Свобода для короны

Хосок вышагивает по длинному коридору собственного замка. За ним следует Юнги, с которым король Чон встретился на окраине города. Как знал, что советник сделает всё возможное, чтобы успеть к прибытию Хосока. Чуть дальше шагает стража, преданные воины и помощь короля Минхёна. Никто не препятствовал входу в город, хотя Хосок и ожидал увидеть сопротивление, но никого не было, а это означало одно. В замке их ждут. И он не прогадал. Им преградили путь у ворот. — Глупцы. Чего добиваются? Их же гораздо меньше, — шипит Юнги, чтобы слышал только Хосок. — Не они, а отец добивается. Возможно ждет, что перебьем своих же, — говорит король. Но и он, и советник прекрасно понимают, что дело не в этом. Здесь нечто другое. Чон Сонджэ точно что-то задумал. Хосок поджимает губы и движется вперед. Эти люди сами выбрали сторону человека, который причинил боль младшему брату. Хосок мог бы многое понять и даже простить, но ближе брата у него нет никого и сгорит в аду каждый, кто осмелится обидеть родную кровь. С восставшими против короля расправляются быстро. Слишком быстро. — Это похоже на ловушку, — подмечает Юнги, но на этот раз громче, специально. Пусть слышат остальные и будут готовы. — Скорее всего она и есть, — уже всё понял сам и идет вперед за ответами на свои вопросы. Коридор минуют быстро. Возле закрытых дверей приемного зала стоит стража. С приближением короля они выглядят менее уверенными. Вероятно, им дали приказ стоять до конца и умереть за короля-регента. Хосок уже понимает, что этому приказу стража не последует. Не Сонджэ они поклялись в верности. Поэтому стоит подойти совсем близко и стража тут же расступается, даже кланяются слегка. Хосок смотрит на них пристально, дает понять, что обо всем знает, все понимает, никому не скрыться, если посмели ослушаться своего настоящего короля. Кивает Юнги, чтобы тот позже провел беседу и только потом распахивает двери, спокойно проходя внутрь. Как он и ожидал. Здесь собрался Совет и часть стражи. Дверь за вошедшими закрывают несколько воинов, оставленных Юнги. На всякий случай. Потому что ловушка всё еще очевидная. — Тебя сейчас сместят, а остальных убьет, — еле шевеля губами говорит Юнги. Хосок на это только усмехается. Его глаза загораются совсем не добрым огоньком. И этими пылающими глазами он смотрит на отца. В его гниющую душу. Сегодня не будет того же доброго правителя. Сегодня этот зал не увидит незаслуженной пощады. Каждый виновный получит сполна за свои деяния. Каждый ответ перед Хосоком по справедливости. — Да начнется суд, — шепчет король в ответ своему советнику. И тот крепче хватается за меч.

~ ~ ~

— Серьезно? — тихо спрашивает Минхён у своей служанки. А той дай повод посплетничать. Хорошо, что король иногда дает такую вольность и сам задает вопросы. — Да. Я видела своими глазами, как принцы гуляют по саду. Думала у них милая прогулка. — Думала? — уточняет, прищуривая глаза. — Всё было мило, пока они снова не начали спорить. Всех служанок вокруг перепугали. Король на это лишь улыбается. Даже нежные чувства друг к другу, заметные невооруженным глазом, не смогли избавить молодых принцев от незначительных споров. Это хорошо, значит между ними изменилось всё только в лучшую сторону, без неловкостей. — О чем же принцы спорили? Служанка вздыхает и на секунду поджимает губы. Король смотрит на нее с веселым блеском в глазах. — Его Высочество Тэхён снова предлагал купаться в пруду…голышом. Принц Чонгук был очень против. Минхён не сдерживает своего смеха. Надавать бы сыну за неподобающие предложения прямо перед лишними ушами. Но вместе с тем король понимает, что будь это предложение серьезное, Тэхён не стал бы позволять кому-то, кроме Чонгука, его услышать. Значит дразнил специально. А молодой принц, кажется, достаточно чувствителен к шуткам Тэхёна. Будь на месте сына кто-то еще, Чонгук возможно не стал бы вестись на провокацию. — Не обращайте на них внимания. Молодые, пусть веселятся, — все еще хихикает Минхён, представляя, как слухи об этих двоих уже ползут по королевству. Скорее всего, в ближайшее время, Чонгук сам к нему придет жаловаться на Тэхёна и на то, что теперь все знают, какие непотребства предлагает его сын на всеобщее обозрение. От этого, честно говоря, еще смешнее. Минхёну очень нравится наблюдать за молодой парочкой. Сейчас это единственное, что успокаивает душу. И не только его. Король замечает, насколько сильно погружается в себя Чонгук с каждым днем. От Хосока нет вестей. Вероятно, он только добрался до королевства и потребуется еще несколько дней на то, чтобы всё уладить. Сердце Чонгука не спокойно и это замечают окружающие. Тэхён старается подбадривать как может. Минхён тоже не перестает думать о том, что сейчас происходит в чужом королевстве, но у него хотя бы есть свои заботы. В отличие от Чонгука. Тому даже легкую работу отказываются доверять, несмотря на то, что рана уже зажила достаточно, чтобы заняться чем-нибудь. Задумавшись о происходящем, Минхён даже забывает о служанке, стоящей рядом. И приходит в себя только тогда, когда со стуком к нему заходит гонец с письмом. — Письмо из королевства Чон. — Спасибо, свободны, — чуть тверже нужного говорит Минхён и ждет, пока все покинут его кабинет. Письмо открывает быстро, немного волнуясь, и уже спустя несколько минут просит стражу позвать к нему в кабинет Чонгука.

~ ~ ~

— Здравствуй, отец, — громко говорит Хосок, обращаясь к Сонджэ и полностью игнорируя остальных. У этого действительно есть эффект. Советникам, которые чувствовали власть в отсутствии Хосока, совершенно не нравится, что их даже не замечают. Сонджэ молча смотрит на сына, а вот один из бывших советников, Минхо, молчать не намерен. — Вам стоило бы быть более приветливым. Особенно с учетом…обстоятельств, — наглец даже позволяет себе улыбку. Хосок тоже улыбается. Да так, что остальные боятся дышать. Улыбка похожая на оскал, ничего хорошего не предвещает. — Учитывая, как вы говорите, обстоятельства, я считаю, что нет смысла быть приветливым с людьми, которые всадили нож в спину и мне, и моему брату. — Мы не… — Молчать, — не громко, но настолько уверенно и угрожающе, что Минхо делает шаг назад, замолкая. Хосок снова обращает свое внимание на отца. — Король-регент, не хотите ли вы объяснить, что здесь происходит? — и только дурак не поймет, что спокойный голос Хосока лишь попытка не сорваться с цепи. Он обращается к отцу и просит объяснений, но перед глазами Чонгук. Ранений и бледный, в чужом королевстве, ничего не понимающий. Если бы не Тэхён и не благосердечный Минхён, готовый укрывать у себя в королевстве чужого принца, неизвестно, что сейчас было бы с Чонгуком. Перед глазами Хосока Юнги. Которого отправили на смерть, а не просто разобраться с проблемой. Он выжил чудом, хотя и убеждает, что все в порядке. Хосок знает, что это не так. Его друг и советник прошел через адские боли, прежде чем пошел на поправку. Однако, даже сейчас он не восстановился окончательно. Стоит уверенно, крепко держит меч в руке, но Хосок прекрасно видит чужое состояние. Долго друг на ногах устоять сегодня не сможет. Перед глазами Хосока люди, которые попала под силу и влияние Сонджэ. Отец вряд ли был милостив в своих просьбах встать на его сторону. Вероятно, угроз было не мало и им подверглись обычные люди. Слуги, стража, возможно даже кто-то вне этих стен. Хоть количество сторонников отца было намного меньше, чем у самого Хосока, но все еще достаточно, чтобы попытаться убрать настоящего короля и его верных людей с пути. И в данный момент людей рядом с Сонджэ больше, чем с Хосоком. Однако, преимущество у истинного короля все еще есть. Ведь вряд ли отец знает, что король Минхён отправил в помощь своих лучших воинов, часть из которых осталась за этими дверьми. — Ну так что? — уже строже, теряя терпение. Чем быстрее они разберутся, тем лучше. — Думаю, ты и сам всё понимаешь. — Мне бы хотелось послушать тебя, — ухмыляется Хосок. Он очень зол, но все еще держит себя в руках. Терпение — одно из лучших качеств правителя и нужно это качество тренировать, потому что его отец в «терпении» явно преуспел за столько-то лет жизни. Сонджэ встает с места, собираясь сказать что-то официальное. — Чон Хосок, Вы объявляетесь предателем короны. Юнги вскидывает бровь, а вот сам король совершенно не удивлен. Он сопоставил все кусочки пазла и знал, чего ожидать. — Вы вступили в заговор с королем Ким Минхёном и напали на замок, совершая кровавую расправу над своими же людьми. Вы помешали принцу Чонгуку вступить в брак и насильно увели его из замка. Королем не может быть человек, который идет против своих людей и ставит под сомнение свои действия. Конечную вашу цель нам еще предстоит выяснить, а пока приказываю взять под стражу Чон Хосока. — Так вот, что ты наплел остальным. Стража не двинулась с места. Хосок кидает мимолетный взгляд в сторону Намджуна, который вслед за Сонджэ не отдал приказ своим воинам схватить предателя. — Значит, ты выставил меня предателем, который не желает процветания королевству, а хочет лишь исключительной власти. Ты, вероятно, также всем сообщил, что Совет мне не нужен и я обязательно вскоре избавлюсь от каждого, чтобы не препятствовали мне? Даже крохотной реакции для Хосока более чем достаточно. Он не был глуп, вовсе нет. И учился с детства добросовестно. Отлично ориентировался и анализировал. Мысленно пройтись по шагам отца не составило труда. Действия короля были незаметны по началу, но Хосок достаточно внимательный, чтобы подмечать детали, в том числе и редкие подозрительные разговоры за своей спиной. И выводы всему этому были не утешительные. — Ты хотел избавиться от Чонгука в мое отсутствие, тем самым убив двух зайцев сразу: отправив второго наследника подальше отсюда и заимев себе какого-нибудь важного союзника. Ты наверняка уже выбрал пару своему сыну, но для приличия и всеобщей огласки, решил созвать сюда как можно больше людей. — Да как ты смеешь, щенок?! — рычит отец, делая шаг вперед. Вот так, от «любимого сына» до «щенка». Хосок все еще крепко держит себя на цепи. — По плану же всё шло хорошо? Я уехал и мог, к слову, не вернуться. По пути нам встретилась шайка бандитов, у одного из них я нашел ткань с нашим гербом. Не сразу, к сожалению, до меня дошло, что это может быть. Ты ведь что-то им пообещал за мою голову? Много денег? Землю? Наверное, не важно. Куда важнее, что им не получилось меня убить. Но у тебя был на такой случай план, полагаю. Именно им ты и воспользовался, когда узнал, что я еще жив. Хотел получить ответы, но сам же и выдал их как на духу. Но даже в этом действии были свои намерения. Хосок специально рассказывает всё, не утаивая, чтобы стража знала, кому служит сейчас. У короля нет никаких сомнений в Намджуне. То, что тот следит за отцом, а не служит ему, было известно давно. Намджун лично, при Юнги, присягнул на верность Хосоку и также лично доложил о подозрительном поведении Сонджэ. Поэтому Намджун если и был предателем, то точно не своему королю. А вот служит ли Сонджэ стража по своей воле или нет, неизвестно. И Хосок хочет дать им шанс. Это не совсем милосердие, наказание в любом случае достигнет тех, кто предал корону. Но это справедливость и Хосок не станет приговаривать людей, которые хотели поступить по совести и чести. Зерно сомнения, посеянное только что, уже начинает прорастать. Стража переглядывается, многие из них кидают взгляды на Намджуна, но тот всё еще не отдал приказа схватить Хосока. Более того, именно этот момент выбирает Намджун, чтобы отойти от Сонджэ, пересечь зал и встать рядом с Юнги. Больше нет необходимости играть свою роль. Сонджэ смотрит на своего личного стражника и с каждой секундой ненависть в глазах растет все больше и больше. Советники недоумевают, не ожидали, что среди них будет человек Хосока. А ведь Намджун присутствовал практически при каждой встречи советников с Сонджэ. Для некоторых из стражников этого более чем достаточно, чтобы понять — король говорит истинную правду. Вслед за Намджуном на сторону Хосока переходит и часть воинов. Количество людей короля-регента становится значительно меньше. Теперь им есть из-за чего переживать. Хосок же не видит смысла молчать, он продолжает, чем лишь провоцирует Сонджэ: — Чонгук сбежал, ему помог принц Ким Тэхён. Я говорил с королем Ким Минхёном. Полагаю, он был последним, кого бы ты хотел видеть в союзниках, ведь Минхён никогда не поддержал бы тебя и твои намерения. Поэтому достать Чонгука было сложно, он оказался под защитой короля с Юга. И тогда ты отправил наемников, чтобы убить собственного сына и заодно его возлюбленного, принца Тэхёна. Кто-то из советников громко ахает. Это не принижает их вины. Они знали о Чонгуке, но не знали о том, под чье крыло попал их принц, а вражда с королем Минхеном могла бы стоить им слишком дорого. — Кроме того, ты пытался убить Юнги, моего советника. Если ты думаешь, что я об этом не знаю, то ошибаешься. Перед отъездом я отдал приказ, что покушение не только на королевскую семью Чон, но и на семьи советников Мин Юнги и Ким Намджуна, карается смертной казнью. Ты выслал Юнги быстрее, чем информация о моих указах дошла до тебя. Намджун делает шаг вперед и протягивает Хосоку бумаги с несколькими указами. Он хранил их всё это время у себя. Раскрывать было слишком поздно, Юнги слишком быстро отослали, а узнай бывший король о новых указах, понял бы, что Хосок и его советник уже в чем-то подозревают Сонджэ. Хосок забирает бумаги и показательно машет ими чуть поднятой рукой. Чон Сонджэ смотрит на всё это с нескрываемой злобой и ненавистью. Советники выглядят удивленными и сбитыми с толку, но многие из них не меняют своего мнения. Хосоку и так понятно, что с самого начала эти люди приняли сторону того, кто пообещал власть. Юнги и Намджун единственные с кем истинный король поделился своими подозрениями и опасениями по поводу Совета. Большинство стремилось к власти, потому что именно благодаря ей у советников было много денег и возможностей. А еще безнаказанность. Стоит только упомянуть, что ты член Совета, как тут же дороги открыты куда угодно. После принятия престола Хосоком практически у всех советников начались тяжелые времена. При Сонджэ можно было позволить себе не скрываться так сильно. Хосок же молод и горяч, у него совсем другие цели и принципы. Он бы не позволил беззаконие. Поэтому принять сторону бывшего короля — очень выгодное решение для Совета. Лишь несколько человек отказались сразу, даже при том, что под угрозой встал вопрос их нахождения в Совете. Но они присягнули королю и отказываться от своих слов не намерены. Всех, кого Хосок не видит здесь, обязательно поблагодарит позже. Они заслужили его доверие. Однако, большая часть все же находится в зале. Из них только несколько человек выглядят неуверенными после обвинений в преступлении Сонджэ. Король еще не знает, готов ли он дать им шанс. Вряд ли, но он может их выслушать, если они будут искренне раскаиваться и их оправдания будут разумны. Тем не менее, место в Совете из них никто больше не получит. — Как смеешь ты даже сейчас говорить весь этот бред? — подает голос отец, спустя долгое молчание. Для короля вопрос звучит так, будто Сонджэ тянет время. Он растерян и не знает, что делать. Вся стража перешла на сторону сына. Несколько советников выглядят задумчивыми, а остальных слишком мало, чтобы открыто противостоять Хосоку. — Я одного не пойму, — игнорирует вопрос, продолжая размышлять. — Ты, конечно, проделал большую работу. Потребовалось много времени, чтобы организовать прием для Чонгука, нападение на меня и захват власти. Остается лишь один вопрос. Зачем? Зачем ты отдал мне престол после смерти мамы, если тебе нужна была власть? Зачем ты пытался убить меня и брата? Зачем тебе всё это? Хосок делает несколько шагов вперед на каждый вопрос, подбираясь к отцу все ближе и ближе. В конце концов, он останавливается всего в нескольких метрах от него. По бокам советники, а сзади Юнги и Намджун покрепче хватаются за рукоять мечей. Стража следя за ситуацией, готовится к любому приказу Намджуна, Юнги или их короля. Тишина затягивается, пока не раздается хриплый противный смех. Он отражается от стен, проникает в самую душу, заполняет всё пространство. У Хосока бегут мурашки, хотя он этого не показывает. Предчувствие такое поганое, кровь бурлит, челюсть ноет от того, насколько сильно сжимаются зубы. Сердце подсказывает, что Хосок сейчас услышит нечто нехорошее. Очень нехорошее. Сонджэ меняется на глазах. Лицо кривится, улыбка ползет вверх, взгляд пугающий. Бывший король обводит своим пристальным взором всех присутствующих. Застывает на мгновение, смотря прямо на Намджуна. Сразу понятно, такого Сонджэ личному стражнику никогда не простит. Этот удар в спину он не предвидел, от того лишь больнее. В ответ второй, ранее скрытный, советник Хосока, смотрит на Сонджэ даже не моргая. Не склонит больше голову, хоть и не по себе, но слабости не покажет, не дрогнет ни на миг. Хосок не просто его король, но и друг. А еще Намджун всегда присматривал за Чонгуком и Сокджином. Советнику было за что и за кого бороться всё это время. — От тебя не ожидал, — тихо признает в слух и сам не знает зачем. Но ответа не ждет. Возвращает свое внимание к сыну. — Я очень любил твою маму, знаешь? Внезапно, но все с той же ненавистью. Одно понятно, маму он любил, а вот сыновей нет. — Любил больше всего на свете, поэтому простил ей, когда она, будучи помолвленной со мной, сбежала с любовником! Хосок и рад бы сдержаться, оставить лицо без эмоций, не давать повода для радости от изумления. Но он слишком поражен услышанным, а последующее и вовсе добивает. — А потом вернулась. Не сама, конечно, ее нашли и притащили в замок. Вот только к тому моменту, она уже была беременна тобой. Не от меня! — крик раздается на всё помещение. Не менее пораженная стража невольно хватается за мечи покрепче, собираясь защищать короля любой ценой. Сонджэ выглядит взбешенным. Он слишком давно копил в себе это, слишком долго молчал. Все знающие мертвы, из живых никому не ведомо, что сыновья Сонджэ не его вовсе. — Ту тварь найти не удалось, сбежал как последний трус, спрятался. Я простил ее, принял тебя как родного, но потом этот Гону объявился вновь! — кривится и шипит, словно змея. Разве что ядом не плюется. — Они прятались у меня под носом. Он стал конюхом в конюшне, и твоя мать забеременела от него во второй раз. Я убил Гону у нее на глазах, его разорвали собаки. Повисает напряженная тишина. Намджун и Юнги делают аккуратный шаг вперед. Слишком очевидно, что рассказывая об этом вслух, перед всеми, Сонджэ надеется на то, что живьем отсюда никто не уйдет. Иначе не стал бы так подставляться. С другой стороны, Юнги и Намджун переглядываются, потому что есть еще вариант. Сонджэ может осознавать свою приближающуюся кончину, а значит попробует потопить вместе с собой и Хосока, ведь он лишь наполовину королевская кровь, благодаря матери. Неполноправный правитель, а значит не имеет права занимать престол. И если не Сонджэ, так кто-нибудь другой уничтожит чужое отродье. Там, где знают больше двух, обязательно начнутся слухи. Хосок ошарашен, но ему все еще хватает трезвости ума, чтобы догадаться, почему «отец» все это рассказал. Советники смотрят на него презренно, не стоит сомневаться — останутся в живых, придумают способ убрать Хосока не только с места правителя, но и из жизни. А за ним следом отправят и Чонгука. Если на себя наплевать, то до брата Хосок не позволит никому добраться. — Ты отлично играл роль любящего отца. — Я никогда по-настоящему вас не любил, — король смотрит пристально в чужие глаза, ему важно знать, что слова не ложь. И это действительно так. Бывший король ему не врет. Он никогда не любил детей своей супруги. — Я не избавился от вас только ради нее. Она обещала полюбить меня, если я вас не трону. И я не тронул. Но она умерла. — И мы с Чонгуком стали твоей преградой к власти? — Я бы не позволил править отродью. А Чонгук стал не более, чем разменной монетой. Знаешь, кому он обещан? Дикарям с Северных земель, — Сонджэ скалится и целенаправленно давит на больное. Знает, насколько Хосок оберегает брата и что никогда бы не согласился отдать в руки того, кого не любил бы Чонгук. — Они пообещали мне убить его после такого, как вдоволь наиграются с королевским мальчишкой. Я бы получил власть и отличного союзника на случай войны с другими королевствами. А вы с братом, в конечном итоге, все равно сдохли бы. Намджун и Юнги замирают, внимательно наблюдая за спиной Хосока. Он замер, словно статуя. Даже не дышит почти. Смотрит прямо в глаза Сонджэ и не понимает, как раньше не заметил, что в этом взгляде нет ничего человеческого. А любовь к Чон Миён выглядит скорее, как одержимость. Мама не умерла сама. Пусть не своими руками, пусть Сонджэ вообще ничего не делал и не желал ей смерти, но живя с таким монстром, ее сердце наверняка было разбито, а душа давно страдала. На ее глазах убили любимого человека. Наверное, она просто сгорела изнутри. И Хосок не может ее ни в чем винить. Она не тот человек, который убегал от проблем и если сбежала от Сонджэ, значит не могла больше выносить всё то, что на нее свалилось. Советники, не менее удивленные от услышанного, становятся крайне напряженными. Хосок даже боковым зрением может уловить у кого и где спрятаны кинжалы. У этих людей нет возможности отступить, они выбрали сторону и Хосок не готов сегодня прощать кого-либо еще. Король с виду спокойный, ничего не говорит, лишь оглядывается по сторонам, в последний раз осматривая лица, что предали его. Затем он оборачивается, замечая насколько напряжены Намджун и Юнги, готовые кинуться в бой даже без приказа, они всё поймут сами. Стражникам Хосок не доверяет также, как своим друзьям, но и те выглядят решительно. Некоторые из них совершили ошибку, собирались сражаться за благое дело, за человека, который мнил себя защитником королевства. Но они услышали достаточно, чтобы осознать, как были неправы и дабы искупить свою вину, сделают всё возможное, чтобы их настоящий король избавился от этого зла, гниения, поразившего целый замок. А потом они обязательно дадут еще одну клятву и никто не посмеет болтать об услышанном здесь. Чон Хосок их король. Был, есть и будет. Король видит всё это в глазах. Не улыбается, не может. Но кивает им. Пусть знают, что они прощены и поняты. Разворачивается обратно к «отцу», и бывший король делает шаг назад, спотыкается и неуклюже падает на трон. В глазах Хосока снова адское пламя. — За брата, за маму, за друзей, за всех людей, кто пострадал из-за тебя, за корону, — громко, четко, угрожающе. — Именем короля, Чон Сонджэ обвиняется в ряде преступлений и приговаривается к казни. До тех пор, заключите его под стражу. И Хосок вынимает меч, потому что сразу после его слов, в него летит несколько кинжалов. Юнги и Намджун бросаются на помощь. Стража следом за ними, но к тому моменту, адский огонь в глазах и безжалостный меч в руке уже отняли жизни нескольких советников. Кровавый суд над сторонниками Сонджэ случился за считанные минуты. У бывших советников не было ни единого шанса, они бы не смогли устоять даже против одного Хосока, отправляющего каждую душу в самое пекло. Пусть все горят там. Закончив, стража тут же наставляет мечи на Сонджэ. Намджун кивает им, и воины без всякой жалось поднимают бывшего правителя и насильно ведут к выходу. Останавливаются лишь возле Хосока. Тот в чужой крови, но совершенно этого не замечает. Смотрит в глаза, которые все также наполнены сплошным презрением и чистой ненавистью, хотя Хосок тот, кто должен ненавидеть. — Отродье — сквозь зубы рычит Сонджэ. — Это ты про себя? Кто-то из стражников громко хмыкает, а затем испуганно затыкается. Но Хосоку все равно. Сонджэ заслужил гораздо больше, чем насмешки. Кивает Намджуну и тот под личным сопровождением уводит за собой Сонджэ под присмотром стражников. — Прикажи здесь всё убрать, назначь смотрящего и иди отдыхать, — говорит Хосок Юнги, в ответ получает кивок. — Тебе и самому отдых нужен, — замечает друг. — Отмоюсь, напишу письмо королю Минхёну и лягу спать. Юнги кивает снова и на этот раз ничего не говорит. Хосок уходит под множественным взором. Но на этот раз ему бояться нечего, никто из них не бросит нож в спину.

~ ~ ~

— Письмо от Хосока? — влетает в кабинет Чонгук. Без всяких официозов, он даже не задумывается о том, что не поздоровался. Минхён его не винит. Чонгук очень волнуется. — Присаживайся. Да, написал твой брат. — С ним всё в порядке? — садится, но нервно. И голос слегка дрожит, как бы не пытался, а скрыть ужасное волнение не может. — Да, не переживай. Король Чон здоров и невредим. Было восстание в замке, Чон Сонджэ собрал вокруг себя советников. Восстание подавлено. Чонгук сглатывает. Правильно ли он понимает? — Суд… — Свершился на месте. В замке уже прозвали этот суд Кровавым, погибли почти все советники, осталось лишь несколько, которые отказались предавать корону. Король Чон также просил передать, что Сокджин и Намджун в порядке. Сокджин за вечер трижды справился о твоем здоровье, а Намджун, второй советник короля, сыграл значимую роль в подавлении восстания. Чонгук прикрывает глаза и выдыхает. Все его близкие люди в порядке. Они живы и здоровы, это самое главное. — А мой отец? — этот вопрос меняет выражение лица Минхёна. И Чонгук не может сказать точно, от того ли, что отец тоже мертв или наоборот, потому что жив. Но знал бы молодой принц, как ошибается. — Все подробности своего разговора с твоим отцом расскажет король Чон сам. Твой отец жив и будет ожидать суда под стражей. Но суд не состоится, пока не вернешься ты. Твой брат подписал эти строчки в конце, я думаю, ему передали просьбу внезапно. Чон Сонджэ просит исполнить последнее желание перед смертью. — Какое? — сердце сжимается и руки подрагивают. — Он хочет встретиться с тобой. Твой брат против, по понятным причинам, но Сонджэ настаивает. Чонгук сглатывает, во рту пересохло. Ему важно знать, почему отец так поступил, но что-то в лице Минхёна заставляет молодого принца опасаться своего интереса. Это всё не волнительное любопытство, а страх перед тем, чего знать и хочешь, и не хочешь одновременно. — Тогда нужно отправляться домой, — не так решительно заявляет, как хотелось бы, но ему нужно это преодолеть. Нужно поговорить с отцом перед казнью. Чонгук знал, что так будет. Можно было бы отправить отца в ссылку, в какую-нибудь шахту или на еще какие-то работы в качестве наказания. Но как бы у молодого принца не хранились в душе все еще какие-то теплые чувства к родителю, он никогда не забудет и не просит то, что отец сделал. Любящий человек разве желал бы смерти своим детям? Чонгук не глупый, он всё понимает. Просто…принять тяжело. Но он примет, потому что простить никогда не сможет. — Я подготовлю повозку и людей. — Лошадей будет достаточно. В повозке слишком долго. Минхён хмурится. — Ты только начал восстанавливаться после ранения. На лошадях хоть и быстрее, но всё же может занять несколько дней. — Я в полном порядке и хочу добраться до королевства в самое короткое время. Решительность Чонгука слишком велика, Минхён не может ему сопротивляться. — Хорошо, лошади, так лошади. Чонгук кивает, прощается и выходит. Нужно собираться домой. Ынби, служанка, что с первого дня помогает Чонгуку, и Наби, слуга, который также следует за молодым принцем по пятам, под присмотром Югёма, помогают Чонгуку собирать вещи. Югём выглядит немного скучающим. Он охраняет своего принца с тех пор, как встал на ноги. Но опасности нет, а в комнате тем более. И по его скромному мнению, слуги не выглядят как потенциальные убийцы. Конечно, нельзя терять бдительность, но Ынби пытается скрыть свои слезы, а Наби улыбается натянуто, стараясь придать своему выражению лица чуть больше бодрости. Очевидно, всем грустно из-за отъезда молодого принца Чонгука. Незваные гости замечаются сразу, но Тэхён и Чимин одновременно прикладывают палец к губам. Чонгук что-то ворчит себе под нос. У него не так много вещей, всё из этого подарки Минхёна и Тэхёна, но Чонгук не посмеет взять с собой всё. Дома полно своей одежды, украшений и всякой всячины. Однако, среди подаренного есть что-то более ценное и менее дорогое по деньгам. Для Чонгука важное, так как это память. Ынби, не выдерживая, всхлипывает, она так сильно привязалась к молодому принцу! На нее оборачиваются, благодаря чему Чонгук замечает Тэхёна и Чимина. — Почему вы такие грустные? — проходит дальше наследный принц. — Ваше Высочество, — тут же кланяются все, кроме Чонгука. Вот еще, будет он перед несносным головой болтать. — Так в чем дело? — еще раз спрашивает с легкой улыбкой. — Ну как же? — вздыхает Ынби. — Принц Чонгук уезжает. Чимин крохотно улыбается, подмечая, как у служанки снова глаза слезами наполняются, а лицо у Наби становится печальнее. — Не навсегда же он уезжает, — хмыкает Тэхён. — Что значит не навсегда? — решает уточнить Наби. — Как только мы официально вступим в брак, будете видеть принца Чонгука каждый день. Еще надоесть вам успеет, своим то характером. Ынби громко шмыгает носом, а Наби тянет улыбку и восклицает: — Так это же отличные новости, Ваше Высочество, — служанка лишь кивает много раз в подтверждение. — Какой же несносный, кошмар. Да кто вообще согласится за тебя замуж выйти? — не выдерживает Чонгук. — Ты может и красавчик, но характер жабий. Чимин рядом громко хмыкает, Ынби ладошкой прикрывает рот, чтобы не хихикать, Наби и Югём вообще отворачиваются. Привыкли уже, хотя по началу было неловко. Никто бы не осмелился сказать нечто подобное королевской персоне. А Чонгук, вот, осмеливается и делает это с удовольствием. — Вроде и комплимент сделал, а вроде и оскорбил, — улыбается Тэхён. Он бы может тоже ответил нечто подобное, но сегодня нет настроеня шутить над Чонгуком. Молодой принц нервничает, хотя и пытается это скрыть. Предстоящая поездка волнует, но не так сильно, как скорая встреча с родным замком, другом, братом и…отцом. — Идите, ваша помощь больше не понадобится, — говорит Тэхён и никто не спорит. Знают, что принц просит оставить их одних. Когда Югём закрывает дверь, оставаясь по ту сторону, Чонгук громко выдыхает и присаживается на кровать. Перед Тэхёном, конечно, хочется быть сильным, но притворятся нет смысла, уже, наверное, сам понял, как волнуется Чонгук. Наследный принц присаживается рядом с ним, аккуратно обнимая. У них всё только начинается, они никуда в отношениях не торопятся, но объятия друг другу дарят чаще и чаще. Нередко всё сопровождается шутками и поддразниваниями, но такие уж они. Здесь остается лишь смириться. — Всё хорошо. Я буду рядом, — шепчет принц, заставляя Чонгука поднять голову и посмотреть в самую душу. — Ты тоже едешь? — А ты думал я тебя одного отпущу что ли? — настало время удивляться Тэхёну. — Чимин уже все нужные вещи собрал. И вообще, это даже не обсуждалось. Как только папа сообщил о твоем скором отъезде, Чимин сразу же пошел собираться. Чонгук молчит некоторое время, все еще всматриваясь в темные глаза. — Так со мной Чимин или ты едешь? — уточняет внезапно, а затем расслабленно хихикает. — Вот же… — хмыкает и прижимает это маленькое недоразумение к себе ближе. К счастью, Чонгук не вырывается, а сам тянется к теплым объятиям. Сегодня и в ближайшие дни ему будет нужна эта поддержка Тэхёна. Он бы не стал просить поехать с ним прямо сейчас. Возможно, позже, да. Но здесь другая ситуация и… Чонгуку все же стоит подумать о том, как важно говорить о своих чувствах близким людям. Присутствие Тэхёна очень поможет справиться с нервами. — Спасибо, — вздыхает, шепчет куда-то в грудь. — Всегда, Чонгук, всегда. Не уточняет, что именно. Но молодому принцу уточнения не нужны. Он и так всё понимает.