Свобода для короны

План был надежен, несмотря на то, что придумали его в самое кратчайшее время. Однако, всё сорвалось. На кухне никого не оказывается и Сокджин чудом успевает уловить взглядом бежавшего за ними Намджуна, который рукой показывал торопиться. Чонгук осознавал, что Намджун с мечом бежит не чтобы их защищать, а чтобы остановить. Приказ, очевидно, отдал отец, а значит тот всё-таки каким-то образом узнал. Становится не просто страшно, а до сжимающегося сердца ужасающе. Что, если их догонят? Намджуну и самому подставляться никак нельзя, но и останавливать их не посмеет. А что будет с Сокджином? Ведь это он сейчас ведет Чонгука на выход. В конце концов, на что теперь пойдет отец, зная про побег, зная, на что способен собственный ребенок, лишь бы избежать участи насильно заключать брак? — Ох, нет… — панически шепчет Сокджин, когда они выбегают. На улице тоже никого нет, зато недалеко от них нашивка Югёма в виде цветка, прямо на земле. Сорванная. Их перехватили. Сзади слышны топот и ругань. — Беги, — говорит Сокджин, пихая Чонгука к кустам, — беги скорее. Теперь оставаться еще опаснее. Беги к людям, осядь в каком-нибудь поселении. Мы тебя найдем. Сокджин быстро шепчет, пихая Чонгука сильнее и незаметно передает свой клинок, который на всякий случай держал за своим плащом. — А ты? — Не переживай. Я их задержу, Намджун в обиду не даст. Беги. И когда топот слышится громче, Чонгук срывается с места. У Сокджина шанс есть. Он может сказать, что пытался тоже остановить, догнать. Но вот у Чонгука больше вариантов нет. Вернуться назад, означает сесть под арест и надзор отца. И это меньшее из возможных зол. Теперь, если прознают люди, Чонгука могут посчитать предателем, раз посмел бежать. Могут подумать, что он какой-нибудь преступник. Или что-нибудь еще, выбора на слухи полно. Возвращаться, пока Хосок не прибудет в замок, нельзя. Брат отправился к северу, граница на севере слишком далека. А вот на юге близко. Сутки на лошади, и он там. Именно туда и должны были отправиться вместе с Югёмом, если принц правильно всё понял. Но как теперь ему быть? Куда бежать? Люди может и примут, но что скажет народу отец? И скажет ли вообще? А если пообещает вознаграждение за возвращение сына? Наемников и ищеек полно. Чонгука найдут, как бы хорошо он не прятался. Тем более без укрытия, без оружия. Клинок не в счет, слишком мал, чтобы противостоять толпе. За пределами замка у него нет друзей, как и врагов. Вот только последние могут появиться. За деньгами охотиться начнут даже те, кто никогда этого не делал. Чонгук прячется, перебегает от кустов к кустам, тенью шагает вдоль стен и выглядывает аккуратно из-за углов. Он быстро соображает, как лучше идти и где сейчас безопаснее выйти. Но стража уже по всей территории. Даже у единственного потаенного выхода, откуда они пару раз с Хосоком сбегали к полянке, где собирали ромашки в детстве. Чонгук чудом перебегает от сада в сторону конюшни. До нее еще прилично и вряд ли он там спрячется, но возле замка охраны больше. И именно в этот момент, когда до конюшни остается всего ничего, прямо перед ним возникает конь, на котором восседает мужчина, направляющийся в конюшню, чтобы оставить там лошадь. Оба замирают. — Ваше Высочество? — спрашивает незнакомец, как будто уточняет, не ошибся ли. Трудно ошибиться, когда твое лицо в замке то на семейном портрете, то на отдельном. Трудно ошибиться, когда глаза как у мамы, огромные и карие, светлая чистая кожа, полные яркие губы и мягкие на вид волосы. И уж тем более трудно ошибиться, когда на любимой, даже слегка потрепанной, мантии красуется небольшой значок королевской семьи. Почти неприметный, но взгляд незнакомца за него цепляется. Чонгук понимает, что он скорее всего не местный, не из замка и судя по лицу и одежде, точно не слуга их королевства. Значит из гостей и если не принц и не король, то точно кто-то из слуг прибывших. — Вон он! — кричит один из стражников, Чонгук дергается. Быстро смотрит в ту сторону откуда бегут по его душу и сразу же перевод глаза на незнакомца. Тот либо не даст уйти, либо отступится, что очень маловероятно. Но происходит нечто совершенно удивительное. — Залезайте, — говорит быстро и подает руку. Чонгук медлит. Возможно, это такой ход, чтобы уж точно не сбежал. Или же… — Скорее, — просит снова и Чонгук на свой страх и риск подает руку, быстро запрыгивая на лошадь позади незнакомца. Они срываются с места и несутся в сторону конюшни, где останавливаются и разворачиваются. Хватка Чонгука на чужой пояснице крепнет, и он задумывается не зря ли рискнул? Но ему не дают сделать что-то опрометчивое. Когда стража подбегает ближе, незнакомец срывается с места и королевские защитники чуть отступают, не ожидав подобного. Лошадь минует всех, кто встречается ей на пути и под громкие крики они вырываются за пределы территории замка. Это еще не свобода, вовсе нет. За ними, естественно, устроена погоня. Но лошадь быстра, словно ветер. Чонгук невольно жмется к чужой спине. Его сердце стучит слишком сильно, кровь бурлит и начинают дрожать руки. Люди оборачиваются на них, ахают, когда лошадь проносится совсем близко. Скорее всего, многие уже видели, что это Чонгук. Да и королевскую стражу разве можно спутать с кем-то еще? Лошадь петляет по улицам, путая преследователей. Чонгук доверяется в чужие руки, потому что сам сейчас ничего сделать не сможет. Это не его конь и не он им управляет. Они отрываются умело, как будто лошадь и ее хозяин не впервой попадают в такую ситуацию. Но когда Чонгук оборачивается, замечает, что стража сама останавливается. В голову закрадывается мысль, что им просто дали уйти. Лошадь не тормозит. Они все также летят вперед и достигают леса, ступая по уже протоптанной тропинке. И наконец-то в лесу лошадь притормаживает, переходит на легкий бег. И когда деревья сгущаются, не позволяя также лавировать между ними как раньше, останавливается окончательно, под тихую команду хозяина. Чонгук спрыгивает и придерживает клинок, спрятанный внутри мантии. Его спасли, но это не значит, что не причинят вреда. Молодой господин тоже оказывается на земле перед Чонгуком и пристально смотрит. Затем тянет уголки губ вверх. Делает шаг вперед, но как только Чонгук синхронно с ним шагает назад, останавливается. — Я, кажется, совершил ради Вас преступление, за которое мне сулит казнь. И вместо благодарностей получаю Ваши испуганные глаза. — Это не испуг, а настороженность, — тут же отвечает и под мантией не разжимает руку, держа рукоять клинка крепко. Не доверяет. Отчасти. — Ваше Высочество, я понимаю Вашу настороженность, но всё же, с удовольствием приму искреннее «спасибо» и послушаю отчего вы бежали. Чонгуку этот человек кажется абсолютным наглецом. С таким ехидным выражением лица и ухмылкой говорит нечто подобное, зная, что перед ним принц. Тем не менее, от незнакомца веет чем-то…добродушным. Возможно, его отзывчивость очень подкупала, ведь он и правда спас Чонгука. Буквально ценой своей жизни. — Спасибо, — действительно говорит искренне, чем вызывает широкую улыбку, от которой и лицо принца разглаживается. Сам не понимает, как такое возможно, но господин располагает к себе всё больше и больше, при этом ничего не делает, а просто улыбается. Вот так люди и поддаются, доверяют не тем и ведутся на улыбки и ласковые слова. Чонгука так просто не провести, но и с собой ничего поделать не может, когда слегка расслабляется. — Нам лучше зайти чуть дальше. Ночевать придется в лесу, до какого-нибудь поселения добраться не успеем. Но волков здесь нет, поэтому ночь переживем, — говорит спокойно, поглаживая отдыхающую лошадь. — Нам? — спрашивает Чонгук. Если честно, он понятия не имеет, что собирается делать и он, и его «спутник». Нет, даже не так. Ясное дело, что Чонгук будет держать путь к какой-нибудь деревне и лучше всего отправиться на окраину, как и было задумано. А вот что собирается делать странный молодой господин, ему непонятно. Возвращаться тому нельзя, но и оставаться кажется сомнительной затеей. Зачем? Накликать на себя еще больше беды? Совершенно неразумно. С другой стороны, а что сейчас будет разумно? Во всей этой ситуации слишком много «но» и «если». Чонгук даже в самых страшных снах не был готов к чему-то подобному. — Неужели Вы думаете, что я просто оставлю Вас посреди леса? И такой тон удивленный, что принц фыркает недовольно. Нет, ну что этот наглец себе позволяет? — По-Вашему, то что я принц, значит не смогу справиться сам? — не может не возмутиться. Он не зазнайка и своими успехами хвастался только маме и брату, не более. Да и то не всегда. Он, между прочим, может сам сделать себе лук и стрелы и подстрелить дичь. А если уж еще и нападет кто-то, то Чонгук не промажет, и рука его не дрогнет (ну, по крайней мере в это хочется верить, всё-таки доброй душе нанести кому-то вред может оказаться непосильной задачей). — Я такого не говорил, Ваше Высочество. Но сами посудите, разве позволит мне моя же совесть отпустить Вас? То, что здесь нет волков, не значит, что нет и других животных. А еще за Вами была погоня, они будут искать дальше. Вдвоем нам безопаснее. Убедительно, даже очень. Но… — Что вы хотите за помощь мне? Всем всегда нужна какая-то выгода, Чонгук не сомневается. Но что запросит этот господин, раз уж помог бежать принцу, подставляя себя. — Для начала рассказ о том, что произошло и от кого вы бежали. — Для начала? У вас будет много запросов? — Думаю, ничего из того, чего бы Вы не смогли мне дать, — и ухмыляется, подлец. Но ухмыляется так очаровательно, что Чонгук не уверен в корыстных ли целях или чтобы просто раззадорить принца. — Я бы хотел знать, что вам нужно, до того, как доверюсь и соглашусь идти вместе. Глаза напротив начинают сиять ярче. Добрый ли это знак? — Хорошо. Тогда вот мой план. Вы мне рассказываете о своей ситуации, пока мы вместе идем к Южному королевству, где и Вы, и я будем в безопасности от кого бы там не приходилось убегать. И Вы, в свою очередь, за мою помощь присмотритесь к местному принцу, который прибыл к вам в замок, чтобы свататься. Выдает как на духу и снова улыбается. Чонгук быстро обдумывает чужие слова. Немного удивляется, конечно. Но чужая дерзость уже не вызывает резких эмоций. Тем более, принц предполагал, что этот господин прибыл в замок с остальными, а значит… — Получается, Вы связаны с принцем соседнего королевства? Вы его помощник? Чужая улыбка становится еще шире, глаза щурятся и в них столько веселья, что Чонгук не находит этому никакого объяснения. Наверное, и не надо. Этот незнакомец сам по себе довольно странный. — Можете считать и так. Я его близкий друг, приехал поддержать. — Кто же ваш принц? — Пак Чимин. Меня зовут Ким Тэхён. Можно просто Тэхён, без официальности. Вроде и серьезно говорит, а вроде и издевается. Чонгук его не понимает. Но условия не звучат абсурдно или невыполнимо. Всё же принца не заставляют, а только предлагают присмотреться. Чонгук в любом случае отказался бы от брака, но при данном раскладе вполне можно согласиться. Пак Чимин — звучит знакомо. Крупных королевств не так много, зато небольших, с местными правителями, достаточно. На Юге только одно королевство и принц напрягает память, но точно вспомнить не может. Там большая родословная, вполне возможно, что Чонгук во время обучения мог упустить одного из наследников. — Хорошо, Тэхён, я согласен, — чужое имя звучит слегка растянуто, будто с ехидством. В глазах напротив поддразнивание вызывает капельку восторга. Это тоже подкупает. Не так уж и скучно будет идти вместе. — В таком случае, зови меня просто Чонгук. Не в той мы ситуации, чтобы формальности соблюдать. Наконец-то принц отпускает клинок из крепкой хватки, оставляет его внутри мантии и движется в южною сторону, находя путь безошибочно. И даже не видит, как своими словами вызывает уже не одну капельку восторга, а целых две. Так глядишь до третьей дойдет, а там уже и до моря недалеко.

~ ~ ~

Какое-то время они идут молча, будто притираются друг к другу, привыкают к чужому присутствию и общей обстановке. Плутать через лес и разговаривать не просто. Когда они выходят на поляну, становится легче, но усталость к этому моменту дает о себе знать. — Дальше снова лес, там остановимся и отдохнем. Скорее всего и заночуем, — подает голос Тэхён. Чонгук молча кивает, соглашается. — Так, может я всё же получу хотя бы небольшой рассказ о том, почему Вы, Ваше Высочество, убегали из замка? — Мы разве не перешли на «ты»? — бурчит Чонгук, чем вызывает усмешку рядом. Резко поворачивает голову и понимает, что над ним сейчас просто издеваются. Этот Ким Тэхён непробиваемый негодяй! Видимо слишком уж он близок с королевской семьей соседнего королевства, раз позволяет себе так общаться с принцем, не чувствуя при этом никаких угрызений совести. — Не уверен, что действительно могу делиться…такими рассказами, — всё же говорит молодой принц, но кажется, словно он просто тянет время. Ему не хотелось бы говорить, но Тэхён жизнь спас. В прямом смысле. Конечно, его бы никто не убил, но и насильный брак жизнью уже не назвать. Тэхён не выглядит обиженным или оскорблённым чужим недоверием. А с чего бы ему? Тем более Чонгук буквально принц и любое его слово могут использовать против него же. Но они договорились. Однако, если Чонгук действительно не захочет рассказывать, значит так тому и быть. Но не успевает Тэхён ничего сказать, как тишину и легкий шелест листвы разрушает голос: — Отец хотел, чтобы я на приеме нашел себе пару. На это спутник принца кивает, давая понять, что знал и так. — Только я этого не хотел. Тэхён хмурится: — В некоторых королевствах все еще родители за детей решают кому, когда и за кого выходить, но это редкость. Времена меняются и многие уже отошли от этих традиций. Чонгук раздумывает, что может сказать, а что нет. Он не будет выдавать семейные тайны или, к примеру, некоторые планы на будущее для их королевства, но чисто по-человечески хочется обсудить с кем-то. Поделиться всей накопившейся тревогой. А Тэхён выглядит не плохим, понимающим. Жизнь спас, о чем стоит напоминать себе периодически. Чонгук должен пойти навстречу за героический поступок. — Ты, возможно, слышал, что отец передал престол моему старшему брату спустя неделю после смерти матери, — Тэхён кивает, — С тех пор что-то…пошло не так. — В каком смысле? — Отец сам не свой. Точнее, он ведет себя вроде как обычно, но я наблюдал за ним и чувствовал, что с ним что-то не так. Прошло четыре месяца, за это время ничего плохого не случилось, и я успокоился. Пока отец со своими советниками не настоял на том, чтобы король лично отправился на окраину королевства подавить бунт. — Что-то серьезное? — уточняет Тэхён. Ход мыслей у него правильный. — Нет. Но отец прекрасный манипулятор, знает, что сказать, на что надавить. И брат согласился. Как только он отбыл, его правая рука, Юнги, который должен был остаться временно присматривать за престолом, тоже уехал, подавлять недовольства в соседнем городе. Тэхён хмурится сильнее. Чонгук лишь кивает, как бы говоря «да, твои мысли верны». — И отец стал королем-регентом, так как был следующим после Юнги доверительным лицом. О том, что он задумал я узнал заранее, но сделать всё равно уже ничего не мог. А мой разговор с отцом прошел плохо. Даже если он слушал меня, то совсем не слышал. Я до сих пор не понимаю, в чем дело. Чонгук вздыхает, поднимает голову к небу и не обращает внимание на пристальный взгляд. — А потом мой друг за час до приема предложил сбежать. Он и еще несколько людей приготовили всё заранее, но отец узнал. Мне пришлось бежать одному, без оружия и лошади. Потом я встретил тебя, и ты мне помог. — Я рад, что оказался там. Честно говоря, сомневался. Думал, что ты мог оказаться преступником, но в итоге преступник совсем не ты. — Мой отец не- — Как только мы пересечем границу, ты будешь в безопасности. Там тебя тронуть не посмеют. А потом…попросим короля разобраться и связаться с твоим братом, когда тот вернется. — Я бы лучше понимал, что мне делать, если бы знал мотивы отца. А пока что твой план мне нравится. — Потому что он идеальный, — улыбается Тэхён, пока Чонгук глаза закатывает. — Нет, потому что он единственный, — говорит принц и прибавляет шаг. До леса осталось совсем немного. Они останавливаются на привал и первым делом растягиваются на земле, чтобы дать телу немного отдохнуть. Лежат совсем недолго. Чонгук поднимается первым. — Я сделаю лук и подстрелю кого-нибудь, — смотрит на Тэхёна и ловит удивленный взгляд. — Что? — Умеешь стрелять? Чонгук бровь приподнимается, так и говорит тем самым: «понял, что спросил вообще?». — Почему ты так удивлен? — Обычно младшие принцы не так упорно занимаются и, в отличие от короля, плохо обращаются с оружием. — Если тебе довелось узреть подобный опыт, не значит, что у всех также. Я хорошо обращаюсь с оружием, у меня просто его нет. Поэтому я сейчас сделаю сам. Тэхён приподнимается на локтях, смотрит вслед уходящему дальше в лес принцу и в очередной раз не сдерживает улыбки. А когда падает обратно, ударяется головой о землю, но даже не кривится. В его глазах появляется еще одна капля восторга. Чонгук уже бывал на охоте пару раз, поймать дичь для него труда не составит, но вся равно в груди сердце сжимается. Ему заранее больно, придется пойти против себя же и убить несчастного зайца лично. Он бы никогда и пальцем не тронул живое существо, но им нужно что-то есть. Путь будет не близкий, несмотря на то что у них есть лошадь. Всё-таки пробираться через лес утомительно. А когда удастся сделать следующий привал и найти еду неизвестно. Он делает пару вздохов и зажмуривается за секунду до выстрела. Так нельзя, но здесь никого нет, кто бы его осудил за минутную слабость. Точное попадание, естественно. Заяц мертв. Чонгук опускает лук, стоит прямо, как и положено принцу. Держит осанку и голову, так же, как и учили при стрельбе, а по щекам катится несколько слезинок. Когда Чонгук возвращается с зайцем в одной руке и с луком в другой, Тэхён ничего не спрашивает, молча забирая из рук будущий ужин. Он по лицу всё видит, понимает. Чимин тоже такой, ранимый. Лучше сам подставится, но никого и пальцем не тронет. И внутри невольно сердце сильнее бьется. Почему-то спутник принца уверен, будь Чонгук здесь один, не стал бы стрелять в живность. Нашел бы ягод каких-нибудь, ручей, чтобы напиться и шел бы дальше. Но он всё равно подстрелил несчастное животное, потому что Чонгук не один, с ним Тэхён. И Тэхён не скажет, что смог бы поголодать или сам подстрелить кого-нибудь. Чужая забота приятна. Другое дело, какими жертвами она обходится. Они всё еще молчат. И когда Тэхён собирает хворост, разводя костер. И когда сам готовит им зайца. И когда находит совсем маленький ручеек с пресной водой. Но эта тишина достаточно комфортная. Нет желания ее заполнить разговорами. Обоих всё устраивает. Ну, по крайней мере, Чонгука точно. У Тэхёна появляется иногда мимолетное желание задать вопрос, но он сдерживается. Он заговорит тогда, когда Чонгук захочет говорить первым. И принц более чем ценит чужую молчаливую позицию. Даже атмосфера какая-то соответствующая. Когда ужин подходит к концу, они укладываются на прохладную землю. Спать придется на ней, но возле костра не холодно, а даже жарко. Лежат близко друг к другу, но все еще соблюдая границы. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что всё происходящее не случайно? — спрашивает Чонгук, нарушая долгую тишину. Тэхён слегка улыбается, радуясь чужому мелодичному голосу. — Конечно. Я даже в этом уверен. — То есть, абсолютно всё это чей-то злой умысел? — Почему же злой? — спрашивает Тэхён, — Или, по-твоему, счастливые моменты исключительно случайны? Чонгук жмет плечами, чувствуя на себе взгляд. — Не знаю. Наверное, когда мы счастливы, то не задумываемся случайно это или нет. Мы просто счастливы и не хочется думать о лишнем. А когда происходит что-то плохое, ищем ответственных и, зачастую, скидываем всё на то, что так было задумано кем-то. — Кем же? — Тэхён поворачивается на бок, лицом к Чонгуку и наблюдает за тем, как тот размышляет, смотря куда-то вверх, в кроны деревьев. — Судьбой, — уверенно отвечает. — Веришь в судьбу? Чонгук на секунду отвлекается от созерцания деревьев, которые уже и так с трудом видны и поворачивает голову к Тэхёну. — А ты нет? — вопросом на вопрос. — Я первый спросил, — улыбается краешками губ, пока Чонгук снова отворачивается. — Верю. Только в нее, пожалуй, и верю. А еще в чудеса верю. — И я верю. В судьбу, — совсем тихо говорит Тэхён. У Чонгука в глазах искорки и костер отражаются. Они у принца так сияют, что сложно оторваться. Не хочется совсем. Такое прекрасное зрелище завораживает. Тэхёну бы руку протянуть, коснуться лица, где блики от костра, но он себя сдерживает. Нет, нельзя. Хотя и хочется, очень. Чонгук и сам, наверное, не представляет насколько прекрасен. О его красоте и доброте слухи ходят. Народ королевства его любит, а в других Светлым принцем называют. Но Светлый принц об этом не слухом, не духом. На руку ли это Тэхёну или нет, он и сам не ведает. Но пользоваться чужим незнанием точно не собирается. — Так, как ты прибыл в замок? Как узнал о приеме? — внезапно спрашивает Чонгук, но нет в нем напряженности или беспокойства. Голос ровный, принц сам расслабленный. Простое любопытство. — Приглашение пришло еще месяц назад, — чужие глаза раскрываются шире, — Я приехал с Чимином, в качестве поддержки. Ты завидный жених, знаешь? Наверное, все на приглашение откликнулись, никто не остался равнодушным. — Отец уже давно это задумал. Я подозревал, — кивает сам себе, — Подожди, почему это я завидный жених? Чонгук слегка хмурится и тоже поворачивается на бок, также, как и Тэхён подпирает рукой щеку. — Король Чон Хосок и принц Чон Чонгук довольно известные личности. Ваше королевство процветает, народ живет хорошо, порядок соблюдается и в политике, и в хозяйстве, и в экономике. Ваш король тоже жених завидный, но принц Чонгук, обладающий скверным характером и дерзким нравом всё же больше на слуху. До Чонгука доходит только спустя долгие секунды. Он хватает ртом воздух от возмущения, а Тэхён заваливается на спину, начиная хохотать. — Да ты…ты… Это у меня скверный характер? — возмущается громко и бьет кулаком в плечо. Но не сильно, скорее играючи и Тэхён это замечает, от того и улыбается широко. Чонгук тоже переворачивается на спину. — У тебя всё в порядке с характером, Ваше Высочество, — Тэхен получает небольшой пинок ногой по своей ноге и усмехается, — Но больше я ни о чем не врал. Чонгук не отвечает, уходит в свои думы, а вскоре и вовсе засыпает. Тэхён подкладывает руку под голову и прежде, чем провалиться в сон, думает, что, черт возьми, он точно ни о чем не жалеет.