Aequat causa effectum.

***

Голодная и изнурённая усталостью, девушка бежала по веткам, покидая ненавистную границу Тумана и попадая на родную территорию с щемящим чувством в груди, которое выгрызало плешь в солнечном сплетении, внимательно высматривая заражённых. В голове у неё маячила лишь одна мольба — о пощаде её близких. Это несправедливо, но она не претендовала на роль Амет — богини самопожертвования и жертвенности. Нет. Стойкий эгоизм выработался за долгие годы службы, несмотря на врачебные способности. Зная об этой черте, она изначально отказалась от престижного места в главной больнице Конохи, предпочтя работать головорезом в Анбу. Но у судьбы были другие планы, вынудившие её через некоторое время подать в отставку и занять стерильный кабинет. Цунаде Сенджу оказала прямое содействие этому решению, заставив отступить в мир, где медицинские знания стали лишь бременем, а её прошлое — тенью. Вдыхая промозглый воздух, куноичи вспоминала, когда в последний раз была дома. Это казалось настолько далёким и невероятным, будто бы было в прошлой жизни, хотя на деле прошло где-то месяца полтора. Харуно в уме пыталась следить за календарём, стараясь не сойти с ума. Это было трудно, ведь она не помнит, когда именно пришла в чувства, прикованная напитанными чакрой наручниками в сырой камере. Когда Мизукаге сделала предложение о «сотрудничестве», девушке пришлось согласиться. Было непросто различать день и ночь, выживая под землей. С ней даже никто не перекидывался незначительными разговорами, предпочитая вести исключительно деловые беседы. Сакура думала, что сойдёт с ума. Всё произошло слишком быстро. Неизвестный вирус внезапно охватывал страны одну за другой, моментально уничтожая человечество на своём жестоком пути. Некогда бывшие люди стали нападать с целью заразить, а женский пол — поработить для дальнейшего потомства. Зловещая инфекция, вызывающая разрушение тканей и превращающая носителей в агрессивных существ. Патоген, скрывающийся в недрах земли, вызывал катастрофические изменения в организме. Со временем кожа больных начинала темнеть, приобретая серый оттенок, а лицо и конечности покрывались гниющими ранами. Глаза наливались чернотой, превращаясь в бездонную пустоту. Сакуру Харуно взяли в плен, когда появилась первая вспышка заразы в Стране Тумана, вынуждая её взяться за это дело. Она была одной из лучших ирьенинов Конохи, куноичи, которая не уступала самой Пятой и, априори, являлась лакомым кусочком. Поэтому, когда её нашли, то заточили в подземную лабораторию, чтобы по максимуму использовать и остановить недуг, вечно напоминая о «оказанной услуге». Мизукаге собрала живых врачей в команду, а более ловких шиноби, что смогли пережить первую неделю и не заразиться, заставила отлавливать различных особей для исследований. Так тянулся месяц без сна, перерывов на нормальное питание и душ. Только пробирки, сомнительная, чудовищная компания, состоящая из мертвецов и коллег, и безысходные результаты, которые никак не улучшали ситуацию. Из семнадцати специалистов осталось трое. Женщина не была готова сдаваться, даже потеряв почти всё наследие деревни, но Сакуру это не волновало. Она и так потратила огромное количество времени здесь, в неведении, пока родной дом погибал. Скорее всего, тоже вымер, но девушка не оставляла надежду, что близкие ей люди, которых считала семьей, смогли избежать этой кошмарной участи. Она ярко помнила суматоху: незнакомые мужчины поднимали её на ноги и подгоняли грубыми фразами, не терпя промедления. Истошные крики, хаос, разразившийся в ранее тихой деревне, пожары — всё это нагружало плывущий разум, который ещё не отошёл от произошедшего «до». Куноичи словно находилась в густом тумане, в самом центре чужой страны, на грани душевного разлома от предательства, заточенная заживо. Девушка была уверена: если не сегодня, то завтра её настигнет полный конец существования, поэтому в документах осмелилась лично обозначить болезнь — aequo pulsat pede. Она поражает часть головного мозга, атрофируя его и оставляя лишь подобие базовых потребностей — питание и спаривание для продолжения рода. По многочисленным наблюдениям, мужские особи не желают сношаться с заражёнными дамами, испытывая величайшую похоть к живым. Их не останавливает даже факт женского бесплодия: если девушка подходит по внешним критериям и запаху, они не готовы упустить возможность развлечься. Они ориентируются на запах и выслеживают добычу. Также были замечены вспышки особой жестокости во время соития: им важно доминировать, а сопротивление жертвы возбуждает пуще прежнего. Склонны рычать, хотя кора, отвечающая за способность речи, остаётся в порядке. В спокойствии пребывают словно в трансе, сопровождаемом нервным тиком, который пропадает, когда особь увлечена. Чакра исчезает, ведь её каналы постепенно сгорают при укусе в течение восьми-десяти минут. Время заражения зависит от места попадания инфекции в кровь: в шею — около минуты, в предплечье — три с половиной, в бедро — около шести, в голень — восемь. При этом поднимается лихорадка и наступает предобморочное состояние, а конечности сводит болезненными судорогами. Харуно раньше никогда бы не подумала, что станет благодарной за раннюю смерть родителей, ведь им не пришлось переживать весь этот ад, в котором, скорее всего, они бы мучительно погибли. А так это случилось быстро и, как она предпочитала думать, менее болезненно. Мышцы нещадно ныли, напоминая о том, что за две с половиной недели бегства она сделала лишь два несчастных привала, во время которых проспала в общей сложности двое суток, бессильно свалившись с ног. Это было в небольших квартирах, где Сакура старалась тихо забаррикадироваться и выпасть из реальности, пополняя энергию в надежде на то, что, пока в отключке, её никто не успеет ни трахнуть, ни вернуть обратно в камеру. Утром одного дня ей удалось ограбить чьи-то запасы воды, какую-то горькую наливку и найти перекусы в виде тонких хлебцов, сушёного мяса и целую упаковку рамена, которую бережно сохранила для лучших времён. Это был словно подарок судьбы, который маняще поселился в голове, напоминая о прежней жизни, где после миссий команда Анбу во главе с Какаши Хатаке иногда сидела вечерами, уплетая за обе щеки свежеприготовленный бульон. Как он там? От осознания того, что её дорогого, пусть и бывшего капитана, могла постигнуть та же участь, что и других бедолаг, душа разбивалась на части, не в силах принять этот вариант. Он точно жив, как и Цунаде с Джирайей, которые заменили ей родителей, забирая под свои мощные руки. А если нет, то и ей нет смысла продолжать дальше. Её задача — найти свою не кровную семью, а исход будет зависеть от сохранности их разума. Шуметь, кипятя воду в вымершем квартале, когда за окнами находились они, было глупой затеей, а аромат специй скрыть сложно. Кто знает, как бы заражённые отреагировали на новый специфичный запах? Скуля про себя от голода, Сакура повторяла, как мантру, что эта минутная слабость не стоит того. Нужно подождать. Упаковка стала для неё чем-то вроде талисмана, целью, которую нужно достичь и которой можно коснуться. Девушка старалась до темноты найти новое убежище, где можно было бы провалиться в беспокойный сон и, желательно, перед этим смыть с себя налипшие слои пота и корки болота, которые нещадно терроризировали обоняние. До ближайшего озера было девять часов хода при размеренном беге; ускорившись, она могла бы преодолеть расстояние вдвое быстрее, но упадок сил давал о себе знать, вынуждая отказаться от такой роскоши. Её выбор пал на пещеру, что находилась недалеко в горах, где она уже однажды ночевала. Если не жечь костёр, чужой спальный мешок мало чем мог помочь при осеннем ветре, а ночью температура упадёт ещё на пару градусов. Но это был единственный доступный вариант в глуши леса, где, хочешь не хочешь, а можно было нарваться на неприятности. Сквозь сонливую пелену усталости перед глазами мелькали высокие деревья, а каждый шаг давался тяжелее. Она уже давно не чувствовала пальцев ног, и боль в мышцах стала такой привычной, что мозг перестал воспринимать её всерьёз. Единственное, что поддерживало на ногах — страх. Страх, что если остановится, её обнаружат. Когда на горизонте показались горы, сердце дрогнуло. Пещера была близко. Сакура вспомнила, как несколько лет назад пряталась здесь, выполняя очередное задание для Конохи. Тогда всё казалось гораздо проще: мир был другим, привычным, а не превратившимся в сущий кошмар. Попав в пещеру, она ощутила, как последние силы покидают тело. Закрыв глаза на мгновение, позволила себе короткую передышку, прежде чем приняться за обустройство укрытия. Руки дрожали, когда распаковывала рюкзак, наконец вытащив спальный мешок. Он был изрядно потрёпан и пропах чем-то средним между грязью и кровью, но это был хоть какой-никакой способ не окоченеть в эту ночь. Присев на корточки, достала флягу с водой и осторожно, маленькими глотками, увлажняла пересохшее горло. Рухнув отдыхать, куноичи моментально почувствовала, как бесконечно ноющие мышцы заныли ещё сильнее. Это было подобно падению в глубокую темноту — тотальному упадку сил, который невозможно игнорировать. Тело слилось с мешком, будто ей был необходим всего лишь краткий миг, чтобы восстановить хоть каплю энергии. Долгие минуты она просто лежала, не в силах пошевелиться, ощущая, как холодный воздух обволакивает немытое лицо, а земля под спиной казалась всё жёстче. Она старалась не думать о том, что может случиться, если её запах всё-таки почувствуют. Лишённая сил, больше всего боялась потерять контроль. Сейчас не было никаких заблуждений — если они придут, сопротивляться будет невозможно. Девушка пыталась заставить себя бодрствовать в подвешенном состоянии дремоты, быть начеку, но тело уже сделало выбор. Глаза начали медленно закрываться. Она проваливалась в глубокий, беспокойный сон, чувствуя, как сознание уходит в мираж, оставляя позади страх и боль. Ей часто снился капитан, особенно в те дни, когда была пленницей. Холодный, строгий мужчина с тёмным глазом снова и снова появлялся в коротких, вынужденных снах. Втайне она всегда была очарована его мужественностью, надёжностью и преданностью товарищам и деревне. Морщинки у века не старили, а сдержанность и иногда педантичное поведение лишь подчёркивали его внутреннюю силу. Часто вспоминала их миссии, как серьёзно он смотрел на неё каждый раз, когда их взгляды пересекались. Ей всегда хотелось узнать, что он подразумевал и о чём думал, глядя на неё. Когда будила его на ночную вахту, Какаши, ещё не проснувшись до конца, хриплым голосом произносил её имя, и это всегда цепляло. Стоило услышать низкий, сонный голос, как Сакура чувствовала что-то необъяснимо тёплое, будто его защита распространялась даже на такие мелочи. И хотя её волновали эти чувства, Харуно скрывала их даже от самой себя, зная, что он не может позволить себе подобной слабости, а она и подавно не станет разрушать ту тонкую нить товарищества между ними, выстроенную таким трудом. Мысли о нём помогали немного расслабиться и держаться на плаву, напоминая, что всё ещё можно пережить. Даже конец света.

***

Спустя долгие две недели Сакура Харуно смогла добраться до деревни Скрытого Листа тише воды, ниже травы. Она была бесконечно благодарна за нагоняи от Цунаде, что обучала её, и Хатаке, который привил ей регулировку шума, отточив полученные навыки до безупречности. В душе она ликовала: смогла добраться до родного места без единой атаки. Конечно, времени это заняло больше, чем обычно, но главное — жива. Мертвецы не замечали её, их взгляды были направлены прямо перед собой или вниз. Стоило бы им поднять головы выше, и они могли бы увидеть новую добычу. Сакура остановилась у закрытых ворот, разглядывая их высоту и величие. Внутри сжалось от осознания того, что они закрыты не просто так. За ними едва доносились странные звуки, трудноразличимые в тишине. Игнорируя нескончаемый поток тревожных мыслей, который без конца твердил, что все обратились и оставили её одну, Харуно прыгнула на ближайшую ветку, чтобы разведать обстановку. Она оказалась права. Деревня была закрыта, словно защищала лес от заражённых, что навело её на несколько предположений. Их, возможно, изначально закрыли на карантин, чтобы не допустить распространение болезни, или всех согнали в один загон, чтобы было безопаснее передвигаться в чаще леса. Девушка склонялась ко второму, присмотревшись к тому, что вначале не заметила. Входные ворота были закрыты с обеих сторон, когда обычно их запирали изнутри. Почти сразу в глаза бросилась огромная толпа, которая дергалась и не стояла на месте. Притаившись у ствола дерева, она внимательно высматривала знакомые фигуры вдоль улочек и её взгляд зацепился за отца Хинаты — Хиаши Хьюга, который значительно изменился. Его челюсть была поражена гнойниками и искривлена, а некогда гордая осанка сменилась сутулостью. Привычный тик в спокойном состоянии тревожил шею и правое плечо. Подол голубого кимоно был разорван, а передняя часть испачкана темными пятнами. Недалеко от него передвигалась его жена, у которой не хватало правой руки, вызывая безобразным видом у Харуно непроизвольную дрожь. Скорее всего, таким образом они пытались остановить заражение. Если их закрыли здесь, словно скот, означает ли это, что где-то в глубинке леса прячутся выжившие? Трепет веры вспыхнул искоркой, несмотря на облитое кровью сердце. Сжав кулак, Сакура перепрыгнула забор, тихо приземляясь на высокую крышу дома, а затем мигом устремилась к вершине Резиденции, где открывался масштабный обзор. Единственной пользой от пребывания в плену было то, что куноичи сохранила свою жизнь и не допустила ошибок по незнанию, досконально изучив тела заражённых и их возможности. Она нацелилась на голую раму без стекла, бегло оглядев большую часть пустующего кабинета, осторожно залезая внутрь. Под ногами хрустели мелкие осколки, разбросанные бумаги вихрились вокруг, а рядом валялась разбитая бутылка саке. Стол был перевёрнут, кресло исчезло. Сакура слегка выглянула в окно, вспоминая, что Цунаде могла запросто выбросить его. Она искала глазами на площади, но безуспешно. Едва ступая, внимательно изучала открытый шкаф, из которого явно в спешке вытащили вещи. Мертвецам до этого дела нет, что лишь подкрепило её надежду. Атмосфера в помещении была мрачная и заброшенная. Присев, начала собирать разбросанные бумаги, и её взгляд задержался на знакомом почерке — это был отчёт о миссии от Тензо, в котором тот докладывал о наблюдениях за вспышкой из Страны Звука. «Звука? Неужели Орочимару создал эту заразу?» — нахмурившись, Харуно перевела взгляд на другие записи, но они не содержали ничего полезного. Поставив их обратно, девушка подошла к окну, чтобы осмотреть толпу. Их было так много, что у неё перехватило дыхание. И только сейчас заметила, что среди них были лишь взрослые — ни одного ребёнка. Сакура поразилась своей невнимательности: за всё это время она ни разу не задумывалась, почему в лабораторию приводили только взрослых. Казалось очевидным, что дети могли сразу погибнуть, но где тогда их тела? В центре эпидемии явно не до захоронений. Не могла вспомнить, видела ли детей, когда сбегала из соседней страны. Главной задачей было выжить, так же как и здесь, когда передвигалась по крышам, видя лишь разрушенные лавки и магазины. Но куда они все делись? Взгляд метался по разношёрстной толпе, объединённой одной судьбой, пока не зацепился за знакомую фигуру — Асуму Сарутоби, сына Третьего. В груди разлилась глухая боль, которая сковала мышцы, не позволяя сделать вдох. Она немигающим взглядом всматривалась, заполняя в голове список. Медсёстры, с которыми у неё были натянутые отношения, но которых всё же уважала. Хозяин Ичираку — Теучи и его дочь Аяме, которые даже будучи обращёнными, оставались возле своего ресторана. И ещё множество других знакомых гражданских и шиноби. Сердце моментально треснуло, когда увидела мать Ино, бесцельно блуждавшую по другую сторону жизни. Её было трудно узнать, но когда женщина повернулась лицом, сомнений не осталось. Она всегда тепло относилась к Сакуре, особенно после того, как её родители погибли. Женщина с Иноичи Яманака хотела взять девчонку под свою опеку, но Цунаде, близкая подруга её покойной матери, опередила их. Лицо, некогда приветливое и красивое, теперь было искажено ужасной гримасой, и этот вид безмолвно содрогнул девушку до такой степени, что её тело поддалось рвотному рефлексу. Куноичи судорожно сжала рот рукой, опираясь на раму, отчаянно стараясь подавить позывы. Горький привкус желчи обжигал язык, пока гулкое сердцебиение оглушало уши. Мысли о том, что увидела, захватили разум, превращая уныние в полный хаос. Когда-то цветущая деревня теперь была заполнена нежитью, лишая всякой надежды на будущее. Девушка начала сомневаться в своих силах отыскать живых, а угнетенный голос твердил, что это действительно конец. Её долго сдерживаемая истерика готова была вырваться наружу, но Сакура отчаянно пыталась придушить на зародыше этот порыв. Она боялась того, что могла увидеть свою лучшую подругу рядом с её отцом. Страх признать правду о том, что Страна Огня пала вместе с любимой Хокаге и былым величием, разъедал изнутри. Сакура так сильно хотела вернуться домой, но теперь, когда достигла цели, не знала, что делать. Надежда, которая вела, мысли о том, что близкие выжили, внезапно рассыпались осколками, заглушая доводы разума. Смотреть на чужие страдания тяжело, но видеть, как родной дом разрушен, невозможно без слез. Руки задрожали, и тихий всхлип непроизвольно сорвался с губ. Куноичи была истощена до предела — не только физически, но и эмоционально. Её тело, измученное бесконечными днями борьбы за выживание, словно механически выполняло команды, но психика уже давно трещала по швам. Страх, боль, одиночество — всё это так долго копилось, не находя выхода. Она чертовски устала. Всхлип был незначительным, но для опытного шиноби с острым слухом, как у Асумы Сарутоби, это означало одно — моментальное обнаружение. Ему не потребовалось много времени, чтобы обернуться на звук и начать медленно двигаться в сторону башни, внимательно прислушиваясь к окружающим. Сакура мысленно приказала себе взять под контроль эмоции и, не теряя времени, выпрыгнула из окна, направляясь к своей квартире, игнорируя стекающие капли. Уговаривала себя, что пока не увидела три светлые головы и две седые, всё ещё можно исправить. Она найдёт их, но сначала нужно переодеться и собрать нормальные вещи. Вонючий рюкзак, пропитанный кровью и грязью, хоть и отлично скрывал её запах, но вызывал жуткое отвращение. Каждый раз, когда смотрела на него, её тошнило. Запах, исходящий от собственной кожи, был невыносим — тухлая вонь, от которой она боялась, что тело скорее сдастся из-за недостатка гигиены, чем из-за укуса. Первая задача была ясна: протереть главные части влажными салфетками, сменить одежду и подготовиться к дальнейшему пути. Харуно быстро собрала мысли в кучу, правильно выставляя приоритеты, отвлекаясь и представляя, где шиноби могли бы спрятаться. Наиболее вероятным местом было бы где-то возле источника пресной воды, чтобы всегда иметь к ней доступ. Она знала минимум пять больших озёр в радиусе пятидесяти километров и одно с водопадом.

*

Съеденные эмоции отдавались резкой болью в висках, а ничтожные влажные салфетки не облегчили ношу. Воды в кране, как и ожидалось, не было, а смывать грязь из бутылки в таких условиях было крайне рискованно, да и расточительно. Поэтому она, как могла, протерла подмышки и интимные места, сменила белье. Харуно тешила себя мыслями, что как только найдёт первое озеро, то проведёт там бессмысленное количество времени, отрабатывая все предыдущие пропуски. Набрав всё удобное белье и сбросив в сторону красивое, она также собрала водолазки, пару свитеров и одеяло на предстоящую зиму. Её любимое термобельё ждало, когда в него влезет чистое тело. Эта осень выдалась на редкость холодной. Удобные ботинки надела сразу, не теряя времени. Чем была довольна, если можно так сказать, так это тем, что не любила покупать лишние свежие продукты, считая, что в любой момент сможет заскочить в магазин и закупиться. Холодильник выдавал резкую вонь, напоминая, что когда-то в нём был только кусочек рыбы и надрезанный лимон. Не хотела знать, какой аромат мог бы разнестись, если бы он был полностью заполнен. Сакура не собиралась открывать это «ядерное оружие», предпочитая сохранить свои лёгкие. Полазив по шкафчикам, где всегда имелись запасы консерв, лапши быстрого приготовления и горы плиток шоколада, которыми её радовали благодарные клиенты. Она взяла два свитка и запечатала упаковки, что тут же пошли в коллекцию к первому рамену. Найдя свою фирменную аптечку, сгребла все солдатские пилюли, что у неё были. Сушёное мясо и хлебцы также были спрятаны в чистый рюкзак вместе с средствами гигиены и парой фотографий, что сохранились. Ранее купленный блок любимой марки сигарет слишком привлекательно сиял. Она уже забыла, как это — иметь возможность разбавить кислород никотином. В ванной даже не стала заглядывать в зеркало, боясь того, кого там увидит. Знала, что похудела, но не желала видеть, насколько всё плохо. Квартира была слишком заманчивой, подавая идею переночевать и только потом отправиться, но Сакура понимала, что играет с судьбой. Заглушая усталость, выскользнула через окно, оставаясь в той же одежде, полагая, что все-таки лучше сменить её за ограждением. С тяжёлым рюкзаком на плечах, который обычно бы не казался таким утомительным. Приземлилась не так удачно и тихо, как прежде, лавируя на грани падения назад. В опаске обернулась, проверяя мертвецов на замеченную ей оплошность, и успела почти облегчённо выдохнуть, пока не наткнулась на бездушный взгляд, который безэмоционально уставился в глаза, открывая гниющий, испачканный рот и раздувая крылья носа, принюхиваясь. Асума звучно захрипел, привлекая внимание рядом стоящих, которые, наконец, подняли головы и узрели добычу. Харуно, до этого застывшая от неожиданного зрительного контакта, отчетливо ругнулась под нос, игнорируя предательскую дрожь от испуга. Сорвалась и начала бежать, перепрыгивая с крыши на крышу, крепко хватаясь за лямки рюкзака, прекрасно осознавая, что пробудила, и какие последствия её ждут, если не удерёт отсюда как можно скорее. Адреналин подскочил в крови, а шум в ушах зазвенел колоколом, оглушая. Грудная клетка быстро и тяжело вздымалась, пока Сакура пролетала над пролетами между домами. Гнавшаяся за ней орда гудела, пробиваясь сквозь шум и подгоняя. Она оступилась на склоне, подвернув лодыжку, и мгновенно потеряла равновесие. Тело беспомощно наклонилось вперёд, и куноичи упала грудью на жесткую поверхность, а затем носом ударилась о шифер. Лоб содрогнулся от неприятной встречи, оставляя полосы крови на пути. Удар был резким и болезненным, а в следующий миг начала скатываться вниз, не в силах остановиться. Подушечки пальцев судорожно пытались зацепиться за любую опору, но только стирали кожу о шершавую поверхность. Громко воскликнув, она повисла на кончике крыши, болтая ногами в попытках подняться, как вдруг почувствовала, а затем чётче услышала, что под ней собралась толпа, которая жаждала разделить её фигуру, нагло цепляясь за ботинки. Паника прошла резвой волной по разуму, который моментально затормозил, выказывая полную пустоту в решении проблемы, лишь обнажая неподдельный страх. Стиснув зубы, пыталась подтянуть неподъёмную тушу, во второй раз в жизни ощущая свою беспомощность и размытость в глазах. Ладони кровоточили от той силы хватки на острых концах, активно стекая вдоль рук. Заражённые, словно гиены, почувствовали свежатинку и стали громче хрипеть, демонстрируя новые звуки, которые «человек» может издавать. Пока они не стали карабкаться друг на друга, взбираясь к ней, девушка вновь предприняла попытку, использовав небольшие остатки чакры, чтобы аккуратно подтянуться, ощущая, как кровь начала заливать лицо, а пот спину. Не знала, что делать, и в приступе страха стала задыхаться, а картинка перед глазами резко потемнела, и она вдруг ощутила, как к ней пришёл не именуемый конец. Не было никаких мыслей, только сплошная пустота, как зрачки этих бедных людей. Но затем услышала далекий голос, который, словно пробиваясь сквозь погружение в воду, достиг её ушей. Крепкая хватка на плечах потянула наверх, помогая забраться обратно. В оцепенении куноичи поставили на ноги, словно куклу, и потянули на себя, моментально взбирая на чужую спину. Сакура, часто моргая, пыталась сморгнуть влагу и узреть, что вообще произошло. По инерции обхватив незнакомую шею из-за быстрых передвижений, смогла расслышать голос, который звучал не так уж и незнакомо. — Задушишь же, Сакура-чан, — выдохнул парень, придерживая её ноги, чуть наклоняясь вниз, чтобы ослабить хватку. — Ну и груз ты набрала! Я тебя почти и не узнал. Проморгавшись, она распознала эту каштановую копну волос и слабый собачий запах, смешанный с табаком. — Киба, — не заметила, как облегченно выдохнула, произнося имя давнего знакомого из общей компании. Они не были сильно дружны, но никогда не конфликтовали, оставаясь лишь массовкой друг для друга. — Тот самый, — ухмыльнулся он, перескакивая через главные ворота. — А ты, Сакура-чан, должна быть мертва, но ты здесь живая и почти невредимая, — в негодовании ловко приземлился и присел, отпуская девушку. — Подумал вдруг, твоя неупокоенная душа вернулась домой, и мне показалось. Но нет, я отчетливо видел, как глупо ты скакала по крышам. Харуно рухнула на колени в попытках отдышаться. Она снова была на волоске от смерти, а заторможенная реакция нагнала её только сейчас. — Киба, — громко вздохнула, нелепо улыбаясь. — Я так рада тебя видеть! Внезапный трепет волнения охватил внутренности, и ей захотелось счастливо рассмеяться. Перегруженная психика и удачное спасение балансировали между собой. Она понимала, что если он жив, то другие тоже. Слава Ками. — Тише ты, — нагнулся к ней молодой человек, приятельски хлопая по плечу. — Нам нужно идти, скоро закат. И почему от тебя так воняет? — скорчил гримасу отвращения, тянув её за руку, чтобы та поднялась. — Ты всё-таки тоже гниешь? Ранее она бы разозлилась на кощунственную не тактичность и с удовольствием врезала бы по его спине, чтобы глаза на выдохе грозились выскочить от давления. Но сейчас это не та ситуация, и ей было почти всё равно. — Не мылась уже очень долго и валялась в грязи, — глупо хихикнула в ладошку, поднимаясь на ноги. — Чтобы скрыть свой запах. Для неё это казалось таким незначительным и неважным фактом. Подумаешь, грязная, зато не одна. Теперь она будет не одна. — Скрыть запах? — удивленно приподнял брови. — Да от тебя несет каким-то трупом, если честно, — откровенно поделился он, от которого на удивление пахло странными маслами. — Идем давай, меня ребята ждут. Вот это они удивятся, когда увидят тебя живой. «Живой» — это слово казалось ей совершенно неуместным. Она перестала чувствовать себя такой в тот момент, когда упала прямо в обрыв в быстрое течение реки, которое незамедлительно ласково приняло и унесло её тело прочь, игнорируя разлом в душе. Все эти дни, проведенные в небольшой лаборатории, где вечно охраняли и морили голодом, напоминали ей о настоящем одиночестве на грани безумия. Она скиталась как оборванка, стремясь добраться до дома, но за это короткое время произошло так много, что приносило с собой глобальные перемены. Ей хотелось сказать ему, что это всего лишь внешняя оболочка, но промолчала. Ни к чему было делиться своими внутренними терзаниями с ним или с кем-то другим.

*

Буквально спустя два часа безостановочного бега, где Сакура не успевала за парнем, даже когда тот забрал не слишком любезно её вещи, она задыхалась, ловя жгучий воздух ртом. Он безжалостно резал сухое горло, остро обжигая лёгкие. Когда осознала, что вот-вот откинется, то поняла, что они уже прибыли ко входу в убежище. Так назвал это место Инузука, который всю дорогу рассказывал о том, как они классно обустроили их новый дом. Благодаря ему узнала, что дорогие её сердцу люди живы. Слава Ками, есть ради чего теперь умереть. Они подошли к гуще зарослей деревьев и лиан, которые плотно покрывали периметр, оставляя между собой небольшую дистанцию. Куноичи удивленно пыталась осмотреться, чувствуя боль при дыхании и в конечностях, не припоминая в этой части леса так много растений. Глаза устало прикрывались, пока кое-как передвигала ноги. Киба, в свою очередь, вытащил рацию и произнес: — Шино, открывай. Я вернулся. Неизвестно, в чем именно была заминка, озадачившая парня, но сквозь постепенно накрывшую темноту смогла разглядеть, как тот замялся. Лианы раскинулись в стороны, демонстрируя вид на каменную стену, часть которой опустилась под влиянием техники земли, открывая проход. В проёме показалась огромная фигура Джирайи. Недовольного Джирайи, чья физиономия просто кричала о том, что сейчас кто-то получит по шапке. Только мужчина открыл рот, чтобы что-то произнести, как вдруг клацнул зубами и закрыл его, молчаливо уставившись на девушку, которая устало облокотилась о ствол дерева, прожигая родную персону взглядом. — Прежде чем придумаете наказание в виде уборки туалета, сперва посмотрите, кого привел! — воодушевленно провозгласил Инузука, махнув рукой в сторону. — Она жива, и именно я нашел её и спас, между прочим. Он подошёл, помогая ей встать, и под ручку довёл до санина, активно подгоняя того, чтобы тот не стоял в узком проходе. — Давайте вы сперва закроете эту дыру, чтобы никакая хрень не залезла, а потом начнёте миловаться, — охотно предложил, впихивая в тело Джирайи девушку, которая, казалось, вот-вот свалится от изнеможения. Она невольно ударилась кровавым носом об широкую грудь и едва успела втянуть знакомый запах и не зашипеть от боли. Руки мужчины неосознанно ухватились за тонкие девичьи плечи, отстраняя от себя и заглядывая в лицо. — Правда ты? — сипло выдохнул он с легким перегаром, всматриваясь в неверии в её изумрудные глаза. — Вишенка моя, ты жива? Сакуре моментально захотелось расплакаться от ласкового тона и долгожданной встречи, как маленькой девочке, которой очень хотелось рассказать, как прошел ее день и как сильно по всем она скучала. Рядом с ним, таким большим, всегда ощущала себя малышкой, чьи проблемы запросто решит бугай, пишущий любовные книги. Он был добрым другом, опорой и незримой поддержкой, влюбляя в себя каждым поступком. Любила его как собственного отца. Мужчина не собирался заменять прежнего, но своими действиями и излучаемой любовью семилетняя Харуно была пленена. Она была не обузой, как считала, а дорогим человеком. Джирайе не верилось, что эта замарашка — его девочка, которую он мысленно давно похоронил. Её грязные впалые щеки сложно было разглядеть в темноте, но яркие глаза, налившиеся влагой, и хнык, откидывающий на пятнадцать лет назад, когда он впервые увидел её плачущей после смерти родителей, привели его в чувства. Крепко прижал хрупкое тельце, потирая успокаивающими движениями спину. В этих действиях он и себя успокаивал от грядущего инфаркта, что почти одолел его. — Как ты исхудала, вишенка моя, — как самый настоящий родитель, первым делом завёл разговор об этом, то отстраняя, чтобы лучше рассмотреть, то притягивая обратно для долгих объятий. — и вся в побоях. Девушка безудержно плакала, невольно вытирая слёзы, сопли и кровь о светлую накидку мужчины, а тот и не был против, готовый всегда предоставить платок в виде сильного плеча. — Кхм… — неловко прочистил горло Киба, о котором эти двое уже забыли. — Давайте закроем проём и войдём в безопасную зону. Саннин хотел высказать, что неугомонный мальчишка, без разрешения устраивающий вылазки, не должен мешаться, но поймал себя на мысли, что парень прав. Нужно перейти ограждение и отвести девочку в тепло, ведь она вся дрожит от промозглого ветра, проникающего до костей. Применив технику, он восстановил часть стены и махнул рукой Тензо, который скрывался в тени, чтобы тот вернул растения обратно. Обняв девушку за плечи, провёл их всех за электрическую сетку и быстрым шагом направился вперед в нетерпении показать чудо, на подкорке сознания вспоминая слова Шизуне о смерти Сакуры, отмечая, что с этим нужно разобраться, но позже. Сегодня для них с Цуной свершился праздник — их девочка вернулась. Когда они переступили порог большого дома, то на входе наткнулись на фигуру Шикамару, который собирался выйти покурить, но вместо этого замер, разглядывая пришедших. — Она у себя? — спросил Джирайя, на что получил положительный ответ от Хинаты, спускавшейся с лестницы. — Позови её, хорошо? — не дожидаясь действий, мужчина сам набрал в лёгкие побольше воздуха и закричал во всё горло, чтобы его любимая старушка спустилась, да поскорее. Харуно было неуютно от пристального внимания гения их поколения, а тут на крик стали выглядывать знакомые головы, откровенно таращившиеся в её сторону. Сразу же вспомнились слова Кибы о запахе, а тут ещё в придачу — зареванное лицо, что превратилось в кровавое месиво. Долгожданное счастье, о котором мечтала все эти дни, наконец проявлялось, пробуждая в ней то самое тепло, которое, казалось, не должно угаснуть, но жизнь показала обратное, вырывая его из некогда стойкой души. Залилась жгучим румянцем, который можно было бы рассмотреть в трещинках засохшей грязи. Скорее всего, она и так была красной из-за примеси, пересушивавшей кожу, но в этот раз смущение вышло на первый план. Ей не терпелось увидеться с ребятами из старой команды и самим капитаном, одновременно мысленно возрождаясь от встречи и сгорая от стыда, что неумолимо набирал обороты. Она была шиноби, и он видел её в разных состояниях, но здесь вступал совсем другой оборот — женская уязвимость. А зная о его чувствительном обонянии, хотелось провалиться сквозь землю, чувствуя, как учащённо бьётся пульс и пульсируют повреждённые участки. Когда Цунаде громко гаркнула и послышался шум, почти все свободное пространство заполнилось, толкаясь в обширном коридоре, откуда проходила гостиная. Харуно поняла, что все не отрывали глаз от неё, и нервно поджимала онемевшие пальцы ног, глядя в пол. Ей казалось, что вот-вот она свалится от переизбытка эмоций, которые получила и ещё должна получить. Сердце громыхало так сильно, словно готово было пробиться сквозь ребра, но мощная рука мужчины, обнимающая ее плечи, не давала шанса на отступление и, наоборот, безмолвно поддерживала, не отстраняясь от чарующего аромата. Настоящий любящий мужчина. — Чего вам? — злобно рявкнула Хокаге, спускаясь с лестницы. — Я собиралась… — речь прервалась, как только взгляд устремился вниз на знакомую макушку, где из-под грязи выглядывали розовые пряди. Её внутренности болезненно сжались, ведь она ещё не пережила то горе, что случилось в тот роковой день, а теперь её чадо стояло и трусилось, как осиновый лист, сверкая большими глазами. Сперва Цунаде подумала, что перебрала и теперь алкоголизм решил сыграть с ней злую шутку, но потом до неё дошло, что всё реально. Её девочка стояла посреди комнаты, едва сдерживая слёзы, которые вот-вот могли пролиться через край. Громко шмыгнула носом, из-под которого виднелась запёкшаяся кровь, пронзительно контрастируя с оглушающей тишиной вокруг. Казалось, весь мир на мгновение замер, удерживая дыхание в ожидании — никто не смел нарушить эту болезненную, но значимую обстановку. Сакура, несмотря на всю свою стойкость, сейчас выглядела хрупкой и разбитой, словно каждая часть её души и тела отражала тот долгий путь, который пришлось пройти. Женщина сразу же спустилась и заключила ее в объятия, не рассчитав силу, где звонко прозвучали позвонки Харуно, за которыми последовало пару легких смешков. Сакура уткнулась в пропитанные ароматом саке волосы Хокаге, стараясь так же сильно ухватиться за спину женщины. И несмотря на то, что широкий бюст явно мешал воссоединению, они упорно игнорировали этот факт, не размыкая рук, пока голос Джирайи не прервал момент. — Дорогая, ты же её задушишь, — счастливо рассмеялся саннин, нежно похлопывая жену по лопаткам. — Дай ей отдышаться, она же невероятно устала. Сакура подумала, что тут он идеально попал в точку. Сенджу нехотя разорвала объятия, игнорируя трупный запах, обхватив молодые щеки в свои сильные руки, чтобы внимательно рассмотреть каждую деталь. — Где разбила нос? — ласково, но твердо, словно мать, отчитывала Пятая, как нашкодившего ребёнка. — А лоб? Харуно тихо затаилась, всматриваясь в ярко карие глаза. — Это она шмякнулась об крышу, когда сбегала от заразных, — услужливо ответил за неё Киба, усмехаясь и не упуская момента. — Ты там был? — не отрывая пристального взгляда от нее, та обратилась к парню. — Да, и вытащил до того, как они начали бы её жрать, — с ноткой хвастовства в голосе поделился. Женщина громко выдохнула, нахмурив брови, но кратко произнесла: — Молодец. Сочтёмся, Инузука. Ее морщинки стали глубже, особенно в районе век, собираясь в мелкие паутинки. Бледные губы были поджаты, волосы небрежно подвязаны резинками, придавая образу ещё большей усталости. — Так точно, Хокаге, — кивнул, видимо, удовлетворённый похвалой. Цунаде на миг перевела глаза на свежую зелень радужки и, осторожно поворачивая её голову в разные стороны, продолжила с обеспокоенностью: — Ты сильно похудела, — отметила она, изучая состояние своей бывшей ученицы. — Что это на тебе? Почему ты вся в грязи? Посмотрела на рваную мужскую рубашку, явно большого размера, пережившую не одну судьбу и широкие штаны. Единственные ботинки на ней сверкали новизной и гладкой кожей, что резко контрастировало с измученным видом. Сакура в радости и предвкушении встречи совсем забыла переодеться так, как планировала. — Эм… — прохрипела она, до этого не произнеся ни слова с момента появления, вытирая уголки глаз ладонями, которые были более-менее чистыми с лицевой стороны по сравнению с остальными частями. Цунаде обхватила её руки, на которых тоже запеклась кровь. Куноичи на мгновение забыла об этом, ведь всё тело болело, и эти царапины казались сущей мелочью. Но не для Сенджу, которая снова нахмурила тонкие брови и мягко стала оглаживать кожу большим пальцем. Женщина заметила под пыльным слоем шрамы вокруг запястий, которые могли означать только одно — девочка была в заложниках. Ее ранее хмельной разум моментально прояснился, и она судорожно начала обдумывать, как это могло произойти. — Можно воды? — спросила куноичи, кашляя, так что звучало это совсем не по-женски. В горле у неё давно образовалась засуха, приносящая дискомфорт. — И помыться, пожалуйста. Я измазалась, чтобы заглушить свой запах, — поспешила объясниться, стараясь подавить першение и боль. — У тебя это отлично получилось, — надменно прокомментировал Инузука, стоя, прислонившись к стене с левой стороны рядом с рюкзаком. Лицо Пятой вытянулось, и она быстро начала раздавать распоряжения, вновь принимая на себя роль Хокаге. Глаза нашли подруг ее дочери. — Девочки, подготовьте спальное место, — обратилась к Хинате и Ино, которые стояли недалеко от Кибы. Сакура не сразу заметила их. Ей стало неприятно от взволнованного вида лучшей подруги, где проступала неприкрытая жалость. Она ненавидело это чувство больше остальных. — Джирайя, займись едой, а мы с Сакурой пойдём к горячим источникам, — произнесла она, но прищуренные веки были сосредоточены на её помощнице, которая выглядела крайне растерянной. На этих словах у девушки поползли брови от удивления. Неужели не ослышалась? Горячие источники? Это как снисхождение богов — возможность окунуться в горячую воду и наконец расслабить ноющие мышцы. Непроизвольно ухватилась за руку Цунаде, не веря, что сможет дойти сама. Женщина без труда прижала её к своей объёмной груди, помогая развернуться к выходу. Веки Харуно, которые до этого крайне редко поднимались на другие лица из-за огромного стеснения, случайно зацепились за спину женщины. В этот момент она встретилась с пронзительным глазом, который немигающе смотрел прямо в её. Сердце пропустило удар от тяжести. Всего на пару секунд они пересеклись, и ей было достаточно, чтобы узнать его. Это был тот самый взгляд, который запомнила, когда только вступила в его ряды. Замкнутый, отстранённый и до жути злой мужчина носил не подъёмную ношу в своей груди и хладнокровно выполнял приказы. Она слышимо сглотнула, цепляясь за высокий силуэт, который тихо стоял позади ребят, но так громко смотрел, вызывая смешанные чувства. Её Какаши, который немного преобразился за годы их работы, был заточен глубоко внутри, уступая место человеку, которого изначально презирала. У каждого свои способы защиты психики, но его вечные скитания по тонким струнам удачи, когда специально изнурял себя в бою, пытаясь покинуть этот мир не своими руками, вызывали лишь бесконечную неприязнь. Ведь именно она почти каждый раз вырывала Хатаке из жадных лап смерти, что бесконечно кружились вокруг его фигуры. Возле него расположилась в оцепенении женщина, которая когда-то была для Харуно старшей сестрой. По крайней мере, так она считала раньше. Поэтому, когда их глаза встретились, и она увидела в них страх, на губах заиграла первая скомканная улыбка, означающая, что ничего забыто не было.

*

Цунаде вначале собиралась помочь ей раздеться и помыться, чтобы смыть всю грязь перед долгожданным погружением в горячую воду, но Харуно упрямо отказывалась, пока той не пришлось уступить. Женщина сдерживала себя, чтобы не устроить допрос, стремясь выяснить правду, которая так внезапно приоткрыла завесу. Девушка облегченно заперлась в раздевалке, решив справиться самостоятельно. Она понимала, что помощь была бы весьма кстати, но не могла позволить увидеть кривую полоску шрама под левой грудью и на спине. Та обязательно начала бы задавать вопросы, на которые куноичи не желала отвечать. Ещё не время. Сакура обливала себя едва тёплой водой из кувшина, настойчиво вымывая каждую пору, намыливаясь несколько раз. Лихорадочно пыталась избавиться от грязи не только на теле, но и внутри, от того мучительного осадка, который уже давно разъедал её душу. Однако, полностью освободиться не могла. Не сейчас, когда ощущала рядом две знакомые чакры. Их присутствие напрягало, и ей попросту не хватало сил на простейшую печать, которая позволила бы заглушить любой звук. Чувствовала, что на грани, но всё, что могла — это тихо глотать слёзы, скрытые струящейся водой. Этот безмолвный плач не приносил того облегчения, которого так жаждала. Хотелось рыдать в голос, кричать, не боясь быть обнаруженной, задыхаться от потоков и наконец дать волю тем разъедающим эмоциям, что так долго прятала глубоко внутри. Внутреннее напряжение стало невыносимым, словно всё, что сдерживала эти месяцы, грозило разорвать изнутри. Тело сотрясалось от крупной дрожи, рыдания были беззвучными, словно немой крик. Острые вспышки боли в висках не отпускали, а раны на ладонях кровоточили, мешая нормально промывать волосы, но она продолжала, скрепя зубами, раз за разом обливая голову. Когда Сакура осторожно ступала в горячие подземные воды, стараясь не плюхнуться, пар, поднимавшийся от поверхности, обволакивал её, заполняя легкие. Мышцы нещадно ныли от напряжения, каждая клетка протестовала против любого движения. Тяжёлый стон вырвался с ее губ, когда она, дрожащая, медленно погружалась в воду. Горячая стихия начала свою целительную работу, растворяя усталость, но каждая минута в воде напоминала ей, насколько истощено тело. Контраст температуры вызвал легкое головокружение, но был приятным, почти расслабляющим. Ночное небо было кристально чистым, и она откинулась назад, позволив себе на миг забыться, рассматривая яркие звёзды, мерцающие над головой. Её разбудила рука, что требовательно касалась голого плеча. Сморщившись, приоткрыла веки, натыкаясь на близко расположенное лицо Хокаге, что вглядывалась в девичьи зрачки, ласково оглаживая. Куноичи поняла, что не чувствует физической боли, а чакры куда больше, чем было. Это не из-за короткого отдыха, а потому что её женщина залечила и поделилась своей энергией. — Проснулась? — уголки губ немного приподнялись. — Не хотела будить, но нужно поужинать. Все тебя ждут, Сакура. Тон, с которым разговаривала, был крайне осторожный, окутанный заботой в каждом слове. Кладя руку на сердце, могла поклясться, что та никогда с ней так не общалась. Цунаде Сенджу хоть и была официально её опекуном, но предпочитала показывать свои чувства в более грубой форме. Эта колоссальная разница вызывала у девушки двоякие чувства. Она понимала, что изменившееся поведение было связано с информацией о её смерти и внезапного возрождения. Бронированное сердце дало сбой, обнажая всё естество. Харуно кивнула, собираясь встать, но вовремя опомнилась, несмотря на сонливость, и произнесла: — Можно полотенце? Воздух холодный, — вполне логично объяснила своё нежелание демонстрировать обнаженность. — Конечно, держи, — услышала кроткий голос подруги, что вышла из проёма раздевалки. Ино протянула большое махровое полотенце, которое куноичи развернула и ловко им укрылась от внимательных глаз. — Ты подлечила меня, — заметила оказанную помощь. — Спасибо большое. Пятая поднялась и обвела фигуру взглядом. Ветер на распаренных плечах вызывал табун неприятных мурашек, что стройком пробежали по чувствительной коже. Она поёжилась и поспешила зайти в помещение, где её ждало очередное испытание — переодевание. — Как себя чувствуешь? Чакры достаточно? — догонял голос Цунаде, а за ней хвостиком шла Яманака, которая не открывала ноготь большого пальца от рта. — Нагружать слабый организм крайне нежелательно, поэтому я влила немного. Мысленно абстрагировалась от слова «слабый». В какой-то мере она ненавидела сегодняшнюю Сакуру за минимальный запас чакры и хилое тело, но в то же время невероятно гордилась за то, что, несмотря на низкие критерии, смогла сохранить себе жизнь. Организм без должного питания, сна и тренировок, вечно находившийся в стрессе, имеет свойство слабеть. Иммунитет неминуемо падает, а былая сила испаряется, будто её и не было вовсе. Но она знала, что, как только нормализует важные составляющие, сможет вернуться в форму. Благо мертвецы не такие сильные, как были при жизни, без использования чакры и большей части мозга, ведь тогда это был бы новый вид оружия и безоговорочно лидирующего врага. Куноичи разложила заранее подготовленную водолазку без горла и распустила уже наполовину высохшие пряди, чтобы те закрывали спину. Мысленно поблагодарила себя за то, что не стала в лесу отрезать кунаем копну запутавшихся прядей, которые сейчас были как никогда нужны. Она любила свои длинные локоны и считала, что её густые волосы идеально дополняют образ, но на грани выживания внешность занимала последнее место в рейтинге забот. — Всё отлично, — обернулась, чтобы заверить и убрать переживания, что явно выражались в слегка нахмуренных бровях и поджатых губах. — Чувствую себя намного лучше, — легко отозвалась, делая акцент на третьем слове. Сакура не лгала. Быстро откинув полотенце уверенными движениями, она натянула ткань, а затем аккуратно вытащила пряди. Если хочешь что-то скрыть — веди себя уверенно. Без тени смущения надела белье, а затем трикотажные штаны, подобранные под цвет кофты. Спиной чувствовала буравящие взгляды, которые разглядывали ноги и ягодицы. Что уж, а мышцы у неё были в отличном тонусе, обтянутые гладкой и подтянутой кожей. Мельком взглянула в отражение зеркала, что висело небольшим кусочком возле двери, и почувствовала облегчение. Женщина залечила раздраженные щеки и разгладила огромные мешки под глазами, и теперь они казались не такими болезненно страшными. Влажные розовые локоны волнами закрутились и спадали на спину, а чистая одежда уютно ощущалась на чувствительной коже. Она обернулась к необычайно молчаливой подруге, намереваясь крепко зажать в тисках. — Обнять меня не хочешь, Ино-свинино? — голос прозвучал тихо, мягко окутывая интимное мгновение воссоединения. Девушка будто очнулась от некого транса, сделала шаг ближе и скомкано, но невероятно точно притянула Харуно к себе. — Лобастая, — пискнула, заглушая собственный звук в шее куноичи, прощупывая её пульс. — Ты правда жива… я… думала, что юрэй в твоем обличии нагрянула на ночь, забирая нас в ад, — отрывисто вымолвила, водя ладонями по теплым, но слегка костлявым плечам. — Мы и так в аду, — глубоко вдохнула свежий запах Ино, осознавая, как давно не чувствовала его раньше. — Но зато вместе. — Да, — кивая, та отстранилась, вытирая пальцами влагу под глазами. Она тоже похудела, лицо немного осунулось, но глаза всё те же. Горят так ярко, как озера, что можно ослепнуть от их красоты. Харуно только сейчас заметила, что на ней похожий, только фиолетовый костюм. Ей стало неловко, что кофта так плотно облегает верхнюю половину тела, демонстрируя, как некогда твердая «троечка» подсдулась, а ребра, которые всегда прятались под жировым слоем, теперь немного выпирали. Даже мечта о изящной спине, что сейчас казалась хрупкой и утонченной, нежели ранее, не приносила удовольствия. На Яманака же любая вещь сидела идеально, подчёркивая округлость пышной груди и осиную талию, несмотря на апокалипсис за окном. Всегда и везде смотрелась словно модель. Сакуре хотелось рассказать, как ей безумно жаль её мать, спросить, жив ли отец. Забрать невыносимое чувство, которое отражалось пропастью глубоких глаз. Она чётко видела её надлом, и это съедало изнутри. Так много чего хотела ей сказать, но вместо этого вымолвила совсем другое. — Ты даже при таком раскладе выглядишь отлично, — честно сказала Харуно, слегка смущённо поднимая уголки губ, пытаясь разрядить обстановку. Подруга удивлённо приподняла брови, поражённая комплиментом, который казался ей неуместным, особенно от неё. Она тоже чувствовала эту неловкость между ними, и ей не терпелось взять ту в охапку и увести в укромное место, чтобы обсудить все-все новости и детали, что произошли в их разлуке. Как в старые добрые. — А тебе идёт мыться, грязнуля, — привычно фыркнула, обхватывая под локоть. — Лучше скажи, где ты всё это время пропадала? — понизила голос, прикрывая ладонью рот, бросая прищуренный взгляд.

*

Первым, кто налетел, был её отдельный светлый луч жизни, у которого в крови другие антитела в виде невероятной бодрости и уверенности в своих силах. Его мания мгновенно окружала рядом стоящих, притягивая их на свою сторону. У него была неповторимая способность заводить друзей, не моргнув и глазом. Наруто Узумаки, как только увидел вошедшую девушку, тут же подскочил и притянул к себе, немного не рассчитав силу, тем самым выбив воздух из её лёгких и подняв вверх, кружа вокруг своей оси. У Сакуры закружилась голова, а подступающая желчь собиралась заполнить рот кисло-горьким привкусом. Она пискнула, попросив опустить. Парень послушно выполнил просьбу и поставил на ноги, а девушка непроизвольно зажмурилась от мелькающих картинок перед глазами, пытаясь не согнуться и не начать блевать желчью. Она была искренне рада бурной реакции давнего друга и тому, что он не поддался глобальным изменениям, оставаясь самим собой, но её желудок не выдерживал такого рода аттракцион. Когда открыла веки, то всё ещё не могла нормально сфокусироваться, но спустя секунды резкость вернулась, и она увидела подходящую к ней персону. Его любвеобильная манера речи, шуточки, которые не умолкали даже на миссиях, и лукавый взгляд болезненно полоснули по сердцу. — Вас можно стиснуть в жарких объятиях или лучше сделать это чуть позднее? — не сказал, а игриво промурлыкал Ширануи в своём привычном амплуа бабника. Он выглядел как раньше, и эта боль была волнительным трепетом, что скрасило её облик радостной улыбкой. Она так скучала по его вульгарным шуткам, что хотелось выть. Сакура обхватила плечи и звонко чмокнула в колючую челюсть, пока его ладони скользили по женской спине. — Моя любимая черта в тебе стала меньше, — оценивающе вымолвил с блеском в глазах, разглядывая её грудь. Он напоминал ласкающегося кота. — Не думаешь ли ты, Сакура-чан, — выделил низкой интонацией имя, — что нужно это срочно исправлять? Она, закатив глаза, хихикнула, оставив лёгкий дружеский удар в районе его груди, и отстранилась, чтобы обнять скромного члена их команды, Ямато, который стоял рядом с подтянутыми уголками губ, демонстрируя ямочки и молчаливо поддерживая взглядом. На его гладкой щеке она тоже оставила поцелуй, надеясь передать им все свои нежные чувства к ребятам. Мельком обвела взглядом часть людей, сидящих на полу за длинным низким столом, которых могла заметить с её ракурса, где их не прикрывали своими фигурами друзья. — А где Какаши? — как можно более обыденно задала волнующий вопрос, но в тоне всё равно проскользнули нетерпеливые нотки. Генма кивнул назад, и Сакура проследила за его взглядом, находя мужчину. Он стоял возле входа, в который та недавно заходила, что означало, что мужчина тоже был во дворе, а она его даже не заметила. Прикусила и без того искусанные губы, немного опасаясь его реакции, и чуть вытянула руки, намекая на объятия. Хатаке стоял неподвижно, молчаливо уставившись на девушку, впившись взглядом в её алые уста. Девушка почувствовала некое стеснение, ранее несвойственное ей в его компании, особенно с учётом совсем не дружеских чувств. Она решила проигнорировать подскочивший пульс и сократила дистанцию, легко соприкасаясь грудной клеткой об его. Первое, что почувствовал её нос это табак, а уже после знакомый аромат хвойного леса, который всегда исходил от его кожи, пропитывая одежду. Куноичи обвела ладонью часть ключицы к крепкой шее, что была напряжена, и уткнулась в неё, вдыхая глубже родной запах. Этот аромат всегда дарил ей чувство безопасности. Она была уверена, что он прекрасно ощущал её дикий ритм сердца, но не предпринимал никаких попыток отстранить или прижать к себе. Харуно знала о его не любви к прикосновениям, но всё же думала, что он хотя бы немного скучал по ней. Разочарование прорвалось сквозь счастливые ощущения, и она, сохранив улыбку на лице, чтобы та не выдавала ничего лишнего, собиралась отступить, разжимая руки, что до этого крепко зажали мужчину. На долю секунды, когда джоунин почувствовал, что девушка отстраняется, он плавно поднял онемевшие руки и накрыл большой ладонью её поясницу, мягко оглаживая, чуть впиваясь пальцами, поднимаясь вдоль позвоночника и возвращаясь обратно. Вторая рука, касаясь пульсирующей жилки на шее, зарылась в влажные волосы, притягивая голову. Незаметно для всех, он втянул в лёгкие сладкий цветочный запах. Сакура невольно дрогнула под обжигающими касаниями, ощущая жар через ткань, и прижалась еще сильнее к широкой груди. Её лихорадило от мужской силы нажатия. И от осознания, что впервые он прикоснулся к ее пояснице таким образом. — Ну что за дела, Сакура-чан, — громко протянул Генма, чей голос на миг испугал девушку. — Я буду ревновать, — шутливо заключил он, глядя на коллег, чьи приветствия сильно отличались от его, и он знал почему. Кивнув Ямато, Ширануи сделал пару шагов и встал позади Харуно, которая почти оторвалась от Какаши, но была снова заключена в так называемые «двойные объятия», спрятанная между телами. Скромный Ямато присоединился сбоку, раскинув руки на капитана и друга. Шутник что-то бессвязное прошептал ей на ухо, от чего та поежилась, ощущая трепет и мурашки, тихо хихикнув в ключицу Какаши. — Наша команда снова в рядах! — громче произнёс Генма, передавая сквозь интонацию силу радости воссоединения. Сакура так их любила, что готова была разрыдаться от искреннего счастья, которое ощущала в этот момент, и была благодарна миру, что слышал её молитвы. — Чего стоим? Кого ждём? — раздался сверху голос Пятой, спускавшейся с бутылками в руках со второго этажа. Ребята отпустили, и она быстро вздохнула, глотнув свежего воздуха, провела под глазами пальцами, собирая непрошенные слёзы. — Наш сентиментальный кокосик готов разрыдаться? — поддел Ширануи. Эту кличку ей дали за любимый аромат крема для увлажнения ног. Обходя его фигуру, куноичи беззлобно фыркнула: — Отвали, а. Стоило лишь увидеть толпу знакомых и менее лиц, радостно отмечая, что большинство из них остались в здравии, сидящих вокруг двух длинных столов, на которых сверкали разнообразные закуски, как взгляд Сакуры сразу остановился на неожиданных гостях. Чего ради сам Учиха Итачи, тот, кто собственноручно вырезал свой клан, теперь сидел как ни в чем не бывало, попивая чай или что покрепче? Его напарник, имя которого так и не вспомнила, расположился рядом, гаденько улыбаясь в ответ на её немой вопрос. — Что-то Наруто меня не в ту сторону закрутил, — непроизвольно вырвалось, когда их взгляды пересеклись. Акулья морда хищно усмехнулась, обнажая острые зубы, вызывая смешанные чувства. — Привет, малек. Как дела? — прогремел басистый голос, словно они с ним были в той жизни не разлей вода кенты. — Добрый вечер, — машинально поздоровалась, удивленно изгибая бровь. — Сакура-чан, рад, что вы в здравии, — поднялся старший Учиха и слегка поклонился. Она увидела у Итачи вместо привычной каменной маски легкую полуулыбку. Затем повернулась к Наруто, который всё ещё стоял в прихожей, сбитая с толку, не понимая, что здесь происходит. — А-а, — протянул Узумаки, наконец догоняя её замешательство. — Они теперь с нами. Если вкратце, то там такая жуткая история приключилась, но, короче, Итачи — совсем не плохой парень, если понимаешь о чём я, — многозначительно взглянул на неё и подмигнул. — Они классные, и теперь мы одна команда! У нее аж от удивления приоткрылся рот после столь детального рассказа, где она смогла уловить суть того, почему Учиха Итачи и его напарник, Акулья Морда, оказались на другой стороне. Инстинктивно нашла глазами младшего Учиху, Саске, который сидел ближе к краю с непроницаемым выражением лица. Они не слишком много общались в академии, но все же помнила те дни, когда испытывала лёгкую влюблённость к загадочному, отстранённому мальчику, который всем своим видом демонстрировал, что никто его не достоин. Она поймала себя на мысли, что её вкусы особо не изменились, мельком взглянув на Какаши, который направился занять место рядом с Шизуне. Это был уже второй раз, когда видела их вместе, и ей это явно не нравилось. — Дуй сюда, — поманила её рукой Цунаде, которая расположилась во главе одного из столов, открывая неизвестную бутылку. Харуно заметила, что Иноичи Яманака, к счастью, был жив и сидел рядом с Ино, приветливо кивнув в её сторону. Подруга выглядела гораздо более расслабленной, чем раньше. Пройдя к концу комнаты, присела по-турецки напротив Джирайи, рядом с которым сгорбился Какаши в компании помощницы Хокаге. Она теперь не казалась такой испуганной. Наруто опустился по правую руку от Сакуры и взялся за булочку, аккуратно положив её на тарелку девушки. — К сожалению, рамен закончился, поэтому старик извращенец сварил рис, — огорчённо отозвался тот, набирая ложкой крупу и накладывая в свою миску. Сакура вдруг вспомнила, что у неё с собой есть еда, и попыталась встать, но резвость её подвела — внезапное головокружение заставило слегка потерять равновесие и схватиться за плечо Узумаки. — Тебе плохо? — быстро среагировала Цунаде, отложив пиалу в сторону, уже готовая помочь. — Слабость? — Нет, всё нормально, — поспешно ответила куноичи, протягивая руку, чтобы показать, что помощи не нужно. — Наруто, отведи меня к моим вещам, пожалуйста. Парень молча поднялся, едва касаясь женской руки, и повёл к спальне, где Киба ранее оставил рюкзак. По пути рассказывал, как на втором этаже разделены комнаты для мужчин и женщин, а первый разбит на общие и мужские зоны, так как мужчин выжило больше. Какаши и Джирайя даже умудрились установить солнечные батареи на крышу и провести проводку. Девушка слушала с вниманием, не переставая удивляться, как за два месяца им удалось построить такой дом и всё обустроить. Киба упоминал, что у них также есть теплицы для выращивания овощей, а Яманака вдоль периметра посадила плодовые деревья. Всё это вызывало у нее неподдельное восхищение. Они проделали колоссальную работу. Она передала парню свитки, и они вместе вернулись обратно в гостиную. Их встретили настороженные взгляды коллег, а атмосфера стала чуть напряжённой, особенно ощущалось это в конце комнаты. Только Джирайя оставался в более лучшем расположении духа. Наруто сел на своё место и начал распечатывать свитки. На пол посыпались консервы, бутылка с алкоголем, горы шоколада и лапша, звеня при падении на деревянный пол. Его удивлённое, но довольное выражение лица вызвало у Харуно улыбку. — Откуда у тебя столько? — восторженно выпалил, держа в руках знакомую упаковку. Та почувствовала лёгкое смущение, но быстро взяла себя в руки. — Эм… Дома взяла, — ответила она, стараясь не краснеть. Генма громко рассмеялся, прекрасно зная, как девушка любит готовить, и не был удивлён. — А это что? — парень поднял другую упаковку, отличавшуюся от остальных и незнакомое спиртное. Прежде чем та успела ответить, вместо неё заговорила Акулья Морда, с ухмылкой оглядывая всех: — Блондинчик, это из Страны Тумана. — Ты там была? — удивлённо поднял седые брови саннин, пристально разглядывая Сакуру. Он отметил, как изменилось её лицо — детская пухлость щёк уступила место резко очерченным скулам. — Кстати, вишенка моя, может расскажешь, что вообще произошло? Она почувствовала, как жар приливает к щекам, а взгляд метался между лицами собравшихся. Даже Какаши, казавшийся отстранённым, внимательно вслушивался в каждый её жест и слово. Взгляд был сосредоточен, будто не хотел упустить ни одной детали. Пытаясь собраться, Харуно потянулась к графину с водой, лихорадочно размышляя, что сказать. Она не могла раскрыть всю правду. Во-первых, не хотела портить этот момент — их радость и воссоединение не должны омрачиться воспоминаниями, которые могли вызвать только жалость, от которой старалась держаться подальше. Во-вторых, ей пришлось бы подробно объяснять события того рокового дня, что ещё не была готова сделать. Когда ухватилась за ручки графина, крепкая ладонь Джирайи ухватила её за запястье, забирая предмет и обращая внимание на шрам, о котором совсем забыла. Как ошпаренная, она вырвала руку, закрывая рукавами уродливые следы. — Это что такое? — тон голоса мгновенно изменился на холодный, заставляя Сакуру замереть от страха. — Ты была в плену? Кто это с тобой сделал? — неподходящая ему суровость остро играла на ее нервах. Мужчина вовсе не был легкомысленным дураком, как многие по незнанию его воспринимали. Он понимал, что такого рода отметины были следами долгого ношения кандалов. У нее закружилась голова от потока неудобных и болезненно позорных вопросов. — Сакура-чан, — рядом озадаченно вздохнул Наруто, прикасаясь к предплечью, заставляя вздрогнуть. — Где ты была столько времени? — Шизуне, — тихо, но твердо произнесла Цунаде, что до этого хранила молчание. Напряженный голос не предвещал ничего хорошего. — Я же вам говорила, Цунаде-сама, что её убили шиноби Тумана и скинули в реку, потому что она была заражена, — уверенно начала оправдываться помощница. — Сама не понимаю, как это произошло! Но у неё под грудью должен быть шрам, который они оставили. Сами посмотрите! Куноичи, как в замедленной съемке, втянула носом воздух, вдыхая ароматную пищу, от которой изначально сводило желудок, но сейчас вызывала отвращение. Она смотрела на подлую женщину, что, ни разу не моргнув, врала. Сжимая кулаки, в душе, она была готова разнести её в щепки, раздробить кости, чтобы та мучилась и кричала от боли, так же как и Сакура во время пыток. Их глаза пересеклись, и девушка не знала, что конкретно узрела в ее взгляде Шизуне, но та уверенность на мгновение пошатнулась. Шок негодования постепенно отступал, уступая место безудержной злости. Сакура, до этого не знавшая, что делать и как поступить, обрела ясность ума и одно конкретное желание — месть. Но не такую, какой страшилась помощница; куноичи будет каждый день своей жизни раздражать и напоминать о провале женщины, угнетая её своим живым видом. Харуно растянула губы в победной улыбке, а из горла вырвался короткий смешок, смакуя, как меняется лицо. Затем, как ни в чем не бывало, отвела глаза и вновь потянулась к графину, игнорируя чужое внимание. — Сакура, что… — грозно начал было саннин, но она перебила его, разливая воду в стакан. — Во-первых, понимаю, что вы переживаете, но если я с порога не стала рассказывать, что произошло, значит, на это есть своя причина и моё нежелание делиться ею, — голос стал на редкость ледяным, открыто давая понять, что она первый и последний раз поднимает эту тему. — И вы должны уважать моё решение, а не давить вопросами. Харуно подняла глаза на застывшего мужчину, который был поражён изменчивостью мимики. — Отвечая на волнующие тебя вопросы, да, ты прав, я была в плену в стране Тумана. Они нашли меня на берегу, на который вылезла, выбираясь из течения. Мизукаге держала в подвале и скудно кормила, если это можно так назвать, поэтому и похудела. Ей нужны были мои способности для исследований заражённых. В один из таких дней мне удалось сбежать, перерезав скальпелем горло единственному оставшемуся врачу в качестве мести. Одежда, что была на мне и которая жутко воняла, — она перевела немигающий взгляд на Кибу, который поперхнулся, поняв намёк, — была снята с трупа, чтобы заглушать и защищать. Потому что они, как вы должны знать, имеют чуткое обоняние и могут легко выследить жертву. — Насчет лапши, — нервно усмехнулась Сакура, продолжая, — ее я украла в одной из квартир, где пряталась от шиноби, которые заметили мою пропажу. Там же нагребла пилюль, воду и алкоголь вместе со спальным мешком. — Носить все в себе вредно для здоровья, вишенка, ты же знаешь это, — как упрямому ребенку объяснял мужчина. — Тем более, мы так переживаем за тебя. Тебе нужно открыться хоть кому-то. — Ты прав, — без колебаний согласилась. — Итачи-сан, можно попросить вас об одолжении в честь новой дружбы? — звонко произнесла она, встретившись с черными глазами, которые когда-то вызывали страх. Харуно не сомневалась в своем решении; если Хокаге приняла его и там оказывается совсем другая история, и теперь он нормальный, то чего ей носом воротить. Его брови едва заметно нахмурились, но он молча кивнул. Девушка приподнялась и неспешно присела в небольшое местечко между Иноичи и Шино. — Просканируйте, пожалуйста, мою память с того дня и позже, чтобы у вас была полная информация, — впилась в радужку, осознавая, что он не выполнит её просьбу сразу. — Не думаю, что сейчас это хорошая идея, Сакура-чан, — спокойно ответил, отпивая глоток из пиалы в руках. — К тому же, вы можете обратиться к Какаши-сану. — Мне нужен кто-то, кто будет не предвзято относиться, поэтому подходите только вы, — лаконично объяснила ситуацию. — И вы не против, что могу увидеть, допустим, лишнее? — Итачи задал вполне логичный вопрос, но не понимал, в каком отчаянии находилась девушка. — Нет, не вы первый, не вы последний, — ответила она, мягко улыбаясь, в надежде, что он перестанет ломаться. — Суть в том, что вы будете держать в секрете всё увиденное, но если со мной что-то случится, будь то заражение или покушение, то вы всем расскажете правду. Идет? Куноичи поставила локти на деревянную поверхность и протянула руку, ожидая, когда тот даст свое согласие. Но парень не спешил, вглядываясь в её лицо, ища намек на разум. Ведь предложение казалось безрассудным, особенно сейчас, когда та была истощена. — Вы же помните, как держали меня в своём плену, — пальцем прокрутила возле глаз, напоминая им о давней встрече, когда они были по разные стороны мира. — И позже сломали руку, Итачи-сан, мне было больно. Совсем бессовестно манипулировала при людях, которые в замешательстве следили за сценой. Учиха поджал губы, а после протяжно выдохнул, сдаваясь. — Вы нечестно играете, Сакура-чан, — перевел взгляд на маленькую ладонь девушки, чьи пальцы от долгого держания начали мелко подрагивать. — Я согласен, только не сегодня. Вы устали. — Я не спрашивала, когда, Итачи-сан. Мы проведем это сейчас, а после Цунаде исправит моё самочувствие, — пролелеяла Харуно, поворачивая голову, чтобы рассмотреть гордое, но недовольное лицо Пятой. — Исправит же? Женщина обдумывала несостыковки насчёт нападения и плена. Как они поняли, что она заражена? Зачем было атаковать, если и намёка на хворь не было? А потом забирать в виде пленницы. Эти чёрные дыры и отсутствие полной картины ее жутко раздражали. Весь её вид кричал о том, как против и ей не нравится поведение Сакуры и сама идея, но она упрямо стиснула зубы и молча кивнула. Саннин, который ожидал безоговорочного отказа, возмутился, но девушку это больше не волновало. Ей нужно было приструнить Шизуне, чтобы та держала свои замыслы и гадкие ручонки подальше от неё. На Итачи она не пойдёт, особенно когда тот будет знать правду. Учиха на мгновение прикрыл веки, а затем открыл их с крутящимся томоэ, забираясь в глубь надломленного разума. Для свидетелей прошла секунда, но для них двоих это были долгие часы. Молодой человек наблюдал, как две девушки возвращаются с ужасными новостями о неком вирусе, стремясь как можно скорее вернуться домой и доложить Хокаге. Но помощница резко затормозила, предлагая Сакуре унять тяжёлое дыхание от долгого бега. Они остановились недалеко от обрыва, где девушка опустилась на корточки, снимая рюкзак и доставая бутылку воды. Она что-то спрашивала ту о желании перекусить, а когда осталась без ответа, то, приподнявшись, развернулась, получая резкую боль в грудной клетке. Она стрельнула так сильно, что не позволяла сделать краткий вдох, а искры полетели из глаз, вставая пеленой. Ошарашенно выпучилась, уставившись в прямой немигающий взгляд Шизуне. Лезвие было смазано ядом, с которым куноичи не была знакома. Сакура почувствовала, как взор начал темнеть, и её взгляд ухватился за камень на кинжале, который собственноручно заказывала и составляла эскиз в виде подарка для женщины на один из праздников. Сквозь шум в ушах, пока её тащили к берегу, девушка находилась в полуобморочном состоянии и слышала чужое шипение. «Ты сама виновата. Везде сплошная Сакура-чан Сакура-чан! Да сколько можно уже?! Носятся все с тобой, как курицы-наседки! Знали бы, какая ты на самом деле избалованная дрянь, сразу бы разбежались. Ну ничего, они поплачут и вообще забудут о твоем существовании», — нагнетала она, похлопывая по молодым щекам. Помощница вонзила кинжал глубже, проверяя реакцию, которая полностью удовлетворила. Харуно не подавала ярких признаков жизни, парализованная ядом, лишь болезненно прохрипела. Вытащив оружие и протерев его о бедро куноичи, та скинула её тело в обрыв прямо в реку, не переживая, что её действия раскроют. У неё наконец выдался идеальный шанс во время смертельной эпидемии, когда никто и не всполохнётся о девушке. Итачи видел долгую кромешную тьму. После того как на грани жизни Сакура ударилась о камень спиной, приходя в сознание, она кое-как зацепилась за него и смогла ухватиться за края берега, вытаскивая себя, где её позже нашли шиноби. Организм не позволил полностью подчинить отраве ее конечности. Полностью она пришла в себя, прикованная кандалами к стене, так и оставшись в своей одежде, которая давно высохла. Её кормили только тогда, когда едва снова не теряла сознание от жуткой усталости и холода. Итачи чувствовал душевную боль девушки и понимал её. Страх, перемешанный с ненавистью, сплошное отчаяние и единственный луч света, что пронизывал разум по ночам, когда вспоминала Какаши-сана и его команду. Великих шиноби, которых принимала за родителей. Друзей, что всегда были рядом. Она скрывалась в те мгновения прошлой жизни, упиваясь теплом, которого ей так не хватало. В самом начале ее посещал мерзкий охранник, который безудержно насиловал, упиваясь молодым телом известной личности, по совместительству дочери и ученицы главы страны Огня, пока та не сдалась на сотрудничество с Мизукаге. Узнал мысли о смерти, как долго обдумывала, хотя притягательность была слишком явной и сладкой, как марево, мерцающее, распуская свои руки и обещая подарить такое необходимое чувство спокойствия. Но Сакура каждый раз останавливалась, напоминая себе, что умрёт только тогда, когда погибнет её семья. Считала, что если осталась жива, то они тоже. Где-то далеко сражаются за остаток человечества, и она не могла так низко пасть. Учиха видел, с каким хладнокровием девушка перерезала горло, оставляя «подарок» Мизукаге. Как сильно ей хотелось кричать, потому что психика не выдерживала. Как стыдно ей было появляться здесь, на пороге, и как громко разрывалась душа от боли, пока другие и не слышали. Он понимал рвение поставить Шизуне на место и освободить для себя безопасное пространство. Ревность, что Какаши-сан слишком близко, по её мнению, сидит к ней. Ее знания о том, что помощнице Хокаге нравится он. Мысли об их возможном сексе, пока её здесь не было, терзали, как червь, точащий душу. С каждой мыслью о том, что происходит вне тёмной клетки, Сакура чувствовала, как отчаяние превращается в гнев. Она должна была вырваться, вернуть свою жизнь, свою семью и ту, кем была раньше. Нежелание расстраивать родных и обнажать личность женщины, которую Цунаде уважала и искренне привязалась, переполняло куноичи. В мире, полном хаоса и смерти, каждая жизнь была ценна. Даже Шизуне. Поэтому Сакура и сохранила её. Знала, что та — отличный специалист, и в случае чего её руки окажут незамедлительную помощь ребятам. Не могла упускать ту из-за прошлого, хоть и ненавидела, ведь именно из-за неё она прошла через круги ада. Когда Итачи покинул чужой разум, он почувствовал резкую боль в висках от сильных различных эмоций. Безмолвно прожил в её голове мучения и страх. Первым делом заметил слёзы на щеках, которые она поспешила вытереть, настороженно окинув его взглядом, в котором читалась просьба выполнить соглашение о сохранности тайны. Он поспешил заверить кивком, игнорируя желание помочь вытереть каплю, что скатилась до челюсти и не была поймана. Девушка слышно шмыгнула носом и быстро вытерла лицо рукавами, медленно приподнимаясь. Она не желала видеть их взгляды, которые остро ощущала, что следили за её уязвимостью, и от этого хотелось сбежать подальше. Поэтому молча, в стоячем состоянии, допила налитую ранее воду и взяла в рот булочку, прихватывая под руку бутылку, что лежала на полу. Цунаде потянулась, чтобы проверить состояние организма, на что Сакура ощутила напряжение. Знала, что Хокаге хотела лишь помочь, но каждый жест, каждая попытка были для неё напоминанием о слабости. — Всё нормально, — вытащив зажатую между зубами булочку, она хрипло произнесла. — Спасибо за ужин, я спать, — напоследок одарила быстрым, но читаемым для Шизуне взглядом, намекая на то, что её руки связаны. Не дожидаясь ответа, устремилась покинуть комнату, намереваясь напиться какой-то дикой бурды в одиночестве, что стащила в Тумане, чувствуя ужасную слабость и разбитое сердце.