ИДЕФИКС

      Как бы я ни боялся реакции Чона на следующий день, всё сложилось наилучшим для меня образом — он попросту игнорировал меня. Обиделся. Всё было лучше, чем предполагалось.       Я снова стал незаметным заучкой-ботаником и всеми силами старался грызть гранит науки, теряя учебники на ходу и, пока никто меня не палит, рассматривая чужие руки. Впрочем, это занятие стало для меня слишком болезненным. Нужно было сделать передышку от этого извращенческого дерьма. Ибо оно приносило мне лишь страдания. Легко сказать, но вот сделать…       Намджун приземлился рядом со мной в столовой, дружески приобняв и похлопав меня по плечу.       — Джин сказал, что ты снова попросился к нему с ночевкой. Надеюсь, всё в порядке, не придется откачивать тебя как в прошлый раз?       — Нет, — устало произнес я. — Просто временная мера. Всё в порядке. Правда!       Мне было стыдно за своё поведение и за то, как я всё это переживал. Моим друзьям пришлось нянчиться со мной, словно с младенцем. А ведь до этого момента мы не были особенно близки. Теперь, конечно, я поневоле был благодарен и испытывал смешанные чувства.       — Опять они? — Намджун кивнул в сторону университетской элиты, громко гогочущей поодаль.       — Не спрашивай даже. Я просто не могу… Всё будет хорошо, — я устало потёр свои глаза, — Скоро вернусь к себе.       — Хорошо, если так, а то я ревновать начал, — с неопределённым выражением лица сказал Джун.       Я поднял взгляд на Намджуна, пытаясь понять шутит он или говорит серьёзно. Друг посмотрел на меня как-то странно, вдавливая подушечки полноватых пальцев в пластиковую столешницу, а затем перевёл разговор на нейтральные темы.       После обеда я позвонил коменданту насчёт своего нового соседа. Тот ничего путного сказать не смог, но я надеялся, что Чон унёс свои изнеженные ноги из нашего общажного клоповника. Всё же, даже с точки зрения экстремальной экзотики, это и близко не его уровень. Ну не мог я себе представить Чонгука помятым со сна в утренней очереди в туалет или чистящим зубы над общим оцинкованным рукомойником в тесной компании разномастных студентов. Нет, нереально…       Для всех было бы лучше, если бы он все же убрался. Не хотелось лишний раз напрягать Джина, который и так жил в стеснённых условиях. К слову, я так не знал почему. Насколько мне было известно, он ненамного старше нас, но никогда не упоминал о каком-либо учебном заведении. Он просто работал, жил в каморке, больше напоминающей подвал, и помалкивал. Был несказанно добр ко мне и к Намджуну, всегда выручал и помогал, ничего не требуя взамен.       Несмотря на радость от того, что Чонгук наконец оставил меня в покое, я испытывал странное тянущее чувство. Возможно, мне просто льстило его внимание. Теперь же это показное равнодушие давило на моё многострадальное сердце. Я старался не смотреть на него, когда встречал, но это было практически нереально — он всегда был в центре внимания. Теперь такой же далекий, как и раньше, небрежно обнимающий очередную длинноногую девушку, которая, вероятно, вскоре станет его новой пассией.              Ещё ни разу Чонгук не оставался без подружки надолго. Всегда кто-то болтался на его плече в надежде стать женой. А он уже знакомым движением поглаживал её чуть ниже лопаток. Его пальцы двигались изящно, так естественно. Мизинец чуть запаздывал, изгибаясь, будто жил своей жизнью.       Я не позволял себе смотреть на это долго, опасаясь поехать кукухой. Лишь какие-то жалкие секунды, но мне и их хватало, чтобы перехватило дыхание.       Опасный человек. Мне не следовало даже думать о нём, не то что как-то с ним взаимодействовать. Благо Чонгук, штурмовавший накануне общагу, сейчас выглядел так, словно и знать меня никогда не знал. Это успокаивало и удручало одновременно.       — Сегодня работаешь? — поинтересовался Намджун в перерыве между парами.       — Да, у меня полная смена. Плюс, Джин сказал, что ему надо отлучиться, и я должен его прикрыть.       — Постараюсь прийти к тебе на подмогу. Помогу, чем смогу, — зная Намджуна, тот точно явится. Впрочем, лишние рабочие руки всегда были к месту, так что я был только рад.       Учёба шла своим чередом — я отсиживался на задних партах. Некоторых преподавателей это раздражало, ведь раньше я считался ведущим учеником, и меня привыкли держать перед глазами. Другие преподаватели считали, что «неудачникам место у параши», и демонстративно не обращали на меня внимания, хотя до форума я принимал активное участие во всех проектах и мероприятиях.       Вообще вся моя жизнь разделилась на «до и после» несостоявшегося для меня злополучного форума.       Только один положительный момент я мог отметить во всём этом дерьме — резко начавшуюся дружбу с профессором Мином. Несмотря на то, что у него было очень много студентов, он стал частенько просить помочь ему с мелкими делами, вроде переноса учебных материалов из аудитории в аудиторию. Мне было приятно это делать для него.       Мин Юнги по сути своей был довольно милым человеком. Являясь профессором в сфере психологии и имеющим обширную практику, он, однако, никогда не предлагал свою профессиональную помощь. Это тоже мне нравилось. Уж психологов я повидал очень много, и их приёмы, повышающие настроение, сидели у меня в печёнках.              Я с уважением относился к их профессии. Просто у меня накопилась специфическая усталость от общения со специалистами подобного профиля, с которыми я тесно взаимодействовал с самого раннего детства, когда любой адекватный взрослый кажется истиной в последней инстанции.       Только сам став взрослым, я осознал, что многие врачи и даже психологи зачастую не могут быть адекватны на сто процентов. У каждого нормального психолога должен быть свой психолог, а то и психиатр. Но не каждый хочет это признавать и предпринимать какие-то действия, транслируя свои проблемы на людей, что приходят за помощью. Особенно это опасно для детей с их хрупким внутренним миром.       Так вот, профессор Мин выгодно отличался ото всех. Даже когда он мне прямо говорил, что подвергает моё поведение или слова анализу, это звучало скорее как дружеское подтрунивание, чем как серьёзный разговор. Возможно, его во мне подкупало то, что я большую часть жизни связан с наукой, нахожусь по другую сторону баррикад, и это повлияло на моё мировоззрение.       — Тебя ещё спрашивают, о том, что произошло в день вылета?       — Хотите уподобиться им? — с лёгким раздражением ответил я вопросом на вопрос.       — Отнюдь. Я бы слукавил, если бы сказал, что меня это не интересует, однако я отношусь к этому скорее как к забавному квесту.       — Это звучит странно…       — Ну послушай… Ты довольно сильный характером, так что гипотетический момент, что мог струсить и включить заднюю, я бы отмёл, — его глаза сверкнули неподдельным интересом. Мне это не понравилось.       — Мне не кажется, что я сильный характером. Это точно не про меня, — буркнул я, неосознанно поощряя его к продолжению анализа.       — Итак, ты нашёл в себе ресурсы, чтобы вернуться, продолжить учёбу, и это действительно сильно. Твой научрук… Как бы это сказать.       — Проклинает меня.       — Ну, я бы выразился несколько по-иному. Не справляется он с эмоциями. И это не делает ему чести.       — Помогли бы бедному. Вы же специалист, — устало предложил я, представляя, что творилось в кулуарах учительских, пока студенты не слышали. Сам же я внутренне проехался по моральным качествам Мина, который позволил себе обсуждать коллегу со студентом. Но опять же это могло говорить о том, что профессор ко мне относится скорее как к другу, нежели к студенту.       — Я не помогаю тем, кто сознательно не просит помощи. Это против моих личных правил. И да, я осуждаю его поведение, но сделать ничего не могу. Ты же не перейдёшь ко мне на факультет с третьего курса, изучая точные науки.       — Умно. Однако неужели вы не станете разговаривать с человеком, который, скажем, собрался прыгать с моста? Он же не попросит вашей помощи. Пройдете мимо?       — Профессор Кан находится в более стабильном состоянии, на мой взгляд, чем тот бедолага на мосту, которого ты только что себе выдумал.       — Уели, — усмехнулся я.       — Так вот, если вернуться к нашей изначальной теме беседы, я бы сказал, что на тебя оказали влияние некие третьи лица. Так как сам ты настолько ответственен, стабилен и…       — Профессор. Даже если вы разгадаете этот ребус, подробностей не будет. Эта история не из тех, что можно рассказать даже самым близким людям, — серьёзно сказал я.       Профессор выслушал меня с неизменно приветливым выражением лица. На мгновение он замер, а затем, как ни в чём не бывало, продолжил разбирать учебники, рассказывая что-то неважное и легкомысленное.       Он был приятным человеком с красивыми руками. Хотя они и не обладали такой же безупречной формой, как у Чонгука, они всё же были в моём вкусе. Эти руки были частью моей «Личной коллекции самых красивых рук Ким Тэхёна».       Когда я вышёл из аудитории, моё настроение было приподнятым. Всё же некоторые психологи действительно могут творить чудеса из ничего!       Давящая атмосфера последних дней иногда рассеивалась благодаря приятным мелочам: лёгкому, ничего не значащему разговору с другом, чашке правильно заваренного кофе или солнечным лучам, которые пробивались сквозь мрачные многодневные тучи, словно символизируя, что в конце концов всё будет хорошо.       И только суровый взгляд исподлобья с другого конца коридора, который, я точно знал, предназначался мне, мгновенно свел всё моё хорошее настроение на нет.       Для меня будет лучше, если он начнёт меня ненавидеть. Потом эта ненависть должна смениться равнодушием, а затем он и вовсе забудет обо мне, найдя новые, более острые удовольствия, которых у него было много на каждый день. Я как никто другой знал, насколько быстро Чонгук способен переключаться.       С трудом досидев до конца пары, я решил поехать на работу прямо из университета. Общага стала для меня словно жерло вулкана, и я подумал, что лучше уж отлежаться в подсобке, пока никто не видит. Джин точно не выдаст меня, а ещё и соорудит подушку из мягких полотенец.       Зная о моих планах, радостный Намджун уже ждал меня на выходе.       — Матушка выдаст нам по медали за рвение к работе, — пошутил он.       — Надеюсь, это будет съедобный вариант награды, иначе, мне кажется, я готов сожрать слона.       — Отрадно слышать. — заулыбался друг.       После всего случившегося им с Джином пришлось кормить меня с ложечки, и то пища не хотела задерживаться в желудке. Для всех нас это был травмирующий опыт. До этого я не знал, что человека может тошнить на нервной почве.       Так мы и шли по территории универа, перебрасываясь ничего не значащими фразами, пока не наткнулись на мрачного Чонгука.       Его фигура, застывшая в скорбном негодовании, словно выражала его настроение. Одетый с ног до головы в чёрное, с угрюмым выражением лица, он стоял у выхода из университета.       Первым моим порывом было просто обойти его, как будто он был каким-то архитектурным элементом, вроде камня или дерева. Однако с Чоном такой вариант не прокатил бы никогда.       — Надо поговорить, — вместо приветствия сказал он и смерил Намджуна уничижительным взглядом. Словно тот даже стоять не должен рядом со мной.       — Так говори. Я вообще-то тороплюсь, — пытаясь сохранить твердость в голосе, ответил я.       Он ещё раз окинул взглядом Намджуна, возможно, прикидывая, что можно говорить в его присутствии, а что нет. Мы с Чонгуком никогда не обсуждали моих друзей или близких. И он не мог знать степень моего доверия другу. Я не собирался ему помогать.       Сейчас всё, что касалось наших взаимоотношений с Чонгуком, было кристально ясно. Для меня, по крайней мере. Ничего нельзя было ни добавить, ни убавить. Моя позиция оставалась неизменной.       — Может, в машине удобнее? Заодно подвёз бы тебя, куда тебе надо.       — Я лучше пройдусь. — лаконично ответил я.       Памятуя, чем закончилась наша последняя поездка в его автомобиле, испытывать свою судьбу я не собирался. Он вообще творил что хотел и как хотел. Это меня пугало до усрачки. А главное, я не мог заявить на него никуда. Ибо кто может рассматривать отсос моего члена богатым наследником как покушение на телесную неприкосновенность или изнасилование.       — Хорошо. Я… я… хотел сказать тебе. Хотел спросить…       Он тряхнул головой, пытаясь собирать мысли в кучу. Мой разум начинал закипать от его недоказанности. На самом деле, мне всё было известно наперёд, и я не хотел слушать его ни в каком виде.       — Возвращайся в общежитие. Ты даже тетради свои не взял. Они тебе нужны, ты же ведущий студент потока. Забери хотя бы их.       — Заведу новые.       — Тэхён, не глупи! Я вообще не понимаю, как можно жить в таком месте. Там даже душа нет в комнате.       — Добро пожаловать в реальную жизнь. Ты съехал?       — Я ждал тебя. У меня есть предложение. Хотел бы озвучить.       Намджун стоял с открытым ртом, глядя то на Чонгука, то на меня. Он ничего не знал о том, что происходило между нами, и мог лишь строить предположения. И, похоже, его догадки подтверждались.       Было бы лучше, чтобы эти разговоры велись вне его досягаемости. Однако теперь эта огромная чёрная машина вызывала во мне неоднозначную дрожь. Я точно не сяду в неё по своей воле.       — Я снял тебе квартиру. Она небольшая, но очень удобная. Я тебя не побеспокою. Будет только твоя. Прошу, переезжай скорее. Я готов помочь с переездом в любое время.       Глядя на него в полном недоумении, я не мог найти в себе силы, чтобы ответить что-то язвительное. Кажется, он вовсе поехал башкой.       — Пока, Чонгук.       Дёрнув Намджуна за рукав, я зашагал к арке выхода с университетской территории.       Как он себе это, блядь, представлял? Что я брошусь ему на шею с благодарностью? С какого хуя какая-то квартира? Для того чтобы он трахал меня там, когда ему надо, а когда не надо — задвинул в долгий ящик и забыл. Я должен был купиться на это дерьмо? Его логика была мне непонятна от слова «совсем». Неужели он на что-то рассчитывал?       — Постой, Тэхён! Самое главное: ты заявлен на научную конференцию «Н» в начале следующего года. Всё по твоему профилю. Твой готовый проект подойдет с легкой корректировкой. Я всё организую.       — Ты издеваешься? — за какую-то долю секунды я разогнался от лёгкого раздражения до полнейшего бешенства. — Разве я тебя о чём-то просил? Как ты это себе представляешь? Научная конференция «Н»? Чтобы я там краснел со своим студенческим проектом? Да и какого хера? Туда вообще попасть нереально, даже если у тебя открытий и патентов выше крыши. А тут с барского плеча залетает недоучившийся студент? На что ты рассчитываешь, Чонгук? Что я побегу за тобой? Упаду на колени или что ты от меня хочешь? Может, озвучишь наконец?       — Просто пытаюсь всё исправить! Я очень виноват перед тобой. Хочу сделать всё, чтобы тебя вернуть. Хочу всё обратно… Хочу тебя чувствовать, чтобы глаза блестели. Как раньше хочу… Хочу — это даже не совсем правильное слово, мне это жизненно необходимо.       — Засунь себе в задницу свою заявку и своё «как раньше», — злобно выплюнул я ему в лицо. — Ничего не желаю иметь с тобой общего. Просто отвали от меня! ОТВАЛИ!       Мне действительно не нужны были ни его протекции, ни его деньги — всё то, на что рассчитывают те люди, кто крутятся с ним рядом с самого детства. Конечно, я не собирался краснеть со студенческим проектом на серьёзной научной конференции, известной во всём мире. Это было низко!       Съёмная квартира, новый телефон, за что ещё можно купить человека? Я был сыт этим по горло. Продаваться не в моём характере, я даже мысли такой не допускал.       Он не собирался сдаваться, придумывая всё новые и новые способы, однако, они не работали. Я был полон решимости расстаться с ним и не собирался отступать от своего плана. Не было никакого пути, который бы привёл его к конечной цели, его просто не существовало.       Мне необходимо было вернуть свою жизнь себе, и я был настроен серьёзно.       На следующий день мои учебные материалы и тетради, необходимые на для сегодняшних лекций, легли рядом со мной на стол в аудитории. Мерный гул студенческих голосов отражался от потолка тихим эхом. Обычная суета перед занятиями.       Я уже приспособился учиться без своих привычных материалов, заведя одну большую тетрадь для всех предметов. Пока я отсиживался на задворках аудиторий, никто не заметил того, что я копировал в библиотеке учебники и пособия. Однако сегодня меня ожидал сюрприз в виде моих книг и тетрадей.       — Ты до сих пор не съехал? Понравился общий душ или может рукомойник? — злобно буркнул я.       Его длинные пальцы лежали поверх моих родных обложек, в которые с начала года были обернуты тетради. Это зрелище вопреки здравому смыслу трогало какие-то тонкие глубинные струны души. Мысленно я пытался запретить себе испытывать то, что испытываю.       — Я жду твоего возвращения, — тоскливо отозвался он, поглаживая мои учебники. — Иногда лежу в твоей кровати. Представляю, как ты тут живешь, как ходишь.       — Тебе не кажется, что ты поехал мозгами?       — Не кажется — я поехал мозгами. Из-за тебя, Тэ-Тэ… Ты мне нужен. Это правда!       — По-моему, тебе лучше связаться с Миндже. Она тоже, по слухам, тронулась мозгами, между прочим, из-за тебя, Чон! Как тебе в её шкуре? Нравится? — попытался я надавить на больное.       — Миндже, — он словно вспомнил о чём-то далеком и нереальном, — она просто сильно избалованная девчонка.       — Да что ты?! Аналогии не наблюдаешь?       — Нет, это совсем по-другому. Скажи, где ты ночуешь? У этого Джина или Намджуна? Или, может, профессор психологии тебя приютил? — в его глазах плескался океан боли и ревности. Я почти купился на это.       — Не твоё дело, Чон! Это реально не твоё дело. Если бы ты не доебался до меня, то жил бы в общаге, как и раньше. Так что благодари себя в первую очередь.       — Я снял квартиру и оплатил за год вперёд. Она пустая, и меня там не будет. Клянусь тебе! Просто переезжай! Если хочешь, я куплю её и оформлю на тебя! Только скажи.       — Чон, насколько мне известно, это не твоя лекция сейчас. Тебе лучше убраться по своим делам. Профессор не терпит чужаков. Не создавай мне проблемы!       С тяжким вздохом Чонгук покинул аудиторию, а со мной остались мои учебники, им я всё же был рад. Теперь не надо носиться, разыскивать копировальный аппарат и того, кто даст мне свои книги.       Мне очень не нравилась ситуация с общежитием, потому что я не хотел напрягать Джина. У меня не хватало совести беспокоить его дольше, чем на сутки-двое, но постоянно жить в его супермалогабаритной квартире было просто хамством. Я подумывал над тем, чтобы на остаток денег, что я накопил для своей поездки, снять похожую берлогу, и перекантоваться там, пока Чону не надоест играть в кошки-мышки.       После лекции я вышел из аудитории и увидел Чонгука, который, по всей видимости, решил меня преследовать. Он молча следовал за мной, как тревожная тень. Однако, прежде чем он успел приблизиться, меня перехватил профессор Мин.       Он выглядел очень странно и вёл себя не так, как обычно. Казалось, он ждал моего появления, и как только дождался, ухватил моё предплечье и повёл за собой, ничего не говоря.       — Что-то случилось профессор? — спросил я, глядя на его побледневшее лицо.       — Случилось, Тэхён, — сказал он, когда мы оказались в более-менее пустынном месте коридора. — Ты же знаешь, что у вас скоро экзамены. Так вот, ты их не сдашь. Что бы ты ни делал, как бы ни учил, как бы ни отвечал.       — Профессор Кан?       — К сожалению, да. Я застал неприятный мне разговор. И не думай, что промолчал. Мы все серьёзно повздорили. И причастные знают, что ты будешь предупреждён мною. Но это не изменит ничего. Тебе, видимо, придётся подавать апелляцию. Это надо будет сделать в тот же день, как станут известны результаты. Это главное. Ну и предмет ты должен знать так, чтобы от зубов отскакивал. Тебе придётся сложно, но ты справишься. Я тебе могу помочь лишь советами, парень. Мне глубоко противно, что приходится работать с такими людьми.       — Спасибо, Юнги, — я впервые назвал его просто так, по имени, видимо, от стресса.       Он порывисто обнял меня и взъерошил и так торчащие во все стороны волосы, затем прошептал, чтобы я держался рядом и обращался за помощью в любой момент.       Вся эта информация стала для меня словно удар под дых. Я не ожидал такой низкой мести со стороны профессора. Однако, как говорится, предупреждён — значит, вооружён. Теперь я понимал, что мне нужно проработать свои слабые стороны. С этими мыслями я развернулся, направляясь в библиотеку. Нужного учебника у меня не было, к тому же надо было взять пару дополнительных пособий.       Резко развернувшись, я впечатался в Чонгука, который выскочил словно чёрт из табакерки. Видимо, бежал за мной и увидел эту неоднозначную сцену с участием профессора Мина.       — Какие нежные отношения у тебя с психом! Даже земли под ногами не видишь? — злобно рычал Чон, сжимая свои пальцы на моих запястьях. Было немного больно, но вопреки всему меня внезапно окатило жаром. Я с трудом вдохнул, выкатив и без того ставшие круглыми глаза.       — Отпусти, — я истерично затряс руками, пытаясь освободиться. Какого чёрта мой организм реагирует в обход моей башки? К тому же в таких обстоятельствах.       — Я его просто уничтожу!       — Теперь всех будешь уничтожать, кто рядом со мной стоит и дышит? Начни с себя, Чонгук! Ты не единственный на земле, и в верности я тебе не клялся. Рекомендую тебе заняться учёбой вместо того, чтобы ходить за мной следом! Без тебя проблем хватает!       Еле вырвавшись из его цепких рук, я понесся в библиотеку. Вбежав в тишину храма книг, я пытался отдышаться, привести скачущие в башке мысли хоть в какое-то подобие порядка, сильно надеясь, что Чонгук не заметил моей откровенной реакции. Будь он неладен!       Мне надо было сосредоточиться на сдаваемых предметах. Особенно на тех, что раньше ставили автоматом, а теперь предстояло сдавать их по-настоящему.       Эта сессия грозила стать провальной, что бы я ни делал. Поэтому пересдача должна быть если не блестящей, на это я особо не рассчитывал, но достойной уж точно. Недаром я считался одним из самых успешных студентов потока. Я хорошо умел и любил учиться.       Также не стоило забывать и о работе.

***

      После того как Чонгук облюбовал их маленькое уютное кафе, туда потянулись его многочисленные друзья, что хотели походить на него. Ибо выбранное им место априори считалось достойным и заслуживающим внимания.       Из-за этого матушка Намджуна расширила меню новомодными блюдами, опираясь больше на молодёжный вкус, а также обновила скатерти и лёгкую часть интерьера. Всё же богатые детки приносили ей деньги и популярность.              С каждым днём работы становилось всё больше, и владелица ресторана не могла нарадоваться на своего сына, что стал по собственной инициативе помогать с семейным делом. Он брался за любую задачу, не отказываясь даже от самых тяжёлых поручений, таких как вынос мусора или разбор грязной посуды.       Кажется, они с Тэхёном и Джином стали настоящими друзьями. Всегда строгая мать выписала своему сыну повышенную зарплату, чтобы у мальчика были свои средства и он не чувствовал себя обделённым рядом с друзьями.       Конечно, ей и в голову не могло прийти, что интерес Намджуна был гораздо более глубоким и сложным, чем просто дружеский.       Этот прекрасный, словно ангел, спустившийся с небес, Тэхён был кротким и трудолюбивым. Рядом с ним её сын начал лучше учиться и стал проявлять интерес к семейному бизнесу. Даже Джин, который всегда был угрюм и своим видом пугал гостей заведения, стал улыбаться чаще. Мари не могла нарадоваться, глядя на сплочённую работу парней. Остальной персонал также обожал их юную троицу, стараясь подкармливать и помогать по мере сил, ведь они трудились не покладая рук.

***

      В этот день Джин отпросился по своим делам, и мы с Намджуном просто зашивались от количества гостей и заказов. Уже грозя вызванивать Джина, чтобы он вернулся, где бы он ни был. Через несколько часов непрерывной беготни у меня уже серьезно гудели ноги и спина.       Когда гости были заняты своими блюдами, а новых посетителей не было, я, чувствуя усталость, вышел из парадных дверей и остановился немного в стороне. Хотя здесь и разрешалось курить персоналу, мне нужно было просто немного передохнуть и насладиться свежим воздухом. Немного рассеять внимание, что сузилось до размеров обслуживаемых столиков.       Мари недавно сменила рубашки для официантов, и эта новая сорочка колола подбородок высоким воротничком, добавляя мучительных ноток в общую картину усталости.       Чёрная машина появилась из-за угла, двигаясь плавно и медленно, как в замедленной съёмке. Я не успел ничего предпринять или как-то отреагировать, просто смотрел на её иссиня-чёрные окна, в которых отражались огни домов вокруг и родное кафе.       Вечер переставал быть томным. Конечно, Мари найдет для него столик, если надо, выгонит любых гостей. И мне оставалось только молиться, чтобы это был не мой сектор обслуживания. Хотя, скорее, всё выйдет именно так.       — Я приехал за тобой, — он смотрел на меня, и его глаза, словно два антрацитовых омута, затягивали все мои мысли и чувства.       — Напрасно. Мне нужно работать, — я зябко повёл плечами, собираясь нырнуть в пышущее теплом и жаром уютное нутро кафе.       — Тебе не нужно больше работать. Будешь получать ежемесячное пособие.       — Засунь своё пособие себе поглубже в задницу, Чонгук. Меня устраивает моя жизнь, и тебе в ней нет места.       — А кому там место, малыш? Неужто профессору Мину, который пускает слюну тебе вслед? Или маменькиному сынку Намджуну? Или Джину? Может, он трахает тебя, потому что ты живёшь у него теперь? — зло зашипел он, перехватывая меня поперек туловища. — Тебя никто не может трахать, никто! Запомни это! Ты мой!       — Сумасшедший, — пискнул я, пока Чон затаскивал меня в недра своей чёрной машины. Опять.       В панике мои руки дёргали ручки дверей, но те были заблокированы. Бешеные стуки по стеклам тоже ничего не дали. Он приземлился на водительское сиденье и сразу рванул машину с места.       — Сиди спокойно, не заставляй тебя связывать.       — Куда ты меня везёшь?       — В твою новую квартиру. Если будешь жить там, то я оформлю её на тебя!       — Ты больной! Мне не нужны твои квартиры… Твои деньги. Ты мне не нужен!       — И руки мои не нужны?       Он сжал пальцы на руле. Я вопреки своим желаниям жрал их глазами. Всегда жрал: в панике, в страхе, в ненависти, просто не было на земле такого случая, почему я бы не смотрел на эти проклятые руки.       Рубашка была закатана до локтей. Вероятно, он сделал это намеренно перед тем, как приехать, используя это словно гипноз. Умно, ничего не скажешь.       — Твои руки… не стоят моей жизни, Чон. Просто отпусти меня. Ты увозишь меня с работы, я подвожу людей. Так нельзя.       — Я сказал — ты там больше не работаешь. Забудь.       — Это ты забудь. Ты в моей жизни никто! Ты не можешь диктовать, что и как мне делать!       — Ещё как могу!       Он остановился на парковке перед жилым комплексом с высотными зданиями. Я знал это место, потому что оно находилось рядом с университетом. Это были новые дома улучшенной планировки. Я даже никогда не мечтал оказаться здесь, просто часто рассматривал, проезжая мимо дорогого квартала на обшарпанном городском автобусе.       Он вытащил меня из машины, удерживая за локти, чтобы, не дай бог, не рванул прочь. А мне и вправду хотелось это сделать. Чонгук, словно чувствуя, сжимал свои руки на моих предплечьях, шепча в ухо.       — Не дергайся.       Подъезд казался огромным, словно я находился в театре. Дорогие ковры на полах поглощали звуки шагов.       — Я всего лишь возвращаю тебя к тебе домой. Я уже перевёз все твои вещи и учебники. Теперь ты живёшь здесь, и не упрямься. Осознай это и живи спокойно.       — Отказов ты не принимаешь? Это на генетическом уровне или от избытка денег такое случается с людьми?       — Это случается из-за любви, Тэхён!       Думал ли я, что однажды Чонгук скажет нечто подобное в мою сторону? Ещё несколько недель назад я бы с ума сошёл от счастья, осознавая это. Сейчас эта информация обрушилась на меня, словно снежная лавина, которая перекрывала мне кислород и пути к отступлению.       — Любовь — это когда ты слушаешь своего партнёра. Когда между ними взаимопонимание. А твоя любовь больше похожа на баскетбол — лишь бы захерачить мяч в корзину. Кроме этого, ты не видишь ничего. Ты не слышишь меня, не принимаешь, лишь твои бессмысленные игры. А я лишь прошу оставить меня в покое.       Он взял мою ладонь и, насильно раскрыв пальцы, положил на них ключи.       — Меньше болтай. И добро пожаловать домой.       Я обречённо сжал в руках связку ключей и направился к тускло поблескивающей серой двери, которая выглядела одновременно дорого и строго. Чонгук легко улыбался, ожидая от меня дальнейших действий.       Я вставил ключ в замочную скважину.