ИДЕФИКС

      Я не мог выносить вида этих стен. Всё, что связано с Чонгуком, вызывало у меня только отторжение. Поэтому я быстро натянул на себя вчерашние шмотки и практически бегом выскочил из его квартиры. Кажется, меня даже стошнило под каким-то деревом. Я не мог ответить себе на вопрос, почему не остановил его, почему не высказал всё в тот момент. Вероятно, я был в состоянии шока.       Этот человек… разрушил всё мановением своего мизинца: захотел — снял с самолета, захотел — бросил. Я почувствовал себя песчинкой, которую старательно втаптывают в грязь чужие ботинки.       Не зная, куда податься, я сидел на ближайшей автобусной остановке, глядя в никуда, пока не начало темнеть. От истощения и усталости меня знобило и мутнело в глазах.              В таком состоянии я не мог придумать ничего разумного. Вернуться в общежитие я просто не мог, даже мысль об этом причиняла боль. Возможно, мне повезло, что на мне болталась поясная сумка, в которой оказалось немного наличных и документы.              Потупив ещё примерно час, я поехал к месту своей работы. Выцепив на заднем дворе Джина, я попросил его приютить меня на пару дней, не задавая лишних вопросов.              Джин был добрым и довольно одиноким человеком. Он не стал расспрашивать меня, видя, в каком я состоянии. Вместо этого он просто похлопал меня по плечу и сказал, что всё наладится. Удивительно, но это единственное доброе слово, которое проникло в мою душу. Он дал мне ключи от своей квартиры и объяснил, как туда добраться.       Возможно, будь я не в таком убитом состоянии, то обратил бы внимание на то, в какой ужасной квартире жил Джин. Это был полуподвал без окон, большую площадь которого занимал старый футон. На него я и рухнул, не раздеваясь.       Кажется, несколько дней я не ел и не спал, лишь лежал и смотрел в серую стену.       После случившегося мне было очень стыдно за то, что я лишил своего друга единственного спального места. Через пару дней они с Намджуном стояли надо мной, решая, как поступить.       В попытках вернуть меня к жизни, они пытались накормить меня жидкой кашей и напоить, но я был настолько слаб, что еда просто вытекала у меня изо рта.       Намджун уже знал, что меня не было на форуме. Но, видя моё ужасающее состояние, он не задавал никаких вопросов.       На третий день Намджун сел рядом со мной и обнял за плечи.       — Тэ-Тэ… — тихо начал он. — Мне пришлось сообщить, что я знаю, где ты находишься. Они собирались обратиться в полицию с заявлением о твоей пропаже.       Я устало опустил голову ему на плечо, и мы долго сидели так. Самым ужасным и отвратительным во всём этом было то, что я хотел спросить о нём. О Чонгуке. О его сломанной руке. Искал ли он меня в те дни, когда я пропал? Пошёл ли он в полицию, чтобы найти меня, или же просто не заметил моего отсутствия? Ответ был настолько очевидным, что даже задавать вопрос не имело смысла. Ибо он замечает моё отсутствие, только когда ему это нужно. Моё бедное сердце просто не могло залечить свои кровоточащие раны. Я понимал, насколько я идиот… НАСТОЛЬКО… Что даже в такой ситуации мысли о нём не покидали меня.

***

      Мне нужно было возвращаться в университет. Я чувствовал себя ужасно, как побитая собака. Мне хотелось исчезнуть с лица земли, раствориться в воздухе, просто умереть, лишь бы не объяснять всё преподавателям. Я не представлял, что сказать в своё оправдание. У меня по-прежнему не было ни одной идеи на этот счёт.       Не знаю почему, но в течение нескольких дней меня никто не трогал. Я смог посещать занятия, но отсиживался на задних рядах, пряча свою голову в объёмный капюшон. Подняться на этаж, где находился мой профессор, я вообще не мог — меня начинало колотить. Несколько лекций я вовсе просидел в туалете.       В столовой я появился только к концу недели поддерживаемый Намджуном. В тот день я не смог заставить себя съесть даже зёрнышко риса. Просто сидел рядом с ним и медленно умирал в душе.       Мне казалось, что все смотрят на меня. Вероятно, так оно и было. Скандал был грандиозный. Не знаю, чьими стараниями или молитвами меня не призвали к ответу сразу же, но это позволило мне начать ходить в универ, куда я, как думал, уже не вернусь никогда.       Через некоторое время меня всё же вызвали в учебную часть. Секретарь, дородная женщина, была со мной предельно вежлива и мила. Возможно, её инструктировали, прежде чем вызывать меня.       — Тэхён, мы предполагаем, что с тобой произошло нечто ужасное. Так как ты являешься нашим студентом, мы не можем остаться безучастными, если тебе нужна помощь. То есть, если нужно написать заявление в полицию или пройти какое-то медицинское освидетельствование, то мы будем содействовать. Ты показал себя как старательный ученик. И пойми правильно, мы всё же не можем обойти этот случай стороной. Даже с материальной точки зрения. На твоё участие был выделен определённый бюджет.       Я молчал, просто не зная, что отвечать. Лишь смотрел на свои сцепленные руки, покоящиеся на светлой столешнице.       — Тэхён, — она пыталась посмотреть мне в глаза, но я не мог даже просто поднять подбородок. — Тебе нужно будет написать объяснительную. Может, не прямо сейчас, но в течение недели постарайся это сделать.       — Хорошо, — единственное, что я смог выдавить.       — Университет решил не требовать с тебя возврата денежных средств. Мы все думаем, что с тобой произошло нечто из ряда вон, но мы не можем тебе помочь, пока ты не начнёшь разговаривать.       Слёзы полились сами собой, я никак не мог совладать с ними.       — Иди, иди. Знай, что мы на твоей стороне. И мы можем оказать помощь, если ты только её попросишь.       Я вышел на ватных ногах и, привалившись к стене в пустом коридоре, пытался снова начать дышать. Как часто делал в последнее время. Казалось, мой организм не хочет жить и разучился делать базовые вещи, такие как дыхание, сон или еда.       Вскоре я узнал, что Чонгук с баскетбольной командой уехали в другой город на очередные соревнования, поэтому его не было в университете. Он не пытался как-то связаться со мной за это время. Хотя это было бы сложным мероприятием, ведь я оставил свой телефон у него в квартире в тот злополучный день.

***

      Он появился в университете так внезапно и ярко, словно луч солнца, проникающий в комнату сквозь морозное стекло. Его голос в коридоре звучал громче всех остальных ребят из его свиты. В ожидании нашей встречи меня прошибала дрожь — и снаружи, и изнутри. Мне нужно было сообщить ему о том, что наши недоотношения закончились. Хотя я и был «терпилой», влюблённым идиотом, и его руки по-прежнему были самыми прекрасными из всех, что я видел в жизни, мне нужно было собраться с силами и сказать Чонгуку об этом. Невозможно терпеть такого человека рядом с собой, каким бы он ни был, — это саморазрушительно. Кажется, я нажрался этого дерьма уже до предела.       Конечно, сам Чон не видел никаких проблем. Влетев как ураган, он прижал меня к себе прямо посреди коридора, словно просто давно не виделся со своим лучшим другом. Милое детское счастье, тепло и беззаботность. Я бы сказал, безмятежность. Его рука была не в гипсе, видимо, уже поправился.       Я спокойно и твердо отстранился.       — Что с тобой случилось? Ты заболел? И почему твой телефон не отвечает? — гневно спрашивал он.       — Нужно поговорить, — холодно ответил я, и сам поразился какой спокойный и холодный голос у меня получился. Я почти гордился собой.       — Не нравится мне твой тон, — напрягся Чонгук. — Что-то случилось, малыш?       Я хотел вмазать по его красивой роже в ответ. Действительно… Что же, блядь, случилось? Просто вся моя жизнь пошла под откос. Ничего особо важного для тебя, не так ли?       — Ты обиделся на меня? — не отставал Чон. — Это я должен обидеться! У тебя телефон недоступен! Что за херня, Тэхён?       Его страшно бесило моё ледяное и отстранённое выражение лица, и он уже чувствовал, что разговор пойдёт не так, как ему хотелось бы.       — Мой телефон остался у тебя дома.       — А, ну я принесу. Что расстраиваться-то!       — Чонгук!       — Называй меня лучше «хён». Так мне больше нравится!       — Всё, что между нами… — хотя я и не знал, как охарактеризовать эти отношения: злобный хозяин и его нелюбимая игрушка или просто херня собачья, — это кончилось. Этого больше нет.       — С чего бы? — начал заводиться Чонгук. — Кто так решил? Стоило мне уехать, и тебя понесло куда-то? Снюхался с кем-то, стоило тебя оставить на пару дней?       — Ты дурак или просто придуриваешься? — не выдержал я.       — Нет, я не понимаю. — Чонгук уже не на шутку начал беситься. — Объясни!       — Ты снял меня с самолёта. Сказал, что тебе нужна помощь.       — Мне нужна была помощь! Это не шутки.       — Так нужна, что утром ты свалил, забыв обо мне? Чонгук, я готовился к этому форуму несколько лет! Это было важно для меня и для моих учителей. Для моей будущей карьеры. Я потратил годы, не говоря уже о деньгах, которые я тоже копил на эту поездку несколько лет. Но самое ужасное — я ведь поверил, что ты нуждаешься во мне. Я правда поверил!       — Так я нуждаюсь в тебе! Кто тебе сказал, что нет! Расходы возмещу, за это даже не переживай. Не надо из-за этого расстраиваться. Деньги — вообще не проблема!       — Деньги…       Внезапно меня разобрал смех. Это был какой-то странный, скрипящий звук. Чонгук ошалело смотрел на меня, не понимая, что происходит.       — Тэ, ты меня пугаешь. Я не думал, что для тебя это настолько важно.       — Ты не думал. Ха-ха-ха… Ты никогда ни о чём не думаешь. Даже когда Миндже звонил. Ты не подумал! Чон, я не хочу тебя знать! Я желаю никогда не встречать тебя в прошлом и не знать, как тебя зовут. Больше никогда не подходи ко мне. Я тебя просто не знаю!       — Тэхён!       Он отчаянно схватил меня за руку. Словно чувствуя, чем можно меня пронять. Я с отвращением и нереальной болью посмотрел на его руку, которая обхватила моё предплечье. Ведь я целовал каждую венку, знал их вкус, запах и мог воспроизвести тепло кожи на своей щеке. Вкус этих пальцев у себя во рту…       Я стряхнул его пальцы, поведя плечами, словно он был назойливым насекомым. И просто ушёл. Вышел из университета, потому что не мог оставаться здесь ни секунды. Я задыхался. Мне позарез нужен был воздух. Казалось, я снова забыл, как дышать.       Так меня и нашёл Намджун. Хотя я сам не вполне осознавал, куда шёл. Просто он искал меня, сел рядом и молча обнял меня за плечи. Я закрыл свои воспалённые глаза. Казалось, я столько плакал, что соль начала разъедать веки.       — Что ты за мной ходишь? — довольно грубо бросил я. Моя злость пыталась найти выход, даже таким идиотским способом. — Зачем? Я уже ни на что не годен. Тебе не стоит от меня ничего ожидать.       — Иногда люди помогают друг другу просто так. Без выгоды. Это нормально, Тэ.       Он успокаивающе похлопал меня по спине, словно я был совсем маленьким ребенком. Всё же я был в курсе, что нравлюсь ему, и ни на секунду не поверил в его бескорыстную дружбу. Но у меня не было сил что-то доказывать или даже разговаривать. Поэтому я привалился к его плечу и просто так сидел.       — Мама сказала, что если у тебя есть желание, то можешь выйти на работу раньше, чем вы договаривались.       Я брал отпуск на две недели. Неделю я должен был провести на форуме, а вторую — в отчетах для университета. Теперь это не имело никакого смысла. И, возможно, обычная жизнь как-то позволит мне быстрее войти в привычный ритм.       — Хорошо. Я тогда приду завтра, — ответил я.       — Не рановато? Ты выглядишь хреново и ничего не ешь. Хотя, зная мою мать, голодным ты точно не умрёшь.       Я слабо улыбнулся. Матушка Намджуна была действительно очень заботливой. Все сотрудники питались при кафе, и её неизменно расстраивало, если у кого-то вдруг был плохой аппетит.       — Не переживай насчёт неуместных вопросов. Их не будет. Джин тоже тебя ждёт. Каждый день спрашивает. Ведь у тебя по-прежнему нет телефона, он не может связаться с тобой. Может, стоит восстановить сим-карту? Если тебе нужна помощь, то я могу занять тебе, чтобы ты купил новый телефон, или могу поискать какой-нибудь из своих старых аппаратов.       — Нет, не нужно. Проблема вовсе не в деньгах. Мне надо будет позвонить бабушке. И ещё… профессору Кану. Я не знаю как. Просто не представляю.       — Всё наладится. Тебе просто надо держаться подальше от… сам знаешь кого.       Я закрыл глаза, и остановившиеся было слёзы снова начали течь по щекам, словно две полноводные реки.

***

      Конечно Чонгук был не согласен с постановкой вопроса от слова совсем. Уже на следующий день в столовой перед моим носом появились его божественные пальцы. Я машинально завис на чёрных татуировках, которые лишь подчеркивали изящество идеальной кисти. Я не сразу заметил, что Чон протягивал мне через стол нечто до боли мне знакомое — мой смартфон.       — У тебя экран треснутый, поэтому я тебе купил новый телефон.       Рядом с моим убожеством легла белая коробка с новым аппаратом, который даже ещё не вышел в продажу, лишь прогремел анонсом.       — Купить меня решил? — процедил я сквозь зубы.       Я взял свой потрёпанный жизнью смартфон, когда убедился, что его руки больше не касаются его.       — Твоя сим-карта уже в новом телефоне. Тебе придется его принять.       — Раз так, тогда оставь себе.       Я встал из-за стола и просто вышел, оставив Чона сидеть там с охуевшим видом и двумя телефонами.       Он догнал меня в коридоре.       — Тэхён, подожди. Пожалуйста, подожди! Я очень виноват перед тобой! Мне безумно жаль. Прошу, прости меня! Я готов всё сделать, всё исправить! Проси что хочешь, лишь попроси! Я всё сделаю для тебя! Ты не представляешь, как мне нужен!       — Всё сделаешь? — безэмоционально спросил я.       — Всё, вообще всё! — пылко заверил он.       — Тогда сделай вид, что ты меня не знаешь и никогда не знал.       Мне уже не было так больно, как в прошлый раз. Хотя сердце словно кровоточило с каждым вздохом. Мне было больно дышать, но всё же я дышал.

***

      Как и обещал, я вышел на работу на следующий же день, чем очень помог своему руководству, так как несколько сотрудников слегло с сезонным гриппом. Мама Намджуна тихо вздыхала, не смея сказать мне ничего, ибо сын строго-настрого запретил ей это делать.       Джин улыбался мне и даже обнял, когда я появился в служебном закутке, что служил для нас раздевалкой. Мы раньше никогда не были с ним близкими друзьями, но теперь я испытывал довольно тёплые чувства, и это было взаимно. Не представляю, что бы со мной было в тот день, если бы он отказал. Но у него и в мыслях такого не возникло.       Я никогда не думал, почему взрослый человек может жить в таких стеснённых условиях. Но в конце концов это было не моё дело. Джин оказался лучшим из многих людей, которые перешли мою жизненную дорогу.       Ещё больше сплотившись после моих кошмарных событий, мы начали работу: принимали гостей, ухаживали за ними и помогали друг другу. Мне казалось, я чувствовал хоть какой-то ход жизни — обычную рутину. Это было словно глоток воздуха после всего, что со мной произошло.       Медленно выполняя свою обычную работу, я думал, как позвоню бабуле. Она не пыталась найти меня, полагая, что я полностью поглощён работой и нахожусь в другой стране. К тому же, международные звонки были слишком дороги для неё, и она старалась экономить. Конечно, бабушка ждала от меня хороших новостей, и мне было очень жаль разочаровывать её. Однако это было необходимо. Дедушка всегда следовал указаниям бабушки, как в мыслях, так и в действиях. Он был настоящим подкаблучником, и это часто становилось предметом шуток в кругу нашей семьи и близких.       Я собирался с духом. Отсутствие телефона не было для меня проблемой, ведь я с детства помнил наизусть домашний номер своих стариков. Моя бабушка очень переживала, что друзья моих родителей могут похитить меня с целью вымогательства. Поэтому она разработала план действий на случай такой ситуации. Но, слава богам, меня не постигла такая участь. Никто не хотел возиться с ребёнком, а мои старики жили более чем скромно. Почти весь их доход уходил на моё содержание, реабилитацию и обучение. Теперь же я подвел их самым позорным образом.       Прокручивая в голове ситуацию, я не мог понять, как мог бы поступить, чтобы оказаться на форуме. Возможно, мне стоило закричать или позвать полицию. А может быть, просто попытаться сбежать. Но человек, который меня забирал, смог пройти в зал ожидания, хотя туда пускают только персонал и тех, кто зарегистрировался на рейс. Даже провожающим туда нельзя. Конечно, у Чонгука не было ни тормозов, ни преград.       Мог ли я в этой ужасной ситуации найти законные способы возмездия? Подать в суд? Написать заявление? Однако, учитывая влияние их семьи, я сомневаюсь, что мои заявления дойдут хоть куда-то. А я могу столкнуться с проблемами. Никто не стал бы платить мне за молчание. Что значит моё слово против огромного конгломерата уровня целой страны? Если им придёт в голову меня убрать, то даже волоса моего не найдут. И чем я только думал, связываясь с Чон Чонгуком…       Я бы не назвал его жестоким. Скорее, его действия можно было бы назвать проявлением неведения. Как будто маленький ребёнок, забавы ради, отрывает крылья стрекозе.              Мне оставалось только надеяться, что вскоре он найдёт себе новую игрушку, и всё останется в прошлом. Не понимаю, что он видел во мне особенного. На курсе было полно парней, и некоторые из них были геями. Об этом не принято было распространяться, но кому надо, тот знал. Чонгуку, с его поистине царской свитой, было бы легко выбрать любого и держать при себе. Можно предположить, что больше половины заядлых натуралов стали бы геями по одному лишь мановению его божественного мизинца. Мизинца с чуть розовыми суставами, когда он только что из душа или с тренировки. Его белая кожа порой поражала своей нежностью и прозрачностью. Суставы были настолько изящными, но не как у девушки, а с мужской, благородной красотой.              Я встряхнул головой, стараясь избавиться от навязчивых мыслей. Но, о чём бы я ни думал, мой внутренний извращенец снова возвращал меня к моим желаниям. Чёртов Чон Чонгук и его проклятые руки! Словно сам ад в его лице спустился на землю, чтобы искушать меня!       Сам мой дьявол во плоти появился на пороге кафе. На нём была какая-то дизайнерская кофта совершенно без рукавов и мешковатые джинсы. Зная его, я бы сказал, что он нарядился. Его забитый рукав смотрелся очень эффектно. Я не мог этого не признать.       Джин, увидев его, похлопал меня по спине и шепнул, чтобы я шёл на кухню и ни в коем случае оттуда и носа не высовывал. Он поймал мой отчаянный взгляд и кивнул мне, молча говоря, что всё будет хорошо, и он возьмет его на себя.       Так я и поступил. Работы привычно было много. Но, памятуя о последней нашей стычке на заднем дворе, я даже не казал туда носа. Джин без лишних вопросов между приёмом заказов выносил отходы сам, неизменно подбадривая меня.       — Он ушёл. Но ты сегодня, пожалуй, оставайся здесь до конца смены, — сказал он, взлохмачивая мои волосы, словно я был его младшим братишкой.       После его ухода мне стало гораздо спокойнее. Я знал, что к нему так никто и не присоединился. И мне не хотелось размышлять на тему того, что же он тут искал. В конце концов, в какой-то момент его должно было отпустить. У него была насыщенная жизнь, баскетбол и много друзей. Также новые девушки, которые как бы случайно перевелись в наш универ посреди года.       Я спокойно окончил смену, окруженный заботой Джина и Намджуна. Хоть мать и была против работы Джуна на полную ставку, он, похоже, как-то сумел ее уговорить.       — Ну, во-первых, я хотел немного своих личных денег. Во-вторых, семейный бизнес. Это кафе — воплощение мечтаний моей матушки. Она грезила об этом с самого детства, и вот они с отцом открылись в один из благополучных дней, и вскоре наш маленький семейный бизнес начал приносить доход. Теперь столик здесь надо заказывать заранее.       — То есть, ты хочешь сказать, что Чон заказал столик сегодня?       — Ну нет… Он просто заплатил в три раза больше.       — Но вы же могли отказать.       — Не могли. Ты знаешь, кто он такой? Наш бизнес мал, и его затоптать ничего не стоит такому, как Чон. Вообще по правилам у нас всегда есть место на такой вот крайний случай. Это закон бизнеса. Ничего личного. Ну он хоть и долго сидел, но отвалил. Ему кто-то позвонил.       «Ну как обычно. Сбился фокус и прицел», — подумал я с невеселой усмешкой. Это вселяло надежду, что скоро он отвалит от меня насовсем, и я буду вспоминать его фантастические фаланги лишь в бредовых весенних снах.       Закончив работу, я попрощался с сотрудниками. Джин и Намджун наперебой предлагали проводить меня до общежития, но я отказался. Чон ушёл уже несколько часов назад, и, зная его, он не станет поджидать меня за углом. Наверняка уже тусит в каком-нибудь ночном клубе в сопровождении Пака и целой свиты прихлебателей, которым и зачёты не нужны были, как мне и другим простым смертным в нашем универе.       Но кто же мог подумать, что из мрака подворотни, словно маньяк, выйдет до боли знакомая фигура. Весь в чёрном, словно порождение тьмы.       — Я вообще-то хотел тебя подождать в кафе, но боялся, что твои поклонники не отпустили бы тебя просто так.       — Поклонники, это у тебя. Не путай, Чон, — окрысился я. — У меня настоящие друзья.       — Не бесись. Поговорить с тобой хочу. Видишь, ждал тебя так долго. Поэтому не прогоняй, прояви милосердие.       — Говори. Только быстро. Мне нужно ещё готовиться к занятиям. Привык выживать своим трудом и головой, знаешь ли.       — Я скучаю, Тэ-Тэ. И хотел бы всё вернуть, что между нами было. Мне нужна твоя помощь, скажи, как я могу это сделать. Я готов на многое ради этого.       — А что у нас было, Чон? ЧТО У НАС БЫЛО? Нет характеристики того, как это может называться. Друзья по сексу? Или, скорее, кукла для удовлетворения твоих сексуальных потребностей? Ведь больше, собственно, и вспомнить нечего.       — Ты был рядом. Я хочу тебя рядом. Всегда.       — То есть быть рядом, пока у тебя не переменится настроение, словно вонючий ветер. Или не возникнут какие-то сверхважные дела, вроде гольфа или встречи с твоей девушкой. Или… у меня даже нет фантазии, какие там могут дела возникать у благородного наследника, почти короля.       — Не ёрничай!       — Мой ответ — нет. Просто не мучай, отпусти меня. Я всего лишь обычный парень, ничего во мне нет такого, из-за чего стоит придумывать проблемы на пустом месте.       — Неужели всё из-за этого форума? Это же студенческая сходка! — похоже, он даже узнавал о том, что я пропустил по его вине. — Что ты разнылся, как детсадовец? Я могу организовать твоё участие в настоящем научном мероприятии. Где тебя будут слушать действительно звёзды от науки.       — Будут слушать, потому что ты им заплатишь? Как умно!       — Тэхён! Ты подготовишь всё, что необходимо. Напишешь свой научный труд как надо. Я сделаю всё. Просто дай мне тебе помочь!       — Мне не нужны научные форумы и вообще ничего от тебя не нужно! Твоё общество становится слишком навязчивым. Я начинаю думать, не наткнусь ли я на сталкинг. Прошу тебя, оно того не стоит. Я обычный парень, во мне нет ничего примечательного…       Не успел я договорить свою отповедь, как он дернул меня на себя.       — Что ты творишь? Отпусти! — барахтался я.       — Я устал слушать твое нытьё. Ты мне нужен! Твоя покорность и ответ. А не всё это дерьмо. Ты стал смотреть на меня по-другому. Неужели какой-то блядский форум может разрушить всё то, что я создал с тобой?       Говоря это, он практически бросил меня на пассажирское сиденье своего автомобиля. Я сразу же начал пытаться выбраться, но двери были предусмотрительно заблокированы.       — Что ты нахер творишь? Отпусти меня! Я заявлю на тебя в полицию! Ты понимаешь, что нельзя так делать с живым человеком? Я не твой раб, не твоя игрушка! Что за бред?!       — Ещё скажи — не всё в жизни бывает, как ты хочешь. Как ты привык, чтобы всё приносили на блюдечке с голубой каёмочкой? Мне поебать на всё! Я хочу тебя, и ты мой!       Он ловко связал мои руки каким-то шёлковым шарфом.       — Не зря был скаутом в детстве. Как знал, что пригодится, — мимоходом бормотал он.       Пока я холодел от страха, он поднял и привязал мои руки к подголовнику. Неужели он собирался меня насиловать, убивать? Если так подумать, ему всё сойдет с рук… Вообще всё.       — Да не бойся ты. Мне надо просто коснуться тебя, а ты не даёшь. Я, чёрт возьми, скучаю! Ты мне не даёшь то, что мне надо. Это же не сложно, Тэхён! Я знаю, что нравлюсь тебе. Дай мне завоевать тебя снова, искупить свои ошибки. Только ты мне нужен, малыш. Ты один.       Я закрыл глаза, мне было слишком страшно. Чон прижался ко мне, приник головой к груди, слушая бешеный стук моего сердца. Я чувствовал его приятный запах, предательское тепло и не мог понять, как можно делить это с тем, кто тебе настолько ненавистен.       Кончики его пальцев на моих губах ощущались как удар под дых. Словно наркоману пихают самую отборную наркоту прямо в рот. Я сходил с ума. Натурально подыхал от этого.       — Хочу целовать тебя, видит бог, как я хочу, — бормотал Чон, трогая сухие корочки на моих губах.       Моё бедное сердце сначала сходило с ума от страха, теперь направление поменялось. Я не знал, что сделать, что сказать, дабы он прекратил мучить меня. Но я даже увернуться не мог, так как был практически распят на пассажирском сиденье.       — Чувствительный, как и всегда. Мне так нравится, Тэ, так нравится.       Он навис надо мной, обняв подголовник рукой, и потёрся о меня своими губами. Они были такие тёплые и полные.       — Не надо, Чон, — шептал я прямо в его губы.       — Не бойся, детка, я не сделаю ничего ужасного. Лишь хорошо тебе. Не дёргайся. Всё равно сделаю, ты же знаешь.       Его губы становились наглее. Он распалялся, целуя меня, терял чувство времени и меры. Словно голодный, погибающий от жажды, сосал мой язык, втягивал губы. Смешивал дыхание и слюну.       Его длинные пальцы уже давно забрались под мой свитер, поглаживая живот, сначала лишь для того, чтобы почувствовать меня кожа к коже, потом уже совсем жадно шаря по груди.       — Мой, мой, мой, неужели кто-то может так целовать тебя? Неужели ты можешь возбуждаться так от кого-то ещё?       Он гладил мою ширинку. Предатель-член встал ещё в тот момент, когда он связывал мне руки, но мне показалось, что тогда он этого не заметил, теперь же я хотел провалиться сквозь землю. Я пытался вырваться из плена шёлкового шарфа, когда он бесцеремонно схватился за язычок молнии.       — Чон, не делай этого. Нет. Я не согласен. Не хочу!       — С тобой тут не согласны.       Он прошёлся ладонью по ноющей головке, размазывая моё предсемя. Я тёк, словно сучка, и никак не мог это контролировать.       — Я возьму в рот. Хочу чтобы ты кончил. Но не просто так…       Он достал из кармана что-то вроде резинки и молниеносно надел мне это на член. Я не понял, что это такое, чувствуя лёгкое стягивающее ощущение. От страха я задёргался, пытаясь вырвать руки.       — Тихо. Это просто колечко. Силиконовое такое. Просто ты слишком быстро кончаешь.       — Ты издеваешься? Ты готовился, чтобы издеваться надо мной?       Я не знал предела его извращенности и вседозволенности. Это меня убивало.       — Ты отвратительно сосёшь! Вообще не умеешь это делать, — выпалил я первое, что пришло в голову.       Это должно было его обидеть. Ведь он так гордился собой даже в плане секса.       — Так я тебе никогда и не отсасывал. Откуда же такая информация?       Он прокрутил ладонью вокруг моей головки. Чёртов член и не думал опадать, даже когда я испугался девайса на своих яйцах.       — Отсасывал кому-то ещё, значит? — задыхаясь, спросил я, и он засмеялся низким голосом.       В полумраке салона это прозвучало как-то особенно жутко.       — Ревнуешь, значит. Хороший признак.       — Ничего подо…       Его рот накрыл мой член, не дав мне договорить. Возможно, я был готов уже кончить в этот момент, но эта хрень, что была надета на мой член, работала чётко. Я мог только скулить и извиваться, видя его темную макушку у себя в паху.       — Сладкий малыш, такой сладкий. Его длинные пальцы жадно шарили по моей груди, натыкаясь на соски, играли с ними. — Мне так нравится твоя беспомощность, твоя покорность.       — Насосался? — грубовато выдал я, и он снова засмеялся.       — Скажи мне, попроси: «Позаботься обо мне, Чонгук-хён». И я дам тебе кончить.       — Нахуй иди! — обреченно сказал я.       — Как скажешь. Я же говорил, всё для тебя сделаю! Вообще всё.       — Может и жопу подставишь, раз такой щедрый?       Вместо ответа он решил всё же начать отсасывать мне, теперь уже как следует. Значит, всё-таки не всё, как он говорил, подумал я размякающим разумом, слушая влажные чавкающие звуки в салоне автомобиля. В паху было жарко и мокро. Оргазм подкатывал под самое горло несколько раз, но я не мог кончить. Это изводило меня, я скулил под его губами и руками.       — Хорошо тебе, детка моя? Попроси, попроси меня позаботиться о тебе. Ты же хочешь кончить. Я вижу, как хочешь.       Кажется, я уже отлетал к праотцам, и мои стоны и уже не сдерживаемое хриплое дыхание сводили его с ума. Он жрал меня глазами, улыбался плотоядно своими мокрыми губами. Такими мокрыми, что контур расплывался, словно у опьянённого молодой кровью вампира.       Задрав мой свитер прямо до шеи, он впивался в моё тело губами и зубами, одновременно надрачивая, пока я пытался стечь под кресло, ибо мои кости плавились в этой безумной лаве.       — Проси, — издевался он, снова накрывая мой член губами.       — П-позаботься обо мне, хён…       Я сдался с потрохами, чувствуя, как силиконовая петля аккуратно скользит с моего стояка. Он даже не успел ничего сделать, как я уже кончил на его лицо.       Я смотрел на него перепачканного с какой-то долей мстительной злобы. Но его это словно только радовало. Он достал салфетки из бардачка и стал вытираться.       — Прости, что не помогаю, — устало сказал я.       Правда, я и не собирался помогать. Всего лишь намекал на мои уже охереть как затекшие руки. Он потянул за конец шарфа, и мои руки стали свободны. Я тут же попытался выйти из машины. Знал, что бесполезно, но я должен был попытаться.       — Тэ…       Я посмотрел на него исподлобья. Этот эпизод ничего не изменил. Он ничего вообще не мог изменить. Я не знаю, о чём думал Чон, вытворяя всё это.       — Отвезу тебя в общагу, — грустно сказал он.       — Сам дойду, — огрызнулся я.       Всё же он довёз меня до общежития. Я выскочил из машины, как только он снял блокировку. И, не оглядываясь, просто ушёл.