Aequat causa effectum.

***

Сакура проснулась в самую рань, когда небо только подавало признаки рассвета, разбавляя темень синими красками. Ранее раскалывающаяся голова стала чугунной, а желудок неприятно ныл, выказывая своё "фе" выбору питания. То голодом заморит, то нажрётся куска теста, что тяжестью встанет в животе, словно проглотила камень, запивая иностранной бурдой. В горле царила настоящая засуха, будто всё время спала с открытым ртом, а язык, онемевший и пересохший, требовал немедленного спасения. Полусонная выбралась из нагретого ложа, чувствуя головокружение, стараясь аккуратно не шуметь и выйти, чтобы не разбудить подруг, которые любезно поделились с ней своей комнатой. Хината тихо сопела, повернувшись спиной к окну, возле которого спала Харуно, а Ино лежала посередине, зарывшись носиком в одеяло, из-под которого выглядывал лишь край светлой макушки. Босая, ступая по деревянному полу, она осторожно пробиралась в темноте до кухни, намереваясь найти воду и облегчить своё состояние. Оно, с одной стороны, было приемлемым, так как чакры набралось куда больше, но с другой — конечности ныли от скованности и долгого сна. Спину и шею ломило от той скрученной позы, в которой провела не один час, а чувство не одной смерти, где за ночь успела сдохнуть несколько раз и вот так подняться, не покидало ее зажатых плеч. Зайдя в помещение, нащупала рукой стену в поисках выключателя, и когда нашла его, резкий свет ослепил, заставив зажмуриться и прикрыть ладонью часть лица — он пробивался даже через тонкую кожу, доставляя дискомфорт. Постояв так какое-то недолгое время, она потёрла руками лицо, постепенно приоткрывая веки, давая им возможность привыкнуть. Девушка помнила похожие ощущения, когда только смогла выбраться из мрачной лаборатории, где источниками освещения были лишь несколько ламп. Огромная разница внезапно поразила отвыкшие глаза, дезориентируя и размывая взор. Ей чудом удалось бежать в таком состоянии. Скудная столешница вдоль стены порадовала содержимым, что стояло у раковины. Стеклянный наполненный графин с прозрачной жидкостью так и просился, чтобы им воспользовались. Игнорируя ещё не привыкшие до конца глаза, она подошла ближе, открывая верхний шкафчик, где были три полки с множеством чашек и кружек, гадая, где чья и какую можно использовать. Харуно поднялась на цыпочки в нерешительности и замерла, часто моргая, разглядывая разноцветные предметы. Она пыталась найти собственность Ино, надеясь, что та не будет против, если Сакура ей воспользуется, но в этом огромном количестве у неё не получалось так быстро разгадать эту сложную задачу. — Можешь взять зелёную, — кратко прозвучал негромкий голос в оглушающей тишине, пугая и без того напряжённую нервную систему девушки. Сакура вздрогнула от неожиданности и машинально захлопнула дверцу, оборачиваясь, словно её поймали за воровством. — Какого... — в сердцах выдала охрипшим голосом, кладя руку на грудь, чувствуя, как мгновенно ускорилось сердцебиение, стирая всю сонливость. Её брови поползли вверх от удивления, и мысленно она отругала себя за невнимательность — вошла в помещение и не заметила, что там уже находились, не то, чтобы один человек, а несколько, сидя на стульях за небольшим круглым столом, на котором лежало две рации. — Тише, малек, ты же всех разбудишь, — беззлобно отчитала её Акулья Морда, кривя уголки рта и насмешливо разглядывая помятую фигуру. Он наблюдал за ней, как за диким пугливым зверьком, который в приступах бешенства выпускал коготки, безрассудно кидаясь на окружающих. Харуно отвернулась от любопытного облика, скривившись от прозвища, которое, видимо, бывший преступник решил ей дать. Какая милость. Она вновь открыла дверцу, глазами ища зелёный цвет, который предложил капитан. — Вы чего в темноте сидите? — недовольно пробурчала себе под нос, но так, чтобы те услышали. Ей было неловко, что её застали врасплох, потеряла бдительность, не заметив элементарного. Они не выглядели так, будто только что проснулись, в отличие от неё, что наводило на мысль: чем они тут занимаются, и для чего им рации? У них была ночная вахта? Нашла кружку болотного оттенка и достала её, слегка оборачиваясь через плечо, показывая находку, безмолвно спрашивая, та ли это вещь. Какаши, сидевший ближе к ней, кивнул, подтверждая. "Он дал мне свою?" — мелькнуло предположение, и внутри защекотало от этого на первый взгляд обычного жеста. Ей было приятно, что он её не брезгует. — Да так... — протянул здоровяк, пальцами отбивая своеобразный ритм по поверхности, — ...отдыхаем после дежурства. А ты как сыпанула? На два дня отрубило, хотя думал, что проспишь всю неделю, как хорёк. Когда девушка услышала слово "сыпанула", то сначала не поняла, о чём речь. Куда сыпанула, что именно? Но стоило ему начать делиться своим мнением, как до неё дошла суть его жаргона. Делая жадные глотки, ей захотелось застонать от удовольствия: прохладная вода казалась невероятно вкусной. Она налила ещё раз, уже медленно поглощая жидкость. Для неё это было вполне ожидаемое количество времени для восстановления энергии, поэтому просто пожала плечами, как бы говоря, что ничего особенного, снова наливая воду. — Хорьки спят не более двадцати часов в сутки, — на выдохе поправила его, выравнивая дыхание. — Ишь, какие познания у малька, а кто тогда спит двое? — вдумчиво произнёс, перестав тарабанить. — Знаешь? — Змеи, — осушив третью кружку, та блаженно развернулась, отвечая на поставленный вопрос, вытирая влажные губы тыльной стороной ладони. — Особенно после приёма пищи. Облокотилась поясницей о край столешницы, подогнув одну ногу, краем глаза замечая, что капитан неуютно пялится. Его фигура, как обычно, расслабленно сидела, чуть сгорбившись, а руки были спрятаны под столом. Другой мужчина поддерживал голову ладонью, наклонив её набок, а чёрный плащ с красными облаками добавлял обширности силуэту. Она хотела скривиться от этого орнамента, прекрасно помня, чем занималась преступная группировка. Обдумывая, что же могло произойти, что Итачи оправдали, а его напарника приютили, Сакура задавалась вопросом: разве бывают бывшие преступники? Раньше ей казался единственный ответ — нет. Но и некоторые люди, которые ведут себя как порядочные, на самом деле таят в себе больше грязи. От них удар ощущается подлее, нежели от врагов. Те хотя бы не скрывают, кто они на самом деле, поэтому куноичи старалась заглушить в себе нотки осуждения. Сакура тоже не без греха. Понимала, что у каждого своя правда, различие лишь в том, что не всем она подходит, и судить за былые дела и внешний отталкивающий вид не имеет никакого права. Если её родня их приняла, то кто она такая, чтобы этому противостоять? Желудок мучительно отозвался бурчанием от такого количества воды вместо пищи, жалуясь, что хозяйка совсем за ним не следит. Её щёки залились лёгким румянцем от стыдливого звука. — На змею ты не похожа, — выдала свой ценный вердикт Акулья Морда спустя минуту размышлений, никак не реагируя на слышимое бурчание. — Будешь хорьком, малек. Несколько её прядей торчали в разные стороны, а пушистые волосы были взъерошены, добавляя образу заспанный домашний вид. — Спасибо, — отозвалась на сомнительный комплимент, проводя в уме ассоциации, кому бы подошла роль змеи. Несомненно, Шизуне, которая прячется под шкурой невинной овечки. Хатаке поднялся, направляясь в сторону холодильника, что стоял недалеко от девушки, а у неё взволнованно забилось сердце. От мужчины исходили волны напряжения, которые улавливала эмпатическая натура Харуно. Ей даже было более комфортно с этим здоровяком, нежели с некогда близким человеком, между которым сейчас была огромная пропасть, хотя физическая оболочка стояла буквально в метре от неё. От этого чувствовала себя неуютно, желая как можно скорее исправить упущение, не зная, как к нему подойти. В прошлом были совсем другие обстоятельства, и у Сакуры не стояла такая задача. Она постоянно пререкалась с ним, прилюдно осуждала и выводила на негативные эмоции, ведь только их и ощущала в его присутствии. Сама не заметила, как со временем стала меньше скандалить, появились переживания, когда он попадал в передряги, где нужна была её помощь. А попадал Хатаке постоянно. Всё вроде бы было как всегда, но просто её отношение к его поведению изменилось. Знала, какую тяжёлую судьбу проживал капитан, когда всех близких в его юном возрасте постигла смерть. Отстранённость и замкнутость, избегание лишних встреч и посиделок казались ей естественными. Но потом, спустя годы, и его отношение обрело новый оттенок: сначала это выражалось в нечастых совместных посещениях вне рабочее время, а затем он стал приходить на все такие мероприятия. По-прежнему не участвуя в громких беседах Сакуры и Генмы, капитан скрывался за книгой, но внимательно слушал, о чём идёт речь. Незаметно для себя стала подмечать подробности, те или иные эмоции, которые нелегко было различить из-за маски на лице и повязки, скрывающей один глаз. По морщинкам, тону голоса и вздохам научилась понимать, в каком настроении он находился и что у него на уме. Когда тянуло на дно тяжёлыми мыслями, а когда был увлечён выбором главы своей порнушки. Ей казалось, что она одновременно знала и не знала, что за человек её окружал. Привычки — опоздания, использование клонов по глупым причинам, цоканье, если недоволен был чем-то незначительным, и глупые шутки, когда он пребывал в хорошем настроении, а Сакура была слишком пьяна. Над ними она смеялась как умалишённая, считая их отдельным видом искусства. Но сейчас же ясно осознавала, что за время её отсутствия она снова ничего о нём не знает. И это приносило куда больше боли, чем хотела того признавать. Джоунин достал большой казан мисо супа и половником разлил немного в меньшую емкость. Тем же половником молча махнул здоровяку, спрашивая, будет ли тот есть, на что получил отрицательный кивок. Вернув на место в холодильник, он покинул комнату, не произнеся ни слова, а куноичи лишь устало проводила его взглядом, тихо вздохнув. — Твой капитан пошёл разогревать суп во дворе, — любезно пояснил здоровяк, когда их взгляды пересеклись. — Чтобы ты поела, малек, — добавил он, внимательно наблюдая за её реакцией. Кисаме заметил, как копирующий ниндзя не сводил с неё взгляда. Он предположил, что измученный вид вызвал жалость и желание накормить свою подопечную. Хотя сейчас она выглядела намного лучше, чем по возвращению. Сон пошёл ей на пользу, забрав с собой впалые мешки под глазами. За время, что здесь находился, было негласно запрещено говорить о Харуно — большинству было больно даже от упоминания её имени. Кисаме знал, что Хатаке её бывший капитан, и они были в каком-то роде близки, заботясь друг о друге. Поэтому его совсем не удивляло поведение мужчины, наоборот, он ожидал этого и наслаждался своими догадками. Прохладный воздух и босые ступни делали своё дело — сквозь тонкую кофту проступали торчащие соски. Бывший преступник заметил это ещё с самого начала, когда та обернулась, выглядя загнанной. Он редко видел её в прошлом, всего пару раз, но успел заметить, что сейчас казалась совершенно другой. Злые глаза и сильный удар, который мог пробить землю и нанести серьёзные последствия при контакте с телом, выглядели впечатляюще и даже завораживающе, несмотря на то, что девка не была в его избирательном вкусе. — Так плита же есть, м? — Сакура кивнула на чистое устройство, похожее на её собственное, где кипятила только воду. — Или она не работает? Сейчас Харуно выглядела как обычная простушка из нищенского квартала, которых было пруд пруди. Смотришь на такую и сразу хочется либо дать ей пинка под зад, чтобы проваливала, либо накормить, чтобы спрятала голодный вид. — Ты включай иногда свой котелок, не помешает, — осуждающе пробормотал Кисаме. — Для плиты нужен газовый баллон, ты его здесь видишь? — развёл руками, хмыкнув от глупости. Его не тронули ни её пламенное выступление, в котором казалось, что она либо сорвётся и закричит, либо разрыдается, ни само возвращение. Но ему понравился бзик упорства и желание пристать к Итачи. Наблюдать за тем, как тот не знает, как прилюдно отказать, чтобы не получить вздрючку от Хокаге, веселило его. Её наивность забавляла, а настойчивость добиваться своего вызывала долю уважения. Он тоже был из тех, кто стоял на своём. А если не получалось — то можно и в челюсть дать, чтобы до остатков извилин дошло. Поэтому Кисаме, от скуки и вселенской депрессии, которая витала вокруг из-за выживших, нашел для себя новое увлечение — наблюдать за мальком и терроризировать. Пока только первое, пусть девка отдыхает и набирается сил, а там уже можно будет перейти ко второму этапу. От полудохлой веселья не добьёшься, только если это не пытки, и то не слишком радужно. В любом случае, прежде чем постепенно отнимать здоровье, нужно его восстановить и наполнить энергией. Ей не понравился его тон, но она поджала губы и промолчала, намереваясь сходить умыться и привести себя в порядок до прихода капитана. Однако её остановил тот же голос, который зазвучал уже резче, и она заскрипела зубами от злости. — Ты хоть причешись, а то выглядишь страшно красиво, — произнёс он вкрадчиво, приподнимаясь и задвигая стул. — От слова "страшно", — на тонких губах появилась едкая усмешка, а фигура вальяжно обошла девушку. — И воняешь, малек. Помойся. Скрежет зубов был ему чудесно слышен, и он вытянул уголки, радуясь, как легко можно было задеть куноичи. Женщины, как правило, предсказуемы: все в той или иной степени переживают о своей внешности, а Харуно, небось, и подавно. Она ухватилась за длинный подол рукава плаща и резко дернула его на себя, желая донести до рыбьего мозга, что с ней так разговаривать нельзя. Не для этого так старалась вернуться домой, чтобы отморозок смел высказывать своё недовольство. Мужчина, почувствовав резкость действия, немного пошатнулся, полагая, что максимум, что она сможет сделать — это прошипеть ему в спину. Но его интерес к ней возрос: девушка не только собиралась плеваться ядом, но ещё и угрожать. А угрозы для него были прелюдией к пыткам. Яркие глаза потемнели, наливаясь яростью, а аккуратный нос гордо вздернулся, демонстрируя оскал негодования. Кисаме подумал, что ей не хватает острых клыков, чтобы полностью походить на животное перед нападением. Она схватилась за ворот, притягивая широкое лицо, заставляя наклониться. Из-под нахмуренных тонких бровей впилась взглядом, гримасой выказывая всё своё к нему отвращение. Ей было неприятно его внимание. Не знала, как должна к нему относиться и что за мутная история с Учихой вообще в себе несет. Он напомнил ей охранника, который частенько наведывался в камеру со своими мерзкими комментариями в маниакальной фазе. Загонял Сакуру в угол и издевался не только над телом, но и над психикой. Амбал, от которого несло сушёной рыбой, называл её никчёмной коноховской шлюхой, которая не смогла дать отпор и отказывалась сотрудничать. Она убила его слишком просто, как ей кажется, он заслуживал куда более долгих мучений. Один маленький шприц с кровью больного в шею, а затем Харуно услужливо подтолкнула к самому заражённому, чтобы тот оставил на нём след своих зубов и успел вкусить едва свежую добычу. Его главная ошибка была в том, что он частенько подходил к больным и издевался над ними, дразня тем, что, мол, они прикованы и не могут его достать. Все об этом знали, и она решила не упускать свой шанс. Акулья Морда своей язвительностью напомнила того охранника. Он пробудил в ней ту самую ненависть, что сидела глубоко внутри, за цепями, очерняя душу. Сакура никогда бы не подумала, что способна испытывать такие гнилые чувства, но реальность бывает жестока. Уже не спала и не видела, как обидчики получают по заслугам. Нет, это было на ранних этапах заточения, когда была на самом дне. Пробуждал навязанное чувство никчёмности, что не сможет постоять за себя. Сама не заметила, как остановила его, развернув. Ей хотелось забрать все несказанные слова обратно о том, что не ей его судить, встряхнуть здоровяка и заорать, какого хрена он себе позволяет?! Она что, похожа на мишень? Разве сделала ему что-то плохое, за что решил её достать? Не осознавая этого, готова была руками обхватить его горло, перекрывая доступ к кислороду, чтобы беспомощно задыхался, понимая, насколько слаб. Своими издёвками возвращал в пережитое, неумолимо напоминая, какой жалкой была, где никто ей так и не помог. — И чем же от меня воняет, кусок ходячей рыбехи? — понизив тон произнесла упрямо, всматриваясь в узкие глаза напротив и ощущая запах стойкого одеколона, который щекотал чувствительные ноздри. Пахло от него недурно. — Дохлой животиной, — с придыханием растянул он гласные. — Тогда я помогу перестать мучиться, — вымолвила, отпустив скользкую ткань и резко схватилась за выпирающий орган на мерзкой морде, ломая пальцами перегородку, что сопроводилось глухим хрустом. От звука и скорченной гримасы внутри разлилось тепло. Ему было больно, и от этого её собственная ненадолго отступила. Сакура уже давно для себя решила, что больше ни одному ублюдку не позволит себя трогать — будь то физически или словесно. Она заставит их страдать вдвое сильнее, чтобы от одной только мысли о ней у них всё внутри отзывалось. Мужчина дернулся, пытаясь отодрать сильную кисть, приоткрыв рот, а куноичи тем временем свободной ладонью поддала снизу вверх по его челюсти, звонко захлопывая и не позволяя отстраниться. — Еще раз услышу гадости в свою сторону — раздроблю тебе кости, сукин ты сын, — затаив дыхание, медленно процедила Харуно, получая некое удовлетворение от сморщенной морды, где жабры активно раскрывались. — Что здесь происходит? — оглушающе раздался твёрдый голос, прерывая конфликт, обращая все внимание. Хатаке стоял у входа, держа казан за прикрытые полотенцем ручки и цепляясь взглядом за Сакуру, чье выражение лица было ему едва знакомо. Напряженная атмосфера царила в полумраке коридора. Их взгляды встретились, и она сладко улыбнулась, отпуская притихшего Кисаме. Её улыбка ему не понравилась. В ней было что-то одновременно притягательное и отталкивающее. Зная прошлую Харуно, которая не получала удовлетворение от чужой боли, и видя её теперешнюю, у него проскальзывали тревожные звоночки. Беспокоился, что она может стать на тёмную дорожку, как и он в прошлом. Правда, в те времена Какаши не испытывал никакой радости от хладнокровных убийств. Он так себя наказывал, пытаясь стать не таким, как его отец, выполняя безупречно все задания, какими бы они ни были, вознося их в приоритет. Это спустя много лет осознал, что в корне был не прав. Но внезапное возрождение перевернуло всё к чертям собачьим, а её состояние и поведение заставляли следить более усердно. Хотя он бы и так не спускал с неё глаз — причины были не нужны. Таково его желание. Подсматривать за обнажённой и уязвимой девушкой в горячем источнике было крайне неуместно и даже попахивало извращением, но он не мог просто сидеть и ждать, когда она выйдет, чтобы подтвердить, не обман ли это помрачённого разума. Ему на миг показалось, что Пятая смогла почувствовать безмолвное присутствие и сейчас устроит разбор полётов, но удача была на его стороне, и он остался незамеченным. Словно вторая тень, бесшумно следил, цепляясь за любую мелочь, чтобы сопоставить в общую картину. — Ничего, — лаконично откликнулась куноичи, обходя фигуру Кисаме. — Я сейчас вернусь. Она не часто ему лгала, скорее можно было сказать, что этого вообще не было, либо он попросту не замечал раньше. Но открытая ложь легко сорвалась с её языка, вынуждая сжать ручки горячего казана сильнее, а виднеющуюся бровь нахмурить. Её ни разу не смутило то, что он их застал, а изумрудные глаза не выдавали ничего, кроме явных искр. Ставить на место ублюдков правильно и получать от этого своего рода положительные эмоции — тоже, но в её взгляде были совсем другие, которые поражали своей естественностью. Он знал, что она далеко не святая и не невинная, но её излучаемая энергия всегда, не спрашивая самого Хатаке, поглощала его. — Вот же сука, — вправляя перегородку, злостно прошипел Кисаме, ощущая пульсирующую боль. Хатаке прошёл вглубь кухни и поставил на плиту емкость, доставая из шкафчика глубокую тарелку и ложку. Обернулся к мужчине, который взялся за поиски льда в морозилке, чтобы донести одну маленькую, но главную суть. — Ещё раз услышу, как ты её оскорбляешь — будешь иметь дело со мной, Кисаме, — негромко, но отчётливо произнёс капитан, немигающе прожигая того взглядом. — Я доходчиво объясняю? — вскинул бровь, ожидая, когда тот поднимет голову. Он слышал "совет" про прическу и замечание насчет запаха, которого, к слову, не было. Она пахла, как обычно, своим приторным ароматом, который молодой капитан возненавидел. До того было сладко. Этот запах въедался в ноздри и не думал выветриваться. Где бы ни был, Какаши всегда его узнавал. — Да я же пошутил, — возразил басистым голосом, поднимая веки и прикладывая замороженный горох к носу. — А восставшая девица шуток не понимает. Кисаме не боялся копирующего ниндзя, да и в принципе никого, но он знал, на что способен Хатаке, поэтому кивнул ради приличия, не желая портить с ним деловые отношения. — Вот и славно, — спокойно ответил, разворачиваясь обратно, чтобы перелить суп. — Она тебе раздробит кости, а я перейду к твоим любимым пыткам. Ты же их любишь, верно? — за всё время, проведённое в одной компании, он успел изучить его досконально. Удрученно понимал, что Сакура не будет прежней. Никто из них. Случившееся оставило кровавый след потерь на каждом. Ему иногда казалось, что быть выжившим — это гораздо хуже, нежели безмозглым мертвецом. И дело было вовсе не в дискомфорте леса, где нужно было в попыхах начинать всё с нуля, обустраивая пошарпанную гостиницу с горячими источниками, а в утрате смысла жизни. Хатаке давно его лишился, существуя, а не живя. И в одно мгновение, когда мир перестал быть тяжким бытием, став более устойчивым и размеренным, он снова потерял всё, что имел. Это показало, как легко можно утратить, что всё не вечно. А его желания — тем более. Куноичи, как обычно, снова появилась в разгар его наказания. Он искренне ненавидел свою живучесть — она казалась ему ещё одним проклятием, что нещадно мучило. Джоунин не считал, что достоин жизни, тем более в такое время, и в глубине души жаждал смерти. Эта жажда всегда была с ним рука об руку, лишь иногда пряталась, ожидая новой волны появления. Известие о смерти учителя с женой напрочь отбило тягу сближаться с кем-либо. Но у Харуно это вышло, несмотря на его ярое противостояние. Он невзлюбил капризную приёмную дочь Пятой, стараясь избавиться от неё в их команде, считая, что она никак не впишется. Уже после их перепалок, когда Харуно не сдавалась, оставаясь с ними, он подметил, что она не так уж и плоха, и огонь, что исходил, мог запросто обжечь и сжечь до тла. Новость о её гибели от рук шиноби Тумана подняла целую бурю, лишая здравого рассудка, хотя скрытое маской лицо ничего не выдавало. Но он был уверен, что та острая боль была видна в радужке глаза. Она передавала весь шок и разлившееся чувство скорби. В период, когда болезнь забрала почти всех жителей, его посетила одна кощунственная мысль, которая с мнимым облегчением касалась разлагающейся раны. Капитан был рад, что не увидит испорченного лица, которое всегда ему казалось милым, в стаде мертвецов. Что ей не пришлось это всё пережить. Но она смогла обойти смерть, выжив. Из всех его близких Сакура единственная отказалась покидать этот мир, сражаясь в одиночестве. Какаши не мог поверить, что девушка — не иллюзия искалеченного разума, не обман сна, где изредка посещала в самые холодные ночи. Он уважал её как верного товарища, на которого всегда можно было положиться. Под недовольством и изнеженностью скрывалась очень ответственная куноичи, коллега, что не позволит уйти на тот свет, и женщина, что преданно заглядывала через призму зрачка в душу, пытаясь осветить покрытые мраком участки. Он боялся власти, о которой она даже не догадывалась, зато о ней знал Какаши. Мужчина не мог смотреть на разбитый вид, который буквально кричал о страданиях, но при этом не отрывал от неё глаза, впиваясь в каждую деталь и изгиб. Знал этот измученный взгляд, но никогда бы не подумал, что встретит его в ней. Он снова оказался неправ, а жизнь не прекращала подкидывать ему подарки, испытывая на прочность, ожидая, когда же сойдёт с ума и сдастся.

*

Когда она вошла в помещение, пытаясь распутать спутанные локоны пальцами, то застала на кухне не капитана, который как всегда успел смыться, а Джирайю и Наруто, что были заняты своими делами. — Какаши попросил охранять суп от главной обжоры, — с шутливым упрёком взглянул саннин на мальчишку, чьи отросшие волосы торчали прядями в разные стороны. Мужчина обманчиво был в хорошем расположении духа, и беззаботно улыбнулся, будто они совсем недавно не остановились на подавленном моменте выяснения прошлого. — Эй, старик-извращенец! Вообще-то Чоджи тут самый главный обжора, а я так, пробую, — воскликнул парень, оборачиваясь. — Утречко, Сакура-чан! — оторвался от подготовки посуды для варки рамена, что рядом лежал на столешнице, и помахал. — Отлично выглядишь! Как поспала? Не могла сказать, что он ей лгал. По сравнению с прошлым видом сейчас девушка буквально сияла чистотой. Успела даже переодеться, заменив домашнюю одежду на уличную, ведь планировала предложить свою помощь в каких-то обязанностях. Её огромная толстовка с лосинами на шерсти идеально подходила для работы вне дома. Допустим, могла бы заменить кого-то на вахте или помочь Яманака посадить что-то полезное. Правда, в садоводстве Харуно была полным чайником, так же как и в готовке, но под усердным наблюдением могла бы внести свой какой-никакой вклад. — Хорошо, спасибо, — ответила, набрав ложку теплого бульона и поднеся её к губам. На вкус был так же прекрасен, как и на вид. Слегка солоноватый привкус со специями и морскими водорослями, без сыра тофу. Беззастенчиво, при комфортных свидетелях, взялась за края и выпила жидкость, оставив на дне рис и зелёный лук с водорослями. — Кто приготовил? — опустив обратно на стол и снова взявшись за ложку, искренне поинтересовалась куноичи. — Это очень вкусно. — Итачи, — легко ответил Джирайя. — Вчера была его очередь готовить, — добавил, перемешивая чайной ложкой сахар в кофе. Сакура подавилась кусочком лука, который встал поперёк горла, открывая неизведанный для нее факт о способностях молодого человека. — Кхм... — прохрипела, не ожидая, что Учиха умеет так готовить. — Вау. — Да-да, Сакура-чан, — бодро произнёс Наруто на выходе, оборачиваясь. — Ты ещё рисовые шарики Итачи не пробовала — они объедение! Когда парень покинул кухню, мужчина тихо присел рядом, полуобернувшись, наблюдая, как девушка заканчивает завтракать. — Хочешь ещё? — поинтересовался он, опираясь на локоть. — Нет, — мотнула головой, опасаясь, что родитель вновь заговорит о болезненной теме. Хоть она и хотела, переедание было ей ни к чему, да и проблемы в виде запора и так уже беспокоили. Радовало то, что в их убежище есть нормальные туалеты с возможностью слить воду из ведер, которые всегда были наполнены. Диковинные мучения хождения в ведро, в камере, остались позади. В уборной даже была мягкая туалетная бумага, что не могла оставить равнодушной. Куноичи размышляла, что вся вода сливается в яму, которую потом кто-то должен будет очищать или откачивать, так как канализационные трубы, в столь отдаленном месте, не проложили. Вероятно, эту неприятную задачу доверят парочке шиноби, которые с помощью техник переместят ее куда нужно. Усмехнувшись своим мыслям, что Акулья Морда будет разгребать дерьмовую примесь из-за расположенности к водной стихией, она встретилась с внимательным взглядом мужчины. Его лицо уже не выражало привычной шутливости, а в глазах читалась настороженность. — Я хотел извиниться за то, что не подумав, стал тебя допрашивать при всех, — начал он, слегка прочистив горло. — Это было неприемлемо. Ей захотелось его тут же перебить, но тот поднял руку, попросив дать ему возможность договорить. Чувствовала исходящее от него переживание, перемешанное с ощутимым напряжением, которое могло вылиться в большую проблему в скором будущем. Хотелось заверить, что с ней все в порядке, и сгладить углы их неприятной беседы. — Мне... нам с Цуной больно от осознания того, что ты всё это время была в плену, под землёй. Выворачивает от одной мысли об этом, понимаешь, Вишенка моя? И в то же время я безумно рад, что ты жива и вернулась к нам домой. Дом для них всех давно перестал быть местом в прямом смысле. Теперь он был там, где были близкие. И от серьёзности слов саннина у Харуно вновь защемило в груди. Ей было стыдно перед ним, ведь на его месте она бы точно так же беспокоилась и допрашивала от страха и неведения. — Это ты меня извини, пожалуйста, — произнесла она, тяжело выдохнув. — Просто не хотела поднимать эту тему. Я была ужасно уставшей и не желала грубить, — подняла взгляд из дна тарелки. Свет из окна подсвечивал седую копну волос, обрамляя силуэт. Сакура раньше не замечала, насколько глубже стали его морщинки на лбу и под глазами. Даже складка между бровей, на которую обратила внимание, казалась новой. Джирайя нахмурился, намереваясь коснуться её ладони. — Если будет тяжело, я всегда тебя выслушаю, хорошо? — большая рука накрыла кисть. — Не Учиха, в голову залезть не могу, но в моём арсенале поддержки ты найдёшь то, что тебе нужно, — он слабо попытался улыбнулся, заглядывая в ее округлые веки. Было видно, как его обижает девичье нежелание делиться проблемами, откровениями, которые раньше всегда между ними обговаривались. — И за это тоже прости, — ей вновь стало стыдно за лёгкую горечь обиды в мужском голосе. — Просто он меня не знает... — попыталась оправдаться, мягко сжимая ладонь в руках в стремлении утешить. — Понимаю, Вишенка моя. Ты нас удивила этим поступком. Не знаю, что именно скрываешь... или кого... — он сделал открытый акцент на последнем слове, от которого по её телу пробежал табун мурашек, а волосы на руках встали дыбом. — Но ему очень повезло, что ты такая добрая. Харуно замерла, затаив дыхание, пытаясь распознать, блефует ли он. Постаравшись успокоиться, она решила вести себя непринуждённо. Не мог же в самом деле подозревать Шизуне? — Ты чего? Кого мне скрывать? — нервно усмехнулась, стараясь отвести подозрения. — Не хочу, чтобы меня жалели, — выдала одну из тех отмазок, которые, по её мнению, могли отвлечь пристальный интерес. Мужчина знал об этой черте — она не выносила жалости. Но зоркие глаза, наполненные гибким умом и мудростью, не прекращали свой анализ. Он словно сканировал её, пытаясь разобраться в истинных мотивах за внешним спокойствием. Поэтому девушка преподнесла вторую: — Мне просто обидно, что онээ-сан не спустилась проверить, вдруг я жива, а шиноби ошиблись, — Сакура не любила использовать ложь в жизни, но, видимо, сейчас это стало её кредо, что вызывало отвращение к самой себе. — Хотя понимаю, что у неё не было выбора, и нужно было как можно скорее донести до Цунаде новость о инфекции, — приглушённо добавила, услышав приближающиеся шаги. Джирайя устало выдохнул, понимая и принимая ответ. Он немного приоткрыл завесу случившегося, и по реакции девочки за столом стало ясно, что именно обида была направлена на Шизуне, а не ненависть, как изначально подумал. Однако вопрос о загадочной фразе, что не давала ему покоя, оставался открытым. "...вы будете держать в секрете всё увиденное, но если со мной что-то случится, будь то заражение или покушение, то вы всем расскажете правду. Идет?" Зачем она это сказала? Словно предупреждала не дёргаться. Мужчина искренне не понимал и пребывал в замешательстве, но что-то явно заставило девочку выбрать такой вариант. Отгонял от себя едкие предположения о возможном предательстве, ведь Шизуне была для него почти как вторая дочь, которая, как и он, любила Сакуру. Она не могла так с ней поступить. Здесь было что-то другое. Может между ними произошло недопонимание? Или напали враги облаченные в форму шиноби Тумана, чтобы отомстить, ослабить деревню Скрытого Листа? Джирайя верил, что любая правда рано или поздно откроется, как в случае с Учихой. Итачи, несмотря на свои жертвы и сложную судьбу, всегда оставался верен Конохе, даже если его считали чудовищем.

*

Яманака нашла подругу, сидящую под деревом, где та, развалившись, затягиваясь сигаретой так часто, словно старалась успеть выкурить её быстрее, чем смогла бы сделать вдох. Девушка наслаждалась лёгким головокружением, разбавляя кислород никотином, успокаивая нервную систему и мысленно переваривая тот сгусток эмоций, что одолел за короткий промежуток времени. Столько всего произошло, что её мозг не успевал обрабатывать различные ситуации, разговоры и встречи. После долгого перерыва, когда не с кем было даже поговорить, а единственным собеседником и слушателем была она сама, он успел перегрузиться от такого количества общения, чужих чувств и догадок. — Вот ты где, — звонко произнесла Ино, присаживаясь напротив и облокачиваясь о широкий ствол, — а я тебя искала. Сакура будто очнулась ото сна, всплывая на поверхность, и перевела взгляд на нарядную подругу. Её длинные волосы, что доставали до поясницы, были собраны в высокий хвост, а глаза, благодаря пробивающимся лучам солнца, ярко сверкали, демонстрируя чёрные вкрапления радужки. — Мм? — не понимающе уставилась на собранный и довольно стильный вид, что никак не связывался с мертвецами недалеко от забора. — Мы идём праздновать в моё местечко, твоё возвращение, — лучезарно улыбнулась, не принимая возражений. Подведённые веки чёрным карандашом и накрашенные тушью ресницы означали, что все таки подруга не полностью себя потеряла, ведь внутренняя зажигалка снова подавала признаки работы, запуская любимые элементы. Красиво собраться и идти тусить — было её отдушиной, где она отпускала себя, разрешая полностью отдаться забвению. Единственное, что выдавало текущее состояние — обгрызанные ногти вместе с кожей, покрытой кровоточащими заусенцами. Она взглянула на свои руки — ничуть не лучше, такая же короткая и искусанная пластина, как и губы, в которые нервно вгрызалась. — Только ты не против, что будем без Шизуне? — более тихо вымолвила, оглядывая окружающую обстановку. — Если хочешь, конечно, можем позвать, но она сильно важная стала после твоей пропажи, крутясь в компании Ширануи и твоего капитана. На последнем предложении слегка скривилась, будто чужое поведение было ей неприятно, и Сакура понимала, почему, не воспринимая всерьез прилагательное "твоего". Он ее никогда не был и не будет в том ключе, в котором бы желала. Раньше, когда перевели в больницу, где заведующая была помощницей Хокаге, Яманака частенько наведывалась к подруге, заодно и к женщине, что любезно поддерживала совместные посиделки и сплетни за чашечкой чая или спиртного, помогая советами и опытом. Харуно часто прокручивала эти моменты, теперь смотря с другого ракурса, выискивая намеки на ненависть и двуличие. — Давай без нее, — отозвалась куноичи, скрывая облегчение во вдохе, ведь на Шизуне сейчас у нее не было лишней энергии. — Кто еще будет? — Мы втроем: я, ты и Хината, — заверила она, протягивая руку к остатку сигареты. — Я хотела еще Шикамару позвать, но он, думаю, захочет притащить с собой Чоджи и Кибу, поэтому давай без них. Сакура выдавила полуулыбку, внезапно ощущая опустошенность, что тяжестью разлилась в груди. Ее устраивала посиделка с девчонками, где можно было бы разрушить неловкую натянутость между ними. Чувствовала эту разницу, как отдалилась не по своей вине от близких, и это ее угнетало. Хотела вернуть все, как было, зная, что ничего прежнего уже не будет: слишком многое произошло и слишком поздно. Ино утянула ее в их комнату, настаивая, что былой ухоженный внешний вид придаст воодушевление и сил. Заставила куноичи сменить наряд, добавляя комфорту не только опрятность, но и легкую сексуальность. Свободные штаны, что демонстрировали плоский живот и подчёркивали бёдра, сидели низко, а топ без бретелек выставлял на обозрение узкую талию и аккуратные остатки груди. К огорчению Харуно, сиськи предательски покинули её первыми, когда та была в заложниках. На возмущение, что за окном холодный ветер и она замёрзнет, Яманака вручила ей кофту на змейке, разрешив прикрыть голые плечи, на что Сакура полностью застегнула по шею. Ее волосы девушка подобрала в неряшливый пышный пучок, заколов длинной серебряной шпилькой, что когда-то ей подарила бабушка на память о себе. Сакура была уведомлена этой информацией, поэтому близко к сердцу оценила жест доверия. Яманака позволила ей самой сделать неброский макияж, где та хотела лишь освежить лицо, замазав консилером бледную кожу, добавив выразительности с помощью туши и светлых теней во внутреннем уголке глаз, а тёмными подчеркнув миндалевидную форму век. На губах растушевала тёмно-розовый карандаш по контуру и в тон ему добавила маслянистого блеска. Подруге удалось своим острым взглядом и наличием отличного вкуса преобразить Харуно в фарфоровую куклу. Светлая, чистая кожа выглядела здоровой, а выделяющиеся скулы придавали изысканности вместе с гордой осанкой, с которой она покидала кухню, а после и дом. Ино прихватила заранее подготовленные закуски из холодильника, Сакура нашла кружки, а Хината взялась за алкоголь вместе с настольными играми. Когда они спустились с крыльца, навстречу шёл Инузука, чей взгляд буквально приклеился к Хьюга, а лицо вытянулось, разглядывая контраст глаз. Ино подчеркнула и её, делая акцент на особенности глаз, затемняя большие веки и визуально их увеличивая. От скромности осталась лишь репутация и следы похожей одежды, ведь заразительная харизма уверенности Яманака передавались и другим, витая в воздухе, не оставаясь незамеченной. Сакура была ей благодарна, потому что почувствовала себя симпатичнее, чем облезлые ветки вокруг дома. Ее самооценка опустилась на уровень плинтуса. Чувство прежней красоты казалось давно забытым, но Ино смогла разжечь искру хотя бы на мгновение. Она чувствовала свою привлекательность, а отражение в зеркале в спальне подтвердило это ощущение. Несмотря на худобу, о которой в юности и мечтать не могла, но теперь волновала, сейчас не сильно смущала. Ей хотелось отвлечься и просто хорошо провести время. — А куда это вы собрались? — Киба, увидев их с вещами в руках, замер, застигнутый врасплох неожиданной контрастностью одной из дам. — Не твоё дело, Инузука. Иди куда шёл, — резко ответила Ино, явно не настроенная на дружелюбие. Ей не нравились его надменные колкие комментарии, которые отпускал в отсутствие Сакуры, поэтому она больше не собиралась вести с ним дружеские беседы. Когда они обошли дом и направились за подругой, то наткнулись на небольшую группу мужчин, возле сарая, устанавливающих новую партию солнечных батарей и возящихся с каким-то большим железным устройством, в чем Харуно не разбиралась, равнодушно окинув взглядом. — О, малек, хорош! Молодец, — не упустила возможности прокомментировать Акулья Морда, нахально оценивающе осматривая. — Прислушалась к дельным советам, — он хищно оскалился в подобии улыбки, растягивая слова. Куноичи лишь слегка нахмурила нос и подняла подбородок выше, решив не отвечать на дешёвую провокацию. Видно боль прошла, позабыв прихватить с собой излишнюю наглость. Вместо этого её глаза зацепились за фигуру капитана, который, закатав рукава своей привычной водолазки без жилета, работал рядом. Его мужественные руки соблазнительно сверкали под лучами солнца за работой, и девушка невольно замерла, прикусив губу, разглядывая выглядывающие вены. — Проказничать идёте, девчонки? — Генма, лукаво подняв брови, ухмыльнулся, кивая на бутылки в руках. — А нам можно с вами? Казалось, он обращался ко всем, но Сакура заприметила, что вопрос был адресован конкретно одной особе, которая презрительно фыркнула, откинув волосы назад. — Вам есть чем заняться, — любезно ответила Яманака с уж слишком напускной вежливостью, не отрывая взора от озорных радужек. — Мы не будем вам мешать. Куноичи поспешно подняла глаза от слабости и стала с интересом наблюдать за сценой, поражаясь внезапным открытием. Раньше они почти не контактировали, игнорируя друг друга, а теперь странное давление явью витало в воздухе. — А мы почти закончили, госпожа вредина, — не сдавался обольститель, вальяжно облокотившись на длинную трубу в руках и обведя томным взглядом девушку. Сакура чуть не захихикала на его попытки очаровать Ино, которая выстроила перед собой невидимую стену и оставалась невозмутимой. Её такими приёмами не возьмёшь. — У нас закрытая встреча, но если ваш капитан с Ямато-саном захочет присоединиться, будем рады, — победно улыбнулась она, пригвождая мужчину к земле. Тензо, услышав приглашение, неловко обвёл глазами женский пол, остановившись на подруге, которая сразу одарила его поддерживающей улыбкой. Он поднял руку к виску, будто от приглашения у него разболелась голова. — Итачи-сан, вы тоже можете заглянуть, — учтиво добавила Яманака, устремив взгляд в глубь сарая, где его там разглядела. — Раз вы ведёте особую дружбу с Сакурой, — сомнительная интонация на словах "особую дружбу" вызвала у Акульей Морды громкий смешок, а у девушки — тик правого века и прилив крови к щекам. Молодой человек вышел на свет и внимательно посмотрел на упомянутую, с кем вообще не собирался иметь никаких общих дел, рассматривая черты лица слишком долго и пристально, позабыв о приличиях, сравнивая тот образ, который видел ранее. Ее освещенная солнцем кожа переливалась ровным тоном и упругостью, а длинные ресницы густо обрамляли незамутнённую зелень, что увлекала свежестью. Она держала спину ровно, а подобранные волосы открывали вид на тонкую шею и хрупкие плечи, что были спрятаны за мешковатой тканью. Был ещё один человек, чьё внимание буквально будоражило её сердце. Его серьёзный взгляд не оставлял Сакуру равнодушной, но она намеренно избегала его, боясь своей реакции под пристальным надзором. Он непременно подчеркнул задержку на себе, от того она и взволновалась. — Пошли уже, — проворчала Харуно, когда молчание затянулось, подталкивая подругу в спину, чтобы та не отвлекалась и вела их дальше. На последок все же бегло посмотрела на Хатаке, встретившись с непроницаемым взглядом, который слишком сосредоточенно следил за ней, упиваясь тем, что видит.

*

Крепкая жидкость постепенно согревала внутренности, затмевая душевный разлад, и куноичи перестала сильно переживать за болтливый язык, опасаясь сказать лишнего. Вместо этого в наступление пошли пляски. Это происходило в небольшом помещении между полками с рассадой, где Яманака выращивала зелень. У неё был проигрыватель с дисками из последней коллекции песен. Обустроила свой уголок и зону комфорта, где хранила личные вещи, которые приносила с вылазок. Так небогатая площадь была украшена уютом, где могла побыть в одиночестве, собираясь с силами. Считала, это место более интимнее, чем спальню, ведь здесь проводила большую часть времени. Она хотела поднять боевой дух подругам, напомнить им о былых вечерах и не позволить болезни забрать остатки радости. Она и так слишком много себе позволила, безжалостно отбирая то, что ей вздумается. Ещё не касались удручающих новостей, решив негласно не заливаться слезами. Им было морально сложно сбросить броню и вести непринуждённые беседы, но под лёгким шофе всё же удалось немного расслабить напряжённые струны души и попытаться смеяться вновь, как раньше с глупых историй молодости. Ведь они ощущали, насколько постарели за короткое время, хотя физически их тела не претерпели значительных изменений. — О, помнишь, как на мой день рождения Наруто подглядел танец из видеоролика и разнёс кухню?! — громко воскликнула Сакура, услышав знакомую бодрую мелодию, которая потом долго её преследовала. Ино, кивая, хрюкнула, подавившись долго выдержанным саке, которое припрятала от Пятой. — Как там было? — нахмурилась она, вспоминая движения в желании их повторить. — Нет! Там было по-другому, — возразила куноичи, смеясь над странными действиями подруги, и показала, как, по её мнению, было правильно. — Нет! — запротестовала та. — Там должна быть плавность: одну руку сюда, а другую вот так, — старалась продемонстрировать и попасть в ритм. — Я думаю, у Наруто выходило получше, — весело прокомментировала Хината, не порываясь репетировать. — Он успевал и руки поднимать, и ногами двигать, а вы только кистями машете, — хихикнула она, прикрывая ладонью губы. Её розовые щёки и блеск глаз выдавали, что девушка тоже была под градусом, но ещё не дошла до той кондиции, чтобы плясать чудные танцы. Она тихо засмеялась над жалкими пробами девушек, что упорно не сдавались, стараясь вспомнить ходы, мысленно представляя Узумаки. — Да! — восторженно крикнула Сакура, хлопая в ладоши, когда Яманака всё же удалось припомнить оборот. Куноичи не отрывала глаз от неё, попутно скидывая на стул кофту, чувствуя, как тело разгорелось, и не сдерживалось, чтобы не станцевать «козырный движ». На улице прилично стемнело. Мужчины только освободились от работы, где неугомонный Ширануи подгонял капитана, чтобы тот согласился провести остаток вечера не как обычно — депрессивно и угнетенно, — а весело, за рюмочкой горячего. Хатаке нехотя дал своё согласие, не желая портить веселье девушкам, но ему самому было интересно присоединиться, ведь последние встречи были так давно, что уже почти забылись. Они достали закуску и пару бутылок спиртного, чтобы хватило на всех. Учиха отказался от приглашения, намереваясь провести время в покое. Его ни с кем, кроме Какаши-сана, ничего не связывало, если не считать одну безрассудную куноичи, чью логику он и понимал, и одновременно отвергал, считая, что она слишком усложняет себе жизнь, даже если это якобы было на благо другим. Он жалел, что его избранный путь не принёс ничего хорошего, кроме ненависти младшего брата. Он преследовал погибель от его руки, чтобы выбраться из той жестокой пучины существования, но в итоге судьба имела другие планы, и срок бытия увеличился на неопределённую продолжительность. Горячо любимый брат осознал суть безысходного положения Итачи и прекратил испытывать явную ненависть. Противоречил собственным принципам, осуждая Харуно. Считал, что Шизуне должна понести наказание, чтобы все знали врага в лицо, но в то же время понимал поступок Сакуры и её желание сохранить той жизнь, не придавая огласки прошлому. Когда мужчины подошли к теплице, свет от ламп создавал тени на плёнке, которые ритмично двигались под слышимую музыку. Джоунин узнал макушку со спицей в волосах, которая привлекла к себе второй силуэт, и подумал, что это была Ино. Но следующее, что они лицезрели, когда зашли, — Яманака обхватила пальцами щеки Сакуры, оставляя глубокий поцелуй на её губах. — Мы, кажется, не вовремя, — неловко подал голос Тензо, переводя взгляд на рядом стоящую Хинату. — Да нет, мы как раз кстати, — довольно протянул Генма, не раздумывая, заходя вглубь и привлекая внимание опьянённых дам. Харуно подняла глаза, отстраняясь от девушки, и Какаши словил её затуманенные радужки. Приоткрытые уста втягивали воздух, а красный кончик языка провёл между ними, увлажняя и без того влажные губы. — Я думала, вы не придёте, — не ощутив заминки, равнодушно вымолвила Яманака, делая музыку тише. — Ну, как мы могли проигнорировать твоё приглашение? — дерзко усмехнулся Ширануи, разглядывая девичье лицо. — Я тебя вообще не приглашала, начнём с этого, — ответила она, занимая своё место и показывая, что они могут присесть на скамью. — Обидно, знаешь ли, — без тени недовольства проговорил он. — Но мы с гостинцами, так что не спеши прогонять, госпожа! Сакура довольно растянула уголки губ, вдыхая новую атмосферу в лёгкие с привкусом флирта, но её улыбка продержалась недолго, пока не услышала раздражённый бас. — Эй, вы чего меня не подождали? — ворвался здоровяк в своём плаще. Харуно отметила, что никогда не видела его без этой ткани, даже Итачи отказался от преступного одеяния. Синяя рожа расплылась в ухмылке, стоило им пересечься взглядами. Девушка не понимала, почему мужчина ведёт себя с ней экстравагантно. Это категорически не нравилось, поэтому она бессовестно непосредственно поморщилась в ответ. — Я картишки принёс, — выложил на стол упаковку орешков, крендельков и игральные карты, а следом достал из внутреннего кармана бутылку, похожую на ту, что была раньше, но отличающуюся ярко-красной этикеткой. Сакура заняла стул, замечая, что сидит во главе небольшого стола, усыпанного разнообразной едой, которую донесли мужчины. — Вы сплетни все пособирали? — не унималась Акулья Морда, открывая бутылку. — Не все, — ответила Ино, подливая саке в кружку. — Тебя не успели обсудить, — съязвила, чуть слукавив. По правде, они обговорили больше, чем изначально ожидали. Так, куноичи узнала две весомые новости. Одна была связана с Учихой, который, по её мнению, преобразился на 180 градусов, и она испытала необъяснимую жалость к молодому человеку, а также приступ ненависти с отвращением к правительству, особенно к старейшинам. Задавалась вопросом, знала ли Цунаде правду до эпидемии, и, если да, то как могла допустить продолжение этой истории. А вторая новость была не столько новостью, сколько подтверждением догадки: Какаши трахал Шизуне, особо не скрываясь, раз все об этом знали. Благодаря Инузука, что застал их в мужской купальне. От этой мысли настроение у неё омрачилось, но твёрдо решила не давать женщине власть над своим состоянием. Какаши взрослый мужчина и сам решает, что ему нужно и кого он хочет. Загвоздка лишь в том, что в прошлом не слышала о его похождениях. Естественно, были девушки, и причём немало, что не утаивая истинных мотивов уделяли ему внимание, кидая прозрачные намёки. Но различие в том, что он не подавал ответных реакций, по крайней мере, когда они были все вместе. Ночное времяпровождение не касалось её ушей, а тем более ума. Она понимала, что у него была сексуальная жизнь, и это сильно не беспокоило, но знание о том, что последней стала не какая-то неземная красавица, а Шизуне, что добилась своего, убивало. Полагала, что мужчина не тот человек, который будет открыто раскрывать свою связь, даже если их и застукали. Это означало лишь одно — между ними была некая серьёзность. Ведь женщина недвусмысленно проявляла к нему свою заинтересованность, ведя себя больше, чем просто девушка на раз. — А чего его обсуждать? — вставил слово Генма, вынимая изо рта зубочистку. — Можно и меня, или вы это уже сделали? Обнаружила, что капитан сидел без ничего, и заторможенный мозг проанализировал его собственность в её руках. Она без спроса взяла, ожидая, что он разрешил ей и дальше пользоваться, поэтому поспешила сделать большой глоток и протянуть ему кружку, цепляясь взглядом за розовый след на крае. Какаши кивнул в знак благодарности и спустил маску, спокойно отпив. У нее брови поползли наверх от удивления. Она видела его лицо не раз, но в кругу знакомых он не позволял себе демонстрировать окружающим разоблачение интриги. Ино, заметив чужую реакцию, наклонилась и прошептала ей на ухо: — Красавчик, да? Вот же стерве повезло. Стервой она называла снятую маску дружелюбия у помощнице Хокаге, где та, по мнению Яманака, показала всю себя, надев корону. Сакура думала о том, как много её подруга не знает и что у их общей знакомой куда больше самомнения, где та не только посмела нацепить важность. Машинально кивнула на чужую восторженность, взяв в руки онигири, чтобы чем-то занять рот, пока не сболтнула лишнего. Сконцентрировала чакру, чтобы немного отрезвить организм, ведь вечер ещё не заканчивался, а из-за слабого, отвыкшего желудка уже была готова поплыть в неизвестное направление. Между злобой и ревностью или водоворотом жалости к себе. Именно поэтому не сильно хотела пить при всех, не зная точно, как отреагирует нервная система. А ещё её мучила боль внизу живота, которую Харуно списывала на запор, ведь проблема ещё не была решена. Планировала в какую-то из ночей выпить слабительное и нормально сходить без посторонних. — Ширануи, делать нам больше нечего, кроме как обсуждать твои шашни, — усмехаясь, прищурила веки Яманака, открывая упаковку орешков. — Какие шашни? — вздернул брови, прикрывая веки в знак несправедливых представлений. —Я таким не занимаюсь. — Ага, — отозвалась она, громко раскалывая миндаль зубами. — Та девочка, как её? — задумалась, вспоминая имя одной темноволосой гражданской. — Юми, по-моему, с кудряшками. Все знают, что ты не раз лазил к ней под юбку. — Не лазил, а проверял обстановку, — парировал мужчина, не испытывая ни капли смущения. — Не будь грубой. Ты что, следишь за мной? — И это мне говорит человек, который после раскидывал свои причиндалы к её подруге? — изогнула бровь, громко фыркая на бесстыдство. — За тобой даже следить не нужно, и так все всё знают. — Не правда. Все знают, что это дурной тон соблазнять подругу девушки, с кем у тебя был секс, — словно очевидную вещь объяснил он. — Но ты не злись, Ино, они меня не интересуют. — Охренеть не встать, вот спасибо! — осудительно выпалила она. — Теперь буду знать. — Э, — протянул здоровяк, доставая пачку сигарет. — Может, вы уединитесь, наконец? Не? Его вопрос вызвал мгновенную тишину, буквально на несколько секунд, пока девушка переваривала полученное обращение, а затем взорвалась, громко ударив ладонями по поверхности стола. — Здесь нельзя курить! Ты что, не видишь растения? — обвела она рукой сторону рассады. — И Ширануи меня не интересует, пусть с кем-то другим уединяется! Что за вздор? После того как гневно проговорила последнее предложение, Сакуре стало кристально ясно об одной сфере, которую они не поднимали. Они обсуждали чужие отношения, не касаясь своих, которых, по сути, не было, но чувства-то были. Яманака всё ещё была пьяна и слишком бурно отреагировала на провокационный вопрос. Куноичи осознала, что это была обычная манера общения Акульей Морды — выводить людей из себя, в этот раз раскрывая другую сторону подруги. Она тоже так выглядела? Где с легкостью можно прочитать все, как на духу. По взгляду, который бросил на неё Генма, было ясно, что он всё просек, вызывая у Сакуры желание дать ему подзатыльник за грязную игру и переглядки со здоровяком. — Тише, куколка, не горячись! — хмыкнул он, не впечатленный её возмущениями. — Значит, дышать перегаром можно, а курить нет? Капитан потянулся залить опустевшую кружку, а после проделанного протянул ее молчавшей девушке, чьи щеки пылали уже не так ярко, а взгляд успел проясниться.

*

Когда она вернулась из уборной, под ручку с Хинатой, которая лишь краснела, но держала себя в руках, то застала нежданное пополнение в виде женщины, обхватившей ладонями предмет болотного оттенка. Помощница Хокаге обернулась, обдав куноичи взглядом, демонстративно обведя с ног до головы, и возратилась к глазам и расслабленной улыбке, что угасла при встрече. Лицо не выражало негативных эмоций; напротив, уголки её губ были растянуты вверх. — Сакура, рада видеть, что случившееся сильно не отразилось на тебе, — не отводя взора, немного отпила. — Мы все так забеспокоились, когда ты вернулась, да, Какаши? Голос был полон заботы, и она поставила кружку между ними, устремляясь к мужчине. Девушка молча поджала губы и отошла к своему стулу, не загораживая выход, где хотел пройти Ямато. На её части стола появилась белая пиала с чуть побитой окантовкой, на блюдце лежали зелёные капсулы. Поймав вопрошающее обличие, Шизуне приподнялась, чтобы сократить дистанцию. — Я очень хотела подойти раньше, но понимала причину твоего избегания. Знаю, что поступила непростительно, должным образом не защитив, и за это мне нет прощения, — изрекла, приблизившись. Харуно сдерживала рвотные позывы от невинного тона и травянистого запаха, исходящего из пиалы. Некогда близкий человек присел на корточки, словно обращаясь к ребёнку, нацепив гримасу неприкрытого сожаления. Взор был прикован к представлению — тщательно отрепетированному спектаклю, созданному, чтобы ослепить окружающих. Для всех, кроме неё. Неприятное чувство отторжения болезненно сжимало грудь, будто тело само отвергало происходящее. Это был театр для слепых, думала Сакура, обёрнутый в показное изящество, пропитанный фальшивыми сожалениями и жестами, такими мелкими, что они едва касались поверхности подлинных эмоций. Все для того, чтобы они увидели "истинную" причину пробежавшей между ними чёрной кошки, выставляя девушку обиженной на весь свет. Но когда она услышала следующие слова, то невольно нахмурилась от нелепости. — Твоя обида — совершенно нормальное явление. Мне так жаль, что ты прошла через плен. Одна Ками знает, что они с тобой там делали эти полгода, — не видя нужной реакции, продолжила женщина. Она понимала, что если Харуно не сказала что-то изначально, то и теперь не станет болтать, поэтому прощупывала почву, принимая лучший исход. — Какие ещё полгода? — нервно усмехнулась куноичи, сдерживая нарастающее раздражение. — О чём ты говоришь, онээ-сан? Старое обращение вырвалось само собой, и Сакура решила простить себе эту оплошность. Лицо Шизуне неподдельно вытянулось, а глаза метнулись к окружающим, чтобы убедиться в сказанном. Оглушающая тишина разразилась, пока её не прервал голос подруги. — Сакура... — с опаской вымолвила Яманака, сидевшая по левую сторону, прикасаясь к ткани на предплечье. — Ты знаешь, какой сейчас месяц? Казалось, её веселье резко спало, а яркие радужки глаз, как чистая вода, немигающе смотрели на неё. Осторожность в словах заставила девушку нахмуриться сильнее, а внутренности сжаться от тревоги, пока все безмолвно смотрели. Ей показался настолько нелепым этот вопрос, что она даже не хотела отвечать. — Сентябрь, — сдалась под пристальным вниманием, чувствуя нарастающее напряжение. — Или начало октября, — поспешно добавила, напрягая сознание в попытке подсчитать, но не получила подтверждение. — Кхм... — прочистил горло Ширануи, сидевший справа. — Сейчас середина декабря, Сакура-чан. Его тон неожиданно приобрёл серьёзность, стирая былую шутливость, словно её и не было вовсе. Он взялся за новую бутылку, открывая резким движением и наливая себе больше прежнего. — Это не смешно, — скомкано прокомментировала в надежде, что друзья решили неудачно пошутить. Ей хотелось выпить содержимое кружки Генмы залпом, но он оказался проворнее. Тогда она обвела взглядом стол, задержавшись на предмете, из которого пила Шизуне. Мысль о том, что теперь она пропитана чужими губами, лишала её желания сделать глоток. Ино тихо пододвинула свою, и Сакура подрагивающими пальцами ухватилась за рисунок с котом, впиваясь глазами в рыжую мордочку. Атмосфера мгновенно схлынула, а гробовая тишина не помогала успокоить нарастающую панику. «Итачи же был в голове, почему он не сказал, что с подсчётами что-то не так?» — вопило сознание. Она осушила двумя большими глотками, громко поставив её на деревянную поверхность. — Сакура, я приготовила полезный отвар для желудка и добавку в твой рацион, чтобы как можно скорее набрала вес, — женщина выпрямилась, чтобы заботливо подвинуть ближе пиалу. — Видимо, за эти полгода твоя психика не выдержала, стирая фрагменты, чтобы ты не сошла с ума. Но в этом нет ничего страшного. Главное, что ты выжила и вернусь. Острые глаза внимательно следили за растерянностью девушки, впитывая как губка, посмеиваясь над сломленной психикой. У куноичи от нереального срока пребывания в Тумане перед глазами встала пелена, размывая взор от наглости. Перехватило дыхание; звон в ушах оглушал своей резкостью, а грудную клетку защемило, ускоряя сердцебиение, грозившее переломить рёбра. Харуно не притронулась к пиале, но облокотилась о стол, чтобы подняться, обводя взглядом лица на наличие хреновой шутки. Приоткрыла рот из-за нехватки кислорода, а кричащие мысли нескончаемо разводили суматоху, загоняя её в угол. Как она могла забыть? Так колоссально просчитаться в месяцах? Полгода звучало как приговор. Она громко вздохнула, приложив кисть к грудной клетке, задыхаясь. Разум судорожно обрабатывал информацию, а писк — такой жалкий, но пронзительный — почти вернул к реальности, где поняла по чужой реакции, что он исходил от неё самой. Холодный пот облепил ткань к телу, вызывая неприятные мурашки. Стиснув зубы, куноичи двинулась обойти женщину, что мешалась под ногами, с простым желанием сбежать. Чакрой незамедлительно начала выводить алкоголь, сдерживая влагу, что без спроса стекала дорожками вниз. "Полгода" — эхом проносилось, развивая хаос. Ладонь, что закрепилась на её кисти, потянула назад, и она невольно поддалась движению, ловя размытые, но едкие тёмные радужки. — Девочка моя, мне так жаль, — мягкий голос внезапно привёл в бешенство, отвлекая от удручающей бездны. Сакура ухватилась за эту эмоцию, сконцентрировавшись всей мощью на нём, часто моргая, чтобы вернуть резкость взору. — Я должна была проверить, пойти за ручьём и отыскать тебя. Шизуне не раскаивалась, как показывал её голос и выражение лица, а, наоборот, получала удовольствие, стремясь вывести на безудержные слёзы, а, возможно, и агрессию, чтобы показать личность девушки, перекручивая всё на свою пользу. Сакура отчётливо уловила это, поэтому не отпихнула, а наоборот, обхватила её под локоть. — Ты идёшь со мной, — дрогнув, с трудом выдохнула, медленно заполняя лёгкие кислородом. Её не волновало, как это выглядело. Она всего лишь хотела в уединённом месте образумить помощницу Хокаге, чтобы та не испытывала терпение. — Сакура, что ты... — начал вставать Генма, опасаясь эмоций коллеги, что могла натворить необдуманных действий. — Сидеть, — процедила куноичи, надавливая ладонью на его плечо. — Мы просто поговорим и вернёмся, — как можно спокойнее, севшим голосом, вымолвила в надежде, что они за ними не последуют. Ранее, когда девушка прогуливалась по периметру, приметила достаточное количество мест, где можно было спокойно скрыться от чужих глаз. В одно из таких она вела за собой Шизуне. Ярость обволакивала каждую клетку, что ей оставалось лишь сжимать кулаки в попытках сбавить обороты. Она хотела вогнать её глубоко в землю, чтобы та развалилась, как земля от сокрушающего удара. — Что это за цирк? — как только они отошли от теплицы на подходящее расстояние, Шизуне зашлась негромкими возмущениями. — Куда мы идём? Харуно проверила чакрой на присутствие посторонних и с радостью признала, что чисто. Они наконец были одни. — А ты хотела, чтобы я всем рассказала? — вкрадчиво ответила вопросом на вопрос. — Это тебя нужно спрашивать, какого чёрта ты творишь. Она была искренне поражена недальновидностью женщины. Что мешало пойти на поводу и взорваться, раскрыть правду и покончить с ней? Разве ей не приходило в голову, к чему всё это приведёт, если она сорвётся? — Не понимаю, о чём ты, — не снимала образ невинной дурочки, хотя дурой вовсе не была. — Я напомню, — как только она это пробормотала, то тут же развернулась и вдавила просящийся кулак в живот, с удовольствием выделяя кряхтение и согнутое положение. Она не использовала большое количество чакры, обуздав себя, чтобы не разрушить природу и не привлечь лишнее внимание, но удар был достаточно сильным, чтобы ей было больно. — Скажи спасибо, что не кинжалом, как в моём случае, — елейно добавила, поднимая её на ноги. — Вот ведь ирония, я подарила тебе изысканное оружие, которым через год ты меня пырнула. Интересно получается, правда? Голос набирал устойчивости и даже лёгкого утоления от сказанных вслух слов, но ноющая мука пронзала грудную клетку, и Сакуру тянуло кричать во все горло от той смеси бурлящих эмоций, что безжалостно одолели, выворачивая потаённые страдания. Никак не понимала причину поступка, где так жестоко поступили с ней, размазывая всю ту любовь и доверие, что куноичи испытывала. Она вдруг вновь ощутила себя той девочкой, которая души не чаяла в женщине и старалась быть похожей. Шизуне была одним из примеров подражания, где маленькая Сакура была полностью очарована мягким характером. Всё думала, неужели это было из-за мужика? Разве оно того стоит? Как можно отказаться от их прошлой связи? Возможно, именно это было одной из причин, почему решила сохранить ей жизнь. Не могла себе представить её смерть от собственной или чей-то знакомой руки. Она с самого детства мечтала о сестре, неважно младшей или старшей, и когда Шизуне захотела принять это звание, девочка с огромным уважением открыла своё сердце. Гадала, что же сделала не так и как жизнь могла наручить этим поворотом судьбы, но только потом до неё дошло, спустя долгое время и бесконечные попытки самобичевания, что ее вины здесь не было. Она в любом случае не заслуживала такой участи. Глаза, налитые горячими слезами, поднялись к тёмному небу в надежде прекратить это бессилие. Рассудок разрывался от того, что безбожно утратила такой срок своей жизни. Нанесённый ущерб был намного глубже, чем изначально казалось. Сгорала от безысходного чувства обиды и утопающей озлобленности. Грёбаный Учиха даже и слова не сказал насчёт нелепых мыслей. Действительно удивительно, почему осень выдалась такой холодной, когда она каждый раз содрогалась, особенно по ночам. Ей даже в голову не приходило, что может ошибаться, что тот «месяц» тянулся так долго не из-за тяжести пребывания, а его периода. Он казался ей невыносимым, будто вот-вот сдастся, погибнув ничтожной смертью. — Как ты там сказала... — протянула Харуно, с усмешкой повторяя запоминающуюся фразу. — "...должна была проверить, отыскать...", — она снова усмехнулась. — Небось жалеешь, что была жадной до моих мучений. Кстати, ты настоящий бездарь в изготовлении ядов. Понимаю, мой организм непросто сломить, но серьёзно, Шизуне? Отрава меня толком и не взяла. Как могла так опозориться? Онээ-сан, не ты ли мне говорила, что нельзя недооценивать врага? Куноичи упивалась чужим презрением, наблюдая за тёмными зрачками, сверкающими в ночи. Внешняя темнота укрывала их среди деревьев, но глаза шиноби, острые и зоркие, без труда различали все детали. — Живучая тварь, — ядовито прошипела женщина, обнажая истинное обличие. — Как таракан: каждый раз появляешься, словно вредитель, и портишь всем жизнь. Сплюнув кровь, она начала залечивать внутренние раны от внезапного удара. Услышав её чувственную речь, Сакура согнулась от приступа смеха, вызывая негодование и настороженность. Шизуне чувствовала напряжение, повисшее в лесу, и ей становилось не по себе, поэтому она осторожно оглядывалась, проверяя обстановку. — Обожаю тебя, — отсмеявшись, воскликнула девушка, прикрывая рот ладонью. — Даже не представляешь, как рада это слышать! А то от твоего наигранного сожаления тошнит. Честное слово, ты потрясающая актриса! Если бы не твоя попытка убийства, в жизни не поверила, что ты не та, за кого себя выдаёшь. Сакура ощущала чан странной смешанной эмоциональности, которая грозилась перелиться за край, но ей это нравилось. Не хотела терять время, ведь их могли начать искать. Тянущая боль внизу живота становилась всё сильнее, поэтому, вытерев непроизвольные слёзы, улыбнулась в ответ на долгожданный вопрос. — Что тебе надо? — холодно спросила Шизуне, чувствуя нарастающее беспокойство. — Это твоя месть? Её сбивало с толку чужая мимика, а беспричинный смех напрягал ещё больше. Она поняла, что Сакура изменилась не только внешне, но и психически стала нестабильной, что гремело серьёзными проблемами. — Месть? — глухо повторила. — Онээ-сан, я позволила тебе остаться здесь, скрыла неудачную попытку покушения. А ты думаешь, мне нужна месть? — она уловила недоумение во взгляде и неприязнь. — Я же не ты, чтобы этим заниматься. Сделав несколько шагов вперёд и глядя в бесстыжие глаза, продолжила: — Лишь требую немедленного прекращения этой жалкой драмы, что ты тут устроила, и исполнения своих обязанностей — помощи другим. Я уже подтвердила твоё алиби и готова делать вид, что зарыла топор войны. Но, — чётко оговорила куноичи, выделяя интонацией, — никаких выходок в мою сторону, козней и нападок. Стоит почувствовать угрозу от тебя — и Учиха все раскроет. Лик Шизуне исказился, выдавая подавленный ропот, но, замяв эмоции, она кивнула в знак согласия новым условиям. — И знай, я не убью тебя. Только подготовлю активным мертвецам новую шлюху для размножения. Сакура пристально взглянула на нее и выдохнула. Полные губы изогнулись в мрачной, торжествующей улыбке, в которой сквозило чувство превосходства. А глаза… сверкали, поблёскивая огоньками едва контролируемого безумия. — А что, не нравится? — показательно глумилась. — Мне тоже не по нраву пробелы в памяти, голодовка и тот охранник, что видел во мне коноховскую никчёмную шлюху, — загибала пальцы, перечисляя пережитое. — Теперь в случае чего шлюхой будешь ты. Тело словно онемело, не реагируя на промозглый ветер, пробирающийся сквозь все доступные щели и развивающий короткие пряди у её лица. Слёзы высохли, перестав оставлять чёрные разводы под глазами. Ресницы слиплись, а из носа тянулась прозрачная жидкость, которую постоянно втягивала. Шизуне знала, как и все, что переживали пленённые девушки. Мысль о том, что её тело было осквернено, принесла ей большую долю сытости, особенно зная, что у Сакуры был единственный, вынужденный половой акт для допущения к миссиям по соблазнению. — Надеюсь, мы поняли друг друга. А теперь идём... Нужно вернуться туда, где ты будешь вести себя, как ни в чём не бывало, и не мешать мне жить, — вздёрнув кончик носа, Харуно обошла её и направилась обратно, попутно вытирая дорожки влаги с щёк ладонями. Её удивляло, как сильно изменилась жизнь, принося не только заражённые будни, но и резкие перепады эмоций, от которых, казалось, уходила почва из-под ног. Куноичи испытывала жгучее стремление задать колкие вопросы о мужчине, что оседали на языке, но удержалась. Не было смысла приплетать его и подливать гордости женщине, пленившей капитана. Она заглушала никому не нужную ревность к человеку, который её дальше товарища не воспринимал. А худоба теперь лишь отдаляла от неизменных форм Шизуне, что пылала сочностью и свежестью. Казалось, что с концом света она только расцвела. Намеревалась спустить на землю, что, собственно, и сделала; остальное её ни коем образом не касалось. Когда они вернулись в теплицу, насыщенную густым перегаром, то увидели, что все остались на своих местах, а настороженные лица чуть разгладились, заметив легкую улыбку Сакуры, чьё состояние, казалось, выровнялось. — Шизуне, она ведь не обижала тебя? — неожиданно спросил Генма, что озадачил упомянутую. Неужели она так плоха в сокрытии истинных чувств? — С чего бы мне её обижать? — с возмущением молвила Сакура. — Генма, — непоколебимо отмахнулась помощница Хокаге, присаживаясь рядом с капитаном. — Скажешь тоже, мы просто поговорили, обсудив инцидент. Она потянулась смочить пересохшее горло и убрать металлический привкус, собираясь с мыслями, все еще ощущая тревожное натяжение. — Значит, всё в порядке? Сакура, ты в норме? — подал воздержный голос Ямато, обеспокоенно поглядывая на Хатаке, необычайно молчаливого за весь вечер. После долгих лет службы он научился читать его настроение, но сегодня чувствовал, что что-то не так, хотя и не мог определить, что именно. — Конечно. Спасибо, что спросил, — кивнула, мягко улыбнувшись. — Я, конечно, немного расстроена, что вместо месяца в Тумане была целых четыре с половиной... — замялась, подсчитывая правильно ли посчитала разницу. — Но была не была, ничего не исправишь. Так что пофиг, — открыто пояснила свою позицию, выражая лишь верхний слой. Было очевидно, что она тщательно пыталась скрыть расстроенные чувства, хотя всем и так было некомфортно. Ситуация и без того оставляла желать лучшего, а теперь стало ещё хуже. — Просто у тебя был такой взгляд, будто собралась убивать. Вот мы и занервничали, обсуждая, неужели Сакура-чан так сильно обижена, — поспешил объясниться Ширануи, что держал между зубами зубочистку. — Ситуация ужасная, но ты ведь понимаешь, у неё не было другого выбора? Кто же знал, что всё так обернётся, ей нужно было сохранить свою жизнь. В убежище давно царила депрессивность, и люди хватались за любую возможность отвлечься, лишь бы не смотреть на угрюмые лица вокруг. Вечер, обещавший немного облегчить настроение, в конечном итоге стал натянутым и лишённым лёгкости. Ямато молчал, будто воды в рот набрал, Хината краснела и, как всегда, оставалась принцессой стеснительности, а капитан напрягал всех гнетущей атмосферой, что не нравилось Генме. Даже Кисаме, обычно острый на язык, предпочёл заткнуться при виде куноичи, чьё состояние говорило само за себя. Только Ино поддерживала своеобразный флирт, но вскоре и её настроение пошло на убыль. Харуно почувствовала укол от его защиты. Вот же ловкость у женщины, что успела не только Какаши подмять под себя, но и её друга. — Генма, — вдруг твёрдый тон, не терпящий неповиновения, прозвучал от джоунина, вмешавшегося в разговор. — Прекрати. — Что такое, капитан? Где я не прав? — громко возразил. — Это просто несчастный случай, в котором они обе стали жертвами обстоятельств. Он любил Сакуру как младшего товарища, но её эгоистичное поведение раздражало, особенно сейчас, когда выпил. Ведь страдали все, не только она. Ему искренне было жалко Шизуне, которая проявила себя как надёжный человек. Раньше их общение ограничивалось рабочими моментами, но теперь увидел, насколько приятно её общество и как глубоко она переживала. Из-за этого презирал девушку за её грубое отношение. Он помнил выражение лица женщины, искажённое муками, когда все знали, насколько они были близки. Она долго корила себя за то, что не уберегла сестру, которая, проявив неосторожность, попала в опасность. Пыталась спасти, несмотря на риск, но шиноби оказались быстрее. Когда Шизуне вернулась, её мучила вина за то, что она не отыскала тело, и, хотя та выжила, всё равно не могла успокоиться. Ширануи понимал эту боль и разделял, но Харуно показала другую личность, эгоистичную, что он всерьез в ней усомнился. Куноичи поспешила добавить своё слово, не желая больше слушать. — Никто и не спорит, мы как раз это и обсуждали. Никто никого не собирался убивать, — с пассивной агрессией закатила глаза, ощущая новую волну дискомфорта в висках. — Что, теперь и поговорить наедине нельзя? Я признательна, что ты так переживаешь за мою онээ-сан, но, как видишь, никаких обид и смертей, — развела ладони, предъявив негодование о его мнении о ней. Она вытащила шпильку, поблагодарив подругу, и распустила волосы, что копной рассыпались, обрамляя волнистыми локонами силуэт. Зарывшись, Сакура помассировала виски, прикрыв веки, приказывая себе собраться и отпустить напряжение, игнорируя ком в горле. Медленно вдохнула, приоткрывая глаза, и перевела их на раздражительного мужчину. — Я обидела тебя своим поведением? — уловила суть изменчивого настроения. — Извини, пожалуйста, — начала она, ощущая взаимные чувства, — что отреагировала не так, как ты того ожидал. Её мягкий тон в словах привёл его в замешательство; Ширануи выпучил глаза, удивлённо взирая на грубость. Акулья Морда выдала смешок, а девушка растянула губы, не отводя взгляда. — Ты думал, будет приятно слушать твою тираду? Тоже мне друг нашёлся, — добавила она, цокая, убрав локти со стола. Куноичи перевела взор на пиалу с процеженным отваром и взяла её в ладони, поднеся к носу. Вдохнув запах, распознала корень женьшеня, который повышает энергию и устойчивость к стрессу, крапиву, полезную при анемии и авитаминозе, сладкий корень, поддерживающий функции иммунной системы, и чабрец, который должен был помочь расслабиться и снять усталость. Подняв веки на женщину, ловко закинула капсулы в рот и подняла пиалу выше. Кивнула в знак благодарности, запивая зелёную субстанцию отваром, медленно облизнув губы по завершению, собирая капли языком. Аккуратно пальцем протёрла влагу в уголках и улыбнулась. Исходящая от неё тяжесть сменилась уверенностью — в каждом жесте сквозила властность, а в глазах отражались блики тёплого света ламп. Одна длинная прядь игриво спадала на лицо. Лёгкость исходила, будто позабыла об усталости. Притягательные глаза встретились с капитаном, чья особенная пронзительность заставила вглядеться, пытаясь распознать, о чём были его мысли. Осуждает её, тоже раздражен? После долгого времени в одиночестве она почти разучилась считывать людей. С другими могла более-менее уловить нить, но с ним… он оставался неразгаданной головоломкой, которую следовало повернуть в разные стороны, чтобы постичь направление и создать правильную стратегию для разгадки.