ИДЕФИКС

      Мои глаза не обманывали меня, это был Чон Чонгук. Собственной, блять, персоной. На серой, покрытой выбоинами набережной в заштатном третьесортном городишке, где его совсем не должно было быть.       Я сделал шаг назад, не веря своим глазам, лихорадочно соображая, будет ли эффективным просто убежать от него на своих двоих. Хотя я понимал, что тягаться с профессиональным спортсменом в беге можно лишь на адреналиновой вспышке. Но, кажется, у меня был шанс на успех.       — Оппа, — раздался знакомый тонкий голосок.       Она всегда кричала в деланно истеричном тоне, и это казалось забавным. Но не сегодня. В этот момент я бы предпочёл, чтобы она забыла или забила на меня вовсе и просто не пришла.       Я отмер, пытаясь отцепить от себя Аёнг, которая решила, что теперь может приветствовать меня объятьями. Раньше она никогда себе такого не позволяла, но, кажется, её благодарность не знает границ. Или же она решила заодно избавить меня от «гейства».       Теперь мне стало страшно и за неё. Хрен знает, как Чонгук может отреагировать в своей слепой и безумной ревности?       Аёнг почувствовала моё напряжение и начала тараторить какую-то бессмысленную чушь, но мой мозг не улавливал смысл её слов.       — Вот, — как сомнамбула я сунул ей небольшой учебник, что прижимал к своей груди.       В это время я смотрел на тёмную фигуру, которая начала приближаться к нам. Моя душа ушла в пятки. Сердце стучало так, что казалось, я готов свалиться без чувств прямо к ногам моей маленькой подружки.       — Да что с тобой, Тэхён? — спросила она, и только потом догадалась посмотреть в ту сторону, куда были прикованы мои глаза.       Её губы сложились в букву «О», когда Чон Чонгук приблизился настолько, что можно было разглядеть нетипичные синяки у него под глазами.       — Какого хрена? — прохрипел я, пытаясь закрыть собой девчонку.       Конечно, я знал ответ на этот вопрос. Но я оказался в довольно странной ситуации. Будь я один, без Аёнг, наверное, действительно позорно сбежал бы. А теперь же я словно находился между двух огней, совершенно не понимая, что мне делать и что говорить.       — Оппа, это кто? — не особо заботясь о чувствах Чонгука, спросила она, с любопытством выглядывая из-за моего плеча.       — Так, никто, — ответил я. — Пойдем, — я дёрнул её за руку, и мы зашагали по набережной.       Конечно, я понимал, что никуда нахер уйти не смогу, ведь Чонгук не был бы Чонгуком, позволив мне просто так отвалить. Но кто знает, как правильно поступить в этой ситуации? Я натужно думал, в каком месте прокололся, каким образом он смог меня выследить. Я ведь не светил свои документы и не показывался в людных местах.       — Тэхён! Мне нужно тебе кое-что сказать, — он поднял ладони вверх, словно сдаваясь. На его руках были перчатки. Чёрные кожаные, вероятно, дорогие и с виду очень мягкие. — Видишь, я даже сократил рычаги влияния на тебя. Просто пообщаемся.       Знал бы он… Как выглядели его руки сейчас для меня! Если сравнить их с женскими ножками с точки зрения обычного гетеросексуального мужчины, это были бы ножки, упакованные в соблазнительные чулки и туфли на высокой шпильке. Я охуел от этого зрелища так, что забыл человеческую речь.       Его по-мужски изящные запястья, такие белые на фоне чёрной кожи, утопали в широком мягком вороте перчаток. Я знал, что там внутри… Каждый миллиметр, каждый заусенец. Меня штырило просто нереально. Сглотнув, я машинально облизнул пересохшие губы.       — Так это и есть твой парень! — воскликнула восторженная девочка.       — Нет!       — Да!       Мы сказали это одновременно и теперь смотрели друг на друга: я — с гневом, а Чонгук — с каким-то непонятным для меня чувством. Мне сложно было читать людей по лицам, это правда. Но сейчас мне было поебать на то, что он чувствует.       — Оппа, он же красивый! Даже красивее тебя! Как ты так можешь? Не видишь — он страдает!       Я вздохнул и закатил глаза. Сука, как же можно быть такой наивной, даже учитывая, что она ещё ребёнок. Это просто возмутительно!       — Я страдаю, — подтвердил Чонгук.       — Тебе полезно!       Я схватил Аёнг под руку и потащил её вдоль набережной, старательно делая вид, что мы прогуливаемся, в то время как этот человек просто к нам прицепился.       — Не хочешь ли вернуться в университет? Ты же не закрыл сессию! Все тебя потеряли, даже профессор Мин, — не оставлял попыток Чонгук из-за спины.       — Университет?! Оппа, ты же говорил, что ты повар!       — Какой из него повар?! — тут же ухватился Чонгук. — Он лучший студент потока, автор многих проектов, победитель олимпиад.       — Был когда-то. А теперь я повар и иногда строитель.       — А я всегда знала, что с тобой не чисто! Больно ты хорошо алгебру эту знаешь и твои эти нестандартные решения. Так ты меня обманывал!       — Не дури и возвращайся. — продолжал Чонгук, — И в общежитии комната осталась твоей. Я договорился.       — У меня больше нет на это денег.       — И это я знаю. Я тебе отправил тогда, когда всё выяснил. Сглупил, конечно. Но я исправился!       — Слышать не хочу, — нервно заявил я, отрываясь от локтя Аёнг. Ей вообще не стоило здесь находиться и слушать эти разговоры. Но что я мог поделать?!       — Тэ-Тэ, это моя вина, и если я сказал, что исправлю, так оно и будет. Твой университет оплачен до самого выпуска. Просто возвращайся и доучивайся.       — Просто забери свои блядские деньги назад и отвали от меня навсегда! — выплюнул я сквозь зубы, останавливаясь и разворачиваясь к нему лицом.       — Тэхён! Не руби сгоряча. Я действительно пытаюсь всё исправить.       — Ах, — всплеснула Аёнг, глядя на разворачивающуюся перед ней драму с превеликим удовольствием и любопытством. — Тэхён, ты должен обещать подумать. А тебе, красавчик, нужно позвать его на свидание. Что я вам, как детям, должна всё объяснять-то!       — Вот видишь, даже школьницы знают, что нам надо сходить на свидание. Мы же никогда этого не делали.       — Могу тебя пригласить на стройку в ночную смену. Достаточно романтично? Или не хватает надрыва? Заберёшь меня посреди смены, чтобы уволили к чертям собачьим теперь уже без выходного пособия? — вызверился я. — Аёнг, иди, пожалуйста, в школу или домой. Мне хочется ругаться, а при тебе я не могу.       — Аёнг, останься. Ты — мой последний шанс затащить твоего друга на свидание!       — Тэхён, тебе надо соглашаться! Он же старается, — залепетала она, подпрыгивая. Похоже, вся эта ситуация её не на шутку развлекала.       — Я не буду больше объяснять тебе алгебру! — буркнул я. — Ты мой друг, а не его, и сейчас с какого-то хрена перешла на его сторону! Ты просто не знаешь, что это за человек!       — Аёнг, я решу твою алгебру, если этот жестокий парень тебе откажет, — улыбаясь, как голливудская звезда, посулил Чонгук.       — Да с какого хрена ты решишь? Я тебя ни на одной лекции не видел, только баскетбол да девки. За все твои сессии платит папочка, лишь бы числился студентом.       — Оу, — всплеснула руками девчонка.       — Ну хорошо. Сейчас твоя подруга выбирает самую сложную задачу из своего курса. Прям наугад, и если я её решу, то ты идёшь со мной на свидание.       — О, да! — захлопала в ладоши Аёнг и полезла в свою объёмную сумку со значками.       Она долго листала учебник, потом выбрала одну, по её мнению, наисложнейшую задачу. Я мельком глянул и отказал.       — Эта слишком простая. Дай сюда.       Я выбрал задачу посложнее и с подковыркой, с уверенностью в том, что Чонгук, который попросту просирал свои годы в университете, и, скорее всего, в школе тоже, ни за что и никогда не сможет её решить.       Аёнг выделила ему двойной листок и ручку. Чонгук, не снимая перчаток («Видимо, из уважения ко мне, ага, как же…»), довольно корявым почерком, вероятно, из-за них же, очень быстро и чётко написал верное решение.       Наверное, моя челюсть упала на асфальт в этот момент. Есть что-то такое, чего я о нём не знал?!?       — Ну что? Что? Правильно? — подпрыгивала от нетерпения девочка.       — Д-да… Я бы сказал блестяще, — вынужден был признать я.       — Значит, будет свидание. Ура, ура! — она захлопала в ладоши, радостно глядя то на него, то на меня.       — Это обман какой-то, — пробормотал я, — а ну дай сюда.       Я забрал у него лист бумаги и закрыл учебник. Сам из головы выдал уравнение, которое было более-менее университетского уровня, и протянул ему.       Чон победоносно улыбнулся и, даже не выводя решения, написал правильный ответ. Я был ошарашен и опустошен. Я совершенно не ожидал такого поворота событий.       — Ладно… — сухо констатировал я. — Уговор есть уговор. Но ни на что не надейся!       — Я дьявольски серьёзен. Вот даже перчатки надел.       Сука, лучше б он их снял нахер, они словно красная тряпка для быка, эти блядские перчатки, а он мне тыкал их в глаза. По правде говоря, издалека показывал, но мне и этого хватало, чтобы ненавидеть его ещё больше.       — Посоветуешь, куда мне сводить своего парня на свидание? — заговорщицки спросил Чон у моей подруги, которая резко переметнулась во вражеский стан.       — По поводу свидания, — это слово я выплюнул, словно ругательство, — у меня выходной раз в неделю. До этого дня я не хочу ни видеть тебя, ни слышать. Уж тем более запрещаю приезжать ко мне на работу.       Выговаривая это, я не был уверен, что Чон останется послушным или хоть как-то согласится на это. Он всегда делал что хотел и как хотел. Меня охватил страх. Моя жизнь, которая только начала налаживаться, опять грозила полететь в тартарары из-за одного единственного человека, у которого был невероятный талант всё портить в моей жизни.       — Хорошо. Я клянусь, что всё будет как ты хочешь. Лишь бы ты поговорил со мной, выслушал меня. Чёрт, я так скучал!       — Тэхён, ты чего злой такой?! — возмущённо спросила школьница.       — Вот у него и спроси, если хочешь, — сказал я и, развернувшись, пошёл прочь.       Может, она станет его новой пассией, раз так с ходу прониклась к нему сочувствием. И алгебру ей решит заодно. Такой способный оказался, кто бы мог подумать.       Я ведь действительно считал его прожигателем жизни. Мне только было непонятно, когда он всё успевал. Сам я погибал под тонной учебников и постоянных упражнений, чтобы быть на уровне. Да, конечно, у меня были амбиции, я не хотел терять звание лучшего ученика на потоке. И мне приходилось много работать, чтобы справляться со всем.       Но если бы Чон хоть немного занимался, он бы мог заткнуть меня за пояс лишь мановением левого мизинца. Однако он был слишком занят гулянками, баскетболом и постоянными друзьями-подругами.       Я не оставил ему никаких своих координат и контактов, но раз он нашёл меня в этом шмелеебске, то сможет отыскать и мою съёмную халупу. Она выглядела ничуть не лучше общажной комнаты, за исключением того, что в ней имелся толчок, а сразу над ним располагался гусак от душа.

***

      Эта неделя была кошмарной. Я всё время ждал, что Чонгук вот-вот появится из-за угла. Меня трясло так сильно, что руки начинали дрожать сами по себе, и я всерьёз боялся отхватить себе палец во время работы остро заточенными поварскими ножами.       Но, как я и требовал, Чонгук не появлялся. Близился конец недели, и наша встреча неотвратимо приближалась, словно дамоклов меч, нависая над моей головой. Я не знал, на что он ещё был способен. Приехав в такую глушь самостоятельно, кто знает, что теперь он потребует от меня в качестве платы за это?       Отпахав три часа на стройке в пятницу, я почувствовал жуткую усталость, какой не испытывал никогда раньше. Похоже, всё напряжение этой недели навалилось на меня, словно тяжкий груз. Я чувствовал озноб, и, конечно, из головы не шёл этот чёртов Чон Чонгук.       Когда я наконец добрался до дома, то понял, что у меня поднялась температура. Во взрослом возрасте я болел редко, видимо, все свои болезни перенеся в детстве.       Забравшись под тонкое одеяло, я трясся в лихорадке, мечтая лишь о том, чтобы уснуть, а лучше — вообще исчезнуть. Пусть Чонгук сам идёт на своё свидание. Я точно знал, что не сдвинусь с места, что бы он ни делал. Пусть хоть всю армию Кореи на уши поднимет — я всё равно останусь под одеялом.       Ночь я провёл почти без сна, в каком-то болезненном бреду. Ни на минуту не забывал о том, что Чон, словно стервятник, ждал нашей встречи целую неделю. Теперь я не знал, как он себя поведёт.       Когда ожидаемо раздался нетерпеливый и очень громкий стук в дверь, я его игнорировал, засунув голову под подушку.       — Тэ-Тэ, я знаю, что ты здесь! Давай, открывай!       — Убирайся, — буркнул я, но вряд ли он это услышал.       — Ты мне обещал, между прочим! — довольно громко крикнул он, и я подумал, что соседи, вероятно, тоже теперь в курсе того, что я ему там обещал. Будь он неладен!       Мне пришлось встать, превозмогая себя. Пока я пытался подняться, у меня жутко кружилась голова, и я понял, что ситуация гораздо серьёзнее, чем я предполагал.       Приоткрыв дверь я окинул мутным взглядом фигуру Чонгука, который всем своим видом выражал негодование. Ещё бы, ведь он ждал меня целую неделю, где такое видано!       — Ты спишь что ли?       — Я, да… Заболел и это заразный грипп. Уходи.       — Стой, — он ловко вставил в дверной проём руку. На этот раз не в перчатке. Но в рукаве. Я тупо уставился на кончики его пальцев перед моим носом. — Я вызову тебе врача.       — Не смей. Просто дай мне отоспаться и всё!       — Не думай, что сможешь отмазаться таким образом! Ты обещал мне! — упрямо твердил Чонгук.       — Да иди ты к дьяволу! — буркнул я и снова рухнул на постель.       Моя комната была столь мала, что между дверью и кроватью не было и пары шагов. Чонгук так и остался стоять в дверном проёме, и мне было поебать на то, что он там будет делать.       Сквозь одеяло я слышал, как он движется по комнате. Закрывает дверь. Всё же не ушёл, как я хотел. Потом подкрался ко мне.       — Не буду я с тобой спать. Хоть что ты делай. Сдохну скорее.       Он просунул руку под одеяло, пытаясь нащупать мой лоб. Я перехватил его запястье.       — Не смей.       — Ты горишь!       — Сказал же — заболел. Заразный!       — Болеть твоими бациллами — это романтично, — я слышал, что он улыбается. — Где твои лекарства? Градусник?       — Отвали.       — У тебя же ничего нет! — начал возмущаться Чон. — Ты ешь вообще хоть что-то? Сколько ты тут уже лежишь?       Моим ответом стал только раздраженный стон из-под одеяла.       — Всё, я вызываю врача! Ты вообще с ума сошёл, раз себя так ведёшь!       — Нет! — Я откинул одеяло со своего лица, злобно посмотрев на него. — Это всего лишь простуда. Какой, нахер, врач? Мне нужно просто лежать и ждать, пока это пройдёт. Не знаю, как у вас там в семье лечатся, у нас так.       — И что? Даже жаропонижающее у вас не принято принимать, и голодать?       Я молчал, глядя на его деланно заботливый вид.       — Хочешь помочь, — сказал я, — сообщи на работе, что я заболел. У меня нет телефона. Я надеялся, что это убережёт меня от слежки. Но, видать, ошибался.       — Ой, дурак, — он покачал головой, глядя на меня как на неразумное дитя.       Далее он сделал вообще запредельную вещь. Достал телефон и набрал кому-то. Я слышал длинные гудки.       — Никаких врачей, — шипел я и слабой рукой пытался отобрать его аппарат.       — Алло, — раздался родной скрипучий голос. Это была моя бабушка.       — Бабушка, это Чонгук! Я нашёл вашего внука.       — Ну ты чертяка! Кто б сомневался. Если что сделаешь с ним, я тебе сама яйца откручу и женьшень твой засуну знаешь куда!       — Хорошо, хорошо, — нетерпеливо прервал он её. — Тэхён заболел. У него лихорадка. Я не знаю, что делать. Врача хотел вызвать, он не даёт.       — Так, — голос бабушки резко сменился с гневного на деловой. — Сейчас ты пойдешь и купишь.       — Может я вас привезу сюда? Если хотите.       — Да чёрта с два. У меня уже не то здоровье. Не хватало инфлюэнцию подхватить. Хочешь исправляться, как ты говорил, так делай что-нибудь. Скажи моему внуку, чтобы телефон купил, наконец! Всё равно ты, подлец, не отстанешь от него. Какой смысл уже.       Дальше пошли чёткие инструкции, что и как делать. Чонгук с деловым видом отыскал у меня на столе бумагу и ручку и всё аккуратно записал.       — На, это тебя, — он передал мне трубку.       — Слушай сюда, сынок! Если этот говнюк что-то сделает, я сама найду его и горло перегрызу, не посмотрю на то, чей он сын. Ты — мой единственный смысл жизни!       — Всё в порядке, Ба. Я буду в порядке.              Пока я общался с бабушкой, он успел собраться, внимательно изучая список, который ему надиктовала моя бабуля. Я протянул ему смартфон, и он, грозно посмотрев на меня, сказал:       — Дверь не закрывай, иначе снесу нахер. И телефон тебе куплю. Понял ты? Что случись, сдохнешь в своей конуре, никто и не узнает.       — На работе скажешь? — обреченно спросил я.       — Скажу.       Пока его не было, я пытался задремать, но выходило с трудом. Меня бил озноб, и зубы стучали друг о друга. Видимо, нервное напряжение и какая-то инфекция дали свои нехорошие плоды.       Вскоре появился и Чонгук, нагруженный огромными пакетами.       — Поиграем в доктора, Тэхён-и?       — И шутки у тебя тупые! — хриплым голосом сказал я, глядя как он надевает латексные перчатки на руки.       Ёбаная порнуха! Только моё предсмертное состояние уберегло меня от оргазма. Я так давно не видел его руки, и теперь, словно меняя наряды, эти перчатки, эти движения, которые совершал Чон, казались мне предназначенными для того, чтобы поставить меня на колени.       — Чтобы не смущать тебя, — пояснил Чон.       Да срань господня! Слава богам, он не мог читать мысли!       Всё дальнейшее напоминало хождение по мукам. Я принимал лекарства, которые сказала купить бабуля. С трудом что-то пытался есть и пить. В конце концов я вырубился так, словно упал в обморок.       Когда я открыл глаза, мне стало немного легче, хотя я и был весь мокрый от пота. Вокруг было очень тихо, и я подумал, что Чон ушёл восвояси. Он ведь не мог долго находиться рядом со мной, ему всегда было скучно до зубовного скрежета.       Однако я ошибался. Он нашёлся неподалеку. Дремал сидя, прислонившись спиной к стене и вытянув свои длинные ноги рядом с моим лежбищем. Святая забота! Даже не покусился на моё безвольное тело. Хотя я бы сам на себя не покусился, такого мокрого и вонючего.       — А что? Тебе плохо? — со сна спросил Чонгук, и в его голосе сквозила тревога.       — Нормально, — ответил я, чувствуя острые ножи пронзающие горло.       Он, не поверив, склонился ко мне, прислоняя ладонь ко лбу.       — Прости за это, — осёкся он.       — Перестань. Это уже не действует на меня.       Тут я, конечно, наврал, просто безбожно…       — Совсем? — с грустью спросил он.       Я не ответил.       — Как тебе наше свидание? — попытался я разрядить обстановку.       — Лучше, чем я мог себе представить. Ведь мне приходится заботиться о тебе, и ты не можешь сбежать. И, наконец-то, не я в этом виноват.       — У тебя ничего не получится. То, на что ты там рассчитываешь. Добровольно я не буду с тобой. Никогда!       — Хорошо. Но я бы предпочёл знать, что с тобой всё в порядке. Что ты учишься, как и стремился, работаешь, в общем, живёшь нормальной жизнью.       — С чего это ты так облагоразумился? Не заболел ли? — язвительно отозвался я.       — Тебе надо переодеться, а я сменю постель.       — Кто ты такой? И можешь не возвращать Чонгука, если держишь его в заложниках, — буркнул я, выползая из-под влажных простыней и стаскивая с себя футболку под расширяющиеся глаза Чонгука.       Я фыркнул. Уж не знаю, что может зацепить человека в потеющем гриппознике, дышащем через раз. Душ я принимал, сидя на крышке унитаза, пытаясь не свалиться прямо там. Одеваться мне пришлось здесь же, ибо откровенно жрущий моё тело взгляд я растолковал верно. После чего рухнул в кровать и, почувствовав себя полумертвым, провалился в сон без сновидений.       Так Чонгук провёл со мной в одной крошечной комнате несколько дней, выходя лишь за едой и лекарствами. Я чувствовал себя откровенно хреново, и мы практически не разговаривали. За это время Чон узнал, где находится общественная прачечная, научился покупать и даже готовить еду. Он знал, какие лекарства мне давать и в какое время. А в самые трудные моменты, несмотря на проклятия в его сторону, он обтирал мне лоб холодным мокрым полотенцем.       — Вот я же когда-то мечтал стать твоим соседом по общаге, — смеялся он, пытаясь убираться в моей съемной халупе, где и одному находиться довольно тесно.       — Мечты сбываются, — прохрипел я из-под одеяла. Я уже начал чувствовать себя лучше, но вести с ним задушевные беседы желания не возникало.       Всё же он проявлял терпение, даже находясь рядом со мной в это непростое время. Окружая меня заботой с ног до головы, он преследовал свои цели. Когда ему что-то было нужно, он мог быть настойчивым. И целью являлось, вероятно, моё тело, которое не способно на физические контакты в данный момент.       — Зачем ты приехал, Чон? Что такому человеку, как ты, нужно от такого, как я?       Несмотря на его заботу, я не собирался таять, словно мороженое, и кидаться к нему на шею. То, что он не мой человек, я для себя уяснил чётко и не собирался ничего менять в своих убеждениях, что бы он нахрен ни делал.       — Я не буду говорить тебе о своих чувствах, о которых ты и так знаешь. Но прежде всего мне надо попытаться вернуть тебя в университет.       — Чтобы держать меня рядом, как свою ручную собачонку?       — А ты жесток, Тэ-Тэ.       — Ну зато ты милашка. Слегка сталкер, а так сущий ангел.       — Твою болезнь за свидание я не засчитаю. Так и знай!       — Ну кто бы сомневался, — буркнул я укладываясь на простыни.       За эти дни, проведённые со мной, Чонгук ощутимо вымотался. Он уезжал только чтобы поспать, не смея проситься ко мне в кровать, хотя я точно знал, ему этого хотелось. Всем своим видом и поступками он пытался показать мне, как сильно изменился. Но мне даже верить ему больше не хотелось.       Он просто играл. Да, сейчас он так играл, что, вероятно, верил даже сам себе. Как только я проявлю слабость, он сразу уедет в очередной гольф-клуб или ещё куда, оставив меня в переломанном, раздавленном состоянии.       — Вот тебе телефон. И ответь, Аёнг, пожалуйста, — он сунул мне в руки тот телефон, что когда-то купил взамен моего, — потом позвонишь бабушке.       — Я не…       — Всё равно будешь покупать, а этот уже куплен и давно. Не будь придурком, Ким. Для меня это ничего не значит. Ты не станешь мне резко должен. Ну, если только обещанное тобой свидание, и то я с тебя его стрясу с телефоном или без.       Аёнг и правда написала кучу сообщений, что пестрели смайликами, движущимися картинками и прочими подростковыми забавами. Я написал ей пару сообщений, к превеликой радости девчонки.       Потом позвонил бабуле, заверил, что поправляюсь. Она долго спрашивала, не удерживает ли меня Чонгук силой. Пришлось сказать, что вроде бы пока нет.       Вскоре мне стало настолько лучше, что моя подпростынная жизнь закончилась. У меня в квартире всё ещё обитал Чонгук, и, с одной стороны, мне хотелось его уже выгнать, с другой — он вроде бы мне помогал здесь. Мне было неловко, вероятно, на это стервец и рассчитывал.       — Здесь совершенно негде купить нормальной еды!       — Ну прикажи Чимину, как ты это любишь делать. Кстати, где он?       — Я приехал один. А ты мог бы городок получше выбрать!       — Ну я рассчитывал на то, что твой изящный вкус покоробит данная локация.       — Напрасно. Любая локация, где есть ты, вполне себе изящна.       В конце концов пришло время мне выйти на работу. Теперь я мог держать своего босса в курсе дел посредством телефонной связи, чему он был несказанно рад.       Чонгук, вопреки моим ожиданиям, не стал кричать «Бросай всё разом». В целом мне показалось, что он действительно стал другим в этом отношении. Раньше для него компромиссов не существовало вовсе, теперь же он действовал гораздо тоньше. Ну, насколько я мог это чувствовать.       Этот эпизод с уравнениями и задачками тоже не шёл из моей головы. А что я вообще знал о Чонгуке? Вероятно, вообще ни хрена. Всё наше совместное времяпрепровождение всегда сводилось к сексу, а в остальное время я пускал слюни, глядя на его руки.       Я и сейчас испытывал волнение, когда видел его руки, несмотря на то, что поначалу Чон решил вывести их из игры, пряча в перчатках или длинных рукавах.       Но я же сказал ему, что на меня это больше не действует. Правда в своем выражении я слегка напиздел…       Все эти перчатки и манипуляции с рукавами действовали на меня как красная тряпка на быка. Гораздо менее тахикардично было наблюдать его руки в обычном состоянии. Кажется, теперь у меня сохло во рту даже от вида кожаных перчаток на столе. И пока Чон отошёл в туалет, я молниеносно стащил одну из них и надел на себя, наслаждаясь приятным, обволакивающим ощущением.       Какое-то ебейшее откровение — совать руки туда, где побывали его пальцы. Я словно ощущал тепло, оставшееся внутри. Это было что-то сокровенное, похожее на энергетику.       Я так давно не думал о руках в этом плане, что образы и фантазии взрывались в моей голове, как разноцветные фейерверки. Так меня и застал Чонгук. Звук шпингалета был очень громкий, и я рассчитывал положить всё на место, как только он загремит дверью, но жёстко проебался. Слишком глубоко ушёл в своё извращённое болото.       — Хочешь, оставлю их тебе?       — Н-нет. Просто хотел… Хотел… Просто…       — Можешь не объяснять, — спокойно сказал Чонгук, видя моё смятение.