ИДЕФИКС

      После вчерашнего урагана на набережной царили уныние и туман. На серых камнях брусчатки валялись сломанные ветки, мусор и даже длинные нити зелёных водорослей.       Стайка школьников грелась в лучах ласкового солнышка, громко переговариваясь. Наконец невысокая девочка отделилась от компании и, горделиво задрав свой носик, направилась мне навстречу. О да, это была моя очаровательная подруга с мальчишескими длинными пальцами и изящными узловатыми суставами. Они были такими милыми! Именно эти детали стали поводом для нашего знакомства, хотя она и не догадывалась об этом.       Она сдула с лица отросшую чёлку, которая падала ей на глаза, и небрежно подтянула мягкие гольфы, которые ей так нравились. К счастью, я не был увлечён малолетками, хотя она, возможно, была бы не против. Но иметь друга-гея в тысячу раз лучше, чем взрослого парня с липкими взглядами, а то ещё и распускающего руки. Такого она уже успела насмотреться.       — Твои друзья? — улыбнулся я.       — Да так… Завистники. Сказала им, что ты мой парень. Пусть умрут от зависти!       — Было б от чего умирать, — фыркнул я. — Вообще, я пришёл тебе сказать, что очень скоро уезжаю. Возможно, даже сегодня.       — Уезжаешь?! Но как же я? — всплеснула руками Аёнг. — И где, собственно, твой парень?       Я понимал её нервозность. Не успела она найти такого офигенного друга, как и тот собирается пропасть из её жизни, и, скорее всего, навсегда. Встретить кого-то стоящего в этом забытом богом городке практически невозможно, я и сам оказался здесь совершенно случайно. Потом и Чонгук…       — Не называй его так. У меня с ним нет ничего общего, — ответил я раздражённо, хотя тело ещё отзывалось лёгкой истомой после ночных утех.       — Чонгук мне другое говорил, — она явно сильно расстроилась, её нижняя губа задрожала, словно она еле сдерживала слёзы.       Бедный ребёнок! Чонгук успел запудрить ей голову своими баснями. Надо сказать, что девчонки всегда были от него без ума, и эта малышка не стала исключением. Она попала в его сети, даже не успев понять, что он за человек.       — Надеюсь, Чон найдёт себе хорошего парня или девушку. А может, подождёт, пока ты вырастешь, — сказал я, стараясь сохранить милое выражение лица. Про себя, конечно же, перекрестился два раза. Аёнг такой подарочек судьбы точно не нужен.       — Нет, Тэхён, ты совсем не понимаешь. Он любит тебя! Прям так, как в книжках, по-настоящему. Ты просто ещё не осознал, насколько глубока ваша связь! Пообещай мне одну вещь!       — Если речь идёт о Чонгуке, то мой ответ — категоричное «нет». Мы расстались, и это окончательно. Он уехал ещё ночью.       Я очень надеялся на это. Мне даже не было интересно, где он обретался, пока преследовал меня здесь. Возможно, приезжал из города. Ведь находиться в этой глуши всю неделю было настоящим испытанием.       — Это касается и тебя, и его! Но ты должен пообещать, что позовёшь меня на вашу свадьбу!       Впервые за долгое время я рассмеялся от души. Это просто фантастика. Даже если предположить, что наши отношения когда-нибудь наладятся, то о гейской свадьбе говорить не приходится. Это просто бред сумасшедшего!       — К сожалению, малышка, в Корее не играют свадьбы между парнями. Скорее, их закидают камнями, обольют бензином и подожгут.       — А я и не про Корею. Вы поженитесь там, где можно пожениться. Давай, обещай мне! Иначе я обижусь на тебя! Так обижусь!       — Хорошо! Если когда-нибудь я сойду с ума настолько, что это произойдет, то ты будешь первой в списке приглашенных. Пообещай мне в ответ, что сразу же вызовешь санитаров, потому что это буду уже не я, а глубоко больной человек, страдающий помутнением рассудка!       Она хлопнула меня по плечу в шутливой злобе, а потом добавила.       — Теперь я опять съеду на хреновые оценки без тебя… Как жалко.       — Не съедешь. Я теперь с телефоном, и у тебя есть мой номер. Плюс ещё учебник, что я подарил тебе. Он действительно толковый. Если пытаешься самостоятельно понять тему, советую обращаться именно к этому пособию. Ну и я всегда рад тебе помочь. Просто пиши, и всё.       — Ладно.       Я с улыбкой смотрел на мутную реку. Наконец-то долгожданная свобода! Больше не нужно прятаться и искать новые пути. Не нужно придумывать что-то невероятное. Можно снова пользоваться телефоном. За эти несколько дней я оценил все прелести хорошего смартфона.       Я был уверен, что Чонгук сдержит своё слово. Что-то в его поведении, поступках или даже в движениях пальцев (куда уж без них) заставило меня почувствовать всю серьёзность его слов, которые он произнёс на прощание.       К сожалению, я не мог в полной мере ощутить радость. Но я отказывался размышлять о причинах своего состояния. Просто заканчивался один жизненный этап и начинался другой, с невеликими, но уже возможностями.       Конечно, я позвонил бабушке. Она долго охала по поводу Чонгука, который, обладая способностью привлекать всех женщин без исключения, видимо, очаровал и её.       Мы договорились, что будет лучше всего, если я приеду погостить к ним на недельку или две. Из-за моих попыток спрятаться мы провели вместе всего несколько часов, и я хотел использовать это время, чтобы в спокойной обстановке и с помощью бабушки обдумать, как мне двигаться дальше. Мне нужны были деньги, и я планировал заняться поиском работы, которая приносила бы стабильный доход, а не жалкие гроши.       Мне повезло с билетами, и уже вечером я шагал по знакомым с детства улицам, залитым вечерним светом. Здесь меня все знали, и я махал рукой встречным людям, широко улыбаясь.       Дом встретил меня запахами еды, уютным звяканьем посуды и тиканьем старинных часов. Моя комната осталась такой же, какой была во времена моего ученичества. Клетчатый плед, на котором я засыпал с учебниками, мои старые книги и поделки из конструкторов — всё это было на своих местах.       Рисунки, которые я создавал в кабинете психолога. Это были моменты, когда мои внутренние барьеры рушились, и я открывался навстречу смелому себе. Парочка особо запоминающихся остались висеть на моей стене славы. Мне было больно на них смотреть, но в то же время я был горд собой.       Преодоление себя — это самое сложное, особенно в детском и подростковом возрасте. А мне пришлось конкретно себя переломать. Кажется, я помнил всё до секунды с тех времён. Как ни странно, до пяти лет мои воспоминания словно исчезли, а после пяти я, словно компенсируя эти недостатки, помнил дохрена лишнего, болезненного и откровенно ненужного. Но, видимо, таков был мой склад ума. Однако в учёбе это помогало.       Не знаю, что Чонгук увидел в моей комнате, когда бабуля проводила ему экскурсию. Вероятно, изумился убогости моего детского жилища. Конечно, это не сравнить с его золотыми унитазами. Но, может, хоть в конце концов поймет, что разница в наших мировосприятиях начинается с незначительных мелочей. И два настолько разных человека просто по логике вещей не могут быть рядом и спокойно взаимодействовать.       Я провёл здесь несколько безмятежных дней. Бабушка кормила меня так, словно я вернулся с голодного края. Я постоянно что-то жевал и даже набрал пару лишних килограммов. Дедушка, когда не дремал, развлекал меня игрой в шахматы. Конечно, я не мог его победить. Он был слишком хорош в этом. Это был тот самый случай, когда ученик не смог превзойти учителя. Хотя однажды он сказал мне, что: «Твой друг, тот самый, с татуированной рукой, обыграл меня пару раз».       Я и представить не мог, что за пару часов Чон настолько влез под кожу всем моим родственникам. Мой дед вообще не переваривал чужаков. Я не знал, как бы он отреагировал, узнай, насколько у нас «близкая дружба» была. Насчёт бабули я не сомневался, а при дедушке и заикаться боялся. Я не стал его расспрашивать о нём, тем более это уже потеряло всякий смысл.       На исходе третьего дня мне позвонили с неизвестного номера. Мой палец завис над иконкой ответа, но я никак не решался нажать. Мне было страшно просто до усрачки. Неизвестный номер был весьма настойчив, и в конце концов, пропустив вдох, я ответил.       — Ким Тэхён, ну наконец-то! — раздраженно сказал очень знакомый голос. И это был не Чонгук.       — З-здравствуйте, — наконец смог вдохнуть я.       — Это профессор Мин Юнги. Не узнал?       — Ой, профессор, — я заулыбался, словно ребенок, — здравствуйте.       Я был безумно рад его слышать. Мне было интересно, как он узнал мой номер и зачем позвонил.       — Ну наконец-то. Думал, уже забыл старого профессора, — засмеялся он в трубку.       — Не такого уж и старого, — он возрастом был немногим старше нас. По крайней мере, выглядел очень молодо. — Не представляете, как я рад вас слышать!       — Я тоже рад, Тэхён-щи, очень. Но я звоню тебе по важному делу. И тебе нужно выслушать меня.       — Это… Это касается Чонгука? — зажмурившись, спросил я.       Мне было страшно услышать что-то, от чего мой мозг снова взорвётся. Это какая-то ловушка. Как может Юнги быть связан с Чонгуком? Они же даже не были знакомы.       — Отчасти да, но он здесь ни при чём. Слушай сюда, мальчик. Чонгук или его родственники полностью оплатили твоё обучение в университете.       — Ну как заплатили, могут забрать деньги и обратно, — скептически заметил я. — Всё это слишком шатко.       — Нет, тут как раз всё чётко. Деньги они не смогут вернуть. Наш университет наполовину государственный, и то, что сюда попало, считай пропало. Так что за это можешь не переживать. Твои пересдачи тоже оплачены. Они сделали это через благотворительный фонд, который помогает талантливым студентам в трудной жизненной ситуации. Поскольку ты был ведущим студентом на потоке и в заявлении об академическом отпуске указал причиной финансовую несостоятельность, всё сложилось в твою пользу.       — Вас это Чонгук попросил мне передать?       — Нет. Вовсе нет. Эту информацию я узнал совершенно случайно. Потом нашёл твой телефон и понял, что должен найти тебя. Не буду скрывать, что в тот момент, когда ты пропал, у нас был разговор с Чонгуком. Однако ни о какой оплате университета речь не шла.       — Тогда что ему было нужно?       — Разве это так важно сейчас?       — В общем-то уже нет.       — Тебя ждёт учёба. Было бы глупо просто так загубить три года. Ты лучший студент на потоке, и теперь у тебя есть возможность закончить обучение. И да. Касательно Чона. Он ушёл из университета, забрав свои документы. Так что теперь нет никаких преград для твоего возвращения. Просто приезжай, и всё будет хорошо. Я помогу тебе с общежитием.       — Почему вы так добры ко мне, профессор Мин?       — Ты просто очень любопытный парнишка. К тому же, я рассчитываю на твою дружбу.       — Спасибо, — прошелестел я, улыбаясь.       Похоже, в этой жизни мне всё же везло с друзьями.

***

Флэшбэк       Чонгук рвался в университет как никогда прежде. Они с командой провели две недели в соседней провинции, тренируясь до синих звезд в глазах. Эти сборы оплатил его дядя из собственного кармана и этим надавил на совесть зазнавшегося племянника. Пришлось поехать.       Как назло, у них с Тэхёном только начало всё налаживаться. Всё же реакции его тела не могли лгать, и если так пойдёт и дальше, то вскоре он поднимет белый флаг и капитулирует. И уж тогда Чон окружит его такой заботой, деньгами и подарками, что он и рыпнуться не сможет.       Он договорился с дядей перед отъездом, что тот присмотрит за ним. Ему было важно, чтобы не произошло ничего непредвиденного и чтобы левые люди, такие как этот противный профессор, не терлись о его прелесть.       Огромным мучением было то, что Тэхён внезапно перестал пользоваться мобильником, и связаться с ним не предоставлялось возможным. Он оскорбился на попытку подарить ему новый смартфон, но и старый тоже не подключил. Ну что за упрямец!       Промаявшись пару дней, он позвонил знакомой девушке, которая осталась учиться. Она сказала, что не знает, где находится Ким, никогда не обращала на него внимания, но вроде бы он где-то ошивался.       Чонгук немного успокоился. Дядя заверил его, что всё под контролем. По договорённости с самим же Чонгуком, он не должен был приближаться к Тэхёну. Чон ревновал и боялся напугать своего мальчика.       В прошлый раз, когда дядя внезапно появился на пороге, пришлось разбираться с психами Тэхёна. Такие вопросы были совсем ни к чему. Пусть родственничек делает свою работу и не отсвечивает. И так до фига лишнего на себя берёт.       Как только автобус затормозил на университетской парковке, Чонгук выскочил как ошпаренный и понесся разыскивать своего Тэхёна.       Он быстро вбежал в главное здание университета, перепрыгивая через две ступеньки, и нашёл его группу. Но там парня не было. Тогда он метнулся в библиотеку и даже заглянул к профессору Кану, его куратору, но и там его не обнаружилось. Наконец ему на глаза попался Намджун. Вроде как его дружок-пирожок.       — Привет, — сказал Чон, вставая у него на пути.       — Чего тебе, Чон?       — А ты не особо приветлив, как я погляжу.       — А с чего ты ждал любезностей? Мы с тобой вроде и не друзья. Можно сказать, даже не знакомы.       — Ну как же. Мы знакомы через нашего общего друга — Тэхёна. А кстати, где он?       Намджун как-то странно улыбнулся, и с какой-то особой ненавистью посмотрел на богатенького отпрыска.       — Благодаря тебе, Чон Чонгук, Тэхён теперь вообще неизвестно где.       — Что ты имеешь в виду? Где он, чёрт возьми? Кто знает? — Чонгук навис над парнем.       — А никто не знает! И здесь он больше не учится, кстати, — с вызовом ответил тот.       — Это ты шутишь так? Странное чувство юмора!       — Это у тебя чувство юмора говно. Всё из-за тебя!       Намджун хотел назвать его мудаком, а то и похлеще, но вовремя спохватился. Всё же надо понимать, чей сын стоит перед тобой и чем это может быть чревато. На том он развернулся и зашагал прочь.       Трясущимися руками он вытащил телефон и набрал того, кто должен был следить за каждым шагом Тэхёна, пока он парился на грёбаных сборах. Дядя долго не отвечал, но когда соблаговолил, Чонгук уже срывался на крик.       — Где, мать твою, Тэхён? Где он?       — Да не ори ты так. Не знаю я, где твой мальчик. Уехал. Сначала к родственникам, потом неизвестно куда.       — Я тебя просил присмотреть за ним. Если бы я знал, что ты так это оставишь, мне нахрен не впились эти сборы и баскетбол в целом.       — Не пори горячку. Баскетболом ты до последнего дня болел так, что спал и видел. Неужели смазливый мальчик может всё изгадить настолько? В жизни не поверю!       — Может… Этот мальчик… Мой мальчик! И должен быть рядом со мной! Делай что хочешь, но ищи! Из-под земли достань!       В этот миг ничто не имело значения, даже баскетбол. Он уехал! Тэ-Тэ… Его парень… Он уже называл его именно так. Просто уехал, и никто не остановил его, не проявил заботу. Хотя чего он хотел? Если он его парень, то и заботиться о нём должен был он сам…       После всего, что произошло в съёмной квартире, он упустил этот важный момент, понадеялся на дядю и не проконтролировал ситуацию. Он думал, что размякнув от удовольствия, Тэхён сдастся, забыв об этом глупом форуме, и они вместе придумают, что делать, как возместить его потери так, чтобы он остался ещё и в плюсе. Но что за чёрт?       Чонгук бездумно шёл по коридору, пока не остановился возле кабинета психологии. Недолго думая, он, шарахнув дверью, влетел туда.       — Вы!       Дико глядя на преподавателя, он готов был излить всю свою злобу на совершенно непричастного человека. Единственное, в чём он был виноват, — это в том, что поддерживал странные приятельские отношения с его парнем.       — Доброе утро и вам. Чонгук, я полагаю?       Чонгук, не говоря ни слова, подлетел к профессору и, схватив его за руку, начал внимательно рассматривать, поворачивая так и эдак. Он пытался понять, был ли тот привлекательным для Тэхёна. Может, он подкатывал к нему из-за рук? Возможно, он пытался заменить Чонгука этим молодым профессором.       В те времена, когда всё было спокойно, он часто слышал от Тэхёна, что у кого-то руки красивые, а у кого-то нет. Его парень мерил всех людей по красоте пальцев. Тогда это казалось ему забавной шуткой, но теперь это обрело какие-то странные, причудливые формы.       — Что вы делаете? — спросил с интересом профессор Мин.       — Пытаюсь понять, чем вы его зацепили. Что он в вас разглядел.       — Вы ищете кольцо или что-то подобное? — предположил преподаватель.       — Нет, — буркнул обескураженный Чонгук. — Долго это объяснять.       В итоге он ничего особенного не увидел в его руках.       — Ну так я никуда не спешу. Я так полагаю, речь идет о Ким Тэхёне?       — Он мой парень, — с вызовом сказал Чон.       — Даже так. Ну что-то такое я вполне предполагал. Скажите, пожалуйста, а сам Ким каким-то образом выражал согласие?       — Выражал! — резко ответил Чон. — Так вы знаете, куда он уехал?       — К сожалению, такой информации у меня нет. Но я полагаю, именно я стал инициатором его бегства. Увы.       — Что вы имеете в виду? Какие между вами могут быть дела? Вы профессор, он студент!       — Уверяю вас, между мной и студентом Ким нет никаких личных отношений. Просто не очень приятная информация о грядущей сессии. Знаете ли, у Кима сейчас возникли определенные сложности со многими преподавателями из-за студенческого форума, на котором он должен был выступать. Вы, вероятно, в курсе этих событий.       — В курсе… Чёрт возьми!       Чонгук и подумать не мог, как аукнется бедному Тэхёну этот ебучий форум. Проблемы со многими преподавателями, большинством… Все же ждали от него выхлоп. Ведь университет был не особо престижным и хотел поднять свой уровень за счёт талантливых студентов, таких как Ким Тэхён.       — Он из-за меня туда не поехал. Я во всём виноват. Теперь не знаю, как всё исправить. Как мне быть? — устало сказал Чонгук, шлепаясь на рядом стоящий стул.       Профессор с любопытством смотрел на этого интересного молодого человека. Более странную парочку и представить было сложно. Но что-то в этих двоих было такое, от чего буквально искрило в воздухе.       — Мне кое о чём действительно известно. Я видел заявление Кима на академ. В причине указаны финансовые сложности. Возможно, это является правдой. Теоретически, если бы у него возникли трудности с сессией, ему бы понадобились дополнительные средства. Каждая пересдача стоит немалых денег. Можно, конечно, что-то доказать в суде. Но тогда и сроки пересдачи уже пройдут. Понимаете?       — Блядь, осёл тупой! Я ведь посылал ему деньги… Так, чтобы он больше не работал в этой убогой забегаловке. Больше, чем он там может заработать, раза в три, наверное.       — И он отказался. — резюмировал профессор.       Чонгук вздохнул, глядя на Мин Юнги, словно он способен был решить эту неразрешимую проблему.       — Вам будет непросто вернуть Тэхёна. Вы не хотите понимать его.       — Я хочу! Просто… Просто… Почему это так сложно? Из всех моих друзей и близких он, чёрт возьми, нерешаемый, странный, всё время спорит. Всё время не согласен.       — Ну, любые отношения — это компромисс, Чонгук. Вы хотите находиться с ним, командуя им, диктуя, что делать и как жить. Вы не слушаете то, о чём он Вас просит. Действительно, он отличается от всех ваших привычных друзей. Вы общаетесь с ним не на равных, а как привыкли это делать. Ким действительно другой человек. Ищите компромиссы. Слушайте его мнение. Ну или примите то, что это не ваш человек совсем.       — А чей он? Ваш? Очень умно.       Профессор Мин улыбнулся в ответ на его детскую реакцию. Конечно, он знал, что Чон выдал то, о чём вовсе не думал. Просто рассерженный маленький мальчик. Словно ему вчера исполнилось пять лет.       — Что мне делать-то теперь?       — А это уж вам решать. Думайте. Нет ничего невозможного. Одно скажу: если вы будете действовать так, как до сего момента, то совместного будущего у вас нет. Конечно, можете его приковать наручниками к батарее, в теории. Но в нашей стране это является противоправным действием. Но на самом деле всё лежит на поверхности. Слушайте его. Цените его мнение. Заботьтесь о том, что он считает важным.       — Как-то тупо звучит всё это.       — Как вам будет угодно, — профессор мило улыбнулся. — Кстати… Скажите, пожалуйста. Мне крайне любопытно, почему вы разглядывали мои руки и делали это с таким пристрастием?       — Нет. Это точно не ваше дело.       — Эх… Конец флэшбэка.

***

      Я лишь для проформы рассказал бабушке о том, что университет уже оплачен. Решение уже было принято, и я не собирался его менять. Я должен был попытаться завершить обучение, ведь такая возможность была уникальна. К тому же, если я найду подработку, мне не придётся брать деньги у бабушки и дедушки, которых и так было немного. В конце концов, похоронить себя на кухне какого-то ресторана я всегда успею.       Мне бы стоило поблагодарить богов за то, что они послали мне Юнги в качестве ангела-хранителя. Если бы не он, я бы, возможно, и не узнал о своём праве учиться, не заботясь об оплате.       Я не хотел думать о благодарности Чонгуку. Эта тема была для меня под запретом. Я старался не возвращаться мыслями к нему и даже к его пальцам, потому что всё это казалось мне слишком травмирующим.       Через пару дней я уже стоял с сумкой наперевес на пороге до боли знакомой общаги из грязно-жёлтого кирпича с заросшими мхом дождевыми подтёками. Клянусь, это было желаннейшее место на всей земле.       Меня распределили в другую комнату с соседом-первокурсником. Слава богам, он не знал мою богатую историю и воспринимал меня просто как своего хёна.       Намджуна я остановил в коридоре, узнав по большим мужественным рукам. Я похлопал его по спине, и он обернулся. Его глаза расширились, увидев меня. Затем лицо затопила радостная улыбка.       — Господи, Тэхён-и!       Мы обнимались, словно девчонки-первокурсницы, смеясь и говоря всякий милый бред. Потом, уже в столовой, я рассказал ему о том, как здесь оказался.       — Ну хоть какой-то выхлоп от мудака. А то только вред.       — Было бы лучше, останься всё как было до него. Но, увы, выбирать не пришлось. Другого шанса закончить универ может и не быть. Я не хочу говорить о Чонгуке вообще. Надеюсь, поймёшь меня правильно.       — К чёрту Чонгука! Я сейчас позвоню Джину.       Джину он позвонил по видеосвязи прямо из столовой. Тот был настолько рад, что бросил работу и вышел из ресторана на задний двор. Мы договорились встретиться при первой же возможности.       Мне предстояла трудная пересдача сессии, которую я пропустил. Я не занимался несколько месяцев, и теперь мне нужно было наверстать упущенное в сжатые сроки. Для этого я собирался оккупировать университетскую библиотеку. Однако сначала мне нужно было посетить одну лекцию, которая не имела отношения к моей специальности.       Я проник на лекцию так, словно учился на факультете психологии. Просто вошёл в аудиторию и занял место на самой галерке.       Профессор Мин улыбнулся, заметив меня. Он продолжил лекцию в приподнятом настроении, и мне было радостно от этого.       Когда занятие закончилось, я подошёл поприветствовать профессора. Он без лишних слов тепло обнял меня, как старого друга.       — Я скучал по тебе, — улыбаясь, сказал он.       — Я тоже. Спасибо, что вернули меня. Если бы не вы, я бы и не знал, что могу продолжить учёбу.       — Не превозноси мои заслуги. Они бы обязательно нашли способ, как тебе сообщить. Но мне приятно, что это сделал именно я. Всё ещё не хочешь перейти на факультет психологии? На льготных условиях?       Я лишь рассмеялся в ответ. Конечно, это была всего лишь шутка. Психология меня не привлекала от слова «совсем». Скорее наоборот. Можно было сказать, что это своего рода ирония судьбы, что один из моих друзей оказался преподавателем именно психологии.       — Кстати, на следующей неделе в соседней галерее открывается крайне любопытная выставка. Думаю, тебе было бы действительно интересно её посетить.       — С чего вы решили, что я могу интересоваться искусством? Какие-то глубокие психологические изыскания?       — Чтобы наслаждаться искусством, не обязательно обладать глубокими знаниями или иметь особый интерес. Достаточно просто смотреть и получать удовольствие, если оно возникнет. Интуиция подсказывает мне, что тебе это понравится.       — Хорошо. Вы умеете заинтриговать, — ответил я, радуясь внезапно появившемуся досугу.       Хотя я надеялся полностью погрузиться в мир знаний, я не стал отказываться от посещения галереи. Всё же это не то место, где можно провести целый день. Конечно, если вы не ценитель высокого искусства, к числу которых я себя не причислял.       Этот день принёс мне положительных эмоций больше, чем предыдущие три года. К концу дня я собрал, наверное, половину библиотеки из того, что было доступно. Слегка согнувшись, я побрёл в общежитие, сокращая путь через университетскую парковку, которая уже почти опустела.       Краем глаза я заметил большой чёрный автомобиль, и на меня сразу же накатило тревожное чувство. Я не мог понять, с чем связано это ощущение, и решил не обращать на него внимания. Однако моё подсознание не зря семафорило мне об опасности. Вскоре я увидел фигуру и в момент похолодел от страха.       Издалека я сначала принял его за Чонгука, но когда подошёл ближе, то понял, что это его дядя Хосок. Они с Чонгуком были отдаленно похожи друг на друга.       Мы виделись от силы раза два, и каждый раз это было тяжелое испытание. У меня не было мыслей, зачем он появился здесь в это время, но он определённо приехал по мою душу.       Я остановился, глядя на него, встречая свои проблемы лицом к лицу. Я думал о том, затащит ли он меня сейчас в машину или будет чем-то угрожать.       — Привет, Тэхён, — сказал он вполне себе миролюбиво.       — Здравствуйте, — прошелестел я в ответ, ожидая от него чего угодно.       — Как добрался? В университете не возникло проблем?       Я посмотрел на него с удивлением. Это что за чудеса дипломатии и такта? Обычно он вообще говорил обо мне в третьем лице, называя чуть ли не говном подзаборным, а теперь интересовался моим благополучием.       — Вы же не об этом пришли поговорить? — напрямую спросил я.       — Неблагодарная молодость… Конечно не об этом. Речь пойдёт о Чонгуке.       Ну а чего ещё, собственно, стоило ожидать.       — Мне важно знать, что ты не будешь его искать и пытаться с ним как-то связаться. Сейчас у него всё хорошо, он возглавил филиал, как мы того и хотели, и ему совсем ни к чему лишние переживания. В нашей семье всё начало налаживаться, но тут приехал ты. Понимаешь?       — Можете не переживать. Встреч с вашим племянником я не ищу и не искал. Вероятно, вы в курсе событий.       — Я всё равно должен был сказать. И не стоит думать, что если ты вдруг изменишь своё сегодняшнее мнение, это не повлечёт за собой никаких последствий для тебя и твоей семьи.       — Угрозы?       — Предупреждения. Я в курсе, что мой племянник оплатил твоё обучение через фонды. В качестве дополнительного гаранта нашего соглашения я добавлю ещё и стипендию.       — Не нужно мне стипендии. Ваш племянник… В общем, он не тот человек, с которым я бы хотел хоть как-то пересекаться. Боже, вы же знаете, что я от него бегал! Зачем вы теперь мне всё это говорите?! Чон — последний человек на земле, с которым я хотел бы иметь дело. Вы оба вызываете у меня только ужас.       Я не хотел быть настолько откровенным, но, кажется, был на грани какой-то нетипичной для себя истерики. Как будто сам Чон Чонгук через своего дядю, который был отдалённо похож на него, протягивал ко мне свои длинные руки, чтобы задушить своей лишающей возможности дышать заботой.       — Иди, мальчик. И помни о том, что я сказал.       Развернувшись, я зашагал в общежитие, не в силах попрощаться или сказать что-то уместное. Мне хотелось рыдать, будто я снова стал ребёнком. Я не понимал, зачем понадобился весь этот цирк.       Дядя Чонгука — человек, который всегда знал всё на несколько шагов вперед, и он призывал меня отвалить от Чонгука, когда я даже и не думал о нём. Когда я запер его в самый дальний чулан своего сознания, так глубоко, насколько только смог. И вот теперь эта ситуация снова всплыла на поверхность и причинила мне боль.       Через неделю я получил извещение о том, что мне назначена стипендия от какого-то очередного фонда, поддерживающего молодых перспективных студентов.