[Не]волшебная сказка

Дядя Вернон остановил машину у подъездной дорожки и, убедившись, что Гарри достал всё из багажника, сразу уехал по делам, оставив племянника с вещами на тротуаре, словно боялся, что их могут увидеть вместе. Гарри оглядел дом на Тисовой улице, чувствуя, как на него накатывает знакомое ощущение ненужности. Каждый раз, возвращаясь сюда, он понимал, что был для этого места чужим. Чемодан и клетка Хедвиг казались тяжелее, чем обычно, но Гарри без лишних слов поднял их и направился к дому. Войдя внутрь, он замер на мгновение, прислушиваясь к тихим звукам когда-то ненавистного до рези в глазах дома. Затем, перехватив чемодан поудобнее, Гарри начал подниматься по лестнице. Ступени тихо скрипели под его ногами, словно за этот год ещё больше состарились. Из-за стука клетки, ударяющейся о перила, он не сразу заметил приближающиеся шаги сверху и вздрогнул, когда на середине лестницы неожиданно столкнулся с Дадли, который спускался вниз. Они оба замерли на мгновение, разглядывая друг друга. — Привет, — сказал Гарри, впервые видя кузена после года разлуки. Дадли снова немного изменился: стал ещё массивнее, плечи расширились, а черты лица приобрели немного больше резкости. — Ага. Уже вернулся? — отозвался Дадли. Его тон был спокойным, но в глазах мелькало что-то неразборчивое — то ли интерес, то ли лёгкое волнение. Гарри коротко кивнул и, заметив, что Дадли продолжает на него смотреть, быстро отвёл взгляд и принялся изучать потёртый ковёр на ступенях, как будто мог найти в нём что-то невероятно важное. — Ну, как год прошёл? — спросил Дадли. — Я… Мне надо вещи разобрать, — пробормотал Гарри, неуверенно переступая с ноги на ногу. — Давай я тебе потом расскажу. — Как хочешь, — безразлично пожал плечами Дадли, но в его голосе проскользнула тень разочарования. Казалось, кузен хотел сказать что-то ещё, но передумал. Просто кивнув на прощание, он спустился по оставшимся ступеням, прошёл к выходу и захлопнул за собой дверь, оставив Гарри в полумраке пустого дома.

***

Гарри стоял у двери в комнату кузена и не мог решить, стоит ли стучаться или нужно было предупредить о своём визите ещё днём. Хотя вопросов и без того было больше, чем ответов: будет ли кузен его ждать, или то, что происходило между ними раньше, теперь не более чем неудачный эксперимент прошлого года? Был ли он единственным, кто скучал по их ночным разговорам и редким минутам близости, когда всё вокруг словно замирало? Гарри боялся встретить холодный, равнодушный взгляд, а не того бесхитростного, почти заботливого Дадли, с которым он так быстро привык делиться своими проблемами, получая в ответ молчаливую, но от этого не менее ценную поддержку. Он знал, что рискует, но мысль о возможном разочаровании всё равно не могла удержать его на месте. Если он и там окажется лишним, это, по крайней мере, даст ему нужный ответ. Гарри поднял руку и провёл пальцами по гладкой поверхности, будто она могла подсказать, стоит ли действовать дальше. Но прохладное дерево проигнорировало обращённый к нему немой вопрос, оставляя его самого разбираться со своими проблемами. Наконец Гарри постучал, так осторожно, что звук сразу же затерялся в тишине коридора, и медленно открыл дверь. — Я могу зайти? — спросил он, заглядывая внутрь. Дадли лежал на заправленной кровати и смотрел в стену напротив, подсвечиваемый тусклым светом старого ночника. — Заходи. Обрадованный тем, что, похоже, кузен специально не ложился спать и ждал его, Гарри решительно подошёл к кровати, оседлал бёдра Дадли и улёгся сверху, уткнувшись головой ему в грудь. — Ты чего? — осторожно спросил Дадли, и на спину Гарри легла тяжёлая ладонь. — Заткнись. — Так соскучился? — попытался пошутить он, но в голосе чувствовалась тревога. — Я, кажется, сказал тебе заткнуться. Рука между лопаток не двигалась и не прижимала, так что это даже на объятие не было похоже — скорее просто придерживала. Часы на стене мирно отсчитывали минуты, пока Гарри вдыхал знакомый запах кондиционера для белья и пытался привести мысли в порядок. Он понимал, что зря набросился на Дадли с первых же секунд, но ничего не мог с собой поделать: после всего, что он пережил, ему больше всего на свете хотелось ощутить это обволакивающее тепло, ауру безопасности, которой теперь буквально веяло от кузена. Гарри мечтал остаться в этом положении навсегда, чтобы мир замер и не было больше ни борьбы, ни смертельной опасности. Но он знал, что это невозможно. Дадли прочистил горло, несколько раз похлопал его по спине и, не дождавшись никакой реакции, наконец не выдержал и спросил: — Ну и как твой год прошёл? — Хреново, — выдохнул Гарри и скатился с кузена. Он почувствовал, как щёки заливает жар, и подполз ближе к изголовью, стараясь не встречаться с внимательными глазами, взгляд которых отзывался покалыванием во всём теле. — А как твой? — Да нормально. — Дадли положил руки за голову и уставился в потолок. — Ходил в школу, выиграл пару новых кубков, некоторое время встречался с Лиз, если ты её помнишь. Он говорил так просто и отстранённо, как будто это и правда было чем-то незначительным. В груди неприятно кольнуло, но Гарри отмахнулся от этого чувства. Да и что он мог сделать? — Правда? — спросил Гарри с наигранной непринуждённостью, отчаянно стараясь держать голос ровным. Но, внезапно осознав, что его пальцы всё это время теребили край футболки, с досадой отпустил ткань и поспешно положил ладони на колени. Однако секунду спустя они снова начали жить своей жизнью: дёргать мочку уха и тереть шею. — И как? — Сомнительно, — ухмыльнулся Дадли и посмотрел на Гарри, который всё ещё не знал, куда пристроить свои руки. — А сейчас ни с кем не встречаешься? — Пока нет. — Пока? — Гарри почувствовал, как в горле пересохло, но, собравшись с духом, всё-таки решился продолжить. — А есть предложения? — Давай ты не будешь делать мне мозг и просто скажешь, чего хочешь? А потом скажу я. — Может, наоборот? Дадли помотал головой. — Нет. — Я… — Гарри запустил руку в волосы. — Чёрт, это тяжело произнести. — Трусишь? — Да, — честно признался Гарри. — Тогда покажи, — в голосе кузена зазвучало что-то мягкое, ободряющее, хотя на губах играла привычная ухмылка. Гарри уставился на Дадли. — Что? — Если так тяжело сказать, то покажи. И снова эта исходившая от него уверенность в нормальности происходящего. Настолько заразительная, что Гарри даже почувствовал, что и правда имеет право на то, что собирается сделать. — Ты сам попросил, — прохрипел он сжавшимися от напряжения связками и снова перекинул через него ногу. — Потом не жалуйся. Гарри снял очки, положил их на прикроватную тумбу и, поставив руки по обе стороны от головы кузена, навис над ним. — Ну? — поторопил его Дадли. — А так не понятно? — Пока нет. И Гарри прижался к нему. По сравнению с первым, почти невинным поцелуем, этот был голодным, жадным. Словно каждый месяц, проведённый вдали друг от друга, накапливался для этой одной короткой, но безумной вспышки. Губы Дадли были тёплыми и чуть шершавыми, с привкусом чего-то, что Гарри не мог распознать, но этот вкус мгновенно стал родным. Они двигались смело, почти властно, требуя ответа, и Гарри, не задумываясь, подчинился, погружаясь в это новое, неожиданное ощущение. В какой момент Дадли так изменился? Доставались ли Лиз такие же поцелуи? В его мыслях снова промелькнула лёгкая тень ревности, но сильные знакомые руки, обхватившие его плечи, разогнали её прочь. Спустя несколько бесконечных минут Гарри медленно отстранился, ощущая, как кожа на губах всё ещё горит от прикосновений. Он взглянул на Дадли, пытаясь понять, почувствовал ли тот то же самое — этот огонь, это бешеное биение в груди. Но глаза кузена были закрыты, будто он ещё не готов был отпустить это мгновение, и Гарри, затаив дыхание, наблюдал за ним, наслаждаясь выражением спокойствия на широком лице, а сам едва удерживался от того, чтобы снова притянуть его к себе. — Ну, я показал, — прошептал он, тяжело сглатывая. — Теперь твоя очередь. — А так не понятно? — Дадли облизал губы и приоткрыл глаза. Гарри хотел тоже поддеть кузена и сказать «Нет», но не успел: Дадли резко поменял их местами, выбив из его груди сдавленный выдох, и склонился над ним. — Что ты...? — Мороженое, — выдал Дадли, расплываясь в улыбке. — А? — Говорю, что хочу мороженого. Жарко в последние дни. — Кретин, — выдохнул Гарри, непонятно к кому обращаясь, и закатил глаза. — В морозилке, вроде, ещё валялась парочка, — вслух размышлял Дадли, поднимаясь с кровати. — Тебе принести? — Ну давай. Кузен вышел из комнаты и через некоторое время и правда вернулся с двумя эскимо, одно из которых швырнул во всё ещё лежащего на кровати Гарри. — Ауч, — отозвался тот, когда холодная упаковка больно ударила его по подбородку. — Думаю, я бы тоже смог играть в этот ваш квиддич, раз ты являешься ловцом с такой хреновой реакцией, — усмехнулся Дадли и сел рядом, попутно откусывая своё мороженое. — Мечтай. Гарри тоже поднялся и, на ощупь найдя на кровати своё эскимо, вскрыл упаковку и откусил большой кусок. — Ну так что там с твоим хреновым годом? — спросил, облокотившись на изголовье, Дадли. — Дай я сначала доем, а то мне потом кусок в горло не полезет. — Всё настолько плохо? — Угум, — отозвался Гарри, делая ещё один укус. Дадли, как и ожидалось, быстро прикончил мороженое и просто в тишине наблюдал, как Гарри пытается справиться со своим. — Закончил? — Ага. Гарри засунул деревянную палочку в обёртку, которую всё это время держал в руке, и протянул её кузену. Дадли взял упаковку, бросил её вместе со своей куда-то на пол, а затем резко обхватил Гарри за плечи, притянув к себе. — Ты чего это? — Сам же сказал, что год хреновый. Вдруг ты опять плакать начнёшь. — Не начну, — усмехнулся Гарри, вытирая липкие губы тыльной стороной ладони. — Уверен? Гарри поёрзал, устраиваясь поудобнее в объятиях кузена, и запрокинул голову, пытаясь заглянуть ему в глаза, но без очков это было практически невозможно, даже с такого близкого расстояния. — Нет. Дадли, поняв его без слов, завозил рукой по тумбочке и вскоре всунул очки в его ладонь. Секунда — и мир вокруг Гарри вновь обрёл привычную чёткость. Хотя в этом не было большой необходимости. Уверенно-равнодушное выражение лица напротив оставалось ровно таким же, каким он его помнил. — Даже и не знаю, с чего начать. Помнишь, ты спрашивал меня, как Волан-де-Морт оказался в дневнике? — Да, я тогда нихрена не понял, если честно, — кивнул Дадли, нахмурившись. — Так вот, оказалось, это была не просто тетрадь. Волан-де-Морт создал нечто вроде… — Гарри замялся, подбирая понятное объяснение, — «шкатулок», в которые спрятал куски своей души. — Прямо как в «Детских играх», где убийца переселился в куклу, чтобы остаться в живых? — с сомнением уточнил Дадли. — Не знаю, о чём ты, но звучит похоже. Только представь, что таких шкатулок несколько. — Гарри усмехнулся, но продолжил смотреть в одну точку перед собой. — Я почти весь год вместе с Дамблдором пытался выяснить, где могут находиться остальные… частицы. Дадли, не отводя взгляда, кивнул, и Гарри набрался смелости продолжить: — В тот день, когда мы нашли один из этих… «артефактов»… Дамблдора убили прямо у меня на глазах. — Каждая фраза давалась ему с трудом. — Я не смог помочь. Не успел. Понимаешь? — Ты был рядом? — спросил Дадли, крепче сжимая его плечо. — Да. Просто стоял парализованный и смотрел, как… — Гарри на мгновение задержал дыхание. Теперь само имя бывшего учителя заставляло внутри всё гореть, — Снейп его убивает. До этого Дамблдор повёл меня в пещеру, на побережье. Она была спрятана в скале и вся зачарована, как ловушка. Мы добрались до островка посреди тёмного водоёма — там, прямо в центре, стояла чаша, наполненная зельем. Дамблдор сказал, что единственный способ добраться до артефакта — это выпить зелье из чаши. — И что, ему пришлось выпить? — переспросил Дадли, не отводя взгляда. — Да, — Гарри кивнул. — Я предлагал сделать это сам, но он настоял. Начал пить, а зелье оказалось… чудовищным. Оно истощило его, заставляло кричать и умолять остановиться, но он не сдавался, — Гарри говорил ровно, стараясь не вдаваться в личные переживания. — Когда чаша опустела, ему стало плохо, совсем плохо, и он уже не мог подняться. А потом появились эти инферналы. Ожившие мертвецы, бездушные тела, которые подчиняются воле тёмного волшебника. Волан-де-Морт оставил там целую армию. — Мертвецы? — Дадли сглотнул, побледнев. — В смысле, как зомби? — Ну, можно и так сказать. Сначала я не понял, что происходит, но вдруг увидел, как они начали тянуться к нам из воды, — Гарри поёжился, вспоминая, как холодные пальцы хватали его за одежду. — Они окружили нас. Я не знал, что делать, но Дамблдор смог вызвать огонь. Только так можно их остановить. — Огонь… — пробормотал Дадли, пытаясь представить себе это зрелище. — В итоге мы выбрались, но Дамблдор был слишком слаб, и… дальше ты уже знаешь, как всё сложилось. — И ты так легко об этом говоришь? — Уже привык, — выдохнул Гарри, прикрывая глаза. — В тот момент не было времени оплакивать, да и не знаю, настанет ли оно когда-нибудь. Дамблдор… он всегда всё знал, а я... а теперь мне нужно будет найти оставшиеся куски самостоятельно. — Ты же будешь в школе, — удивился Дадли. — Целый год этот маньяк будет просто разгуливать на свободе? Неужели нет никого, кто... — Я больше не вернусь в Хогвартс, — прервал его Гарри, вглядываясь в недоумевающее лицо сидящего рядом кузена. — Не смотри на меня так, я всё продумал. Вот только... — Вот только что? — Тебе с родителями надо будет уехать. После моего семнадцатилетия это место станет небезопасным, так что... — Ты хочешь сказать, что этот Волди-что-то-там придёт к нам искать тебя? — Да. — Класс. — Дадли стиснул зубы, так что стали видны желваки. — Прости. — Я... ещё какие-нибудь новости есть? Так сказать, для полноты картины. — Ну, — протянул Гарри, как будто задумавшись, — я чуть не убил человека. Я имею в виду не прикосновением, в котором, оказывается, была заключена сила любви моей матери, а сознательно. Своими руками. Если бы не вовремя подоспевший Снейп, Драко бы истёк кровью и умер прямо передо мной. Дадли убрал руку с плеча Гарри и закрыл лицо ладонью, словно был больше не в силах смотреть на то, что происходит. — Прости, — почти шёпотом повторил Гарри, рассматривая сжатые в тонкую линию губы. — За что? — За то, что доставляю проблемы. Дадли убрал руку от лица и внимательно посмотрел на Гарри. — Придурок, — он дёрнул его за локоть, вынуждая навалиться сверху, и обнял. — Ты с самого детства доставляешь проблемы. Я уже привык. — Эй, — вскрикнул Гарри и попытался подняться, но ему не позволили. Хотя, если честно признаться, не слишком-то он этого и хотел. — Я так понимаю, куда бы мы ни отправились, ты с нами туда не поедешь, — осторожно произнёс Дадли, словно пытался уложить эту мысль в своей голове. — Ага. — Когда? — Не знаю. Как я и сказал, вам нужно будет переехать до моего семнадцатилетия. Завтра сообщу дяде и тёте, а там уже как решите. — Тогда лучше сказать послезавтра. — Почему? — Меня завтра на ужине не будет. — А это тут при чём? — Не смогу поддержать. — Дадли слегка пожал плечами, как будто в сказанном не было ничего такого. Вместо ответа Гарри крепко обхватил Дадли руками, упираясь лбом ему в плечо. Он чувствовал, что любое прозвучавшее сейчас слово будет слишком громким, нарушающим тот уютный покой, который они только что создали. Спустя несколько минут Дадли ослабил хватку, и Гарри выпутался из его рук, снова нависая над кузеном. — Я пойду, наверное, — пробормотал Гарри, неловко перелезая через Дадли и вставая с кровати. — Хорошо. Завтра ночью придёшь? Гарри, уже протянув руку к тумбочке, чтобы выключить ночник, замер на мгновение, а потом тихо выдохнул: — Приду. Он быстро наклонился и чмокнул Дадли в губы, а затем, не оглядываясь, выскользнул из комнаты, оставляя позади лишь тихий шелест закрывающейся двери.