ИДЕФИКС

      Замок тихо щёлкнул, и дверь открылась, словно хищная пасть огромного зверя. Однако то, что я увидел внутри, оказалось довольно уютным.       Мягкий неяркий свет, включившийся автоматически, осветил небольшую гостиную. Зеркальные панели, казалось, расширяли пространство, а в центре стоял маленький низкий стеклянный столик.              Мне казалось, что я не соответствовал месту, одетый в форму официанта кафе: светло-кремовую рубашку и длинный фартук с фирменной эмблемой, который отражался в зеркальных панелях.       — Дай мне телефон!       Чонгук молча указал на два телефона, лежащих на прозрачном столике. Я выхватил свой старый, и мне повезло, потому что сим-карта вернулась на своё законное место. Видимо, после моего отказа принять новый телефон он переставил её назад.       — Кому ты пишешь?       — Своему работодателю. Тебе же невдомёк, что ты увёз меня с рабочей смены. Простые смертные не могут просто так покидать рабочее место. Тебе, наверное, такое не ведомо.       Заряда оставалось всего несколько процентов, и я быстро набирал сообщение о форс-мажорных обстоятельствах, извинялся. Но в душе понимал, что эти извинения я могу засунуть себе в задницу. Я в очередной раз подвёл людей не по своей вине. Но никто разбираться не станет.       Телефон мигнул на прощание и отключился.       — Ненавижу тебя, Чон! — я обратил всю свою досаду и зло на него. В общем-то, вполне себе заслуженно.       — Так уж и ненавидишь? Врезал бы мне, как Паку тогда?       — Да, жалею, что это было не твоё лицо! — зло подтвердил я.       — Я тоже жалею об этом. Тогда я мог бы давить на жалость или хотя бы рассчитывать на эмоциональный отклик. А то ты после всего стал словно замороженный. Единственный раз я тебя почувствовал тогда в машине. Но я не хочу с тобой так поступать. Хочу, чтобы ты сам. Понимаешь? Но чем дальше, тем больше ты отдаляешься. Я не знаю, что мне сделать, чтобы всё было как раньше. Этот студфорум будет только через три года. Я бы мог тебе гарантировать участие, но к этому времени ты уже закончишь университет. Поэтому предлагаю научную конференцию взамен.       Я положил отключившийся мобильник обратно на журнальный столик и тихо сел на пол, глядя на него. Мне нечего было на это ответить. Все его предложения были бессмысленны для меня. Он фактически разрушил мою жизнь, а то, что предлагал взамен, так это сделать меня клоуном от научного мира… Просто бред!       Он сел напротив и положил свои руки ладонями вверх на матовое стекло рядом с телефоном.       — Тебе нравятся мои руки. Что бы ты хотел сделать с ними? Расскажи мне.       Вязкая слюна подступила к горлу. По больному бьёт, скотина! Моим ответом стало молчание.       — Нравятся руки, Тэхён?       Он наклонил голову, словно анализируя мою реакцию. Я старался не дышать, чтобы не выдать себя, и смотрел в пол. Опершись на ладони и наклонившись через столик, он внезапно схватил меня за подбородок. Его пальцы впивались нещадно. Указательный палец раздвигал мои губы, в то время как остальные крепко держали за щёки.       Я на мгновение застыл, поражённый происходящим. Его жест был полон жестокости и властности, и, к своему ужасу, я осознал, что в глубине души, или в каком-то другом месте, во мне зародилось ответное чувство, которое словно ударило меня наотмашь. Моё тело ощутимо задрожало, и я не в силах был сдерживать эти нелепые реакции. Тем временем Чон надавил на мои нижние зубы и коснулся языка.       — Всё как ты любишь, детка, не так ли? Не думай, что я не замечал этого.       Я вцепился обеими руками в его рукав, пытаясь отвести это безумие от своего лица. Мне было очень жарко, невыносимо. Как же просто было сдаться с потрохами! Как же быстро он мог мною манипулировать! Какое слабое у меня тело и разум! Но я понимал, что мне нужно было избежать этой трясины, быть твёрдым. Я должен был найти в себе силы и покончить со всем этим раз и навсегда.       — Чонгук! Прошу, не делай этого! Я просто хочу пойти домой, и мы забудем обо всём. Отпусти меня, мне больше не нравятся твои руки. Всё, что ты мне даёшь, — лишь боль и отчаянье. Я не могу и не хочу так!       — Я дам тебе всё, что ты хочешь: любовь, заботу и внимание. Только будь со мной.       Он не отступал, его жадные руки хватали воздух, а я отползал от него, осознавая всю обречённость своего положения. Чонгук брал своё, когда и как хотел.       Часть моей души была возмущена до предела. Она визжала, билась в истерике в моей голове и призывала сражаться. Но другая, тёмная сторона, жадно пожирала взглядом его влажные, чуть дрожащие губы, которые складывались в жесткую складку. Он злился и сдерживался из последних сил.       — Спорим, у тебя уже стоит? — проговорил он, словно змей-искуситель. — Если не стоит, отпущу тебя и забуду, а если стоит…       — Тупые игры, Чон! — пытался отбрыкиваться я.       Да у меня, блядь, стоял так, что было больно. Я корил себя в этот момент за то, что не дрочил очень давно, и теперь малейшее возбуждение давало свой эффект.       — Иди нахуй!       — Спасибо за приглашение!       Чонгук воспринял это как руководство к действию и, мгновенно обойдя столик, навалился на меня сверху, пригвождая мои руки к мягкому ковру за головой. Его жадная ладонь накрыла мой пах прямо поверх фартука.       Он хищно улыбнулся.       — Упс… не повезло, малыш. — Он легко сжал мой член через слои ткани. — Так любишь мои руки. Зачем сопротивляться этому? Просто возьми то, что тебе предлагают.       Я проглотил свой стон просто на выходе изо рта.       Его улыбка была так близко к моему лицу, почти нежная и в то же время совершенно безумная. Свободной рукой он достал что-то из кармана и положил себе на язык.       Осознание накрыло меня только, когда он начал пропихивать маленькую, стремительно растворяющуюся сладкую таблетку в моё горло языком.       Мои барахтанья стали совсем уж отчаянными.       — Чон? Ты мне наркотик скормил? — спросил я в совершеннейшем ужасе. — Ты же знаешь, что мне нельзя! Неужели ты можешь так поступить? Чонгук, это… За что?!       Слёзы брызнули из моих глаз. Вывернувшись, я сел на пол и увидел в зеркальных панелях своё лицо, полное страха и паники.       Кажется, Чонгук и сам был напуган моей реакцией на всё происходящее.       — Нет! Никаких наркотиков! Это просто лёгкий стимулятор для продления ощущений, — он сел напротив меня, трогая моё колено кончиками пальцев, успокаивая. — Сексуальных ощущений, чёрт. Точно не наркотический! Клянусь тебе!       — Ненавижу тебя, придурок! — я попытался отодвинуться от него.       — Эту таблетку я разделил с тобой, малыш. Мне вообще-то тоже нельзя.       — Слабое утешение. А вдруг у меня аллергия? Ты больной, Чон! Просто идиот.       — У тебя нет аллергии.       — Зачем таблетки-то? В чём смысл?       — Скоро узнаешь.       Он сел позади меня, придвинувшись так близко, что я осязал его тело всей поверхностью спины и бедрами.       Гостиная была крошечная, и в зеркальных панелях с обеих сторон было наше с Чоном отражение. Он, словно нежный любовник, сложил свои длинные ноги по обе стороны от моего тела.       — Я не хочу трахаться с тобой. Я против, — нетвёрдо сказал я.       — Ну и не надо, — легкомысленно согласился Чон, однако он освободил меня от длинного фартука с эмблемой кофейни, кинув его куда-то рядом.       Униформа была не самой удобной одеждой. Синтетическая рубашка с закосом под классическую модель неприятно прилипала к телу, а брюки, которые не были предназначены для того, чтобы в них сидели на полу, врезались в бёдра.       Я пытался понять, как реагирует мой организм на то, что мне дал Чонгук, но не находил ничего необычного. Я чувствовал лишь скованность и протест тому, что он творил со мной своими ёбаными руками.       В эту самую секунду они гладили меня поверх рубашки. Довольно ласковые и невинные движения, если не брать в расчёт мой фетиш.       В зеркале я видел, как эти нереально длинные пальцы скользили по моему телу — по груди, плечам, животу. Моё сердце словно решило пробить грудную клетку, а во рту моментально пересохло, пока я наблюдал за этими завораживающими действиями в отражении. Я словно застыл, не в силах ничего сделать, это ёбаный гипноз.       Эта треклятая таблетка была тут вовсе не при чём. Всё было бы ровно так же и без неё.       Кончик ногтя надавил на мою нижнюю губу.       — Открой рот, Тэ-Тэ, и пососи их.       Его хриплый шепот отозвался сладкими спазмами внизу живота. Он просил сосать его пальцы… Сам просил, зная, насколько для меня это было возбуждающе.       Не было никакого насилия, только грёбаный гипноз. Я сам разжал челюсть, наблюдая в зеркало, как его указательный палец аккуратно проникает в мой рот, собирает там слюну и размазывает по губам. Идеально…       Он заигрывал с моим языком внутри, сжимая его указательным и средним пальцами. Раньше он никогда так не делал, теперь же словно сам кайфовал от этого, перемешивая слюну в моём послушно открытом рту.       — Сможешь кончить, если трахать тебя в рот лишь пальцами? — горячий хриплый шёпот.       Я закрыл глаза, дабы он не читал там то, что и так было на поверхности. Кажется, я балансировал на грани, когда он сжал оба пальца вместе и начал долбить мой рот так, что я не в силах был сглатывать слюну, и она текла по подбородку.       Он поцеловал меня куда-то в район виска, не отрывая от меня своих жадных глаз. Пока средний и указательный ныряли глубоко в мой рот, практически до самого горла, так что я был в миллиметре от того, чтобы ими давиться, большой гладил щёку и уголок моего открытого рта.       — Старайся, детка, сожми губы. Соси хорошо.       Как бы я ни сопротивлялся, мои губы сомкнулись сами собой на его движущихся пальцах. Он вынул их, когда наигрался, затем навис надо мной, вывернув мою голову, и поцеловал. Вернее, засунул мне в рот свой длинный язык, и я был вынужден сосать и его. Волны возбуждения били меня в грудь, словно сумасшедшие. Я терял остатки разума, ощущая у себя на затылке его руки, притягивающие меня.       Наигравшись с моим ртом, он снова сел позади меня и начал расстёгивать мою рубашку. Его движения были мучительно медленными. Он знал, что я маниакально ловлю в зеркале каждое мельчайшее движение его рук. Он делал всё это специально для меня.       Я видел в зеркале свои натёртые красные губы, видел, как тяжело дышу ртом. Размазанная слюна, высыхая, стягивала кожу. Его пальцы словно танцевали над маленькими пуговками, обнажая мою грудь по миллиметру.       В конце концов он выдернул полы рубашки из брюк и, стащив её с плеч, оставил болтаться на локтях, ограничив меня в движениях. У меня не было сил сопротивляться, пока его руки скользили по моей обнажённой коже. Каждое его прикосновение отзывалось невероятным огнём в моём измученном теле.       Я смотрел и смотрел на то, как он медленно скользит по моей коже, сначала намеренно избегая сосков, а затем начиная задевать их, словно случайно.       Я старался не показывать, насколько сумасшедшие ощущения испытывал. Но моя дрожь не осталась без внимания, и он целовал меня в макушку, творя свою магию, превращая тело в оголённый нерв.       — Уже должно подействовать. Ты чувствуешь что-то? Особое…       В ответ я закрыл глаза. Но надолго меня не хватило, потому что следующим объектом пыток стали мои уже жаждущие прикосновений соски.       — Мой чувствительный мальчик. Я слышу твой каждый вдох.       Он осыпал поцелуями моё ухо, волосы. Зарывался в них лицом. Закрывал глаза, словно упивался своим воздействием на меня.       Я же опять был в шаге от оргазма. Балансируя на каком-то неведомом пределе. Боялся сомкнуть колени и тут же позорно кончить, подтверждая все слова и надежды Чонгука. Я не хотел поощрять его никак.       — Расстегни свои брюки сам, — мягко попросил он.       — Нет, — ответил я.       Да и как я мог расстегнуть, когда мои локти мягко стягивала рубашка? Ему пришлось бы освободить меня для начала.       Мой отказ словно и не огорчил его. Он продолжал своё безумие. Дошло до того, что он стал ласкать меня, долго не касаясь сосков, и затем резко сжимал их, на что мой член в брюках подскакивал словно сам собой. Это было очевидно, я видел это в зеркале, и, к моему ужасу, он тоже это замечал.       О, это было похоже на пытку. Моё желание достичь оргазма стало нестерпимым. Наверное, именно такие чувства испытывают наркоманы в желании ускориться. Всё остальное перестало существовать. Я хотел лишь кончить уже как угодно.       Я начал медленно сводить ноги, но Чонгук не дал мне этого сделать. Он прижал мои колени своими ногами, разложив меня, словно бабочку.       — Такой гибкий, — хмыкнул он прямо в моё ухо.       Мне оставалось лишь ёрзать задницей в надежде на трение от одежды. Но этого было и мало, и много, и совсем не то, что мне было нужно. Бельё промокло и липло к телу от выделяемого предсемени.       Его пальцы аккуратно пробежались над натянутой тканью ширинки. Не знаю, каким невероятным усилием воли мне удалось не податься вперёд и не прижаться к его дразнящей ладони.       — Да? — он спросил меня, невесомо приближая свою ладонь к моему многострадальному паху.       Я сжал зубы и промолчал. Тогда его руки начали гладить мои бёдра, двигаясь медленно к средоточию моего возбуждения.       Он выбирал ракурсы так, чтобы я мог видеть его пальцы во всей красе. Эти руки с закатанными рукавами, словно мой личный дьявол, испытывали меня на прочность. Расслабленные, ласковые, требовательные, безумно красивые, тысячи раз благословленные и проклятые мною руки…       Чёрт, он играл со мной, зная, что меня по-любому сорвёт. Он ждал, никуда не торопясь. Опоил меня для верности. Его большие пальцы с красивым изгибом массировали местечко рядом с пахом.       Лёгкие стоны сорвались с моих губ. Я просто уже был не в силах их сдерживать. Чон улыбнулся в мою макушку. Дьявол!       — Расстегни. Мне больно.       — Как скажешь, детка.       Его порхающие пальцы над ширинкой — отдельный вид искусства. Через мгновение пуговица, которая так мучительно давила, была бесцеремонно расстёгнута. Головка члена уже выглядывала из-под широкой резинки трусов, мокрая и жаждущая ласки. Чон гладил её лишь одним пальцем, упиваясь своей властью.       — А… Ах… — я стонал, разрываясь между желанием смотреть во все глаза и закрыть их, чтобы полностью отдаться внутренним ощущениям.       — Смотри, — коротко приказал он, словно расслышав мои мысли.       В таком положении было нереально освободить член. Но, похоже, Чонгука это не особо волновало. Он выудил откуда-то из кармана флакон со смазкой и налил её прямо поверх белья, окончательно испачкав его.       Я мучился под его руками, скользящими поверх трусов и по кончику выглядывающей розовой головки. Он не давал мне облегчения своими действиями, а лишь всё больше мучил. Он словно хотел, чтобы я захлебнулся в своём исступлении. Казалось, его запас прочности был неиссякаем, тогда как я уже был готов заплакать от того, что не мог никак кончить.       — Чон… Прошу… Мне надо кончить, — наконец сдался я, находясь уже просто на последнем издыхании.       — Я думал, ты уже не попросишь, — сказал он, целуя кончик моего уха.       Умно он устроил… Я обо всём просил его сам… Чёртов Чон Чонгук и его дьявольские руки!       Он стянул с моей задницы брюки вместе с бельём. Для этого мне пришлось немного приподняться. Спущенные к коленям брюки и трусы стали для моих ног своеобразными путами. Я оказался полностью скован своей одеждой и весь во власти безумно нежных рук Чона.       Я не знал, как он мог контролировать себя. Вероятно, он тоже был в ебейшем возбуждении, особенно учитывая ту таблетку, которую мы разделили на двоих. Он словно нарочно медлил, сводя меня с ума.       Его пальцы вместо того, чтобы окольцевать мой стояк, теперь гладили промежность рядом с анусом. Ну конечно. Он хотел вставить. Я хотел, чтобы он вставил… Готов был умолять об этом на коленях.       — Д-да… — я закрыл глаза, чувствуя, как кончик его пальца надавливает на плотно сжатый анус.       — Открой глаза и смотри, — лишь рыкнул он, освобождая мои ноги от смятых окончательно брюк и разводя их в стороны так, чтобы я мог видеть всё происходящее.       Он кружил рядом, размазывая смазку, потом нырял в становящееся податливым отверстие.       Мой живот ходил ходуном, а член дёргался каждый раз, когда Чон толкался внутрь.       — Подожди секунду.       Он снова полез в карман, и мне стало тревожно. Выудив какую-то штуку, похожую на резинку, он молниеносно растянул её на своих пальцах, затем, сделав пару поступательных движений на моём члене, надел ее на основание.       — Что это? — испугался я, пытаясь понять, что происходит с моим стояком, но ощущал лишь легкое стягивание.       — Это силиконовое кольцо. Ты с ним уже знаком. Оно просто не даст тебе кончить очень быстро. Продлит твоё удовольствие. Это безопасно, малыш.       — Мне не нравится.       — Всё будет хорошо, детка. Лишь удовольствие.       В следующую секунду его пальцы уже трахали мою жаждущую задницу. Я впервые видел через зеркало, как это происходит. Моё воображение меркло перед реальностью. Ни одно порно, просмотренное мною холодными одинокими вечерами, не могло сравниться с безумно длинными прекрасными пальцами, которые настырно трахали мою податливую задницу с разнузданными влажными звуками. Один только вид был ошарашивающе прекрасно-пошлым.       Вскоре мне стало этого мало. Всё же чёртова таблетка давала о себе знать. Безумный жар, наполняющий моё сознание, заставлял извиваться на его пальцах, скулить, словно у меня началась течка. Это было недалеко от истины, потому что моя задница, член и даже бёдра блестели от смазки.       Это смотрелось пошло. Одной рукой он держал меня за бедро, пока я приваливался к его груди, а вторая ныряла в мой растянутый анус.       — Сделай это со мной, — тихо попросил я.       — Это? Выражайся яснее, малыш. Мне не хочется понять тебя неправильно.       Ещё и издевался, засранец такой!       — Трахни меня, Чон. Сейчас же трахни меня!       Кажется, слёзы сами текли по щекам от того, как я хотел ощутить его внутри себя. Это жесткое распирающее чувство. Жажда этого топила мой разум. Как же я хотел кончить! Весь мир словно сосредоточился внизу моего живота, где мой член сдавливала немилосердная резинка.       Он положил меня грудью на стеклянный столик. Соски, казалось, стали более чувствительными от соприкосновения с прохладной поверхностью. Я застонал, стараясь прижаться к ней ещё сильнее, чтобы усилить ощущения. Жар моего тела контрастировал с холодом столешницы, но это длилось лишь мгновение, поскольку Чон уже пристраивал свой огромный член ко входу в моё тело. Он оттянул мою ягодицу в сторону, чтобы насладиться открывшимся ему зрелищем — моей раскрытой, жаждущей дыркой, которая сжималась от нетерпения.       Его лёгкий толчок был словно откровение, и я заскулил каким-то новым унизительно высоким тоном. Ощущение его огромного члена, заполняющего меня, было прекрасным. Он держал меня за связанные рубашкой руки и, словно наслаждаясь моей вынужденной покорностью, медленно, но уверенно входил в меня до упора.       Кажется, я был готов кончить даже без рук, но блядская резинка действовала так, словно ещё больше стягивала плоть в самый пик, и оргазм отступал.       Я скулил под ним, извиваясь и подставляя свою задницу под каждый толчок. Угол проникновения был таким, что головка постоянно давила на простату, стимулируя её так сильно, что, кажется, мои зубы крошились от того, что я стискивал их каждый раз в этот момент.       Если до этого Чон вёл себя нежно, терпеливо и ласково, то как только он осознал свою власть надо мной, начал безумствовать, вдалбливая внутрь меня свой немаленький член со всей силы.       В этот момент я с ужасом ощутил действие таблетки. Меня размазывало по этому столу, словно мармелад в жаркий день. Пот капал с кончика моего носа на пол. Каждый толчок сопровождался моим хриплым вскриком. Сначала он держал меня за связанные локти, но потом, словно обезумев, схватил меня за кадык и стиснул пальцы.       Никогда раньше я не думал, что такое способно возбуждать нормального человека. Но в тот момент мне казалось, что я погружаюсь в самые глубины райского ада. Его длинные пальцы, словно змеи, обвивались вокруг моей шеи. Я ощущал каждую фалангу на своей беззащитной коже. Он приподнял меня, удерживая за шею, так грубо, но в то же время так головокружительно возбуждающе. Мне казалось, что мой член дрожит от напряжения, в очередной раз не в силах излиться.       — Кто прикасается к тебе, пока меня нет рядом? Кто смеет тебя трогать? Ты мой, Тэ-Тэ! И ты должен навсегда запомнить, что каждой клеточкой своего тела и разума ты принадлежишь только мне!       Господи, мне хотелось орать во всё горло: «Да, тысячу раз да!» Но я напрягал свою шею, чувствуя впивающуюся немилосердную руку, пока он трахал мой зад, словно наказывая каждым своим толчком. Кажется, моё сознание помутилось от того, насколько был высок градус происходящего между нами.       — А теперь кричи, моё имя кричи! — потребовал он.              Я почувствовал, как скользкое силиконовое кольцо медленно сползает с моего члена. Он сделал это, не отпуская моей шеи, усиливая давление так, что воздух уже не поступал в мои лёгкие.              Как только резинка исчезла, он начал долбить меня так глубоко, что я пытался изогнуться, чтобы открыться ему ещё больше. Я чувствовал, как подкатывает уже ничем не сдерживаемый оргазм.       — Моё имя! — требовал он.       — Ч… — прохрипел я, — Чонгук, — еле слышно.       Я сдавленно шипел, встречая свой первый оргазм, сжимая задницу вокруг его не прекращающего долбить члена.       — А-Ах.       Он почувствовал мои сокращения и сбавил темп. Чтобы убедиться в том, что я достиг кульминации, или просто насладиться моментом, он крепко схватил меня за член. В этот миг я кончил снова, почти без перерыва. Он сделал резкий толчок, и я испытал новый оргазм.       — Ещё, — хрипел он, стискивая мой орган и толкаясь каждый раз после нового оргазма, которые выходили уже на сухую.       Я не знал, что такое возможно, но мне удалось кончить несколько раз подряд. Я потерял счёт этим бешеным минутам. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание, настолько сильным было моё наслаждение. Я словно оглох и ослеп на некоторое время, роняя слюну на стеклянный столик и смешивая её с собственной спермой, смазкой и ещё бог знает чем.       Чонгук, засадив мне так, что, казалось, вместился вместе с яйцами, кончил глубоко внутри, стискивая мою шею ещё сильнее. Другой рукой он впился пальцами в мой бок с такой силой, чтобы на нём отпечатались все пять пальцев, и даже спустя несколько дней я мог отчётливо видеть их следы.       Я дрожал, пока он всё ещё оставался во мне, крепко сжимая меня уже поперек живота. Его влажная щека прижималась к моей обнажённой спине. Или это моя кожа покрылась испариной от происходящего? Его сердце ухало так, что я мог слышать и чувствовать его удары каждой клеточкой своего тела.       Когда дрожь прошла и он смог отлипнуть от меня, выйдя с влажным пошлым звуком, я, кажется, начал заваливаться на бок, не в силах держать себя. Тогда он подхватил меня на руки.       — Тебе надо помыться, Тэ-Тэ.       Я не мог ничего ему ответить. После нехватки кислорода и каких-то аномальных оргазмов у меня кружилась голова, и язык словно прилип к нёбу.       Он прислонил меня к стене в душе и, сам раздевшись, вошёл в довольно тесную кабинку. Мыл он меня молча и довольно аккуратно.       — Мне надо почистить тебя.       Опустившись на колени, он целовал мою ягодицу и гладил внутреннюю сторону бедра. Возможно, он испытывал какое-то подобие раскаяния.       Ну конечно, зачем презервативы, если хочешь пометить свою игрушку всеми возможными способами. У меня болело всё тело от его грубых рук, губ, даже зубов.       — Хочешь кончить ещё раз? Ты же под стимулятором!       Вот гандон… Я хотел. Несмотря на аномальный, бешеный оргазм, мне хотелось получить ещё один, теперь более-менее человеческий. Мне даже не пришлось отвечать, потому что мой член, не сдерживаемый никакой одеждой, заинтересованно дёрнулся, выпрямляясь.       Я поймал лукавый взгляд Чона. В следующую секунду он, не прерывая зрительного контакта, взял у меня в рот, так и оставаясь сидеть на коленях. Возможно, дрочка после силиконового кольца принесла бы только дискомфорт, но его тёплый рот, нежно втягивающий меня, был подобен раю.       — А-ах, — я почти согнулся под его напором.       Он сосал так, словно добрался до святого Грааля, не меньше: жадно, мокро, с причмокиванием. В то же время он продолжал сканировать моё теряющее всякий разум лицо.       В тот момент, когда я уже не мог сдерживать стоны, его пальцы добрались до моего опухшего ануса. Я почти забыл о том, зачем мы здесь собрались. Горячая жидкость стекала по моим бедрам. Он знал, как быстро меня освободить.       В этот момент я не хотел думать о том, как и где он научился этому. Ведь наши первые попытки были далеки от совершенства. Теперь же он, казалось, точно знал, как и куда нажать.       Вскоре я ощутил, как его подушечки настойчиво долбили в средоточие моего уже болезненного удовольствия. Я согнулся над ним, прижимая его мокрую голову, которая продолжала двигаться туда-сюда.       Не успев предупредить, я кончил ему в рот, инстинктивно вдалбливаясь глубже. Он принял меня с готовностью. Спермы было совсем немного, и она казалась почти прозрачной, но Чонгук не мог её проглотить.       Это открыло моему взору ебейше возбуждающую картину: моя сперма стекала по его подбородку, и осознание этого факта сводило меня с ума. Со странной улыбкой он погрузил пальцы в жидкость, не вытирая её, а, скорее наоборот, ещё больше пачкая своё лицо, подбородок, шею и, конечно же, пальцы.       Видимо, ему понравился мой завороженный пристальный взгляд. Он некоторое время смотрел на меня снизу вверх, продолжая размазывать это непотребство по своему лицу. Наконец, он всё же поднялся.       — Поможешь помыться?       Как я мог отказаться! Но вопреки всем своим намерениям (а я думал, что сразу же помою его с мылом), я припечатал его поцелуем поверх всего этого безобразия, ощущая во рту горьковатый вкус собственной спермы. Он не отшатнулся, а послушно принял мой поцелуй.       Наверное, впервые в нашей с ним практике я был инициатором и сам его целовал, пока он легко обнимал моё горячее от воды тело. Всё закончилось на его руках. Кажется, к этому моменту мои мозги окончательно поехали. Я поднял наши сплетённые пальцы, которые спутались во время поцелуя, к своему лицу и стал целовать его фаланги.       Он почти не шевелился, позволяя мне утолить свои извращенные желания. Не знаю, что было для меня важнее: целовать его губы, толкать язык в пространство между его пальцами, или облизывать костяшки. Я делал это впервые. Меня всё ещё окатывали волны дьявольского возбуждения, которые не прекращались даже после хер знает какого по счету оргазма.       Потеряв всякий разум и стыд, я облизывал его руки, покрытые горячими каплями воды. Я зарылся лицом в его ладонь и, не задумываясь, погружал язык в самую её середину, а затем вылизывал пространство между большим и указательным пальцами.       Я закрыл глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Отпустив все сдерживающие меня внутренние барьеры, я насаживался на два его пальца ртом, а потом на три и на четыре. Затем сосал отдельно мизинец, покусывая ноготь, и снова глубоко заглатывал его. Чонгук не сопротивлялся и не пытался доминировать, как это было обычно. Впервые в жизни я испытывал то, о чём даже не смел мечтать!       Я дрожал, закрывая лицо его огромной ладонью. В этот момент Чонгук, словно отмерев, вставил свой большой палец мне в рот, слегка оттягивая щёку. Со стоном я сгрёб свои гениталии в одном порывистом движении и кончил так, что мои колени подкосились. Если бы не теснота душевой кабинки и вовремя подоспевшая помощь Чонгука, я бы разбил себе лоб. Кажется, я саданулся в обморок.       Как в тумане, я слышал, как Чон, чертыхаясь, тащил моё безвольное тело.       Когда я пришёл в себя, то увидел его встревоженное лицо, склонившееся надо мной. Я лежал на незнакомой кровати в другой комнате. Сначала я даже не понял, что мы всё ещё находимся в той же квартире. Просто здесь была ещё одна небольшая спальня.       — Тэ-Тэ, ты напугал меня! Может врача?       — Себе вызови. Психотерапевта, блядь! Прежде чем людей опаивать всякой гадостью, — устало отозвался я, а он, безмятежно улыбаясь, гладил мой лоб, щёки и подбородок. — Я думал, с ума сойду! Мне кажется, меня все ещё продолжает колбасить.       Я нащупал под одеялом свой член, который уже наполовину был твёрдым, несмотря на все потрясения и оргазмы. Это всё его блядские пальцы на моём лице!       — Так ты хочешь продолжить? Несмотря на то, что чуть не откинулся? Какие хорошие таблетки!       — Тебе весело, блядь? — я привстал на локтях, глядя на его ухмыляющуюся морду.       — Погоди.       Абсолютно голый, он встал, пошарил на стульях и отыскал свои джинсы. Прищурив один глаз, он сунул руку в узкий карман и вытащил оттуда плоскую жестяную коробочку. Затем он бросил её мне в руки.       — Твой стимулятор, детка, — в моих руках были конфеты, те, что продают на кассах для детей. Вроде «Холодка» с фруктовым вкусом. — Так говоришь, тебя до сих пор колбасит? Может быть, стоит продолжить, раз эффект оказался таким приятным?