[Не]волшебная сказка

Утром в голове Гарри что-то щёлкнуло, и мозги встали обратно на место. Он сидел на краю своей кровати, ссутулившись и глядя в пол, словно пытался разглядеть ответы на мучившие его вопросы среди рассыпанного мусора. Но фантики от конфет не спешили складываться даже в подобие какого-то решения. — Кретин, — тихо выдохнул Гарри, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях. Его разум лихорадочно перебирал возможные варианты того, что делать дальше, но ни один из них не казался правильным. Что он скажет, когда увидит кузена? Сделает вид, что всё в порядке или, что ещё хуже, начнёт объясняться? Вчерашняя сцена с Дадли казалась нелепым сном, но отпечатки воспоминаний были слишком яркими, чтобы просто стереть их. Ему было стыдно, неприятно, страшно, но самый большой дискомфорт доставляло желание пережить то щемящее чувство комфорта снова. И хотя он понимал крамольность этой идеи и упорно гнал её от себя, она возвращалась обратно, похлеще любого бумеранга. «Как я мог допустить это?» — думал Гарри, отчаянно ища оправдания своим действиям, но находя только ещё больше вопросов. Теперь он в полной мере осознавал, почему дядя Вернон и тётя Петуния называли его ненормальным, и был полностью с ними солидарен.

***

Почти неделю Гарри не спускался на ужин и старался как можно реже выходить из своей комнаты, даже в туалет. Чтобы не умереть от голода, он совершал небольшие вылазки к холодильнику, но только посреди ночи и всё время оглядывался по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху, как будто ожидал нападения. Однако дом спал, погружённый в тёплую летнюю негу. Ему было всё равно на метания Гарри, на его нерешительные шаги по лестнице или тихое позвякивание посуды на кухне. Только гул храпа дяди Вернона иногда отражался от стен, превращаясь в едва уловимое эхо, которое быстро растворялось в залитых лунным светом коридорах. Однажды утром, ближе к выходным, проворочавшегося всю ночь Гарри разбудил стук клюва о стекло. Он с трудом встал с постели, проклиная человека, придумавшего рассылать газеты по утрам, но это оказалась совсем другая сова. Гарри быстро подошёл к окну и впустил маленькую важную птицу, которая тут же уселась на стол и протянула ему лапку. Отвязав письмо, Гарри положил перед пернатым почтальоном несколько печений и в спешке разорвал конверт, удивляясь, кто мог написать ему в середине лета. О том, что это письмо от кого-то из его друзей, не могло быть и речи, так как Сычика он прекрасно помнил, а общественные совы, которыми могла бы воспользоваться Гермиона, всегда были намного крупнее. Гарри открыл послание и быстро пробежался глазами по тексту. Забирают. Дамблдор написал, что завтра придёт после одиннадцати и заберёт его в Нору. Это были очень хорошие новости, вот только радости по этому поводу Гарри не испытывал. Он перечитал письмо ещё раз, но его содержание не изменилось. Поэтому Гарри быстро написал ответ, подтверждая своё согласие, и передал его маленькому курьеру. У него не было ни одной причины отказываться от этого предложения, кроме странного скручивающего внутренности желания, но он знал, что даже если останется, это всё равно ни к чему хорошему не приведёт. Гарри сел на кровать и уставился на раскрытый чемодан. По-хорошему ему нужно было начать собираться и предупредить Дурслей о своём отъезде, но как сказать об этом Дадли? Он не мог просто проигнорировать то, что случилось, и сбежать, не прояснив ситуацию. Кроме того, он так и оставил в комнате у Дадли свои книги. И хотя в них не было никакой необходимости, с его стороны было бы слишком трусливо просто бросить все и спрятаться там, где Дадли его точно никогда не найдет. Весь день Гарри обдумывал, как лучше подступиться к этому вопросу, но ответ пришёл только тогда, когда уже стемнело. Поэтому, немного помявшись, ночью он снова оказался у двери в комнату кузена. Тихий стук нарушил тишину коридора, и Гарри глубоко вдохнул. — Можно зайти? — Ну заходи, — раздалось из спальни, и он аккуратно приоткрыл дверь, просовывая голову внутрь. Дадли не спешил отрываться от подушки, но, судя по голосу, тоже ещё не спал. — Что надо? — Я тут понял, что так и не рассказал про прошлый год, вот и решил... — С чего это вдруг? — перебил его Дадли. Гарри закрыл за собой дверь и опёрся на неё спиной, не решаясь проходить дальше. — Мне пришло письмо от директора. Меня завтра забирают. — Ясно. — Ну так я могу? — Что? — Рассказывать. — Ну, валяй. Дадли приподнялся на кровати, но в темноте Гарри так и не смог разглядеть выражение его лица, даже когда подошёл ближе и сел. Казалось, что тень специально скрывает его, чтобы он как можно дольше мучился в догадках. — Долго ждать? Гарри не знал, какие именно мысли бродили в голове Дадли с момента их последней встречи, но судя по безжизненному голосу кузена, среди них не было ни одной хорошей. — Ну ладно, — выдохнул Гарри, вытирая вспотевшие ладони о пижамные штаны. Этот год был тяжёлым, поэтому до момента с исключением близнецов Гарри решил пересказывать всё по порядку, а затем просто набрасывать мало волнующие его факты, но и это оказалось не так просто сделать. Во время рассказа о наказании у Амбридж Дадли бесцеремонно схватил его за руку и потянул на себя. Не ожидавший нападения Гарри охнул и чуть не навалился грудью на кузена, но вовремя успел затормозить второй рукой. — Ты чего? — прошипел он от боли в сильно сжатом запястье. — Посмотреть хочу, — спокойно ответил прищурившийся Дадли, а затем всё же включил ночник. — Мог просто попросить, — сказал Гарри и на пробу дёрнул руку, но Дадли пока и не думал отпускать. — Мог сам показать, — парировал кузен, разглядывая надпись на тыльной стороне ладони. — Мне больно, — почти сдавшись, выдохнул Гарри. — Из-за шрама? — Из-за тебя. Ты мне руку передавил. — А, прости, — сказал Дадли и тут же разжал пальцы. — Так бы сразу и сказал. Гарри отодвинулся и сел, потирая больное запястье. Сердце в груди бешено стучало, но он не понимал, в чём причина, потому что прилива адреналина сейчас не испытывал. — Прости, — ещё раз повторил Дадли. — Ладно, забей. И не такое было. Гарри сжимал и разжимал кулак, чувствуя, как кровь возвращается в пальцы, а Дадли сидел неподвижно, словно оценивая увиденное, и избегал смотреть на кузена. Пауза затянулась, но казалось, никто не хотел её прерывать. Украдкой рассматривая нахмуренное лицо напротив, Гарри думал, что, наверное, зря опасался. Периодически возникающее чувство неловкости не было настолько сильным, чтобы использоваться в качестве оправдания для недельного заточения. Похоже, он слишком накрутил себя, тогда как всё могло разрешиться намного проще. Внезапно кузен резко поднял взгляд, и Гарри почувствовал, как его сердце снова ускоряет ход. — Ну и что было дальше? — спросил Дадли напряжённо. — После наказания с тем проклятым пером всё стало только хуже, — продолжил Гарри, откашлявшись. — Амбридж взяла всё под контроль. Он рассказал, как после первых наказаний и издевательств с её стороны началась настоящая борьба за правду. Амбридж использовала весь свой авторитет, чтобы заставить учеников замолчать и отрицала всё, что касалось возвращения Волан-де-Морта. Гарри вспомнил, как они с друзьями создали Отряд Дамблдора — тайное сообщество для обучения заклинаниям самообороны. А ещё он всё же рассказал про странные сны-видения, но в этот раз никаких проблем с этим у Дадли не возникло, и тот не стал намекать на его возможные проблемы с головой. — А зеркало? — спросил кузен после рассказа о сне про Сириуса и поиске способа связи с ним, и Гарри захотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым, а потом себя. Потому что, где ж он такой сообразительный был раньше? — Забыл, — честно признался он, отводя взгляд. — А, бывает, — протянул Дадли и неловко пару раз постучал ему ладонью по плечу. — Бывает, — тупо повторил Гарри, вспоминая, как сильно он облажался. Он перевёл взгляд на ночник, который тускло освещал комнату. Дадли не сказал ничего осуждающего; наоборот, его взгляд был каким-то странно мягким, понимающим. Ощущение, что рассказать ему всё это было правильным решением, окутало Гарри, и его дыхание стало более ровным. Несмотря на то что Гарри боялся, что на моменте с падением Сириуса в арку он снова разрыдается, его глаза оставались абсолютно сухими. Видимо, он уже выплакал всё раньше, и теперь осталось место только для тихой скорби по упущенной возможности наконец обрести семью. Как ни странно, после этого судьба дала ему странный подарок в виде шанса на установление добрых семейных отношений со своим кузеном, но и его он, кажется, просрал. Да, определённо у вселенной было очень извращённое чувство юмора. Дадли молчал, но Гарри видел в его глазах, как в голове кузена проскальзывали одна за другой беспокойные мысли. Он задумался, не переборщил ли с подробностями о битве в Министерстве и пророчестве, но прежде чем сомнение успело захватить его, Дадли вдруг выдохнул и сказал: — Знаешь, мне жаль, что так всё вышло. Гарри только кивнул, не в силах найти нужные слова. Теперь, когда история закончилась, недосказанность между ними снова вышла на первый план, привлекая к себе внимание. — Я всё прочитал, так что можешь забрать, — прервал тишину Дадли и махнул рукой в сторону лежащих на столе книг. — Отлично, — Гарри встал с кровати и пошёл за ними. — Было интересно? — Не особо, — ответил Дадли, следя за его действиями. Гарри захотелось узнать, что именно ему не понравилось, но решил этого не делать. — Ну, я пошёл? — спросил он, подхватывая стопку и направляясь к выходу. — Ага. — Гарри, — окликнул его кузен, когда тот уже подошёл к двери, вынуждая обернуться. — Что? — Я не жалею. — Ты о чём? — Ты знаешь. Гарри прикусил губу, рассматривая сидящего на кровати кузена, и думал. Думал о том, что самая большая смелость ему нужна была не для того, чтобы прийти сюда, а чтобы признаться в том, какие мысли на самом деле бродили в его голове все эти дни. — Я тоже, — бросил он и скрылся за дверью.

***

Ровно в одиннадцать вечера, как и ожидалось, в дверь раздался звонок. Ещё с утра Гарри собрал чемодан, хоть и решил пока не спускать его вниз, запер Хедвиг в клетку и предупредил тётю о прибытии Дамблдора. Поэтому, несмотря на слышавшееся со всех сторон бесконечное брюзжание, к моменту прихода директора старшие Дурсли уже ждали его в гостиной. Гарри быстро открыл дверь и проводил Дамблдора к родственникам. Вольготно устроившийся в кресле директор начал разговор с того, что сообщил Гарри о недавно обнаруженном завещании крёстного, по которому тот стал наследником. Дом номер двенадцать на площади Гриммо, который служил штаб-квартирой Ордена Феникса, оказался в числе наследства. Однако проблема заключалась в том, что он мог быть заколдован так, что право владения им передавалось только чистокровному волшебнику. Если так, то теоретически дом мог перейти к Беллатрисе Лестрейндж — убийце Сириуса. Гарри, хоть и испытывал отвращение к этому месту, заявил, что Орден может продолжать использовать его. Но чтобы проверить, действительно ли дом принадлежит Гарри, Дамблдор взмахнул палочкой, и с громким треском на пушистом ковре Дурслей появился Кричер. Домовик был худым, с длинными корявыми ногами и носом-рыльцем, одетым в грязную наволочку, которая когда-то, возможно, была белой. Его огромные глаза, покрытые красными прожилками, скользнули по комнате, прежде чем он громко закричал: — Кричер не хочет, Кричер не будет! Кричер принадлежит мисс Беллатрисе, о да, Кричер принадлежит Блэкам, Кричер хочет к новой хозяйке! — Домовик заткнул уши и топал ногами так, что казалось, пол вибрирует под ним. — Что это за чудовище?! — закричал дядя Вернон, вскакивая с кресла и направляя на Кричера дрожащий палец. — Вон из моего дома! — Кричер не будет служить этому щенку Поттеру, не будет, не будет! — вопил эльф, его голос становился всё пронзительнее с каждым разом. — Кричер, замолчи! — в конце концов скомандовал Гарри, чувствуя, как напряжение сдавливает грудь. Эльф замер, его глаза расширились от неожиданности. Руки, которые он держал на ушах, медленно опустились, а губы беззвучно шевелились. Секунду спустя Кричер захрипел, хватая ртом воздух, словно пытаясь выпустить ещё один крик, но не мог. Он рухнул на колени и начал стучать по полу кулаками в безмолвной истерике. — Похоже, завещание Сириуса вступило в силу, — спокойно сказал Дамблдор, наблюдая за безуспешными попытками Кричера говорить. — Гарри, поздравляю, ты — полноправный владелец дома на площади Гриммо и этого... домовика. Гарри с отвращением смотрел на Кричера, который, казалось, пытался выразить все свои эмоции через судорожные движения. За спиной послышался скрип, и Гарри обернулся, натыкаясь взглядом на кузена, который стоял на лестнице. Судя по всему, он спустился из-за шума и теперь с лёгким пренебрежением рассматривал сморщенное существо в грязной наволочке. А затем он перевёл взгляд на Гарри и произнёс губами всего одно слово, которое тот тем не менее сразу же разобрал. «Похож». Только наличие рядом с ним Дамблдора удержало Гарри от того, чтобы показать ухмыляющемуся кузену средний палец. Но эта глупая шутка смягчила то странное сосущее чувство напряжения, которое поселилось в нём со вчерашней ночи, и за это он был Дадли благодарен. Они всё такие же, ничего не изменилось. Наконец злобное существо снова привлекло его внимание. — Я что, должен всё время держать его при себе? — в ужасе спросил Гарри, наблюдая, как Кричер бьётся в конвульсиях у его ног. — Нет, не обязательно, — спокойно ответил Дамблдор. — Позволь дать тебе совет: можно отправить его в Хогвартс, чтобы он работал на кухне. Там за ним смогут присматривать другие домовые эльфы. — Отличная идея, — обрадовался Гарри. — Кричер, отправляйся в Хогвартс и работай на кухне вместе с другими эльфами. Лёжа на спине, с задранными вверх руками и ногами, Кричер метнул на Гарри взгляд, полный глубочайшего презрения, и исчез с громким треском. — Отлично, — сказал Дамблдор. — Так, Гарри, твой чемодан уже собран? — Да, но он ещё наверху. Я сейчас его принесу, — заторопился Гарри.

···

Дадли отодвинулся, чтобы дать пройти Поттеру, побежавшему наверх за чемоданом, но сам остался стоять на ступеньках, с любопытством разглядывая волшебника, сидящего прямо напротив него. После рассказанного Гарри никакого пиетета перед ним он не испытывал. По крайней мере, не за то, что, будучи директором, тот устроил вместо школы какой-то цирк с опасными тварями и смертельными ловушками. Да и фиолетовая мантия с серебряными звёздами ему не нравилась. Краем уха он услышал слова волшебника о том, что до совершеннолетия Гарри ещё раз придётся вернуться в их дом, и почувствовал небольшое облегчение. Теперь у него будет время прояснить все недопонимания с очкариком в следующем году, если, конечно, до этого момента с ним ничего не случится. Сверху раздался шум, и Дадли спустился вниз, отступив в сторону, чтобы пропустить тащившего чемодан и большую клетку Поттера. Его родители и Дамблдор вышли из гостиной и тоже следили за спускающимся Гарри. «Мог бы и помочь. Нафига тебе палочка?» — подумал Дадли и поймал на себе внимательный взгляд из-под очков-половинок. — До встречи, — едва слышно прошептал Гарри, проходя мимо него, и вышел вместе со стариком за дверь. Дадли развернулся и направился к себе в комнату. Этот год обещал быть долгим.