Да, со мной не просто

      — Я, конечно, думал над этим, но решил оставить этот вопрос на потом, — вздох Ваймака в гробовой тишине комнаты для обсуждений, заставляет обратить на себя внимание. — Видимо это "потом" наступило. Доступ к камерам будете иметь только вы и я, но тем не менее, мне нужно, чтобы каждый из вас дал свое согласие.              Все как один кивнули. В комнате было девять человек, и все девять видели то, что ждало их в раздевалке. Первым, что сказал Мэтт, было: «господи боже... Нил...», с такой интонацией, что последнего во второй раз повело в туалет. Только там он уже корчился в пустых рвотных позывах. Блевать было нечем. Все вышло за первый раз.              Единственными, кто не рассматривал фотографии были Рене, Эндрю, Кевин и.. на удивление Сет, хотя чему тут удивляться? Дэн, прикрыв рот смотрела на фотографию в руке, и переводила взгляд на Джостена. Она не могла поверить в то, что тот, кто на фотографии был тем, кто стоял рядом с Кевином. Вообще она практически его не знала. Они виделись на тренировках и матчах, как таковой досуг они не проводили. Наверное, только раз отметили в клубе их победу. Капитан всегда кидала взгляды на десятого и всегда находила его в окружении Дэя или Эндрю. Они словно «лучшие друзья» всегда ходили как приклеенные друг к другу. Если в случае Кевина и Эндрю — это вполне обоснованно, то что в их дуэте забыла эта маленькая потеряшка, она не понимала. Ну, или не хотела понимать.              «— Не смотри, если противно», — отвечает Джостен на немой вопрос Даниэль, неопределенно кивая головой. Улыбка не сходила с его лица, пока он, стоя в стороне смотрел на первую фотографию, которую не давал никому. Только на ней был его шрам, который он ненавидел больше всех.              В конечном итоге все фотографии были сожжены. Кстати, по инициативе Эндрю. Он безмолвно собрал их в свои руки и выйдя куда-то за парковку поджёг все 170. Не за раз, но подхода за 3-4. Он умудрился прикурить от небольшого костра на холодной земле, покрытой тонким слоем снега. На что Нил со скучающим лицом фыркнул, но после не сдержавшись сделал то же самое, только уже от сигареты Эндрю.              Ники пытался разрядить напряжённую тишину в машине, но Нил упорно делал вид, что ничего не было. Что не было тех фотографий, не было того, что было на них изображено. Он просто прикрыл глаза и старался уснуть. И это у него почти получилось, если бы не Эндрю, желающий заглушить лепет кузена радио. От этого резкого звука Нил подскочил, как ошпаренный.              — Успокойся, Джостен, — устало проговорил Аарон. В этот раз именно он сидел посередине. Он в отличии от Ники занимал гораздо меньше места. Ну в силу своего умения держаться на расстоянии, как и его близнец.              Нил, проигнорировав его, кинул в Эндрю сломанную сигарету, которую держал в кармане для чего-то... Видимо для этого. Блондин уменьшил громкость почти до минимума, когда Ники наконец притих.              Проведя дорогу в полной тишине и слушая лишь урчание двигателя, сон накатил с новой силой. Голова склонилась к окну, так и приклеившись к нему.              

***

             Дорога была тихой и томные разговоры впереди были такими усыпляющими, что Нил невольно поëжился от небольшого холода, который ударил в лицо и забрался под толстовку.              — закрой окно, — шепчет Дэй спереди.              Нил открывает глаза. Веки словно свинцом налиты, так тяжело их открыть, но Нил справился. Голубые, такие яркие и проникающий в саму душу, напоминающие свое неизведанной глубиной Марианскую впадину, окидывают своим вниманием блондина за рулём. Они стоят в тишине. В каком-то месте, где тишина приятно звенит в ушах. Если прислушаться, то можно даже услышать цикад неподалеку. Все вокруг зелёное. Темным таким, глубоким оттенком, будто изумрудные поля вокруг.                                   Глаза болят. Настолько, что начинает жечь глазницы. Будто огонь, что пронзает его. Тогда по всему телу проносится жар. Неприятно ломит все, дышать трудно. Конечности не двигаются. Тяжело и больно.              — Проснулся? Пойдем домой, — рядом сидящий Кевин даже не сделал попытки улыбнуться. Нил и сам подумал, а зачем? Если и так хуево, то улыбаться смысла нет. Они вышли из машины и сквозь боль в теле, Джостен прошел пару метров, почти упав на землю, если бы Кевин не подхватил его на руки.              

***

             Кровавая надпись на стене душевой уже высохла. Она точно написана женщиной. Мишель вполне могла сюда проникнуть без проблем. И написать. Не человеческой кровью, а лисьей. Вполне оправданный выбор. Духи, которые она использует слишком сильно бьют в нос, не хватало еще пропитать ими стены и так сырой душевой.              Нил стоял перед буквами, чуть задрав голову уставился на предложение.              «С девятнадцатилетием младший!»              Тошнота, подкатившая к горлу, так неприятно скатилась обратно в желудок, словно камень упала на его дно.              Поддавшись уговорам Кевина, Нил и Эндрю вместе с ним отправились на стадион.       Ночью было прохладно, Нил почти дрожал, пока Кевин не заставил его пойти и принять горячий душ.              Нил стоял перед испорченной стеной с тремя баночками перекиси и тряпками. Пока Кевин и Эндрю на поле, он готов оттирать это все дочиста. Как только у Мишель хватило фантазии на это? Кровь то не человеческая... А жаль. Пахнет тут так, будто флакон с духами пролили. В стиле Мишель были спокойные ароматы, если на то позволяло настроение, но видимо не сегодня.              Тряпка скользит по плитке стирая кровь с поверхности. Она успела подсохнуть, поэтому оттирать это было сложно. Можно, конечно, использовать магию, но тратить ее на это? Бред.              Через час, уже натирая плитку до блеска, Нил слышит шаги. Кевин устало плетется. Ещё бы, скакать на поле целых три с половиной часа ни разу не выйдя на перерыв. Тяжело было не только Нилу, но и «профессионалу» Кевину.              Включив душ, он направил шланг из кабинки в стену. Насвистывая, Нил небрежно прополоскал плитку. Вода, отскакивая от стены летела на него. Одежда вымокла вместе с ним, но это не страшно.              Не то чтобы он сильно боялся Мишель... Ее выходки должны были попасть на камеры видеонаблюдения, нужно будет посмотреть. И вот снова он возвращается к этой безбашенной. Иногда кажется, будто она внебрачная дочь Лолы... ладно, не сейчас.              А пока...              Кевин обнаженный до пояса вытирается от пота футболкой, швыряя ее в корзину. Нил, выключив душ вернулся в кабинку и повесил его на место.              Руки, которые коснулись его так нежно и мягко, заставили спиной прильнул к горячему телу.              Нил повернулся к нему лицом, глядя в зелёные глаза. Кевин наклонился к нему и поцеловал в губы. Так медленно, и осторожно, стараясь не напугать, будто маленького кролика, который смотрит таким испуганным, затравленный взглядом на всех вокруг.              — Можно? — поддевая руками мокрую футболку, спрашивает Кевин между поцелуями. Нил кивает, и тянет руку к подолу футболки. Сам поднимает прилипшую у телу ткань и прильнул к стене спиной прикусывает нижнюю губу. Поддевает пальцами сосок на теле, а второй притягивает голову Дэя ближе к себе.       — Можно. Делай, что хочешь, — шепчет Нил ему на ухо, когда губы касаются его шеи, а теплые пальцы скользят вверх по телу до груди.              Выкрутив кран, из душа полилась горячая вода. Она обрушилась своими струями на парней. Одежда Джостена вымокла до нитки, пока Кевин водил рукой по его изувеченному телу.              Резко развернувшись, Нил прижал парня к стене, опускаясь перед ним на колени. Поднимая взгляд голубых глаз.       Руки скользят по бедрам, а губы целуют тазобедренные кости. Проходится по ним зубами прикусывая нежную кожу, подхватывая рукой его член, начиная двигать ей медленно, иногда сжимая его у основания.              Добившись стоячего состояния, Нил прильнул губами к кончику, проводя широкую полосу языком по головке.              Вода била по макушке, стекая горячими каплями вниз по щекам и телу напротив.       Было жарко и приятно. В голове туман от таблеток, приевшийся кайф от побочки, заставляющий плыть по облакам, не ощущая своего тела.              Бинты на запястьях пропитались влагой, но через слой лекарства вода не прошла, все-таки от заклинаний Рико была польза.              Длинные пальцы Кевина скользнули в мокрые кудри рыжего, массируя его голову. Оттягивает волосы, царапает кожу ногтями.              Нил проглатывает всю его длину, упираясь носом в лобок, прикрывая глаза. Руками скользит по его ногам, иногда сжимая внутреннюю часть бедра. Интересно, насколько сильно Эндрю будет расстроен, если не поучаствует в этом сегодня?              Двигая головой, Нил оставляет во рту только головку, втягивает щеки, давит языком по уретре, и снова скользит ртом на половину вбирая в себя член Кевина. Помогая рукой, двигая ей в размеренно темпе. Отстранившись и выпустив изо рта горячую плоть, Нил наконец поднял взгляд, когда вновь облизал головку.              Щеки Кевина покраснели. Рот приоткрыт, глаза расширены, словно отходняк ловит. Его грудь прерывисто вздымается, тихие томные стоны вырываются со рта. Приятно слушать, приятно ласкать, чтобы слушать.              Кевин, как давно желанная игрушка на полке магазина, такая красивая, аккуратная, приятная. С характером. Сбывшаяся мечта. Он та самая хрустальная ваза в руках. Легко разбить и сложно склеить. Кевин — истинный. Значит любимый навеки. Любимый до того, пока смерть не разлучит (если догонит).              Целуя внутреннюю часть бедер и медленно двигая рукой по члену, Нил улыбнулся, когда Кевин сам подтолкнул его к продолжению. Это было не больно, скорее приятно. Когда его тянут за волосы так нежно.              Снова взяв в рот, Нил уже не останавливался. Он делал все быстрее, уделяя внимание головке, постоянно двигая головой. В конечном итоге Джостен завис у самого лобка, упираясь взглядом в его лицо. Он гонится за оргазмом и наконец ловит его.              Горячая жидкость течет по горлу. Нил проглатывает ее, отстраняясь и вновь облизывает опавший член Дэя, слизывая остатки. Ноги Кевина дрожат. Он чувствует это руками. Поднимается и целует его в губы, проникая языком внутрь, прижимая своим телом его к стене.              — Люблю тебя, — прижимаясь пахом к его бедру, Нил трётся о него, прильнув губами к груди. Пока Кевин держит его под бедром и спиной.       — Безумно люблю тебя, — отвечает ему Кевин.              Тихие вздохи Джостена пресекались водой. Руки Кевина направляли его, не давая останавливаться, и когда трение стало невыносимым, замер. Штаны неприятно липли к телу. В глазах мелькали звёзды, ноги подкашивались, а губы Дэя гуляли по щекам, шее, губам, плечам.              

***

             Игра.              О. Игра. Точно надо думать о игре. Первая позиция... Клюшку вверх. Мяч летит прямо ко мне, нужно поднять клюшку. Поднять... ПОДНЯТЬ.              После забитого мяча, прозвучала сирена на перерыв. Нил выпал с поля, натыкаясь на обеспокоенный взгляд Эбби.              Кажется, она что-то спросила. Блин, ничего не слышу. Слишком шумно. Голова раскалывается. Кто-то кричит? Ну да, на трибунах, точно.              Нил покачал головой. Выпрямился и глубоко вздохнул, находя взглядом Эндрю, который "внимательно" слушает тренера.              Нил сжимает запястье пальцами, впивается в него ногтями, сдерживая себя от того, чтобы не разорвать чёртовы рукава. Руки трясутся. Ему слишком жарко. Все тело болит от чего-то.              Десятый номер отходит от команды, медленно, чтобы никто не заметил и скрывается за поворотом перехода. Идёт прямо до туалета и закрывает там. Падает на закрытый крышкой унитаз, делая глубокий вдох. Тянет пальцами рукав, врезаясь в кожу ногтями.              Чешется. Ужасно чешется. Огромная рана уже давно покрылась корочкой. Здесь будет большой шрам.              Сигарет нет, успокоится без них сложно. Нужно что-то другое.              Сжимая и разжимая пальцы, он медленно вдыхает и выдыхает. Как учил Рико.              Все нормально, все в порядке. Это пройдет.              Наконец выскочив из туалета, Нил вернулся к команде. До окончания перерыва осталось ещё пять минут, поэтому решив привести себя в порядке, Джостен всё-таки взял стаканчик с водой с подноса, который стоял на их скамейке. Руки все ещё тряслись, из-за чего вода то и дело грозилась вылиться за край.              — Все нормально? — вопрос Кевина застиг его почти врасплох. Нил так испугался, что вздрогнул, сжав пластиковый стаканчик в руках, разливая остатки воды окончательно.       — В порядке, — отвечает десятый, когда наконец звучит сирена и они снова выходят на поле.              

***

             Лисы вырвали победу из лап противника на последней минуте, когда Кевин всё-таки забил последний мяч в ворота. О, эта красная огранка на воротах так красиво сверкала, когда прозвучала сирена, означающая окончание матча.              Пот лился ручьем, было неприятно, холодно и жарко одновременно. Голова сходила с ума только от того, что Нил наконец сел. Ноги не держат, а тащиться в душ как-то надо, поэтому пройдя мимо тренера, который собирался отправить его к журналистам, он вошёл в душевую. Стена была блестяще чистой. Приятно видеть свою работу.              Горячая вода ударила по голове в сальные волосы, потом по плечам, груди и ногам потекла стремительно вниз. Звон в ушах неприятно перемешивает бурные разговоры мужской части команды с каким-то белым шумом в сопровождении с визгом.              Нил жмурится, в попытке избавится от этого неприятного чувства. Делает глубокий вдох, легче не становится, поэтому выключив воду, он напяливает на себя одежду, висящую на дверце кабинки, вылетает из душевой, потом из самой раздевалки.              Ноги сами несут его куда-то далеко на улицу. Холодный ветер дует в лицо, а его продолжает тянуть вперёд. Всё дальше и дальше от стадиона. Он обходит машины, выезжающие с парковки, оббегает толпы людей, протискивается сквозь них.              В глазах уже темнеет, когда ноги приводят его в аллею. Что-то тянет внутрь. Тянет, будто душу вырывает. Нил вдыхает холодный воздух, который обжигает лёгкие и делает шаг вперёд. Ещё и ещё. Идти становится все тяжелее, когда он наконец попадает куда-то в центр, но отдаленное место рядом с прудом. Он покрыт тонкой корочкой льда, тянет вниз. Зовёт к себе.              Пение, исходящее из-под льда, манит. Призывает. Тянет за душу.              — Нил? — голос где-то далеко, но в то же время прямо в голове. — Мальчик мой.              Мама.              Он отходит, хочет сделать больше шагов от пруда. Куда-нибудь далеко. Он не верит в то, что это правда мама.              — Иди к маме дорогой, — певучи голос. Правда мама. Нил делает шаг вперёд. Ещё один, и ещё. Падает вниз. Лёд ломается под сильным ударом его тела и парень проваливается в воду.              Она обволакивает разгоряченное тело все сильнее, а голос матери зовёт все ближе. Она где-то здесь. Почти рядом.              Воздух заканчивается. Надо наверх, но тело такое тяжёлое, что это сложно, очень. Кто-то держит его за ноги, не даёт ими двигать. Больно и сложно. Кажется, и выхода нет, когда в глазах темнеет, а лёгкие заполняются водой.              

***

             — Абрам. Мальчик мой, — говорит женщина, разводя руки в стороны с улыбкой, ожидая, пока мальчик сообразит и побежит к ней.              Нил, недолго думая поднимается с земли и в мгновение Ока оказывается в объятиях.              — Мам... — дрожащим голосом шепчет он, сжимая женщину в объятиях.       — Пойдем со мной, — шепчет она на ухо сына, пока тот содрогается от холода вокруг.              Нил слышит откуда-то со стороны знакомый голос. Поворачивается. Перед глазами Кевин. Он сидит на коленях перед кем-то и судорожно трясет руками, называя его имя. Почему он сидит там, если Нил сейчас здесь?              Мэри поворачивает голову сына к себе, крепко сжимая подбородок пальцами. Нил и забыл, на сколько крепкая у нее хватка. Он смотрит на нее, хмурится и пытается отойти, но она держит. Крепко, не выпуская сына из объятий.              — Тебе не место здесь, — говорит женщина, когда Нил дёргается в сторону. — Они тебе никто. Ты и сам понимаешь, что не нужен им, — продолжает она твердым голосом.              Нил открывает рот, чтобы возразить, но не может. Мать права. Что ему тут делать, если отец знает, где он и с кем? И никакие камеры не помешают ему расправится с непутевым сыном. А Кевин и Эндрю хорошо смотрятся вдвоем. Никакой прицеп в виде зависимого наркоши и параноика им не нужен.              — Идём. Ты им не нужен, — уверяет она, проходясь руками по холодным щекам сына. — Тут будет спокойно. Отец тебя не тронет.       — Не тронет... — повторяет он. Глаза тускнеют и из голубого остаётся серый. Весь блеск исчезает.       — Они тебя не любят, — она мотает головой так медленно и на ее лице расцветает улыбка. Она снова берет контроль над сыном, который был потерян много лет назад.              — Нил! — резкий крик доносится до его сознания. Джостен снова поворачивается к Кевину. Рядом с ним Эндрю, там же и Ники с Аароном. Все четверо сидят вокруг его тела. — Не уходи. Только не уходи, не сейчас, — шепчет Дэй наклоняясь к уху Джостена.              Голос любимого доносится где-то внутри до его разума. Что-то щелкает перед глазами, и он вырывается из рук матери. Она меняется в лице и хмурится в недопонимании. Сын отходит от нее все дальше, пока не начинает мотать головой. Женщина остаётся стоять, и через минуту сжимая руки в кулаки, будто обиженный ребенок, не получивший свою конфетку, испаряется. Ее время вышло.              

***

             Голос зовёт так нежно и мягко. Совсем рядом. Он бы хотел открыть глаза, но так холодно и больно. Дышать невозможно, что-то мешает.              И тогда-то его прорывает кашель. Резкий и такой неприятный, разрывающий горло. Вода рвалась наружу, поэтому начиная ее выплёвывать, она снова заливалась в нос и горло, пока его не перевернули набок, а Нил не опёрся на руку рядом с головой. Его трясет, колотит от холода, пока глаза слипаются.              — Нил? Слышишь? Ты со мной, все хорошо, я держу, — произносит Кевин держа его в своих руках, прижимая к себе. Даже не смотря на мокрую одежду, и то, как она делится своей влагой. — Ты здесь, всё хорошо...              Шепот обжигает ухо, пока Нил пытается отдышаться. Его буквально только что хотела забрать мать. Хотела забрать с собой лишив его жизни.              — Боже, Нил! — воскликнул Ники. О, точно. Он забыл про него.              Аарон глянул на кузена, пихнув в плечо, чтобы тот замолк. Он снял с себя куртку и напялил на дрожащего рыжего, что-то тихо говоря брату. Удивительно, но Эндрю не проигнорировав его, поднялся с земли и нервно отошёл. Видимо к машине, раз Нил услышал звук двигателя. Как они вообще попали сюда на машине?              

***

             Доехать до дома Эбби за двенадцать минут было рекордом. Эндрю нарушил все правила дорожного движения, которые только возможно.              Нил был настолько бледным, что губы посинели, а щеки приобрели нездоровый цвет. Его колотило до того, что было слышно, как зубы стучат друг о друга. Он усилием воли только сжимал челюсти. Настолько сильно, что казалось будто ещё немного и зубы начнут крошится. Было холодно и больно, что хотелось плакать.              — Нил? Нил! Посмотри на меня, — говорит женщина, поддерживая его холодные щеки горячими ладонями. Нил еле открывает глаза, это сложно и неприятно. Свет ударил прямо в глаз, боль отдалась в голову и Джостен зашипел. Зрачок с человеческого круглого, сузился до тонкой вертикальной щелочки.              Руки тянут его за одежду, пытаются снять, но Нил вертится, брыкается, мешает.              — Нил, — зовёт голос где-то с боку. Знакомый.              Шепот на ухо. Заклинание, которому Нил научил Эндрю, когда они сидели на его балконе. Успокаивает насильно, а ведь он обещал, что использовать на нем его не будет. Обманул.              Всё тело раздирает от обжигающего холода. Больно и страшно от исхода, который его ждёт. Нил слышит и видит моментами руки, которые сдирают с него мокрую одежду, тут же накрывая полотенцем прикладывая сверху него ладони, обжигая огнем.              Нил резко открыл глаза, намереваясь подскочить, но заклинание действует хорошо, даже отлично. Тело не двигается, а вот боль пары чувствуется хорошо. На одних инстинктах он попытался защитить, но теплые пальцы сдавили щеки, заставляя открыть рот. Горячая капля крови упавшая на язык чувствовалась блаженно. Боль отступала потихоньку, но то, как быстро подействовало лакомство, заставило Джостена напрячься. Взгляд зацепился за рану на ладони Кевина.              — Тебе нужно поспать, — Шепнул он и Нил как по приказу самого морфея, провалился в сон.