ИДЕФИКС

      Я провёл с бабушкой всего несколько часов, но это было словно возвращение в детство — я снова почувствовал себя маленьким, защищённым и любимым. После того как она меня накормила до состояния пищащего поросёнка, я положил голову ей на колени и слушал истории давно минувших дней. Они казались мне нереальными, как будто она рассказывала страшные сказки, в которых я был главным героем.       Моё оцепенение было вызвано шоком от её рассказов. Я не помнил ничего: ни о той страшной ночи, когда меня нашли, ни о своём детстве до пяти лет. У меня была клиническая амнезия, возможно, вызванная наркотиками или шоковым состоянием. Никто не мог точно сказать. Но я был рад, что не помню.       Когда я был ещё ребёнком, примерно в возрасте средней школы, мне казалось, что бабушка усыновила меня из-за того, что её дочь рано умерла, и все её рассказы были лишь сказками, придуманными для того, чтобы успокоить меня и не дать мне сбежать. А мне тогда очень хотелось сбежать. Но у меня не было продуманного плана, и к тому же бабушка всегда вкусно кормила меня, поэтому я остался.       Теперь я понимал, насколько глубока и серьёзна моя детская травма, а так же истоки этой мучащей меня перверсии. Возможно, если бы во мне были зачатки социопатии, я мог бы стать маньяком. Но, оглядываясь назад, можно сказать, что мне очень повезло.       После всего услышанного мне было странно считать себя неудачником. Скорее уж я — нереальный счастливчик! На то бабуля и уповала.       Мне пришлось поделиться с ней некоторыми планами на будущую жизнь — на ближайшие года два или больше, если потребуется. Я собирался раствориться в одном из маленьких городишек, чтобы Чонгук не смог меня найти.       Бабушка план одобрила, добавив пару ценных наставлений. Человек не иголка в стоге сена, найти его не сложно, но кое-что мы могли сделать. И первое, о чём мы договорились, — это то, что она не будет знать, где я нахожусь. Мы оба были уверены, что Чонгук придёт к ней.       Билеты я купил не на своё имя, а на совершенно левого человека, которого даже не знал. С этим помогла бабушка. У меня не было мобильного телефона, и с бабулей я собирался связываться через уличные телефонные автоматы. Она выделила мне деньги, которые были отложены на оплату университета в следующем месяце, дабы я смог снять себе скромное жильё и устроиться на работу.       Однако здесь возникал один важный нюанс: мне нужна была работа, где бы платили наличными. Ибо всё, что витало в электронном пространстве, могло навести Чонгука на мой след.       Для себя я определил пару лет как отправную точку. По идее, за это время Чон должен был забыть меня и переметнуться на кого-то ещё. Ведь свято место пусто не бывает никогда.       Город я выбрал наобум, который находился всего в паре часов езды от бабушки. Впоследствии я слегка пожалел о том, что не отнесся к выбору своего нового места обитания более серьёзно.       Город встретил меня серыми, грязными и мрачными пейзажами, которые были под стать моему настроению. Семь ветров, обдувающих этот богом забытый городок, гоняли полиэтиленовые пакеты по грязному асфальту, поднимая их вверх, словно приведения мёртвых младенцев.       Впрочем, со съёмом жилья и с поиском работы у меня не возникло проблем. Я устроился в небольшую забегаловку для рабочих с фабрики. Она была нелегальной, поэтому зарплату нам выдавали наличными.       Моя работа в этом заведении не сильно отличалась от того, что я делал в столичном кафе, за исключением разнообразия меню, специальных блюд и униформы. Здесь меню оставалось неизменным из года в год, а из униформы был только короткий фартук, доставшийся мне в наследство от какого-то давно уволившегося работника.       Наотрез отказавшись быть официантом или хоть как-то выходить в зал, я трудился на кухне, в основном в холодном цехе. Хотя это было скорее похоже на холодный стол, где нарезались салаты, закуски и некоторые ингредиенты для горячих блюд.       Иногда мне приходилось заменять поваров, работающих по другим специальностям. Хотя у меня не было должного образования для этого, мой нынешний босс не был принципиальным в таких вопросах. Платили очень скромно, старшие учили младших, радуясь, что хоть кто-то прибыл на помощь.       Стараясь казаться тихим и работящим, я вскоре влился в коллектив. Они не любили меня за то, что я не рассказывал ничего о себе, но в то же время уважали за то, что я не болтал лишнего. Ведь в любом коллективе всегда есть обо что почесать языки. Я старался держаться в стороне и не отсвечивать. Моя легенда о сильной алкогольной аллергии работала в мою пользу. Компаньон из меня вышел никакой, а работник вполне себе.       Невольно я вспоминал Джина, что оказался в схожей со мной ситуации. Он работал, снимая крошечную комнату, и больше у него ничего не было. Без образования и перспектив он остался один на один со своими проблемами.       Мне никогда не приходило в голову спросить его, как он оказался в таком положении. Возможно, он тоже пытался убежать от своих демонов. Мне бы хотелось поговорить с ним об этом, но я не помнил наизусть его номер телефона, а записать не догадался.       По моим скромным подсчётам, мне не хватало немного денег, чтобы начать откладывать. Я решил найти вторую работу и устроился разнорабочим на стройку. Теперь я проводил там ещё пару-тройку часов каждый день. Так я впахивал от заката до рассвета, оставляя лишь несколько часов на сон и простую еду, в основном рамён.       Раз в неделю я звонил бабуле из автомата и рассказывал ей, что меня кормят в кафе. Отчасти так оно и было. Я заверял её, что со мной всё в порядке, и неизменно отказывался от её денежной помощи. Я просил бабулю сохранять всё на счёте, дабы потом я смог закончить университет. Такова была моя цель, и ради неё мне требовалось вставать по утрам и держать себя в функционирующем состоянии.       Незаметно наступило время сессии, и, вероятно, все студенты нашего университета готовились к экзаменам. В этот раз я бы, наверное, провалил всё и потом столкнулся бы с множеством проблем. Теперь же я мог лишь вспоминать, как пахло в аудиториях, как скрипел мел по доске. Слышать в своём воображении гул голосов студентов перед лекциями, скрип скамеек в нашей столовой, похожей на тюремную. Всё это казалось теперь таким далёким, словно происходило на другой планете.       Наверняка профессор Мин теперь думал, что я сбежал, испугавшись сложностей. Если бы он только знал, в чём дело…       Вспоминал ли обо мне? Наверное, всё же вспоминал. В мыслях я пожимал его изящную руку и говорил, что со мной всё хорошо и я справляюсь. Работаю над тем, чтобы однажды вернуться и закончить своё образование. Найти работу по специальности, носить красивый галстук, по утрам гладить себе рубашки — по одной на каждый день недели. Может, мне даже удастся создать семью или завести небольшую собаку.       Я надеялся, что мы снова сможем увидеться через пару-тройку лет, когда страсти в душе Чонгука утихнут. Зная его родных, скоро он вовсе будет учиться в другой стране, и мне следовало бы всё же держать связь с кем-то в университете, чтобы знать наверняка. Но теперь моим единственным источником информации был лишь тормозной интернет в зашарпанном полуподвальном интернет-кафе.       На страничке университета в основном была информация о баскетбольной команде, о Чонгуке было известно лишь как о ведущем игроке. Но раз речь шла об их победах-поражениях, я понимал, что он находится в составе команды. Значит, ещё не уехал в Европу или куда ещё он там мог отвалить.       Я много и тяжело думал о Чонгуке. Запрещал себе вспоминать о нём, но он всё равно настырно лез в голову.       В первые месяцы, передвигаясь по серым улицам городка, в котором теперь обитал, я шарахался от любого парня, хоть как-то напоминающего Чонгука. Он чудился мне во всех мужчинах, находящихся в зоне моей видимости. Со временем мне стало легче.       Здесь я действительно был в безопасности. Даже когда меня принимали на работу, никто не потребовал предъявить ID. Я же сказал, что потерял его дома и принесу, как только найду. И это прокатило!       Работодателей эта легенда вполне устраивала, и они сразу забыли о моём паспорте, как только я приступил к работе. Легальное оформление было необходимо скорее для самих работников, чтобы работодатели не обманывали их с зарплатой. Ведь сами они уклонялись от уплаты налогов, и чем больше было нелегальных рабочих, тем больше они экономили. Поэтому можно сказать, что меня ценили на работе. Мало кто хотел работать без каких-либо гарантий.       Время шло, и окружающая серость стала проясняться словно сама собой. Я привыкал к новой жизни и уже задумывался о том, чем бы мне заняться в редкие свободные часы.       Здесь нашлась неплохая прогулочная зона на набережной небольшой извилистой реки, где я теперь иногда зависал в свободное время. Мне нравилось наблюдать за людьми, которые гуляли парами, с детьми или домашними животными. Это было так умиротворяюще и позволяло почувствовать, как течёт жизнь.       Бабуля в один из наших разговоров предложила мне выйти на пробежку, но я так и не решился. Всё же физически я был измотан работой, особенно на стройке, и не хотел ещё больше нагружать свой организм.       Я снова начал разглядывать руки, хотя они казались мне словно подернутыми дымкой. Теперь у меня не было таких возможностей, как в университете. Проходящие мимо люди были слишком далеко, чтобы я мог оценить всю их красоту. Лишь изредка мне удавалось заметить более-менее привлекательные экземпляры, насыщая свой извращённый эстетический вкус.       Сотрудников кухни я, конечно, изучил в первую очередь. Делал это машинально, без особой цели, как поступал всегда с самого раннего детства. На моё счастье, все мои коллеги по цеху не представляли для меня никакой ценности. Их руки были натруженными, обожжёнными и порезанными множество раз, красными от моющих средств, коричневыми от постоянного контакта с продуктами, морщинистыми и сухими. В общем, это были обычные трудовые руки. С такими рядом я чувствовал себя спокойно. И мне это нравилось.       Вскоре я узнал, что рядом с набережной находится старшая школа. Я часто видел учеников в форме, которые спешили по своим делам или откровенно прогуливали занятия. Не так давно и я был учеником подобного заведения. Как ни странно, мне нравилось учиться. Меня охватывала лёгкая ностальгия, когда я слышал звонок и видел шумные толпы учеников в форме.       В то время, когда я носил подобную форму, я был полон планов и надежд. Меня поддерживали мои любимые учителя и друзья, которые теперь разбросаны по всему свету, словно солнечные зайчики, такие тёплые и недостижимые.       В один из свободных дней, прогуливаясь рядом со школой, я встретил девчонку, которая находилась здесь явно в учебное время. Судя по форме, она была старшеклассницей, но сильно мелкая ростом, да ещё и курила.       Её тёмные гладкие волосы были подстрижены по школьным стандартам, но один непослушный вихор все же торчал вопреки всем правилам. Было видно, что она чем-то расстроена, и её движения выдавали нервозность. Она резко дёрнула на себя сумку из-за спины, рванула клапан так, что он запутался и развевался на ветру. После этого она долго рылась в недрах сумки и, наконец, выудила потрёпанную пачку сигарет.       Я никогда не лез к незнакомым людям, но что-то в её пальцах, сжимающих длинную сигарету, показалось мне любопытным. Я просто сел рядом с ней. Она окинула меня холодным взглядом с головы до ног, но промолчала.       — Есть закурить? — спросил я.       У меня не было этой привычки, но именно сейчас захотелось. Нет, не курить — сжать сигарету между пальцев ровно так, как делала это она.       Девочка посмотрела на меня с удивлением, возможно, ожидая, что я буду ругать её или читать лекции о вреде курения. Однако она всё же протянула мне пачку сигарет, в которой оставалось всего несколько штук, тут же лежала и зажигалка.       Я закурил. Вернее, сделал несколько затяжек, но сразу же почувствовал горечь во рту, закашлялся и потушил сигарету в мусорном ведре. Я наблюдал это ранее у курильщиков. Девчонка посмотрела на меня с презрением, мол, я зря испортил её имущество.       — Зачем просить сигареты, если не хочешь курить?       — Просто хотел попробовать. Я не курю. Вернее, ещё не курил никогда.       — Тебе сколько лет? В первый раз? Смеёшься надо мной?       — Нет.       — Дерьмовый день?       — Дерьмовая жизнь, — я усмехнулся.       — Ты слишком красивый для дерьмовой жизни, — с философским видом заявила девчонка, прищурившись. — К тому же куришь в первый раз. Значит, не всё так и хреново. Меня зовут Аёнг, между прочим.       — В логике тебе не откажешь, Аёнг. Будет ли грубо поинтересоваться, почему ты не на занятиях сейчас?       — Прогуливаю алгебру, — легкомысленно ответила она. — Нихрена не понимаю, а сегодня тест пишут. Я точно знаю, что провалю. Тупая слишком.       — Покажешь, что там за задания?       Она молча вытащила красный ушатанный учебник с заложенной тетрадью и показала мне тему, по которой её класс писал тест. Она была элементарной, из тех, что с полпинка. И я буквально на пальцах за пару минут объяснил ей, как решать типовые задачи.       После пяти правильно решённых примеров она посмотрела на меня с благоговением.       — Я же пыталась сама изучить по учебнику, и ничего не выходило. А ты так вот просто… Да кто ты такой?       — Тэхён, — улыбнулся я ей. Она мне показалась довольно смышлёной девчонкой, вопреки тому, что она о себе успела понарассказать.       — Профессор математических наук Тэхён или наш новый учитель Тэхён? Кем ты работаешь?       — Поваром. Ну или строителем. Выбирай, что тебе больше нравится.       — Ты дуришь мне голову! Извращенец, что ли?       Внутри я похолодел, стараясь не выдать лицом своего смятения. Потом я всё же взял себя в руки. Мои извращения не были видны кому-то, кто просто оказался рядом. Я не пялился откровенно на её пальцы, хотя они и были любопытными. Именно любопытными, не возбуждающими.       — Извращенец, ловящий девочек и учащий их алгебре, если только, — усмехнулся я.       — За такие извращения мои родители могли бы платить тебе деньги, — хохотнула она. — Буду называть тебя «оппа».       — Хорошо, — улыбнулся я. — Буду ждать твоих отличных отметок за зачёт теперь. Смотри не подводи своего оппу!       Мне нравился её задор. Она была в том возрасте, когда, уже внешне став девушкой, внутренне осталась совсем ребёнком. Мы ещё немного поболтали о том о сём, и она убежала в школу счастливая и лёгкая, словно весенний ветерок. Мне же осталось хорошее настроение.       Давненько я не решал задачки и даже учебники не трогал. А сейчас, помогая этой забавной ученице, я чувствовал себя великолепно. Может, мне стоило в этой жизни стать учителем? Хотя не все дети одинаково прелестны. Начать с того, что не у всех такие интересные пальцы, как у этой Аёнг.       Наверное, я начал привыкать к жизни в этом захудалом городке, у меня появлялись знакомые и приятное времяпрепровождение. В тот день я направился в интернет-кафе, чтобы немного потупить в игры и мельком глянуть новости университета и Чон Чонгука в частности.       В кафе меня уже знали. Как это часто бывает в небольших городах, здесь новичка знал каждый. Скорее уж, я их не знал, но они уже ведали о том, кто я такой, имя и краткую биографию. Хотя о последнем им узнать было неоткуда, ведь я появился словно из ниоткуда, просто вышел с автобусной остановки.       Поздоровавшись с двумя прыщавыми подростками, которые выдавали карты на подключение, я занял свободный стол, взяв себе средней паршивости кофе, что варила местная допотопная кофемашина. Я не часто позволял себе это, дабы не бередить старые раны. Кофе я любил и ассоциировал его со студенческой жизнью, которой у меня теперь не было даже близко.       Мои потуги к самостоятельному обучению быстро сошли на нет в постоянной рабочей усталости, как физической, так и моральной.       Наигравшись до состояния скачущих в глазах человечков, я всё же открыл сайт своего университета. Оглушающая новость находилась на первой странице — «Ведущий спортсмен баскетбольной команды с прискорбием объявил о своём уходе. Он мотивировал свою отставку желанием сосредоточиться на учёбе».       Я мысленно прикинул в уме, сколько времени уже нахожусь здесь. Где-то около двух месяцев, не больше. За это время я видел, как Чон играет и побеждает, и мне нравилось думать, что он вернулся к привычной жизни. На его уход я уже не рассчитывал, думал, обошлось, и почти выдохнул с облегчением. Но теперь мне снова стало страшно и тяжело дышать. Хотя это могло означать, что Чон уезжает в Европу, а может, и нет. Вероятность была пятьдесят на пятьдесят. Тревога не отпускала меня.       Выбежав из кафе, я направился к знакомому телефонному автомату. Мне надо было вызвонить бабулю.       Она удивилась, что я ей звоню в необычное время.       — Что случилось, Тэхён-и? Здоров ли?       — Ба. Чонгук ушёл из команды. Скорее всего, он приедет. Может, не сам, а кого-то пришлёт. Всё делаем по старой схеме. Как договаривались.       Пока я скороговоркой выговаривал ей всё это, она молчала. Наконец мне показалось, что её молчание стало каким-то странным.       — Ба?       — Он приезжал недели две назад.       — И ты мне ничего не сказала?!       — Не хотела, чтобы ты волновался. Вон какой нервный. Аж орёшь.       В трубке щёлкало, и я слышал звук её хриплого дыхания. Меня это сейчас начало сильно раздражать. Настолько сильно, что даже руки затряслись.       — Что ты ему сказала? — спросил я немеющими губами.       — Да ничего я не говорила, не переживай, — её голос звучал бодро и даже шутливо, — Показала твои детские фотографии, напоила чаем.       — Ты с ума сошла?       — Ну а что я могла сделать? Он привёз дорогой женьшень в подарок.       — Да он тебе слона привезёт, лишь бы добраться до меня.       Она скрипуче рассмеялась.       — Твоя бабка не так проста, как может показаться на первый взгляд. Да и мне хотелось узнать, что там за Чонгук такой.       Я схватился за голову, сползая по стенке телефонной кабинки. Леденящий ужас длинными липкими пальцами сдавливал мои лёгкие.       — Да успокойся ты! Возьми себя в руки! Что я могла ему сказать, если сама не знаю, где ты находишься? Может, в другую страну уехал или на соседней улице живёшь? Женьшень этот я ему с собой завернула. Больно бледный студент. Видать, болеет. Ему нужнее.       — Бабушка, я тебя прошу, умоляю. Если что-то такое происходит, говори мне сразу же. Это очень важно!       Она заверила меня, что так и будет делать, хоть и не понимает причин моих треволнений. Видимо, она так и не поняла, что за человек Чон Чонгук и насколько он может быть опасен, имея и деньги, и власть, и людей вокруг себя, готовых даже убивать, если понадобится.       Ещё и фотографии мои детские смотрел. Ебануться! Совсем мозгами поехал!       После случившегося я не нашёл ничего лучше, чем снова заползти в свою нору и не отсвечивать. Я выходил только на работу, и то мелкими перебежками, кутаясь в худи. Прятал лицо за маской и очками, носил мешковатые штаны, чтобы даже очертания фигуры нельзя было распознать.       Меня так трясло несколько недель. Но постоянно бояться нереально, и в какой-то момент я устал от постоянного напряжения. Я решил выйти на набережную, чтобы подышать свежим воздухом.       — Оппа! — высокий, почти истеричный голос, заставил меня подпрыгнуть на месте.       — Божечки, — удивился я, увидев знакомую девчонку.       На этот раз она была в прекрасном настроении и буквально светилась от радости. Одета она была аккуратно, юбка была подвернута несколько раз, чтобы сделать её короче, а на голове сбоку, словно прилипший, красовался кокетливый бантик.       — Как ты мог оставить меня так надолго?! — капризно заявила Аёнг, топнув миниатюрной ножкой.       — Не помню, чтобы мы договаривались о встрече! — не в силах сдерживаться, мои губы разъехались в улыбке. Уж больно милой она была, даже с учётом капризов.       — Нет, но ты вроде не тупой! Я же ждала! У меня отличная оценка за контрольную, даже несмотря на то, что писала позже! Учитель сказал, что моё решение нестандартное! Но правильное!       — Я рад слышать! — мне было приятно, и я растёкся в весеннем солнце, озаренный ещё и благодарностью своей маленькой знакомой.       — Оппа! Помоги теперь с самостоятельной. Ты же поможешь? — она сделала большие глаза и кокетливо надула губки. Это выглядело мило. — Срок почти подошёл. Я не знаю, что бы делала, если бы ты не пришёл!       — Давай сюда свои тесты. Посмотрим, — я жадно сверлил её сумку взглядом, ожидая возможность заняться тем, что я умел и любил.       Она радостно взвизгнула и начала вываливать её объёмное содержимое на нагретую солнцем слегка облезлую лавку.       В этот момент я подумал, что, вероятно, мог бы встречаться с гипотетической девушкой, если бы она была примерно такой же милой, как моя новая сестрёнка.       Она передала мне тетради, и я с головой погрузился в изучение вопроса. Конечно, для меня всё казалось элементарным. Девочка пристально следила за мной, с нетерпением ожидая моего вердикта, нервно кусая губы.       — Я всё решу за тебя, но с одним условием, — важно произнёс я и поднял указательный палец вверх. Мой план был прост как пять копеек.       — Я согласна, — жертвенно ответила она и, закрыв глаза, задрала нос в небо. Это выглядело комично.       — На что ты согласна? — спросил я удивлённо, так как свои условия ещё не огласил.       — Согласна быть твоей девушкой! Встречаться с тобой согласна!       Я прыснул со смеху, глядя на её растерянное раскрасневшееся личико.       — Не могу принять такие жертвы, сестрёнка. Мои условия таковы: я объясняю тебе решение, потом пишу тест за тебя.       Ей пришлось смириться, потому что я не шёл ни на какие уступки. Ни её мягкие объёмные гольфы, обнимающие стройные ноги с острыми коленками, ни сильно подвёрнутая укороченная юбка, и уж тем более бантик не могли сбить меня с намеченного пути.       Объяснять материал было удовольствием для меня, она схватывала всё очень быстро. Была сообразительна и сметлива. Я не понимал, почему Аёнг имеет такие значительные проблемы с алгеброй, когда её способности к анализу оказались действительно на высоте.       — Ну теперь я и сама тест заполню. Читер! — Она снова надула губки. — Точно не хочешь со мной встречаться? Я и обидеться могу. Или у тебя уже есть девушка? Хотя я не поверю, потому что ты всегда один тут ходишь и выглядишь слишком грустно для того, у кого есть пара.       — Боюсь, я бы не смог, даже если бы ты не была маленькой несовершеннолетней школьницей, — улыбнувшись, я посмотрел на свои пальцы, которые изобразили неплотный узел на моих коленях.       — Как это понимать? Я настолько страшная для тебя?       — Да нет, глупенькая. Мне не нравятся девочки в целом. В этом смысле.       — Что?! — её возмущению не было предела.       Она вскочила с лавки, и её плиссированная юбка пришла в опасное движение. Она осадила волну ткани рукой, прижав её к своему бедру.       Я сам себе удивился, как просто с ходу смог рассказать о себе такое какой-то малознакомой девчонке. Может, дело было в том, что молодежь легче воспринимает всё, что связано с однополой любовью, или же она действительно казалась мне милой и достойной моего доверия. Так или иначе, я не чувствовал себя стеснённо от внезапно выданной информации.       — Да почему все красивые мальчики геи?! Я успела влюбиться, а ты! — она подняла свой скорбный взор в небо, будто собиралась заплакать. Правда, слёзы так и не пролились из её больших, умело подведённых глаз.       — Прибереги свою любовь для настоящего принца, — усмехнулся я. Всё же она была презабавнейшей.       — Все прекрасные принцы любят принцев! Я никогда не видела мальчика столь красивого, как ты! И умного тоже! Ты бы мог учить меня алгебре!       — Я и так научу тебя алгебре, без лишних опций.       — Так зачем тебе это делать?       — Чтобы помогать друзьям, не нужны причины, — ответил я ей фразой, которую однажды мне сказал Намджун.       — Значит, всё же друзья… — резюмировала она слегка разочарованно. — Ну а парень у тебя есть?       — Нет у меня никого! — внутренне я содрогнулся от этого вопроса. Так как Чонгук в нашу последнюю встречу умолял меня стать его парнем. И это казалось чистым абсурдом.       — Несправедливо!       — Ты самостоятельную писать собираешься? Я же проверю, пока могу.       — Ну ладно, — словно делая мне одолжение, она расположилась на лавочке с тестовыми формами.       — Я найду тебе парня сама, — сказала она, зависая ручкой над бумагами.       Мне оставалось только закатить глаза в небо. Не хватало мне ещё тут маленькой свахи.       В этот раз мы договорились встретиться с Аёнг в мой следующий выходной. С одной стороны, казалось, дружба не имеет границ, с другой, дружба между взрослым дядькой и школьницей была более чем странной. Хотя что не странное в моей жизни? По-моему, каждый аспект фонил какой-то ненормальностью.       Набережная была довольно людным и проходным местом. Так мы могли вполне себе спокойно болтать без лишних эмоций и заниматься моей любимой алгеброй. Я сильно надеялся, что не стал её объектом обожания. Ведь и свой статус тоже обрисовал вполне прозрачно.       Мне нравилось проводить с ней время, она была лёгкой и смешливой. Так же нравилась её треклятая алгебра, которая ей давалась легко с небольшой подсказкой. Если так продолжится, Аёнг выбьется в лучшие ученицы класса. Мне бы хотелось, чтобы так оно и было.       Немного подумав, я вспомнил про один очень ценный учебник. Он бы мог помочь ей в самостоятельной подготовке. Задавшись целью, я воодушевился. Возможно, найду его в местном книжном магазине или смогу как-то заказать. Но это именно то, что ей нужно, с её возможностями и живым подвижным умом.       Теперь это стало тем, о чём я думал, пока работал в поте лица, пока резал и резал бесконечные овощи, пока тёр полы и делал прочую свою обычную работу.       В один из обеденных перерывов я заскочил в книжный магазин и нашёл этот учебник. Радовался, как ребёнок, потому что он довольно популярный, и его могло не оказаться в таком маленьком магазинчике. И всё же он нашёлся!       С трудом дождавшись своего выходного, я нёсся на набережную, зная, что Аёнг уже ждёт меня со своими резко ставшими отличными отметками. Учебник я прижимал к себе, словно драгоценность.       Но нечто привлекло моё внимание — это был силуэт человека.       На набережной всегда было многолюдно, ведь это единственная прогулочная зона в этом заштатном городишке. Но именно эта фигура была здесь чужеродной. Её не должно было здесь быть ни в каком виде. Мне показалось, что от того, что моё настроение было непозволительно хорошим, я начал видеть кошмары наяву.