Ключная птица

– Ой, а кто это такой хорошенький? Цып-цып-цып, моя радость, – услышал Лёня и попытался притормозить высокоскоростной зонт. Вряд ли такими словами его самого или малолетнего Лиходеюшку попытались позвать. Но и цыплят никаких поблизости не наблюдалось. А птица – была. И на неё магическое заклинание «цып-цып-цып» вполне могло подействовать. Особенно подкреплённое крошками какого-то заманчивого для мелких пернатых лакомства, которое протягивала на сморщенной ладони маленькая старушонка с причёской, похожей на седой одуванчик, уютно устроившаяся в летающем кресле. Глупая птица зависла в воздухе, явно намереваясь спикировать за кормом. Ага, клюнет сладкую крошку, а её тут же сцапают. Нет, не для того Лёня за ней гонялся, чтобы так просто позволить переманить какой-то старухе! – Здравствуйте, бабушка, – обратился он к водительнице кресла-самолёта со всей вежливостью, на которую был способен. На самом деле очень непросто быть вежливым, когда зонт, влекомый то ли порывом ветра, то ли собственной летучей зонтовой магией, выворачивает тебе руку, а мелкое чудовище в скользкой шёлковой рубахе норовит отпинать тебя босыми пятками по бедру и пояснице. – Здорово, добрый молодец, коли не шутишь, – старушка в кресле высказалась, похоже, не сильно противореча сказочному сценарию. – Скажите, пожалуйста, птичку зачем прикармливаете, разве вас просили? – А исключительно по доброте душевной угощаю. Цып-цып-цып! Птица, трепеща крылышками, зависла в воздухе, словно раздумывая, вестись ли ей на подобные уговоры. И соблазнилась-таки – метнулась за лакомством в старушечью ладонь. Тонкие скрюченные пальцы тут же сжались, птица и пискнуть не успела. Тотчас же из нависающих ветвей высокого дерева сплелась клетка с полукруглым верхом. Пернатая пленница в один миг оказалась за решёткой. А ещё одна разросшаяся ветка потянулась к Лёне, чтобы сцапать его за руки и за ноги. Зонт ракрутился колесом, и ему удалось увернуться. – Ты что творишь, бабуля?! – возмущённо закричал Лёня, не ожидавший от милейшего на вид «одуванчика» такого коварства. – Я тебе не бабуля, – расхохоталась она. – Госпожой Лихоманкой зови, и побольше уважения в голосе. Это ему вот я родня, прабабка восьмиюродная. Иди ко мне, внучок Лиходеюшка, пряничка дам медового. – Не хочу! – заупрямился пацанёнок. – Не от того ли пряника для птицы крошки были? Что-то она крылья распластала, – встревожился Лёня. – Спит твоя птица, не сдохла пока, – хмыкнула Лихоманка. – Ключи-то брось мне, добрый молодец, ежели за птаху беспокоишься. С ключами враз оживёт. А без них глядишь – и лапки протянет. Лёня, переживая за птицу, выглядевшую совершенно безжизненно, едва не расстался с ключами. Готов был уже швырнуть связку зловредной бабке, лишь бы его питомице полегчало. – Не давай бабке Лихоманке ключей, врёт она, – взвизгнул Лиходей. – С ключами совсем загубит птицу. – Что-то ты, внучок, рассуждаешь совсем не по-родственному, – покачала «одуванчиком» Лихоманка. – Никак этот чудак не только в детство тебя вернул, но и искру добра в твоём сердце пробудил. Не дело это, надобно её снова погасить, с искрой этой тебе, милый мой, весь век покою не будет. Иди-ка к бабушке, а то тащит он тебя неизвестно куда. – Почему это неизвестно? – обиделся Лёня. – Я его в школу отдам. – К Олисаве, что ли? – захихикала Лихоманка. – Проку не будет, она ведь Патрикеевна, никакому добру не научит, одним своим лисьим хитростям. Лёня растерянно помотал головой. Рыженькая Олисава вовсе не показалась ему хитрюгой. Неужели так хорошо притворилась? – Врёшь, бабуля, Олисава добрая! – прокричал Лиходей. – Тебе откуда знать, внучок? Ты же прошлого помнить не должен. – А я вот помню! – возразил этот упрямый ребёнок. Лёня уж не знал, кому и верить. Лихоманка тем временем скрутила из веток что-то вроде верёвочной лестницы. – Полезай ко мне, внучок, за пряником. – Хорошо, бабуля, – вдруг послушно кивнул Лиходеюшка и принялся карабкаться по тонким веткам-ступенькам. В детской ручонке что-то блеснуло. Лёня схватился за голову, чуть не выпустив из рук зонт. Расслабился, не уследил. Выхватил Лиходей у него связку ключей!.. Дальше всё происходило безумно быстро. Лиходеюшка хлопнул связкой по клетке, она развалилась на веточки, птица шевельнулась, ухватилась цепкими лапками за кольцо, к которому крепились ключи. – Бежим! – закричал Лиходеюшка, прыгая с бабкиного кресла к Лёне и цепляясь за ручку зонта рядом с ним. Лёня и в самом деле побежал – принялся быстро-быстро перебирать ногами в воздухе. Скорости от такого суматошного движения не прибавилось, наоборот, они замедлились, потому что зонт закрутился в воздухе сине-звёздчатой каруселью, и Лихоманка, метнувшись за ними в своём кресле, едва не схватила Лёню за ногу. Но Лёня быстро сообразил, что скорость лучше доверить зонту, а выбор направления – ключной птице. Куда та повернула голову с разинутым клювом, туда они и бросились. Зонт набрал высоту, а кресло Лихоманки слегка поотстало, ветки деревьев цепляли его за обивку, а старушку – за развевающуюся широкую юбку. – Ныряй скорее в дверь! – скомандовал Лиходей. Лёня заоглядывался – никакой двери он не видел. Поймав на лету связку с трепещущей птицей, которую не удержала детская ручонка, он вдруг рассмотрел нечёткие контуры полукруглого дверного проёма. Легонько качнул связкой – и проход в другой мир открылся, пропуская его самого с зонтом и ключами и вцепившегося в рукоятку зонта мальчишку, и тут же захлопнулся перед самым носом бабуси-«одуванчика». – Ура-а! – завопил Лиходей. Но Лёня, в отличии от юного и не отягощённого прошлым жизненным опытом существа, радоваться не спешил. Надо было сначала понять, куда они попали. Не враждебен ли этот неведомый мир? А то выскочит какое-нибудь чудовище – и придётся удирать снова. Теперь же, как сообразил Лёня, сделать это былобы непросто. Пришлось бы мчаться на своих двоих и наобум, без ориентира. Зонт уже не рвался из рук и мог спасти только от дождя – выглядел он совершенно обыкновенным. Ключи уменьшились в размерах, а птица не двигалась и была снова похожа на простой брелок. – Это как, это почему? – Лиходей крутил растрёпанной головой во все стороны, ничего не понимая. – Похоже, мы попали в мир без магии, – догадался Лёня. – Да ну, враки, так не бывает, – не поверил Лиходей. – Смотри, вон повозка едет без коней. Разве не магия? – Нет, – покачал головой Лёня. – Механизм. – А-а-а, я пить хочу, и есть, и холодно мне! – расплакался Лиходеюшка. Лёня и сам едва не впал в панику. Как быть, если оказался в чужом краю, без средств к существованию да ещё и с рыдающим ребёнком на руках? Однако, осмотревшись по сторонам, он понял, что место не такое уж незнакомое. Мимо проносились машины известных марок, а через дорогу высился большой торговый центр, в точности такой же, как на окраине его родного города. Неужели он вернулся домой? Ещё больше Лёня удивился, когда, убирая ключи в карман, нащупал твёрдый небольшой прямоугольник. Находка оказалась кредитной банковской картой на его имя, хотя такой он у себя не помнил.Лёня всегда настороженно относился к кредитам и старался не брать в долг. Он бы и сейчас не рискнул тратить деньги с карты, но посмотрел на топчущегося босиком по холодному асфальту и хлюпающего носом мальчонку – и решил на этот раз поступиться принципами. – Не реви, пойдём, – Лёня подхватил Лиходеюшку на руки и пошагал через пешеходный переход в сторону торгового центра. Люди недоверчиво косились на парня с полураздетым ребёнком на руках, но полицию никто вызывать не стал – уже хорошо. Продавщицам в магазине детской одежды и обуви Лёня наплёл что-то про племянника из деревни. Вряд ли ему поверили, но для мальчонки быстро подобрали всё необходимое – от белья и носков до тёплой куртки, кроссовок и шапки. Денег на карте хватило на все покупки и ещё немало осталось. На витрине соседнего магазина Лиходей высмотрел коробку со сказочным дворцом. Лёня вздохнул – и раскошелился на дорогущий конструктор. – И это, скажешь, не магия? – недоверчиво пробубнил Лиходей, набивая рот куриными наггетсами и картошкой фри на фуд-корте. – Что именно? – Тебе без денег дали кучу вещей и еду. – Мне дали это... Ну, скажем, в долг, – попытался растолковать Лёня. – А... ясно. Теперь мы будем тут жить, пока ты не заработаешь много монет, чтобы расплатиться за всё это? – Нет, работать я буду в другом месте. А ночевать мы поедем, пожалуй, к моим родителям. Думаю, они тебе будут рады, ведь они так хотели внуков. «Повозка без коней» быстро домчала путешественников по названному адресу. К счастью, в такси можно было расплатиться картой, ведь наличных у Лёни не было, и в банкомате он не смог бы их снять, так как пин-кода не знал. Дверь подъезда распахнулась перед ними – вряд ли благодаря чудодейственным ключам, скорее всего, домофон был испорчен. У входа в квартиру Лёня не стал фокусничать, надавил кнопку звонка. – Здравствуйте, а вам кого? – поинтересовалась Лёнина мать. – Алина! Молодой человек, наверное, к тебе. – Мама, это же я! – ничего не понимая, выдохнул Лёня. – Что значит – я? – уточнила мать. – Алина! – Я его не знаю, мам, – пискнула из-за её плеча Алиночка. – Мама, я Лёня, твой сын! – Молодой человек, вы ошиблись. Сына у меня нет и никогда не было, только дочь. – Кто пришёл, дорогая? – раздался отцовский бас. – Папа, это какой-то проходимец с ребёнком набивается нам в родственники, – вместо матери поспешила ответить Алиночка. – Простите, я и в самом деле ошибся, – Лёня тяжко вздохнул и, потянув за ручонку Лиходея, спустился по лестнице. Лиходеюшка, прижимая к груди коробку с конструктором, снова расхныкался. Он-то уже настроился в гостях у бабушки и деда собрать из деталей свой игрушечный дворец, а его снова тащат под промозглый осенний дождь, от которого даже Олисавин зонт не спасает, потому что он мал для двоих. – Почему меня не узнали? – недоумевал Лёня. – Я теперь сам на себя не похож? Или это всё-таки не мои родители и не мой мир, а похожий на него, как одна капля воды на другую? Вдруг ветер донёс до него знакомый запах кофе и малины. Лёня увидел проходящего мимо Нистратова с картонным стаканчиком в руках. – Фима! – позвал он. Тот обернулся. – Вы это мне? – Не узнаёшь? – теряя последнюю надежду, пробормотал Лёня. – Нет, но... Лёня уронил связку ключей с брелоком-птицей. Нагнулся, чтобы поднять. – Погоди-ка, погоди-ка... конечно, я узнал тебя, мой друг! – воскликнул Нистратов и кинулся к Лёне с объятьями. У Лёни промелькнула было мысль, что если бы не ключи, остаться бы ему неузнанным. Промелькнула – и забылась, потому что Нистратов был очень заботлив и нежен. Он тут же купил Лёне кофе, а ребёнку – горячий шоколад и пригласил обоих в гости с ночёвкой. Лиходеюшка, несмотря на угощение и то, что его снова прокатили в «безлошадной повозке», а потом ещё и на лифте, был вовсе не в восторге. Он сопел недовольно и что-то невнятное бубнил себе под нос, но Лёня не придал этому значения, решив, что мальчик просто устал. Сам же он просто млел от лёгких прикосновений Нистратова, который то брал его за руку, то поправлял ему воротник, то что-то шептал на ухо. Квартира, в которой они оказались, была просторной и богато обставленной. И если бы Лёня не был уверен, что они находятся в митре без магии, он решил бы, что им прислуживают невидимые существа: подают блюда за ужином, готовят ванну с ароматной пеной, расстилают постель. Потому что всё это делалось как будто само собой. Как бы ни хотелось Лёне поскорей остаться с Нистратовым наедине, он всё же, нисколько не торопясь, уделил внимание Лиходеюшке, которого поселили в бывшей детской Фимы. Он поиграл с мальчишкой в конструктор, принёс с кухни кружку молока с зефирками, почитал вслух сказку из найденной у Нистратова на полке красочной книжки, поправил подушку и убедился, что дитя крепко уснуло. – Что же ты так долго? – воскликнул Нистратов. Но ответа на вопрос не дождался – сразу же затянул Лёню в продолжительный нежный поцелуй. Ах, как истомившееся тело отзывалось на настойчивые ласки, как плавилось под горячи напором его сильных руки и пахнущих малиновым кофе губ! И всё-таки что-то – подумалось Лёне – было не так. Но для того, чтобы понять, что именно, следовало остановиться и задуматься, его же влекло неистово по волнам страсти, и он мысленно махнул рукой: «А, что тут может быть плохого, это же Фима Нистратов, я его хорошо знаю, и мы влюблены друг в друга!» В общем, все раздумья и сомнения Лёня оставил на потом, предпочитая предаваться плотским наслаждениям испытывать наконец-то не тревогу от непонятных сказочных приключений, а почти самое настоящее счастье. Почему «почти», он не смог бы даже сам себе объяснить, но в тот момент и неполного счастья было ему достаточно. ...Когда Лёня проснулся, Нистратова не было рядом. Он подумал: может быть, на работу ушёл.Утро было не таким уж и ранним, светило неяркое осеннее солнышко. Лёня подошёл к окну... и тут понял, что не давало ему покоя с вечера. Пейзаж за окном! Вчера отметил его мельком, краем глаза, не до красот природы было. А теперь присмотрелся и понял: из окна спальни Нистратова видны те же самые дубы, которыми он любовался из окна комнаты Лиходея, когда тот был ещё стариком, а не мальчишкой. Дубы, которых нет в его городе, совершенно какие-то потусторонние дубы! Лёня снова встревожился. Что же происходит, где он на самом деле? Метнулся в детскую к Лиходею – с мальчиком всё было в порядке, он сладко спал, высунув из-под одеяла босую пятку. На ковре перед детской кроваткой стоял немного недостроенный дворец из деталей конструктора. Зонт Олисавы висел сложенным в прихожей на крючке рядом с верхней одеждой. Лёня обшарил карманы своей куртки. Кредитка была на месте, а вот ключей с птицей он не обнаружил. Не было их и на полу спальни, куда они с Нистратовым вчера в порыве страсти побросали джинсы, рубашки и бельё. Получалось, что ключи взял Нистратов – больше некому. Лёня в задумчивости вернулся в прихожую, снял с крючка зонт и раскрыл его. Серебряные звёзды на синем куполе мигнули, словно маленькие экраны. Ему не показалось, здесь есть магия? Так, может быть, и не за что винить Нистратова, птица сама улетела... и унесла ключи с собой... Ах, если бы было так! Но в следующую секунду в экранах-звёздах Лёня увидел совсем другое. Там Фима Нистратов со связкой ключей в руке стоял перед его начальником Виктором Павловичем. – Я сберёг ключи и вернул птицу, – горделиво произнёс Нистратов. – И Лиходея я одолел. Теперь от вас жду благодарности и награды за это, Хранитель. – Что же, ты со всем справился, как я погляжу, – проговорил Виктор Павлович, запахивая на груди непривычную для глаз Лёни мантию, в которой начальник выглядел величественно. – Хотя не от тебя я ждал подвига, от другого. – Да он совсем бестолковый, – поморщился Нистратов. Лёня рассердился. Это о ком же он – о нём? Бестолковый, надо же! Ночью совсем другие слова говорил... – Какую же ты хочешь награду? – поинтересовался Виктор Павлович... то есть – Хранитель. – Стать вашим любимым учеником и преемником, разумеется. – Не так скоро. Для этого надо будет выполнить ещё одну задачу, с которой Терёхин не справился. Почини вот эти часы. – Я же не часовых дел мастер! – в голосе Нистратова горделивости поубавилось. – Раз метишь в преемники Хранителя и хочешь власти над временем, придётся и этому научиться. Подскажу тебе: здесь почти всё готово, одной лишь пружины не хватает, надо добыть её. – Тогда ключи мне пока оставьте, а то как я без них по мирам буду бродить в поисках пружины этой, – заюлил Нистратов. – Ладно, будь по-твоему. Картинка замерцала, и зонт сам собой захлопнулся. Но Лёня уже увидел и услышал всё, что ему было надо. Вот как, значит! Нистратов решил перед Хранителем выслужиться, Лёнины достижения за свои выдал. Только как же он собирается чинить часы, ведь он не умеет этого! Ждать пришлось недолго – Нистратов появился перед Лёней, но не из подъезда, а как будто бы из кухни вышел, словно и не покидал квартиры. – Доброе утро, – улыбнулся он Лёне, нежно целуя его в щёку. – Пойдём завтракать. Неужели зонт Олисавы Лёню по лисьей привычке перехитрил, показал всего лишь какое-то невероятное кино, а Нистратов на самом деле вовсе и не думал его обманывать? Лёня так хотел верить ему! Однако после завтрака и череды нежностей вдруг понял, что «кино» было правдой. – Поможешь починить эту штуку? – Нистратов положил перед ним на стол часы без пружины.