Чан отложил наушники, на секунду убедился, что дверь заперта, и вошел в комнату для записи. Феликс стоял, прижавшись спиной к прохладной стене, его дыхание было частым и сбившимся. Глаза были закрыты, но он наизусть чувствовал каждое движение Криса, каждое его приближение. — Нравится? — голос лидера прозвучал прямо у самого уха, горячий и влажный. — Ты ради этого приехал раньше? Феликс повернул голову. Его взгляд, затуманенный желанием, блуждал по строгому и такому любимому лицу старшего, пока не остановился на пухлых, соблазнительных губах. Он облизнул свои внезапно пересохшие губы. Чан не стал ждать ответа. Он приник к ним в нежном, но требовательном поцелуе. Его руки вплелись в розоватые волосы младшего, притягивая его ближе, в то время как тот весь плавился в его объятиях. Их языки встретились в страстном, знакомом танце. Феликс вцепился в кофту Кристофера, пытаясь проникнуть под нее, но в ответ получил предупредительный легкий укус за нижнюю губу. — Тише, котенок… — прошептал Кристофер, его голос охрип от страсти и нехватки воздуха, и от этого Феликса повело еще сильнее. Руки лидера скользнули вниз, подхватив край свободной футболки. Прикосновение его прохладных пальцев к пылающей коже было как удар тока. Кристофер прильнул губами к шее танцора, оставляя влажные, горячие следы до самых ключиц, в то время как его ладони сжимали его бока, лаская и исследуя. — Ты правда пришел сюда ради записи? — Кристофер прикусил его мочку уха, заставив того вздрогнуть. — Или ради того, чтобы поиграться? Ли шумно выдохнул, пытаясь вжаться в тело старшего. Мысли путались, уступая место животному, всепоглощающему желанию. Он приоткрыл глаза, встретившись с таким же темным, бездонным взглядом напротив. — Я просто соскучился по тебе, папочка. Эти слова, прошептанные на родном английском с придыханием и обжигающей искренностью, подожгли в Кристофере настоящий пожар. Он почти застонал от их порочной, совершенной правильности. Его губы вновь нашли губы Феликса в жадном поцелуе, в то время как он стаскивал с него футболку. Близость сводила с ума. Феликс прекрасно знал, что творит с Крисом. Его руки, скользя по торсу, зацепились за пряжку на джинсах. Движения Кристофера стали резче, пока он боролся с неподатливой застежкой, но вот раздался тихий щелчок, и оба с облегчением выдохнули. — Пожалуйста, — простонал Феликс, в то время как Кристофер, осыпая его шею и грудь поцелуями, опускался перед ним на колени. Он медленно стянул джинсы до колен — и сдавленно охнул. Под ними не было ничего. — Ты дьявол, — прошептал Кристофер, кончиком языка едва коснувшись напряженной головки и почувствовав, как все тело младшего вздрогнуло. — Но тебе придется быть тихим. Феликс не ответил, лишь впился пальцами в стену, когда Кристофер принял его в рот, одной рукой плавно скользя по всей длине. Младший зажал рот ладонью, а другую руку вплел в волосы Кристофера, слегка сжимая их. Тот ответил низким стоном, и приятная вибрация прошла по всему телу Феликса. Второй рукой Кристофер ласкал его бедра, скользнул ниже и нашел у основания кольцо той самой игрушки, которой управлял с телефона. Продолжая неторопливо двигаться ртом, он то надавливал на ее основание, то слегка оттягивал, доводя Феликса до исступления. Его ритм был размеренным, почти мучительным, и чем медленнее он был, тем громче Феликс ругался сквозь стиснутые зубы, его родной английский превращался в сплошной, прерывистый стон. Вскоре Феликс не выдержал и начал двигать бедрами, глубже входя в игрушку и упираясь в горло Кристофера, заставляя того слегка поперхнуться. Понимая, что младший уже на грани, Кристофер ускорился, умело работая рукой, и вскоре почувствовал, как тело Феликса содрогнулось в тихом, продолжительном оргазме. Ли тяжело дышал, его накрывала волна эйфории, пока старший нежно убирал следы его наслаждения. — Ну что, котенок, теперь доволен? — ласково спросил Кристофер, помогая ему одеться. — Еще не совсем, — Феликс устало, но довольное улыбнулся, и в его глазах заплясали знакомые чертики. — До дома переживу. Тем более, Чонин сегодня останется у Сынмина… Кристофер смотрел в эти хитрые, бездонные глаза. Он прекрасно понимал, на что подписывался, когда влюбился в этого ангельского дьявола. И ни о чем не жалел.