Правила жизни от Фан Добина

В такие дни — солнечные и летние, щедрые и жаркие — хорошо просыпаться рано, завтракать холодной водой, тренироваться до упаду, пока солнце не высушит поляну, а пот не покроет лицо – Потом умыться и позавтракать уже нормально, недовольно бурча, что некоторые учителя вон, Янчжоумань освоили, а мясо с овощами готовить не научились – Потом прогуляться с Хулицзин по летней роще, накормить и почистить лошадей, принести воды и перемыть посуду, потому что «ты же готовил, моя очередь заниматься кухней» — И уснуть на теплых досках пола, рядом с невыпитой чашкой чаю, потому что в этом возрасте легок и сон, и пробуждение. А Ли Ляньхуа сидит рядом и смотрит, думая, как угораздило этого Сяобао связаться со старым лисом и основательно испортить себе жизнь. Эх, Ли Сянъи, чем ты думал, когда раздавал свою благосклонность направо и налево? Мысли бегут так же неспешно, как солнце ползет от полудня к часу вэй, и одна из них наконец задерживает внимание Ли Ляньхуа. А почему он так уверен в том, как Фан Добин к нему относится? Все говорит о его чувствах — неизменная забота, готовность быть рядом, защищать и оберегать; полудетская, такая очевидная ревность; и то, как он смотрит, говорит, выбирает — всегда его и никогда других… Даже  от Ди Фэйшена «твой Сяобао» звучит как непреложная истина. А по сути — какое право у них считать именно так? Может быть, Фан Добин смотрит на него только как на учителя и кумира; заботится о нем, как о наставнике и немощном человеке; и мечтает о поистине императорской свадьбе с принцессой, а не о том, чтобы проводить дни в скрипящей деревянной повозке, чистя лошадей и выращивая редис… Фан Добин спит, а Ли Ляньхуа протягивает руку и прижимает ладонь к его щеке. Ему известна лишь невинная любовь А-Мянь да быстрые обжигающие взгляды Юнь Бицю, он может ошибаться. — Сяобао, — зовет он. Не знает, хочет ли задать вопрос, или заговорить о чем-то неважном, или сделать вид, что это случайность, или… Фан Добин распахивает глаза, садится резко, одной рукой уже сжимая рукоять кинжала, вид встревоженный. — Что случилось, Ли Ляньхуа? И вот только тогда обнаруживает ладонь на щеке. И улыбается. Улыбается так, что полуденное солнце смущенно прячется в облако, признавая поражение. Накрывает ладонь Ли Ляньхуа своей, прижимает плотнее. Отпускает рукоять и кончиками пальцев трогает запястье. Гладит чуть заметно, щекотно и… Ли Ляньхуа чувствует, что у него ускоряется пульс, и знает, что Фан Добин тоже это чувствует. А потом Фан Добин берет его ладонь в обе руки и целует в самую середину, в перекрестье тонких линий. И вопросов не остается, и что ты с ним будешь делать, старый лис? Фан Добин целует ладонь, а Ли Ляньхуа кажется, что его губы прижимаются прямо к сердцу.