Поезд дальше не следует

«С одной стороны, опираясь на опыт других исследователей, существование закулисья (бэкрума) для разных типов построек и объектов обуславливается некоторой случайностью, то есть присутствует фактор рандома. Например, не существует отдельного закулисья (бэкрума) для московского метро и отдельного для токийского. Есть общее лиминальное пространство для каждого отдельного вида, которое представляет собой некую усреднённую модель, являющуюся типичной для исследователя. Однако, стоит учесть, что итоговый внешний вид закулисья (бэкрума) формируется уже непосредственно по приходе в него исследователя и принимает знакомые ему образы. Из этого следует, что одно и то же закулисье (бэкрум) метро для условного россиянина будет иметь отличный облик, чем для условного японца, в соответствии с их представлениями об этом самом метро…» — Привет, Арс, — Антон подходит сзади, облокачиваясь на спинку кресла, и целует его в макушку. — Мгм, — мычит он в ответ, продолжая бегать глазами по только что написанному тексту, потому что кажется, что мысль вот-вот ускользнёт. «С другой стороны, невозможно с точностью предугадать точное месторасположение конкретного закулисья, что усложняет…» — Как ты тут, исследователь? — Статью пишу… — не отрываясь от экрана, монотонно отвечает Арсений. — Ну Шаст, ну не мешай. Антон тот ещё хитрец — устраивается сбоку и утыкается лицом в Арсову шею, щекоча горячим дыханием. Он пытается его отпихнуть, но Антон упрямый и настойчивый, а Арсений не то чтобы сильно сопротивляется. Вздыхает только тяжело, прикрывая глаза, и голову в сторону немного отводит, позволяя этому настырному выцеловывать шею. Приятные мурашки предательски разбегаются по телу, намекая, что статья сегодня откладывается ради дел более важных. Антон уже выучил все его реакции. Ужасный, ужасный человек. — У тебя есть время, пока я в душ схожу, — с каждым словом его губы прижимаются к коже, оставляя влажный след. — Потом все протесты отклоняются. Антон совершенно по-издевательски подмигивает ему и оставляет наедине с компьютером, хлопая дверью ванной. Этот звук как будто отрезвляет, вырывая из плена зарождающегося возбуждения, и Арсений снова пытается сосредоточиться на тексте. У него есть минут двадцать, и он планирует потратить их максимально продуктивно. Закулисье метро, закулисье театра, закулисье школы, закулисье НИИ, сущности и материи, законы лиминальных пространств, интервью с японским исследователем, форум диггеров, десяток тем с англоязычных форумов — в браузере открыто слишком много вкладок, и Арсений хаотично тыкает в каждую из них, выискивая нужный абзац. Неудивительно, но несколько обидно, что в основном вся информация существует на других языках, а это всё же тормозит изучение. За эти два месяца, что прошли с момента выхода из закулисья, Арсений проштудировал всё, до чего смог дотянуться. Даже дотошный Антон, который и сам собирал по крупицам информацию, махнул на него рукой и сказал, что тут его полномочия всё. Конечно, его лень победила любознательность, и на пятую страницу Гугла он не лазил, как и на иноязычные сайты. А Арсений целеустремлённый. Арсений любит добираться до сути. Арсений вооружился переводчиком и узнал много нового. Но всего оказалось чересчур много, поэтому в угоду собственной педантичности он захотел попробовать систематизировать разрозненные куски знаний и написать статью. Большую такую, основательную. Конечно, для каких-то научных журналов тема весьма экстремальная и откровенно бредовая, поэтому, смирившись с долей непризнанного гения, Арсений вот уже вторую неделю трудится над вордовским документом, который пойдёт в отдельную тему одного из ещё живых форумов. Вот уж точно ирония судьбы. К тому же, теперь Арсений и сам стал тем, кто пересказывает истории от других очевидцев или просто делится интересными фактами. Ну а что, Антон явно так глубоко сам не копал, а это всё-таки важная тема! — Кстати, ты знал, что закулисья это вообще-то бэкрум? — спрашивает Арсений, слыша шаги Антона позади и улавливая лёгкий аромат геля для душа. — Какая-то странная локализация на наших сайтах произошла. — Господи, ты уже и в импортные форумы влез? — Я искал информацию для статьи! И вообще мне бэкрум нравится больше. Звучит… солиднее? — Мне вообще всё равно, — Антон снова подходит к нему, только теперь разворачивает кресло к себе и опирается ладонями в подлокотники, нависая сверху. — Да тебе-то понятно, — Арсений пытается искренне сделать вид, что не понимает, что Антон от него хочет. — Вот почему кому-то не понравился этот чудесный лаконичный термин, а теперь никто его не использует. А может, это из-за перевода? — А что перевод? — хоть и разговор не о чём-то возбуждающем, но голос Антона всё равно становится ниже. — Ну, может, перевели буквально, — Арсений сглатывает, глядя в потемневшие глаза напротив. — Задняя дверь? Задняя комната? — Ну да, задняя комната так себе звучит. Почему ты всё ещё одет? — А если попробовать чёрный вход? — он настойчиво игнорирует прямой вопрос, но мысли путаются под тяжёлым взглядом Антона. — Задний вход? Или тоже не очень? — Я щас твой задний вход буду пробовать, если ты сейчас же не прекратишь говорить о закулисьях. — Шастун, ты ужасен! — Арсений в ладонях прячет лицо, ощущая, как оно горит. — Как я вообще на тебя повёлся?.. Антон фыркает и притягивает его к себе для поцелуя — ладно, это определённо приятнее, чем сидеть, ссутулившись, на не самом удобном кресле часами напролёт. Поцелуи с Антоном в принципе лучше, чем что-либо на свете… Если бы он не мешал заниматься ему новоприобретенным хобби, то цены бы ему не было! Хотя, если честно, Арсений готов хоть весь мир бросить, лишь бы его целовали с такой отдачей и почти животным желанием. Антон в этом плане кажется почти что ненасытным, и это, конечно, ничуть не огорчает — этим фактом в принципе огорчиться невозможно. Особенно с Антоном. За эти два месяца отношений он быстро вышел из своего образа неловкого и местами нерешительного партнёра и прокачался до вполне уверенного в себе человека, и Арсения это дико вставляет. Он буквально своими глазами видит, как меняются их отношения, как меняется сам Антон и как уходят все тяжелые зажимы, а на их место приходит лёгкое стеснение и бурлящая страсть. Антон целует его в шею влажно, почти что лижет языком кожу на сгибе и Арсений улыбается от чужих повадок. Антон любит, когда всё влажно и липнет к коже, когда немного чавкает между ног и капает на постельное белье. Арсений же любит всё то, что нравится Антону — возможно, дело в совпадающих вкусах, но ему приятнее думать об этом в другом ключе. — У меня всё ещё вполне логичный вопрос по поводу одежды на тебе, — горячо шепчет Антон, а Арсений хихикает, аккуратно отодвигает его за плечи от себя и стягивает домашнюю футболку. Тоже Антонову, кстати, потому что свои вещи он не успел к нему принести. Разве что несколько пар сменных трусов, но это так, мелочи. — А у меня знаешь какой вполне логичный вопрос? — Арсений улыбается и хлопает своими длинными ресницами. Антон отрицательно машет головой и мажет губами по его плечам. Арсений вплетается ему пальцами в волосы и давит на голову вниз, направляя её ближе к груди. За два месяца белый ежик изменился до неузнаваемости и стал непослушными белыми прядями. Арсению так нравится даже больше. — Мне непонятно, почему закулисье выбрало тебя. Меня-то ясно, мне-то надо было показать… А ты тогда почему? Антон кусает его за сосок с особой резкостью и, видимо, нарочно. Арсений вскрикивает и выгибается грудью вперёд, буквально впечатывая Антона в себя. Укус, конечно, тут же спешно зализывают, но реакция Антона считывается правильно. Он хочет ещё. — Ну ты же наверняка знаешь, — Антон отлипает от его груди и возвращается к лицу. Поплывший весь, просто ужас, и взгляд совершенно нечитаемый, но есть что-то в нём явно дикое, почти хищное и это заводит до звёзд перед глазами. Антон хочет его выебать. Они оба этого хотят. А Арсению больше всего в этой ситуации хочется Антона совсем чуть-чуть разозлить, чтобы он смотрел на него с праведным огнём в глазах, но всё равно терпел до последнего, а потом взорвался целым ураганом. — Ты бы не смог там и двух часов продержаться в одиночку, — говорит Антон, снимая с себя треники и не отрывая от него взгляд. Арсений на это только цокает, хотя сам прекрасно понимает, что это действительно так. На тот момент он совсем не разбирался в этой всей теме, а навыки выживания в нестандартных условиях были практически на нуле. Так что в чужих словах сквозит чистая правда, хоть он до сих пор не готов это признать. — Ещё вопросы у тебя есть, или я могу наконец-то трусы снимать? Арсений честно борется с желанием самостоятельно стянуть с него бельё и прекратить весь этот разговор по поводу метро, но Антон как будто сам подначивает его продолжать расспросы и глупые игры уровня «а почему небо голубое, а трава зеленая почему» Антон кивает вопросительно, но руки кладёт уже на резинку боксеров и поддевает её большими пальцами. Хитрюга! Вот хитрюга ведь! Арсений подъезжает ближе к нему на стуле и задирает домашнюю чёрную футболку, открывая своему взору чужой очаровательный живот. Антон немного поднабрал в весе, из-за чего у него появилось едва заметное пузико — и пока Арсений восторженно гладит его ладонями, Антон нудит на свой вес и всё старается вернуться к прежней фигуре. Арсения всё устраивает, даже недовольный вдох сверху. Он тянет ткань футболки выше и впечатывается лицом в живот. Замечательно, просто прелестно — и запах, и то, как блядская дорожка волос щекочет кончик носа, и даже чужой судорожный выдох, когда Арсений кусает кожу под пупком. — Арс-с, — Антон хнычет и зарывается ладонью в его волосы. Так ещё лучше, Арсений без стеснения лижет от кромки трусов до пупка, отчего волосики намокают, а кожа мурашится вся. У Антона уже привстал — Арсений ведёт носом по ткани и ощущает чужое возбуждение буквально, чему не может не усмехнуться. — Не смейся, я целый день об этом думал. — О том, как мы занимаемся сексом? — томно тянет Арсений, на что Антон кивает и, не выдерживая, стягивает трусы до бёдер. Арсений же эти трусы тянет ещё ниже, и они падают безвольной тряпкой на пол. — А в чем дело? Магнитные бури сегодня, что ли? Антон фыркает и поглаживает его по щеке. Кажется, вот-вот, и они оба дойдут до пика, когда уже будет не до разговоров, шуток и ласки, но Арсений максимально этот момент отодвигает и тянет всё одеяло на себя, не давая Антону наконец-то дорваться до него. Ещё не время, он пока что сам едва возбудился. — Как думаешь, у бэкрума есть идеи, основанные только на мировоззрении… или могут быть и материальные цели? Типа чтобы выбраться надо… ну не знаю, ремонт в комнате сделать, — Арсений продолжает гнуть свою линию, и наличие красивого эрегированного члена прямо перед носом его мало смущает. Антон цокает и закатывает глаза. Его реакция неимоверно смешит, но Арсений абсолютно не подаёт никакого признака веселья, а держит серьёзную мину и старается не отвлекать Антона от раздумий. Если его, конечно, не отвлекает мокрый поцелуй в едва раскрывшуюся головку. Тот выдыхает судорожно, но вздёргивает одну бровь, безмолвно спрашивая, ждёт ли Арсений его ответа или просто прикалывается. На самом деле и то, и то, но ответ ему всё же нужен больше. — На мой взгляд, либо там идеи мировоззрения, либо без вообще какой-либо цели. Но это, конечно, вопрос, потому что выбраться оттуда не так просто, — на последних словах он переходит на хрип, потому что Арсений облизывает член по всей длине, чувствуя как он твердеет. Просто прелесть, но он Антону об этом не скажет, потому что сейчас играет роль не очень-то и заинтересованого в сексе человека. — О, надо записать, — Арсений отрывается от него и разворачивается на кресле к компьютеру. Губы сжимает в тонкую полосочку, потому что хочется расхохотаться с чужой реакции — Антон замирает на долю секунды и стоит пришибленный, хлопая глазами. Бесится, ох как бесится! Грудь его чаще поднимается, вбирая воздух, а руки сжимаются в кулаки. Держись, Арсений, держись! Он действительно печатает, и стук клавиш клавиатуры разлетается по комнате почти что маленькими хлопками. Антон отодвигает стул подальше от стола, на что Арсений почти не реагирует — только печатает, вытянув руки, а сам внутри пищит от собственной забавы. — Привстань. Арсений поднимается с кресла и печатает уже стоя. Ничего, ему даже так удобно. Только вот слова немного плывут, поэтому их приходится перепечатывать снова и снова. Антон же падает в кресло и стягивает с него вниз домашние штаны. Удивительный человек, даже в этой ситуации найдёт свои плюсы! Шлепок по заднице заставляет зашипеть — Арсений два раза печатает одно и то же слово из-за того, что не может буквально сосредоточиться на тексте. Такая реакция явно нравится Антону — он сжимает ягодицы ладонями и раздвигает их в стороны, от чего ткань трусов заметно натягивается. Арсений не обращает на это абсолютно никакого внимания. Старается не обращать. «Закулисья (бэкрумы) в большинстве известных случаев подразумевают под собой конкретную идею, к которой необходимо прийти исследователю, или же определённую цель, которую необходимо достичь за время пребывания в лиминальном пространстве. Интересным также является факт…» Антона становится сложнее игнорировать, когда тот стягивает трусы и целует ягодицы уже без препятствий в виде ткани. «… что нет точных данных о том, какого характера цель или идея должна быть. Некоторые исследователи утверждают, что материальные идеи либо не встречаются в целом, либо ещё не изучены, но…» Арсений со стоном втягивает в себя воздух, слегка испугавшись и чуть не упав носом в клавиатуру. Хочется взвыть от ощущений внизу — Антон успел отъехать максимально назад и, раздвинув ягодицы ладонями, щекочет языком его промежность. Самым кончиком языка проходится по анусу и пускает слюну. Та бежит по шовчику, но её бесцеремонно ловят пальцами и размазывают по гладкой коже. Арсений оборачивается и видит как Антон улыбается ему, играя бровями. Чертила грёбаный — стон сам вырывается из груди, когда Антон присасывается к нему, отлизывая. Язык безумно горячий и задевает, наверное, абсолютно каждый нерв, который только может. Иначе почему Арсения еле руки держат — особенно когда Антон мелкими движениями пробегается по промежности, имитируя вибрации. — Антон! Арсений чувствует как дрожат его руки. Как бы ему не было до одури хорошо, всё-таки непрерывная стимуляция заставляет позорно скулить и крутить бёдрами из стороны в сторону, чтобы чувствовать больше. Антон буквально везде — его руки щипают ягодицы, гладят их, сжимают; нос щекочет копчик и изредка спускается к мошонке, а язык ласкает с какой-то очевидной жадностью и диким желанием. Арсений привстаёт на носочки и расскачивается, стараясь проехаться по чужому лицу. Тяжело — ноги быстро устают и дрожат, но он отчаянно приподнимается и снова опускается, стараясь урвать ещё больше удовольствия. Сука, как же мало. Антон на его попытки фыркает и сам вываливает язык, широкими мазками вылизывает всё, до чего может только дойти и сплевывает на самый анус, отчего тот сжимается. Арсений воет. Натурально, как самая настоящая собака — отворачивается от Антона и роняет голову на стол. Слишком много, слишком ярко — но оно того стоит, он уверен. — Что же ты дальше не пишешь? — Антон смачивает указательный палец слюной и гладит им по ложбинке, почти проникает им внутрь, но на деле только дразнится. Арсений хочет чтоб он вошёл, но сказать не в силах. — Не пишется, а? — Не могу-у! — Арсений прячет лицо в руках и сжимается весь внизу, когда Антон настойчиво давит подушечкой пальца и тут же зализывает свои действия языком. Чавкает показушно слюной и пускает её вниз по мошонке, чтобы та капала на пол или просто текла надоедливыми каплями по яйцам. Арсений крутит бёдрами и старается расслабиться, чтобы Антон смог войти. Поднимает голову обратно на экран и видит кучу отпечаток и несколько повторов в написании слов и букв. Вместо «бэкрум» красуется красноречивое «бэкрумммммммммм». Арсений мычит точно так же, когда Антон проникает в него одной фалангой. — Не можешь, — смешок ударяет потоком воздуха прямо по копчику, отчего по спине пробегают мурашки. Чужой палец скользит глубже и почти входит полностью, отчего внутри слегка тянет — всё-таки по слюне скользит гораздо хуже — но Арсению это доставляет какое-то особое удовольствие. Антон выходит из него и целует напоследок в копчик. Нет-нет-нет! — Куда ты? — Арсений обеспокоено приподнимается на руках, когда видит как Антон вскакивает с кресла и уходит в другую комнату. — За гондонами! — приглушённый крик из другой комнаты чуть успокаивает. Он ложится грудью на стол и расставляет пошире ноги. Благослови господь тот день, когда Антон решил, что ему в доме нужен просто огромный стол. Конечно, он наверняка думал, что так на нём поместится побольше пустых кружек из-под чая и тарелок из-под бутербродов, но, Арсений уверен, Антон совершенно не против, что может ещё и разложить его на столе без риска въебаться головой в мониторы. Член пульсирует и ему очень сильно хочется отдрочить и кончить на пол, но в таком случае он не сможет кончить уже на чужом члене, и это огорчает. Хочется и того, и другого, но приоритеты всё же приходится расставлять, поэтому к члену он даже не тянется. Антон возвращается с полными руками. На стол приземляется смазка в тюбике и презервативы — Арсений хмурится, когда видит незнакомую упаковку. Он уже привык, что пользуются они только его запасами, а среди них не было подобной фирмы. Ещё и название такое дебильное: «Стоп-кран»… Стоп, что? — Это что, те презервативы из метро? — Антон округляет глаза, но глянув ещё раз на упаковку утвердительно кивает. — А других нет? — Нет, мы в последний раз же два использовали. Арсений цокает и смеряет взглядом упаковку. От её вида по спине бегут мурашки и приходят воспоминания о произошедшем в закулисье. Перед глазами и тараканы, и тот мерзкий жук, и поезд — если он продолжит вспоминать, то у него упадёт нахер, потому что произошедшее до сих пор триггерит. Нет, надо убрать эти резинки подальше. Да и вообще, мало ли, вдруг от них писька потом отвалится, а жопа слипнется. — Без них тогда, видеть их не хочу, — Арсений закидывает пачку под стол и машет на неё рукой. Антон лишь пожимает плечами — ему то и в радость, наверное, потому что подобное ему позволяют нечасто и то, только когда Арсению не лень потом полчаса вымывать из задницы сперму. Сегодня как раз такой день — тем более и желание есть, и слишком уж оно острое. Антон щёлкает крышкой тюбика и от этого звука яйца поджимаются рефлекторно. Потому что за ним всегда следует растяжка. Мучительно-сладкая, потому что Антон любит его подразнить, долгая, потому что кое-кто боится недостаточно подготовить его, но от этого не менее приятная. Особенно когда сразу два пальца проникают внутрь. Антон накрывает его сверху, прижимая к столу и скользя пальцами всё глубже, а Арсений выдыхает с улыбкой и подаётся бёдрами назад, насаживаясь полностью. Они стонут в унисон — Арсений от пальцев в себе, а Антон от того, как внутри горячо и влажно. — Бля-я-ять, — несдержанно скулит Арсений, когда пальцы внутри сгибаются. Смазки ощутимо много и она пошло хлюпает, когда Антон ускоряет движения рукой. Арсений от этих звуков откровенно кайфует, они оба плывут, особенно, когда с него чуть ли не капает на пол. Слава богу, что у Антона в квартире нет ковров, иначе бы они хер потом оттёрли пол от смазки, слюней, спермы — и ведь так происходит почти каждый раз. — Нравится, да? — тяжело произносит Антон, и Арсений лишь кивает, когда пальцы внутри раздвигаются и растягивают его. — О, тебе очень нравится, я знаю. Потому что я не просто тебя трахаю пальцами… — Антон переходит на хрип и шепчет ему прямо в ухо. Мурашки бегут по затылку. — Я готовлю тебя к своему члену. Арсений кивает ещё раз, непонятно зачем, и мычит тоненько, подаваясь бёдрами ещё раз. Он подстраивается под ритм Антона и под хлюпающие звуки — наверняка, весь этот разврат выглядит со стороны как очень странный и пошлый, но в то же время красивый, танец. Арсений улыбается своим мыслям и, насадившись на пальцы до костяшек, замирает. — Какой ты тугой, господи, — Антон целует его в макушку и почти полностью выходит из него, чтобы потом резко вставить. До вскрика и потемнения в глазах. — У меня все внутренности сводит, когда я думаю о том, как там тесно. Мне действительно каждый раз тяжело в тебя входить из-за твоей узости, Арс. — Заткнись, — Арсений чуть ли головой стол не пробивает, настолько быстро он прячется в своих руках. То, что говорит Антон, отвратительно стыдно, но почему-то в животе начинает пульсировать, а сам он сжимает пальцы внутри, создавая ту самую узость. Антон стонет. Целует его в затылок и снова проникает глубже. Арсений уже устал — хочется больше и быстрее, а они всё тормозят. Антон его усталость чувствует и вынимает пальцы, вытерев смазку о промежность. — Какой ты нетерпеливый, а. И ведь это чистейшая правда — Арсений даже заметно оживляется, когда вес со спины пропадает, а Антон прижимается пахом к его бёдрам. Сладость предвкушения сводит все внутренности и чуть ли не выворачивает их — он оборачивается назад и видит, как Антон обхватывает его снизу, чтобы чуть приподнять и притереться к ложбинке. Арсений теперь стоит на носочках, поддерживаемый чужими ладонями, и замирает в ожидании. Ну же, ну же! Он даже пискнуть не в состоянии, когда внутрь проскальзывает широкая головка — сзади слышен низкий стон Антона и его частое дыхание. Арсений царапает ногтями поверхность стола и даже не дышит. Член проникает глубже — идёт тяжело, слегка тянет мышцы, но не до боли, а до сладкого ощущения наполненности. Антон стонет ещё раз, когда входит полностью, а яйца его тяжело шлёпаются об Арсеньевы. Глубоко — кажется, что его член доходит почти до самого живота и выбивает оттуда весь воздух, который выходит со стоном. Арсений сжимает пальцы на ногах и просит Антона двигаться, хотя на самом деле шевелит едва губами, но своего добивается. Амплитуда маленькая — Антон несильно раскачивается, но этого хватает, чтобы стенки внутри стали пульсировать и сокращаться. Постепенно движения становятся увереннее, а хватка на бедрах крепче — кожа шлёпает о кожу, а его голова едва заметно бьётся о краешек клавиатуры. Сзади на это слышен смешок, и Антон заботливо накрывает его голову своей рукой, опустив его на пол. Неудобно, чёрт возьми, но Арсений стонет от наслаждения и в то же время ощущает, как затекают ноги и начинает ныть поясница. Антону, видимо, тоже немного некомфортно — движения начинают сходить на нет, а затем и член выходит полностью. — Давай так, — он падает в кресло под собой и откидывает спинку, чтобы усесться поудобнее, а Арсений почти что со скачка на него залазит. Приходится немного повозиться, чтобы уместить ноги по бокам от чужих бёдер, но это намного лучше, чем стоять. Хотя потом всё равно тело будет болеть — им всё-таки уже не по двадцать. Антон рукой вплетается в его волосы и притягивает к себе для поцелуя. Кажется, что игра Арсения «как достать Антона» полностью перевернулась с ног на голову и стала работать против него. Ему меньше всего на свете сейчас хочется нежиться и ласкаться. Он готов чуть ли не с разбегу садиться на член, поэтому на поцелуи отвечает смазанно, а рукой направляет в себя головку. — М-м-м! — Арсений вскидывает голову в потолок и насаживается полностью. Блять, как же хорошо. Внутри всё горит и пульсирует, просит разогнаться до максимума и довести их обоих до состояния, когда каждая частичка тела трясётся в удовольствии. Кресло под ними скрипит — Арсений цепляется за чужие плечи и прыгает на члене вверх-вниз, раздражая собственную простату. Всё тело ломит, член течёт и дёргается, а на лбу собирается пот. Антон хватает его за бёдра и опускает максимально низко — устали оба. Антон просит просто крутить бедрами и сам старается в Арсения входить, уперевшись ногами в пол. Да, так определенно лучше. — Ты так хорошо смотришься сверху… — ему с трудом удается выговаривать слова, а паузы выходят слишком длинные и тяжёлые. По тёмным антоновским глазам видно, что он почти на грани и вот-вот взорвётся в оргазме. Они оба — Арсений ощущает, как всё напряжение внутри начинает сужаться до маленькой точки и очень скоро разрастётся обратно, словно большой взрыв. Он судорожно ищет чужую ладонь и максимально быстро кладет её на своей член, начиная снова подскакивать вверх-вниз. — Подрочи мне, Антон, — Арсений зажмуривается сильно-сильно и оглушительно стонет, когда чужая ладонь сжимается на его стволе. Хорошо-хорошо-хорошо! — Да, да, вот так! Голос похож больше на мышиный писк, чем на его собственный. Все внутренности скручивает в тугой узел и появляется стойкое ощущение того, что его сжали в огромной ладони. Антон давит ему на бедра и насаживает до конца так резко, что яйца бьются о промежность. Арсений кончает — оглушительно, мощно и ужасно долго. Оргазм ощущается как сладкая пытка, потому что его всего сжимает, в лёгкие невозможно вдохнуть и капельку воздуха, а ноги сводит крупной дрожью. Внутри тепло — Антон тоже кончает прямо в него. Теперь там помимо смазки ещё и его семя, которое будет громко хлюпать, как только Антон выйдет из него. Приятно-то как. Проскальзывает мысль о том, чтобы вообще исключить резинки из их сексуальной жизни, чтобы постоянно было так. Это как отдельное чувство единства и как будто их личный грязный секрет — только Антону можно так, и только в Арсения… Ужасно. Арсений выдыхает устало и ложится на Антона. Оба молчат, приходя в себя, но эта такая правильная и нужная сейчас тишина. Хочется, конечно, наговорить всяких милых приятностей Антону, но он настолько сильно устал, что даже рот не в состоянии открыть. Только невесомо поцеловать Антона в скулу. — Арс, надо встать, а то вытечет. Арсений поджимает губы в недовольстве и стонет обреченно. Нет, всё-таки резинки в сексе им просто жизненно необходимы!

***

Арсений подставляет щеку под чужой поцелуй и возвращается к чаю. Ощущение, что сидят они уж слишком по-старчески, тем более после такого секса, но кажется, что это лучшее завершение дня. Чай, торт, и нарезанные фрукты на тарелке — а что может быть лучше? Антон всё болтает о работе и о каких-то отвлеченных темах уровня «сегодня снег такой летит, что не видно ничего» или «бля, нам срочно нужна щетка для снега, я заебался варежками машину чистить». Нам. Арсений улыбается на эту общность, а тот факт что Антон ещё и о таких мелочах парится — хотя чистить снег варежкой действительно запарно — заставляет вообще поплыть. Да, они купили себе машину — одну на двоих пока что, но зато общую и сами, без мам, пап и кредитов. В глубине души Арсений надеется, что на машине они не остановятся, но пока ему стыдно признаваться в том, что у него такие большие планы. Прошло-то всего два месяца, а он уже чуть ли не под венец готов пойти. Но внутри у него уже стойкое ощущение того, что у них будет всё, ну… хорошо. — Ты подвезешь меня завтра до дома после работы? А то я не успею на автобус, задержаться придется, — просит Арсений, на что Антон как-то странно хлопает глазками, но кивает утвердительно, тыкаясь носом в чашку. Арсений чувствует что-то подозрительное в его жестах и действиях, но решает не задумываться по этому поводу и тоже берёт свою кружку. По крайней мере, он старается об этом не думать. Но что-то ведь затеял! Мнётся весь, печенье со стола то берет, то обратно кладёт и бегает глазами по скатерти так быстро и обеспокоенно. Точно задумал! — Арс? — тянет Антон, пряча взгляд. — Может не надо тебя подкидывать? Арсений в удивлении округляет глаза. Нет, он, конечно, понимает, что у Антона могут быть свои дела и ему просто неудобно будет его подвозить, ничего в этом страшного и смертельного нет, такси всё ещё существует. Но вот чтобы прям «не надо» — нет, такого он не ожидал. — Не понял? — Арсений хмурит брови и старается переварить сказанное Антоном. Нет, что-то не сходится всё равно. — Почему не надо? Антон вздыхает тяжело и бьёт себя слегка ладонями по щекам. — Я не так сказал… Может, не надо конкретно к тебе подвозить? — Антон заламывает пальцы на своей ладони и стыдливо заглядывает в глаза. — Почему? — Арсений ощущает себя каким-то чересчур запутавшимся и его это максимально не устраивает. В голове целый ураган эмоций и вопросов. Арсений, конечно, в курсе, что Антону иногда сложно выражать какие-то свои мысли, и его каждый раз это ставит в тупик. Вот что он сейчас-то имеет в виду? — Может, ну… — Антон неловко чешет затылок рукой и поджимает губы. Ну же, не томи! — Может переедешь ко мне? Арсений облегчённо выдыхает, фух, ничего страшного и непоправимого. Но, если честно, он даже не представляет, что можно на это ответить. Да он просто удивлен самим фактом такого предложения, причем таким неожиданным и резким, что даже воздух выбивает. С одной стороны… ну как-то совсем рано. Они-то с машиной очень сильно рискнули, потому что тогда отношениям был всего месяц, и всё было настолько шатко и неуверенно, что казалось совсем безумием покупать что-то такое дорогое вместе. С другой стороны, они ни разу об этом не пожалели — Антон каждый день с улыбкой садится за руль, а Арсений чуть ли не с любованием осматривает салон, когда его подвозят куда-либо. Ну это ли не сказка, правда ведь? Может… может, и с квартирой так же получится? Они уже достаточно друг к другу привыкли, да и Арсений часто у него в гостях бывает так что… почему бы и нет? — Антон, я даже не знаю, — он говорит это с очень и очень большим сомнением, потому что действительно пока не уверен настолько сильно в их отношениях. Это как жениться через месяц после знакомства — а вдруг они друг друга начнут раздражать, а вдруг Арсений плохой хозяин в доме, а вдруг ему перестанет хватать личного пространства? И ещё куча таких мелких «а вдруг», которые могут превратить вполне неплохую жизнь в персональный ад. — Я не настаиваю, Арс. Я знаю, как тебе комфортно, когда у тебя есть время своё, личное, и я обещаю, что не буду тебя доставать, когда ты не хочешь, — Антон улыбается, беря его за руку, а Арсений кивает. Да, это довольно важно. И да, ему до жути приятно, что Антон понимает это. — Если не хочешь сейчас, то съедемся потом, я не против. Арсений на это тоже кивает. С одной стороны, ему даже понравилась эта идея — может быть, все его мелкие беспокойства по поводу быта беспочвенны? Да и в любом случае их всегда можно уладить. — У тебя ведь даже второго одеяла нет… И мне, наверное, отдельный комод для вещей нужен будет. Да и стол второй, чтобы у меня рабочее место тоже было, — Арсений старается вспомнить всё, что ему могло бы пригодиться при переезде и это даже немного пугает. Ему столько всего надо перевезти, какие-то вещи и вовсе отдать или выкинуть. Ещё и свою мебель со съемной квартиры надо куда-то деть… Проблем куча и это рассуждение явно не на один час. — Давай тогда на время заедешь? Ну, на новогодние, допустим? А такая идея ему даже нравится. Как раз будет тест-драйв их совместной жизни, да и отличное решение, чтобы провести достойно праздники вместе. — Может, сгоняем в Икею на выходных? — Антон светится весь, зажжённый энтузиазмом. — Ёлку там купим, новогодние украшения… Одеяло тебе. Арсений улыбается — да, ему такая идея определенно нравится. Даже если они слишком торопятся со всем этим, всегда можно поумерить пыл и спокойно всё взвесить, а не нестись впереди паровоза. Тем более с Антоном. Возможно, только Арсению он кажется очень хорошим и надёжным партнером, но для него это действительно так. Он и понимающий, и добрый, и уверенный… И ебёт крепко, ну чем не мечта? Арсений поднимается со своего стула и тянется через весь стол, чтобы Антона поцеловать. Своего Антона. На поцелуй ему отвечают тут же и с такой особой нежностью, что хочется лужой растечься под стол и жить так остаток жизни. А ведь он раньше даже и подумать не мог о таком развитии событий и таком этапе своей жизни. И ему этот этап Арсению очень даже нравится, особенно когда любимые губы утягивают его в очередной трепетный поцелуй.