Фигуры из осколков

      Открыв глаза и сонно посмотрев на настенные часы, которые, находясь на безопасном расстоянии, показывали без десяти семь утра, Юнги довольно зевнул и посмотрел на спящего рядом Чимина. Его немного беспокоило то, как поведёт себя капризный «молодой господин», проснувшись с ним в одной постели. Разозлится? Пожалеет? Наденет привычную холодную маску? Будет игнорировать? Накрутив себе не хуже ревнивой жены, он опасливо посмотрел на трепыхающийся на тумбочке телефон и, настраиваясь на неприятный разговор, проследил за тем, как ловко Чимин выключает будильник и, перевернувшись на другой бок, со словами: «Свари кофе», — закидывает ногу на его бедро.       — Чего раскомандовался? Я тоже хочу полежать подольше, — чисто из вредности огрызнулся Юнги.       — Из-за тебя у меня болит задница, так что не ленись и поухаживай за мной, — буркнул Чимин, несильно пнув Юнги в бок.       — Пожалеть тебя? — приторно-сладким голосом осведомился Юнги.       — Угу, — надув губы, кивнул Чимин.       — Поцеловать попочку, чтобы боль прошла?       — Я не против, — неожиданно серьёзно проговорил Чимин. — Но не только целуй, а ещё и лижи. Твой язычок будет прекрасной альтернативой кофе.       — Извращенец, — покраснел Юнги, ему, конечно, нравится весь Чимин, но всё же он ещё не был готов к подобным ласкам. — Вставай, я на кухню.       — Трус, — презрительно буркнул Чимин. — А сосать не брезговал.       — Чимин!       — Какие мы скромные, — хмыкнул Чимин, вставая с постели. — Иди готовь завтрак, а я — в душ.       — Как прикажете, мой господин, — показательно поклонился Юнги и вышел из комнаты.       Довольно захихикав, Чимин во всём своём голом великолепии направился в ванную, попутно отмечая, что ему безумно нравится смущать Юнги. Телохранитель становился таким милым, когда, сгорая от стыда, пытался придумать остроумный ответ. На подобное он был готов смотреть вечно.       Быстро приняв душ и кое-как почистив пальцем зубы, Чимин, по-прежнему игнорируя одежду, зашёл на кухню и, присев у окна, с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как стоически Юнги пытался не смотреть на его голое тело.       — Ты издеваешься? — поставив перед Чимином чашку с кофе, сдавшись, спросил Юнги.       — Есть немного.       — Чимин!       — Не нравится?       — В том-то и дело, что нравится. Очень. Но так я думать не могу. Совершенно.       — А я-то смотрю, что предложения у тебя какие-то несвязные, — с философским видом изрёк Чимин.       — Надень хоть трусы, — взмолился Юнги.       — Не хочешь смотреть на мой леденец? — прищурился. — А вчера он тебе нравился.       — Чимин!       — Ладно, ладно, — снизошёл Чимин. — Я сейчас вернусь.       Оставшись на кухне в одиночестве, Юнги нервно сглотнул и, включив холодную воду, ополоснул лицо. Впереди был тяжёлый день, и ему хотелось морально к нему подготовиться. То, что его возвращение не обрадует Намджуна, было и так понятно. Но что, если бывший босс захочет принять против него меры? Сможет ли Чимин отстоять его? И чего это будет тому стоить?       Вернувшись из сладкой сказки в привычные будни, Юнги, мигом растеряв весь свой позитив, отпил из чашки горький кофе и направился одеваться. Столкнувшись в коридоре с одетым Чимином, он ласково потрепал того по волосам и, войдя в гардеробную, принялся приводить себя в порядок.       Полностью собравшись и быстро допив остатки кофе, Чимин и Юнги, чувствуя себя крайне неуверенно, вышли из дома. Чего ожидать от Намджуна, никто из них не знал, и поэтому боевой настрой быстро угасал. Войдя в здание «KimGroup», Юнги, немного поежившись, огляделся по сторонам, стараясь заметить кого-то из людей бывшего босса, но, похоже, те ещё не приехали.       Всё время до обеда Юнги провел словно на иголках — любой шум заставлял его нервно вздрагивать, а от ожидания неминуемой встречи предательски начинало тошнить. Но, как говорится, чему быть, того не миновать. Намджун появился в офисе во второй половине дня и, удивлённо посмотрев на своего бывшего телохранителя, нахмурившись, проговорил:       — Телохранитель Мин, Вы, кажется, запамятовали — я Вас уволил.       — Я помню, — взяв себя в руки, ответил Юнги.       — Тогда что Вы здесь делаете? Пришли просить прощения?       — Нет, я не жалею о сказанном, — стараясь не слишком дерзить, промолвил Юнги. — А здесь я работаю. Вчера меня лично нанял господин Чимин.       — Вот это номер, — не сдержал нервного смеха Намджун. — Вы теперь меня вдвоём доводить будете?       — Выходит, что да, — пожал плечами Юнги.       — Юнги, ты дурак или бессмертный? — сквозь зубы процедил Намджун. — Думаешь, я позволю тебе находиться рядом с Чимином?       — Это не Вам решать, а молодому господину.       — Ты последние мозги растерял? — не на шутку взбесился Намджун. — Что он тебе пообещал? Если сейчас же уйдешь, я дам тебе в два раза больше!       — Себя. Он пообещал мне себя, — на миг задумавшись, ответил Юнги.       — Прости, что? — не веря в услышанное, переспросил Намджун. — Ты повёлся на его смазливое личико? Никогда бы не подумал…       — У Вас всё?       — Юнги, не тупи. Добившись своей цели, он выкинет тебя как ненужный хлам, — неожиданно даже для себя спокойно проговорил Намджун. — Думаешь, ты первый телохранитель, запавший на него? Хочешь знать, что случилось с твоими предшественниками?       — Меня это не интересует.       Тяжело вздохнув, Намджун прикрыл глаза и, уняв раздражение, с сочувствием посмотрел на Юнги. Теперь он даже отчасти понимал телохранителя и был готов без каких-либо последствий отпустить его. Нельзя злиться на человека, поражённого той же болезнью, что и ты сам. Он всегда придерживался этой простой истины. И сейчас решил её не игнорировать.       — Юнги, я знаю, как сильно любовь туманит мозг. Если сейчас ты уйдешь, я забуду обо всех наших разногласиях. Могу даже хорошее рекомендательное письмо составить. Давай закончим на этом.       — Господин, я уже принял решение, — уверенно проговорил Юнги. — Чимина я Вам не отдам.       — Юнги, не вынуждай меня применять силу.       Не желая дальше продолжать разговор, Юнги чуть поклонился бывшему боссу и без стука вошел в кабинет Чимина. Не стерпев такого фривольного поведения, Намджун подозвал к себе Ямазаки и вместе с ним зашел следом.       — Что за делегация? — оторвавшись от бумаг, спросил Чимин.       — Господин Ким угрожает силой. Как мне поступить? — встав возле Чимина, осведомился Юнги.       — Ясно, — понимающе кивнул Чимин. — Намджун, давай поговорим наедине.       — Вчера уже говорили, — хмыкнул Намджун. — У Юнги какой-то особый статус, позволяющий без стука входить в твой кабинет?       — Можно и так сказать, — холодно ответил Чимин. — Чем тебе мой телохранитель не угодил?       — Чимин, погулял вчера? Доволен? На этом твоё восстание закончится?       — Я вчера не гулял, а в гости ходил. К Юнги. Кофе, к слову, он варит отвратительный, — улыбнулся Чимин, жестом призывая Юнги и Ямазаки выйти. Получив кивок от Намджуна, те подчинились и покинули кабинет.       — Ну, нанял ты его обратно. Что дальше? Юнги неглуп и очень скоро поймёт, что ты им пользуешься, — хмуро глядя на Чимина, проговорил Намджун. — Ты вновь останешься у разбитого корыта. Не надоело ещё?       — А кто сказал, что я им пользуюсь? — приподнял бровь Чимин. — Я вчера наглядно продемонстрировал Юнги всю глубину своих чувств.       — И каким же образом?       — Весьма банальным и заезженным. Переспал с ним.       — Чимин, не шути так, — стукнув кулаком по столу, прошипел Намджун.       Быстро сообразив, что Намджун в любой момент может сорваться и наброситься на него с кулаками, Чимин немного отодвинулся от стола и мысленно прикинул, какую выгоду он может извлечь из этой ситуации. Просчитав нужный расклад, он отметил, что ему нужно лишь поднять шум, и все зеваки их этажа тут же окажутся у дверей кабинета. Застав красочную сцену, как сбесившийся Намджун избивает своего единственного сына, все сотрудники тут же начнут сплетничать. А если вкупе с этим рассказать, к примеру, Чхве, что отец разозлился из-за того, что он увёл у него из-под носа кресло директора, можно здорово себя обезопасить. Так как при таком раскладе все действия Намджуна тут же будут расцениваться исключительно как акт агрессии.       Едва сдержав победную улыбку, Чимин внимательно посмотрел на Намджуна и, слегка наклонив голову набок, проговорил:       — А знаешь, мне понравилось. Было приятно. Я действительно его хотел. Правда, зад наутро болел. Член у него побольше твоего.       — Чимин, — сквозь зубы процедил Намджун, — не ври!       — Я не вру. Мы правда занимались сексом. Хочешь доказательств? Могу снять штаны. Хочешь?       — Скотина, — сжав руки в кулаки, на грани слышимости произнес Намджун. — Убью!       В мгновение оказавшись возле Чимина, Намджун схватил его за шею и резко рванул на себя. Отвесив звонкую пощечину, он злобно поинтересовался:       — А говорил, что не позволишь себя больше бить.       — Ради дела я могу и потерпеть, — потирая щеку, прошептал Чимин. — Продолжение будет?       Окончательно потеряв над собой контроль, Намджун повалил Чимина на пол и несколько раз с остервенением заехал ногой в живот. Хрипя от боли, Чимин стоически стерпел ещё несколько ударов, и когда, наконец, из носа хлынула кровь, он громко закричал:       — Юнги!       В ту же секунду за дверью послышалось копошение, и телохранитель, оттолкнув загородившего путь Ямазаки в сторону, влетел в кабинет. Оглядев растерянным взглядом окровавленного Чимина и нависающего над ним Намджуна, Юнги, потеряв хладнокровие, ухватил бывшего босса за шкирку и оттолкнул того к стене.       — Не бей его, — прошептал Чимин, ухватившись за штанину Юнги.       Убедившись в том, что телохранитель его послушал, Чимин перебрался в противоположную от Намджуна сторону и громко произнёс:       — Папа, ты чего? Что я тебе сделал?       Юнги непонимающе посмотрел на тяжело дышащего Чимина и уже было хотел подойти к нему, как в кабинет заглянула секретарша и тут же замерла у входа. Поняв, чего именно добивался Чимин, Ямазаки вытолкал женщину в коридор и, подойдя к боссу, на ухо прошептал:       — Идёмте.       — Я никуда не пойду, — выплюнул Намджун, готовый в любой момент броситься на Юнги.       — Сейчас не время и не место. Все смотрят.       Оглядев собравшийся народ, Намджун раздражённо фыркнул и, переведя взгляд на Чимина, прохрипел:       — Это с рук тебе не сойдёт.       — Папа, ты чего?       Не желая принимать участие во второсортном спектакле Чимина, Намджун гордо прошел мимо остолбеневших работников и, коря себя за вспыльчивость, спустился на стоянку. От осознания того, что любовник больше не брезгует подлыми уловками, его покоробило. Их безупречная хореография войны утеряла свою былую красоту и грацию, превратившись в банальное месиво, в котором больше не было места ни чести, ни морали. Это огорчало его. Неужели всему виной Юнги?       Понимая, что ситуация накалена до предела, Намджун решил больше не медлить. Чимина пора усмирить раз и навсегда. И в этом ему как раз поможет Сокджин.