Фигуры из осколков

      Иногда, читая интересную книгу, человек полностью погружается и растворяется в её страницах. Впитывая каждое слово, он невольно примеряет на себя роль главного героя или же злодея. Не обязательно, чтобы судьба читателя и выбранного им персонажа была чем-то схожа, поначалу хватит и зёрнышка зародившейся симпатии. Если герой симпатичен, то зачастую читатель готов простить ему мелкие недостатки и нелогичность действий. Но правильно ли это? Действительно ли нужно закрывать глаза на несправедливость и на бессмысленную жертвенность? Нужно ли поощрять подлость и беспринципность во имя мести? Можно ли, а главное, нужно ли оправдывать героя за все его злодеяния и совершённые ошибки только потому, что он — жертва?       Все вопросы стоят весьма остро, и каждый читатель ответит на них по-своему, опираясь на личный опыт или же на моральные ценности. Но как следует поступить, если фаворит меняется на середине книги? Остаться с изначально выбранным персонажем или же, поддавшись чувствам, переметнуться на сторону его противника? Одного определённого ответа на этот вопрос нет. Все опять же зависит от целого букета факторов и от того, как они переплетены между собой. Нужно потратить немало времени для того, чтобы распутать эту своеобразную композицию и отсортировать все по виду и значимости.       Но что делать, если такой роскоши, как время, нет? Как поступить, если ты не безучастный читатель, а вполне себе реальный человек, оказавшийся на перекрестке собственных чувств и не знающий, какую сторону в противостоянии окружающих тебя людей следует принять? Бежать? Идти на поводу у эмоций? Довериться сердцу? Послушать доводы разума?       Юнги все чаще начинало казаться, что его сердце и разум в ссоре. Как бы он ни старался, так и не мог найти ответ, который устроил бы и его чувства, и воспалённый мозг. Его сердце вопило о том, что стоит защищать Чимина, изо дня в день повторяло, что тот — обычная жертва, обозлившаяся на весь мир из-за тотальной несправедливости. А вот разум упрямо твердил, что не стоит лезть в чужую семью и пытаться завладеть тем, что изначально принадлежало другому. На протяжении всей своей жизни он прислушивался лишь к голосу разума, но сейчас, стоя в метре от Чимина и наблюдая за тем, как парень вдыхает прохладный вечерний воздух, Юнги впервые был согласен с сердцем.       Он поможет Чимину, он сделает все для того, чтобы тот обрел долгожданную свободу, и когда цель будет достигнута, он раскроет перед тем свои чувства и сомнения. Юнги не был уверен в том, что, оказавшись, наконец, свободным, Чимин захочет остаться рядом с ним, но терять ему все равно было нечего.       Подойдя к Чимину поближе, Юнги поёжился от прохладного прыткого ветерка, что ловко проскользнул ему под пиджак. Немного наклонившись, он тихонько проговорил:       — Господин, давайте вернемся в палату, Вы можете заболеть.       — Не хочу, свежий воздух куда полезнее запаха медикаментов, — ответил Чимин, даже не взглянув на Юнги.       — Чимин, туман сгущается, мы на больничном дворе. Вам не жутко от всего этого?       — Боишься привидений? — оживился Чимин, наконец посмотрев на телохранителя. — Боишься, что они вылезут из-под земли?       — Нет, не боюсь, просто мне некомфортно находиться ночью в подобном месте. Ко всему, туман придаёт мрачности и так не слишком яркому местному пейзажу, — попытался оправдаться Юнги. — Почему Вы не гуляете днем?       — Слишком людно. А ночью здесь тихо и спокойно.       — Тихо, спокойно и жутко, — хмыкнул Юнги.       — Сильней и сильней поднимались туманы, бродили и ширились их караваны, рождаясь с зарёй, возрастали чумой, и ночью весь мир был окутан их тьмой, — громко процитировал Чимин любимое стихотворение, резко поднявшись на ноги и тем самым здорово напугав второго телохранителя.       — Умеете Вы выбрать момент, — кашлянул Юнги.       — Пошли уже, трусишка, — улыбнулся Чимин, медленно шагая ко входу в больницу.       — А Вы позитивные стихи знаете? — неожиданно спросил Юнги, стараясь ещё хотя бы на минуту продлить своё общение с Чимином.       — Тоже считаешь, что я слишком мрачен?       — Нет, скорее думаю, что Вы слишком зациклены на негативе.       — Зациклен? Быть может, — пожал плечами Чимин. — Но мне нравится думать, что я всего лишь вижу мир с другого ракурса.       — Если это так, то Вам стоит сменить обзорный пункт.       — Перейти на сторону добра и подружиться с милыми феями?       — Феями… — задумчиво произнес Юнги. — Может лучше с птичками и оленями?       — Я тебе что, Белоснежка? — искренне рассмеялся Чимин.       — А почему бы и нет? Выйдете на балкон, споёте веселую песенку, и Вас окружат разные пернатые милахи.       — Юнги, и кому из нас капельницы ставят? Пока я сплю, ты случайно на моё обезболивающие не посягаешь?       — Нет, я ужинал грибами.       — Стояли толпой мухоморы, поганки. И ржавые грузди, опёнки, листвянки; взрастила их плесень в туманные дни, как вестники смерти стояли они.       — Не думаю, что съев подобный набор, я бы смог прийти на работу.       — После такого ужина ты, скорее всего, перекочевал бы на кладбище.       — Вы так добры.       — Иногда бываю, — улыбнулся Чимин, открывая дверь своей палаты. — Спокойной ночи, Юнги.       — Приятных снов, — поклонился Юнги.       Когда за Чимином закрылась дверь, Юнги немного нервно рассмеялся, поражаясь своей наглости. Это он что сейчас, пытался шутить на пару со своим холодным господином? Как ему только в голову могло прийти так фривольно общаться с охраняемым объектом? Хорошо ещё, что «господин» не обиделся и закрыл глаза на его непозволительное поведение.       Прокручивая в голове весь разговор, он вновь и вновь возвращался к тому моменту, когда Чимин подарил ему свою улыбку. «Молодой господин» всегда казался ему ледышкой, но тогда под толстым слоем льда он углядел первые теплые лучики солнца. Теперь Юнги был полностью уверен в том, что не знает своего господина и на десять процентов. Обычно Чимин безразличен ко всему. Единственная эмоция, которая пробивается через его стальную броню, это гнев. Чимин никогда не позволяет себе открыто радоваться чему-то или проявлять симпатию. Тот сдержан во всем. Но так ли «молодой господин» силен, как хочет казаться?       Юнги так много хотелось спросить, но он не мог. Не имел права. Боялся, что Чимин ему не поверит и оттолкнёт. Он слишком долго колебался, пытаясь сохранить свой нейтралитет, и весьма ожидаемо упустил тот момент, когда Чимин мог бы принять его помощь без единой задней мысли. Сейчас он просто очередной человек Ким Намджуна. Таких Пак не любит и опасается…       — Юнги, ты бы контролировал свои эмоции. Твой интерес слишком очевиден, — тихонько проговорил Хёнджун, глядя в глаза Мина.       — Ты о чем? — внутренне напрягся Юнги.       — О молодом господине.       — Он просто тот, кого я охраняю. Не более.       — Память у меня плохая, но не все телохранители мучаются этим недугом.       — Я понимаю, спасибо, — кивнул Юнги, мысленно отвешивая себе подзатыльник. Поддавшись своим чувствам, он совершенно забыл о том, что помимо него и Чимина во дворе был ещё и Хёнджун.       Юнги повезло, новый телохранитель действительно оказался не болтливым. Сдав поутру смену и отпустив Хёнджуна домой, он со спокойной душой направился к Намджуну. Уверенно ведя машину, он всё гадал о том, как бы сложилась его судьба, спались он перед кем-то другим. Зная норов своего босса, он был совершенно уверен в том, что одним позорным увольнением он бы точно не отделался.       Припарковавшись у дома босса, Юнги сонно потёр глаза и, напрасно пытаясь отогнать от себя навязчивого Морфея, вышел из автомобиля и прямиком направился в кабинет Намджуна.       — Господин, какие будут указания на сегодня? — войдя в кабинет, спросил Юнги.       — Поедем смотреть, как продвигаются ремонтные работы, — оторвавшись от бумаг, ответил Намджун. — Ты выглядишь усталым, плохо спал?       — Нет, я сегодня дежурил в больнице. Чонгук опять что-то не то съел, — соврал Юнги.       Не рассказывать же ему, в самом деле, что это именно он изъявил желание поменяться с Чоном сменами. Такого рвения босс явно не оценит.       — Точно сможешь работать? Может, тебе лучше съездить домой отдохнуть?       — Отдохну после работы.       — Ладно, тогда как осмотрим крематории, я тебя отпущу, — делая себе мысленные пометки, произнёс Намджун. — В офисе ты мне сегодня не нужен.       — Спасибо, — поклонился Юнги.       — Юнги, в пятницу Чимина выписывают, а у меня назначена важная встреча. Поэтому проследи за тем, чтобы он без приключений добрался домой, — вежливо улыбнувшись, попросил Намджун. — Прости, что опять заставляю тебя подрабатывать нянькой. Но ты же знаешь Мини…       — Хорошо. Не беспокойтесь, — кивнул Юнги. — Театральный ад снова возвращается в наше расписание.       — Об этом не беспокойся. После той выходки Чимин больше никогда и никуда без меня не выйдет. Будет сидеть дома как собака на цепи, — злобно выплюнул Намджун.       — Как скажете. Я могу идти готовить машину? — стараясь не выдать своих истинных эмоций, поинтересовался Юнги.       — Да, и ещё… Телохранители жаловались на то, что Чимин повадился гулять по ночам. Я запретил им выпускать его из палаты, прими это к сведению.       — Приму.       — Ступай, выезжаем через двадцать минут.       Покинув кабинет, Юнги, крепко стиснув зубы, напрасно пытался унять тот ураган злобы, что бушевал у него внутри. Намджун что, вообще рассудка лишился? Как можно настолько сильно перекрывать кислород Чимину? Он же человек, а не домашняя зверушка! Ему просто необходимо личное пространство и свободное время.       Юнги не понимал, как он мог быть таким слепым и не замечать, каким человеком на самом деле является его босс. Как он мог считать его хорошим и порядочным членом общества? Он же больной маразматик, который больше всего на свете боится потерять своего юного любовника, и поэтому держит его за семью замками. На автомате дав указания охране и кое-как проверив салон автомобиля, он сухо отчитался перед Намджуном и с каменным лицом встал у ворот дома. Когда довольный Ким вышел на крыльцо, он натянул на лицо дежурную улыбку и, усадив босса в машину, принялся исполнять свои обязанности.       Впервые за все годы работы Юнги был так неприятен охраняемый объект. В один момент из уважаемого человека его босс превратился в ненужный и дурно пахнущий мусор. Следя за дорогой, он задал себе всего один резонный вопрос: будь на месте Чимина другой человек, отреагировал бы он так же?       Нет, он бы не обратил ни малейшего внимания на подобные аспекты. Симпатия похуже любой заразы с быстротой молнии проникла в кровь и отравила весь организм, моментально лишая хладнокровия.       Похоже, он ещё на один шаг приблизился к персональной чёрной дыре. Осталось лишь дождаться момента, пока она полностью поглотит его…