О ментовской романтике: следаки

—Отвратительная форма: всё чешется, сидит впритык, парадную рубашку от повседневной почти не отличить. Нас ещё и переименовали! Ну, вот скажи, какой я полицейский? Я же чистой воды милиционер,— Серёга недовольным взглядом обвёл конференц-зал. —Ну чё ты как старый дед? —Да тебе-то хорошо: денёк походишь и опять без формы. Опера, мать вашу. Дэн лишь закатил на это глаза. Они все ждали начала объявлений и новостей от начальника Московской полиции и главка, которые должна была огласить Зимина. Почти все уже были в сборе, не хватало только нескольких людей. В их числе был Тарасов. Раздался стук в дверь, который было плохо слышно за всеми разговорами и бубнежом, и она открылась. —Здрасьте, — кивнул Тарасов, входя. —О, Николай, здравствуй, — улыбнулась Ира. — проходи. На нем была новая форма: чернично-черная, оттеняющая ясные глаза. Китель был застегнут на все пуговицы, а галстук педантично затянут вокруг шеи, покрытой множеством маленьких родинок. И...о, боже, когда этот черт успел сбегать подстричься? Коля легко дёрнул уголком губ, обхватывая длинными пальцами фуражку и снимая её с головы. Какие-то девушки зашептались на задних рядах — это были новые кадравички. Судя по блеску в глазах, у него возникла шальная мысль пофлиртовать с дамами. —Серег, челюсть подними и слюни подотри, а то сейчас весь отдел зашушукается. Палишься, — Дэн пихнул Глухарева локтем в бок. Зимина, оббежав глазами всю эту комичную картину, наклонилась к микрофону: —Сергей Викторович, попрошу обратить внимание на то, что я сейчас буду говорить. Не отвлекайтесь, — она открыто поиздевалась над обоими. Уж не знали ни Глухарёв, ни Тарасов, насколько их отношения стали "достоянием" «Пятницкого», но надеялись, что подкол начальницы понял крайне узкий круг лиц. Лишние, глупые вопросы у них были и так. Ещё одну порцию было бы невозможно выдержать и не сойти с ума. Коля, протиснувшись сквозь множество пэпсов и оперов (которых, к слову, после сокращения личного состава не поуменьшилось: Карпов смог сохранить бо́льшую часть своих бойцов в отделе), намеренно вальяжно уселся на занятое заранее друзьями место. Серёга принципиально отвернулся в сторону Ирки. —Последний раз ты так стеснялся, когда в пятом классе запал на старшеклассницу, — Антошин закинул руку на спинку стула, смеясь. — какой ужас, что с тобой, Серёг, делает твой подчинённый. Кстати, Коль, как тебе наша новая форма? Гораздо лучше прежней, а? — обратился он к пришедшему. —Заткнись, — послышался ответ сквозь зубы. —Я вам двоим не мешаю? — Коля недовольно изогнул бровь. —Мне кажется, вам все мешают. Может, уединитесь? —Дэн, — предупреждающе зыркнув в сторону друга, сказали оба следака почти хором. —Молчу-молчу! Но если что – я постараюсь всё-таки внимательно послушать и пересказать вам всё, что тут было. —Денис! —Да ладно! Хватит, всё, я понял. Серёга и Коля переглянулись: ни черта он не понял. Вдруг все замолчали: Зимина начала делать объявления, пояснять за новую форму, название и в общем и целом прояснять ситуацию через официальные (и не совсем) комментарии. Через пару минут Серёга наклонился в бок, к уху Тарасова, и шепнул: —А когда ты подстричься успел? —Сразу после выдачи формы: тут делов-то на пять минут. Кстати, как тебе она? Наверное, раздражает, да? Мне кажется, что лучше старой. Но тебе-то и идея с изменением названия не понравилась...а имидж-то надо менять. Ликвидировать последствия девяностых и... —Слишком долго рассуждаешь. Ирка нас сейчас сожрёт и не подавится. А форма... — Глухарёв усмехнулся, оглядев Колю во внеочередной раз. — а форма мне нравится.