Odi et amo

— Имеешь в виду Кая? Пальцы застывают в миллиметре от ручки двери в ординаторскую, которую Петер не потрудился закрыть за собой. Голос принадлежал тому, кого Кай угадал бы и с одной ноты. Тем страннее было слышать своё имя из его уст. В нерешительности он оглянулся по сторонам. Коридор пуст, врачи закрывают смену, дополняют документацию, ассистенты приводят кабинеты в порядок. Пока освободилась только хирургическая бригада, что было необычно — как правило, она выползала из операционной в последнюю очередь, перерабатывая в лучшем случае только на час. Рядом никого не было, и Кай поддался любопытству и напряг слух. Петер не соврал и всё же от того, что Расмус теперь знал о его неопытности, Каю стало неловко. Он ощущал себя уличённым в отсутствии базового знания и тот факт, что Расмусу об этом теперь известно, отзывался в омеге особенно болезненно. Дождавшись прощания ассистента и врача, он дочитал до десяти и после тихого выдоха всё же потянул дверь на себя. Глупо было не признать, что похвала Петера придала ему уверенности даже несмотря на разболтанные подробности их общения, но стоило Каю встретиться взглядом с врачом, сидящим горгульей в тёмном углу, как приятное послевкусие подслушанного разговора растворилось, как след анестетика в крови. Их разделяло несколько метров, но они не спасали — у обоих перед глазами стоял лаундж «Фрейи». Расмус улыбнулся едва заметно, но даже такой жест можно было принять за неожиданное дружелюбие с его стороны. — Привет. — Добрый вечер, доктор Рен. Формальность омеги на секунду обезоруживает. С чего Расмус решил, что он продолжит обращаться к нему по имени, когда он сам установил правило в клубе? Сейчас они были на работе и субординация выглядела более чем уместной. Дистанция, которую Расмус считал правильной, входила в ожесточенный конфликт с тягой к сближению. Наконец он откашлился и сделал шаг: — Как первая самостоятельная смена? — Мне повезло с коллегами и что сегодня был операционный день, так что не могу жаловаться, — вдруг Кай усмехнулся. — Возможно, доктор Нильсен или Петер смогут лучше оценить, как я справился, со стороны виднее. «Подслушивал?» — Петер уже отозвался положительно, Ивара опрошу позже, — Расмус наклонил голову, по-змеиному изучая свою жертву, которая снова показывала свои маленькие зубки. — Если уж смены у нас по какой-то неизвестной мне причине больше не совпадают, даже при условии, что твой испытательный срок формально ещё не закончился, считаю абсолютно нормальным собирать мнения о своём протеже. Это и моя ответственность тоже. В отличие от непроницаемого Расмуса по лицу Кая можно было прочитать каждую эмоцию и даже их оттенки. Прямо сейчас он был удивлён и немного обижен — рот слегка приоткрыт, брови поползли вверх, льдинки глаз смотрели пронзительно. Но мгновение — и омега расслабляется. Он скрестил руки на груди, создавая барьер между ними, и отзеркалил Расмуса положением головы. — Я понял. Вы думаете, это я так выбрал смены? — Я ничего не думаю. — Конечно. Но решение было не моим, — Кай пожал плечами и отвернулся. — Я просто сообщил доктору Эрикссону, что сдал сессию, а он сбросил расписание. Пришлось согласиться. «А если бы мог, не согласился бы?» В коридоре глухо щёлкнул выключатель, где-то хлопнула дверь. Расмус размял плечи. Кай не сбегал, не прятался. Напряжение отступило, и врач зевнул с облегчением. — Что ж, решение Реймонда оспаривать не буду. Я так понимаю, он был доволен твоими оценками? Запах омеги еле-еле добирался до его носа и, увлекаемый им, он проследовал к шкафчикам, успокаивая себя тем, что диалог принято вести лицом к лицу. Оперевшись плечом о дверной косяк, он позволил себе снова изучить фигуру ассистента, пока тот переодевался в свободные вельветовые брюки. — Не могу сказать, но раз принял меня обратно, значит, по крайней мере, не разочаровался, — ответил Кай, не поворачиваясь. — Сдал без «C», как будто это уже неплохо. — Соглашусь, с твоей нагрузкой это действительно достижение. Кай замер, как потревоженная лань, и посмотрел на врача через плечо. — Я много думал о том, что вы мне сказали тогда, — омега неопределённо кивнул в сторону служебного выхода. — О том, что мне придётся рано или поздно принять решение. Я пока не знаю, как я смогу выбрать, но я всегда понимал, что это только временно. Я жил танцами, понимал себя через них. И я хочу танцевать до конца своих дней, просто, — Кай спрятал глаза. — Я думал, что ветеринария будет обычной работой, которая даёт независимость и устойчивость, но чем дальше, тем больше я втягиваюсь. Я старался побыстрее сдать сессию, чтобы вернуться в клинику. Как будто я тут на своём месте, понимаете? Расмус не сдержал улыбки. Наивность омеги, которую ещё недавно он вписывал в колонку с его минусами, теперь показалась ему очаровательной. Созвездия родинок на спине скрылись под белой майкой и песочного цвета мягкой флиской. За время отсутствия у Кая заметно отросли волосы, видимо, он не успевал их сбривать из-за графика. Лёгкая небрежность была ему к лицу, будто смягчала несвойственную омеге мужественность. Расмус проследил, как ассистент зашнуровал ботинки, отметив про себя, что для них сезон ещё не пришёл, да и в целом Кай был одет не по погоде, но удержал себя от замечания или, ещё хуже, вопроса, не нужна ли парню помощь. Он прошёл к своей дверце напротив Кая и сделал вид, что ищет что-то забытое, хотя единственное, что Расмус искал — это возможность снова посмотреть омеге в глаза. — Чем больше ты работаешь, тем проще тебе становится и тем увереннее ты себя ощущаешь. Я всё ещё сомневаюсь, что ты пошёл в ветеринарию только из-за «стабильности», — врач обозначил кавычки пальцами. — Да и чтобы не зависеть от родителей, можно было выбрать гораздо более простое дело. Ты хочешь быть полезным, получить что-то, чего не могут дать танцы. Но найти настоящую причину ты должен сам, универсального ответа нет, — он перевёл дыхание, аккуратно вдыхая обволакивающий мускус. — Скажу только, что ветеринария ревнива и не терпит конкуренции. Если ты решишь посвятить себя ей, она подчинит себе всю твою жизнь. Танцы останутся в прошлом и это единственный вариант, который позволит тебе приблизиться к званию специалиста. Кай поднял глаза. От его взгляда, полного понимания и душевной боли, у Расмуса сжалось сердце. — От чего отказался ты? «О, если бы ты только знал.» — От многого, — ответил Расмус, вглядываясь в два крошечных весенних неба. — И понимаю, насколько тяжёлым может быть выбор, перед которым ты стоишь. Но ты справишься, — немного помедлив и вздохнув. — Я уверен. — Странно слышать такие слова, учитывая наш предыдущий опыт, — Кай горько усмехнулся. — Я не забираю назад ничего из сказанного ранее. Ты был не в лучшей форме и сам это знаешь, — врач скрестил руки и мельком глянул на часы на механическом запястье, оповещающие вибрацией о начале смены. Кай медленно убрал в рюкзак рабочую форму, прикрыл шкафчик и задумчиво провёл рукой по затылку, взъерошивая отросший ёжик. Он будто собирался что-то сказать, но не знал, с чего начать. В конце концов, он просто коротко вдохнул и развернулся. — Спасибо за чаевые, — тихо. — Я не сразу понял, что это от вас. Врач слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за омегой, который теперь выглядел так, будто ожидал насмешки или опровержения своей догадки. Но Расмус лишь улыбнулся: — Я оторвал тебя от работы и подумал, что было бы нечестно не компенсировать твоё время. — Всё равно… это было неожиданно. — Как и твоя двойная жизнь, — парировал Расмус. — Сойдёмся на том, что о людях не следует судить по первому впечатлению. Он повернулся, собираясь уходить, но, уже открывая дверь, добавил: — Закрывай шкафчик до щелчка. Петли у них дурацкие. Расмус вышел в холл клиники, оставляя парня в одиночестве. Кай ещё несколько секунд простоял в раздевалке, теребя лямку рюкзака и касаясь пальцами шероховатой поверхности шкафчика, словно читая шрифт Брайля. После чего просто закрыл дверцу, на этот раз до конца, и быстро шагнул в сторону служебного выхода. Быстро перебросившись парой фраз с Иваром, который спешил домой после слегка затянувшегося заполнения документов, Расмус окунулся в работу, но не для того, чтобы выкинуть Кая из головы, как ему было привычно делать, пока тот сдавал сессию. Теперь казалось, что он торопит время, стремясь поскорее закончить смену, где снова оказался без ассистента. Он так его ждал… В полутёмном кабинете Расмус отбивал пяткой ритм и лихорадочно искал предлог увидеть Кая — так, чтобы не задеть собственное эго. Вывод был неутешительный: он не привык добиваться. Обычно это делали за него, а ему оставалось выбирать наиболее упорного кандидата. Но сейчас ситуация изменилась — Кай только-только перестал его сторониться, и именно Расмусу предстояло завоевать его доверие. Телефон сам оказался в руке, врач открыл мессенджер. Контакт он добавил в первый же день на всякий случай, но их чат оставался пустым, из-за чего опустился в конец списка. Сначала Расмус убеждал себя, что случайно натыкается на зелёный огонёк рядом с аватаркой Кая, но теперь металлический палец намеренно проскроллил до заветного имени и мягко коснулся, открывая чистую переписку. «Был в сети 5 часов назад». Значит пошёл отдыхать после смены. Со временем альфа невольно выучил, когда Кай работает во «Фрейе» — в такие ночи Кай часто мелькал онлайн. Не то чтобы Расмус следил за ним, но некоторые паттерны его поведения всё же вычислил. Когда он на учёбе, когда на работе и на какой именно; когда он спит. Его повышенный интерес уже граничил с минимальным набором для обвинения в сталкинге, и Рен это отлично осознавал. Помедлив, он нашёл в списке чатов персиковую полоску — Ари. Цвет для себя она выбрала сама, отобрав однажды у Расмуса телефон и к тому же удалив фамилию. «Я у тебя такая одна, что ещё за формальности!» Подруга точно ещё спит и ответит не скоро, но ждать он не мог. «Можешь приехать сегодня, пожалуйста? Напиши, как прочтёшь.» Просить о помощи — для слабых. Для тех, кто сам себя в это вогнал. Признаваться в том, что ты не справился — одно из самых унизительных наказаний. Расмус сомневался, что Ари действительно его осудит или посмеётся, с этим он прекрасно справлялся сам. Ему нужно было второе мнение, как при постановке серьёзного диагноза, вариться в собственной голове и дальше было невыносимо. Ответ Ари застал Расмуса между стеллажами супермаркета с корзиной, полной повседневных продуктов, за которыми он зашёл с утра по пути домой. «Конечно, могу, волчонок. Только у меня сегодня сложный день, скорее всего, буду уставшая и злая :)» «Не проблема. В качестве компенсации сделаю тебе твою любимую пасту.» «Ты просто чудо <3» Мягко улыбнувшись, альфа убрал телефон и развернулся от касс в рыбный отдел, чтобы взять свежего лосося для обновлённого меню. Сливки, связка розмарина и тимьяна, пармезан — недостающие ингредиенты упали в корзину рядом с только что разделанным ярко-оранжевым филе. Конечно, дешевле и проще было бы заказать ужин из ближайшего ресторана, чем заморачиваться с готовкой, но мысль о том, что он причинит ужасные неудобства подруге, вывалив на неё свои проблемы, заставляла Расмуса компенсировать их своим временем и силами. К тому же, Ари всегда нравилось, как он готовит. Он расплатился на свободной в этот ранний час автокассе и с тканевыми сумками наперевес дошёл до оставленной в спящем режиме машины. Бросив взгляд на солнце, которое успело утратить розоватый отблеск восхода, Расмус захлопнул багажник. Времени на отдых оставалось меньше из-за необходимости подготовиться к приёму гостьи, так что путь до дома он проделал сам, отказавшись от привычного автопилота, который хоть и снимал необходимость следить за дорогой, слишком строго соблюдал скоростной режим. Вернулся домой Расмус ближе к одиннадцати. Он сбросил сумки на кухонный стол, сливки и филе отправились в холодильник, сушёные травы — в керамическую банку рядом с плитой. Тяжесть ночной смены всё-таки начала сказываться, но больше всего его изматывала собственная нерешительность. «Ты буквально будешь спрашивать лучшего друга, не сошёл ли ты с ума. Может, ещё и совета по личной жизни попросишь? Тебе же не пятнадцать лет!» Расмус старался унять раздражение, смахивая ладонью маленькую лужицу воды обратно в раковину. Он ещё долго смотрел в потолок, лёжа на спине и прокручивая в голове кадры вчерашнего вечера. Молочная кожа и мышцы, медленно катающиеся под ней. Лазурные, но парадоксально тёплые глаза. Плечи, которые наконец-то выглядели расслабленными. И запах, этот чёртов медовый мускус, от одной воспоминании о котором у него отключалась голова. В этот раз мига хватило, чтобы кардамон одним выбросом окутал всё тело пряной дымкой, ещё больше туманя разум. Мышцы пресса сократились в спазме, кровь резким толчком прилила к паху. Расмус простонал и перевернулся на бок, кутаясь в одеяло. Всего каких-то двадцать дополнительных минут борьбы с собственными инстинктами, и сон наконец приходит. «А мог бы просто подрочить на своего драгоценного омегу. Уже не впервой.» «Завали.» Когда Рен проснулся, солнце уже клонилось к закату. На экране телефона горело уведомление от Ари: «Выезжаю, буду через час. Голодная, как волк, надеюсь, ты не составишь мне конкуренцию!» Нескольких часов сна хватило, чтобы хотя бы частично восстановить силы. Расмус потянулся, чувствуя лёгкую ломоту в мышцах после сна, и оглядел пространство, будто оценивая, насколько его мрачная пещера вообще пригодна к приёму гостей. Привычки врача давали о себе знать — даже без регулярной уборки в доме сам собой поддерживался порядок из-за почти пугающего минимализма, который создавал впечатление необитаемой квартиры с рендеров дизайн-проекта. Лишь мелкие следы выдавали присутствие в ней живого человека: пара пустых чашек на столешнице, оставленные на подлокотнике дивана наушники, небрежно кинутая толстовка на спинке стула. Однако даже они были быстро убраны Расмусом с глаз долой. Наводить искусственный уют не было смысла — Ари только усмехнётся, сразу разгадав его попытку создать добродушную атмосферу. Подруга знала его, как облупленного, и для неё изображать больше радушия, чем Расмус действительно ощущал, было бы даже оскорбительно. На кухне он включил плиту, вытащил подготовленные с утра продукты и принялся за нарезку лосося, пока в кастрюле уже закипала вода для пасты. Движения были отточенными, как и всегда, когда он работал с ножом — хоть с хирургическим, хоть с кухонным. Разницы между мёртвой и живой плотью немного — главное, не дрогнуть рукой. Нужны было бы поблагодарить Ари за выбор любимого блюда, в первую очередь за то, что его приготовление не занимало даже получаса. Было бы гораздо хуже, если бы она любила, к примеру, фарикол. Расмус усмехнулся себе под нос, удивляясь нахождению в своей голове этого названия и, что смешнее, примерного рецепта, ведь ничего подобного готовить в своей жизни он не собирался. Прикинув оставшиеся до прихода девушки время, альфа натёр пармезан и оставил соус под крышкой. Ровно в этот момент раздался дверной звонок. Короткий взгляд в зеркало — замученный не больше, чем обычно, — и Расмус открывает дверь, сразу делая шаг назад. Привычка сбивать с ног при встрече его всегда раздражала, но из любого правила есть исключения. Ари он каждый раз заключал в объятия без возражений, позволяя девушке сжать себя тонкими руками изо всех сил, что всё ещё не создавало ни малейшего давления и вызывало у Расмуса лишь добрый смешок. — Соскучилась по тебе! — девушка наконец отпустила его и скинула ботинки и утеплённое весеннее пальто. — Я по тебе тоже. Ари хитро улыбнулась, поправила волосы у зеркала и скрылась в ванной. Она торопливо помыла руки и вытерла их полотенцем, которое по-хозяйски достала из скрытого в нише шкафа. — Но по еде за день я соскучилась даже больше, так что советую поторопиться, иначе я буду уминать твою пасту прямо со сковороды. — Такого я допустить не могу. Повредишь мне антипригарный слой, — Расмус выложил пасту на две тарелки и передал одну подруге. — Ну слава богу, привычное занудство, — фыркнула Ари, опираясь на столешницу и жадно вдыхая запах сливочного соуса. Они быстро заняли места за столом, Ари тут же намотала на вилку длинные ленты феттучини, а Расмус неспешно перемешал содержимое своей тарелки. За аппетит в их паре сегодня отвечала бета. — Как обычно, лучшая паста в моей жизни, — с набитым ртом пробормотала она. — Тогда твои стандарты требуют пересмотра, — отозвался Расмус, неторопливо пробуя результат своих трудов. — Я всё ещё голодная и злая, так что прими комплимент и не выпендривайся. Несколько минут они ели в тишине, которая давным-давно перестала быть для них источником неловкости, а потому никто не стремился заполнить её ничего не значащей болтовнёй. Ари первой нарушила молчание, очистив свою тарелку и потянувшись за добавкой: — Ну, выкладывай. — В смысле? — Пишешь сообщения с такой драмой в пять утра, а потом спрашиваешь «в смысле»? По-твоему, мне не хватит ума догадаться, что у тебя случилось что-то из ряда вон? Девушка с нескрываемым любопытством смотрела на Расмуса и будь её воля, вскрыла бы ему череп, если это приблизило бы её к его переживаниям. — Если бы я так думал, то точно не звал бы, — Расмус лишь пожал плечами и перевёл взгляд на свою тарелку. — Как у тебя на работе? Ари вздохнула, но приняла правила игры: — Как всегда — сплошные завалы. Мы уже несколько недель бьёмся над одной моделью, но она ни в какую не хочет обучаться. Представляешь? Ей вгружают новые данные, ей объясняют на пальцах, как надо, а она выдаёт ответы, как под копирку из старой версии. — Может, дело в алгоритмах? — спросил Расмус, делая голос более заинтересованным, чем он был на самом деле. Ари бросила на него короткий взгляд и хмыкнула, оценив попытку участия: — Это первое, что мы проверили. Полезли в код, пересматривали параметры, пробовали менять архитектуру. Даже думали, что данные на каком-то этапе криво прошли предобработку, но ничего криминального не нашли. Мы уже и предиктивную логику пытались подкорректировать, и веса пересчитали, а она всё равно как вкопанная, — она смахнула слегка выцветшую синюю прядь с лица, в голосе появился азарт. — И вот что смешно: те данные, которые мы ей даём, совершенно точно лучше подходят для её задач. Но ей как будто всё равно. Это упрямство, да в созидательное русло! Расмус чуть нахмурился: — И что теперь? Есть план? — О, да, — Ари усмехнулась и выдохнула. — Потратить ещё дохрена ресурсов и времени, чтобы понять, где баг. Но знаешь, иногда кажется, что проще было бы всё стереть и написать с нуля. — Но это ведь не вариант? — Не вариант. Всё привязано в заказчику, а у него какая-то нездоровая привязанность к конкретно этой модели и другую он не рассматривает. Она добавила с явным раздражением: — Классическая ситуация. Даже если уже всем здравомыслящим людям понятно, что эта версия нас скорее до ручки доведёт, чем согласится поменять свои паттерны поведения, они всё равно упираются и делают, как привыкли. Конечно, Ари говорила о языковой модели, но на секунду Расмусу показалось, что именно так подруга могла бы рассказывать и о нём, если бы её спросили, как проходят их редкие встречи. Смутившись, он отложил вилку, которую до этого крутил в пальцах. — Что такое интересное я внутри тебя задела? — голос Ари тут же потеплел, стоило ей перестать ругаться на свою работу. — Расмус? Альфа потёр переносицу. — Ничего такого, — пробормотал он. — Не ври. — Ари внимательно вглядывалась в его лицо. — Я тебя знаю. Что-то тебя гложет, — девушка сощурилась. — Или кто-то? — Это сложнее, чем просто «кто-то», — почти шёпотом наконец признался Расмус. Ари кивнула, но подталкивать дальше не стала. Волчонок на то и волчонок. Ты мог гладить его сотни раз, но каждый раз, когда рука доходит до уязвимого места, мягкое тельце сжимается, стараясь укрыться от боли. Расмус убрал руку от лица. — Это мой ассистент. — Тот самый, который тебя раздражает? — Ари нахмурилась, вспоминая их разговор, в котором вскользь был упомянут Кай. — Раздражал, — уточнил он, наконец решившись встретиться с подругой взглядом. — С тех пор всё совсем капельку поменялось и теперь у меня ощущение, что я схожу с ума. Расмус осторожно подбирал слова, пытаясь уложить последние несколько месяцев в сколько-нибудь логичную линию. Чем больше подробностей он добавлял, тем увереннее звучал его голос, пока с его плеч по камешку не начал спадать груз. Об истинности, о феромоне Кая, о его второй работе и своих визитах туда, о новом фильтре. Если не быть честной с Ари, то не быть ни с кем. Расмус не утаил ничего, даже своё помешательство и наличие навязчивых мыслей об омеге. Бета слушала, много кивала, задавала уточняющие вопросы и сомнений в искренности её интереса не возникало. — Хотела бы я почувствовать истинность на себе хоть раз в жизни, ты так заманчиво о ней рассказываешь. — Мда, кто из нас ещё не в себе, — Расмус встал, чтобы убрать со стола. — Какая часть тебя так привлекла? Про мигрени 24 на 7 и неспособность нормально работать или про панические атаки с привкусом абстинентного синдрома? Ари только отмахнулась, её губ коснулась мечтательная улыбка. — Неужели ты не думал, как круто будет, когда и Кай почувствует твой феромон и… — Так, секунду! — от неожиданности альфа чуть не закашлялся и указал на едва заметный сенсор фильтра на черном корпусе предплечья. — Это для тебя какая-то шутка? — Но ведь ты не будешь вечно скрываться! — Не вижу ни единой причины перестать. — Подожди, я запуталась. Ты хочешь с ним отношений или нет? Чего ты вообще хочешь, сам-то в курсе? По тяжёлому вздоху и нахмуренным бровям сложно было понять, что беспокоит альфу больше — отсутствие ответов на эти вопросы или то, что он давно их нашёл. — Какая разница, чего я хочу, — он перешёл к окну в спальне и добавил чуть громче, чтобы девушка его услышала. — Он от меня на днях перестал шарахаться, а альф в жизни не встречал, как ты представляешь себе эти отношения? — Если ты собираешься скрывать от него свой пол, да ещё и вашу истинность, то никак. Свет на кухне погас, квартира погрузилась в полумрак, разбиваемый только уличными фонарями. Ари встала рядом. — На лжи долго не протянешь, — она наклонила голову, касаясь виском его плеча. — Ты сказал Каю, что ему нужно выбрать. Но на самом деле, выбрать нужно тебе. — Стоит ли он того, чтобы ради него выбирать? — обращаясь в пустоту. — Это ты меня сейчас спрашиваешь? — Ари усмехнулась. — Ты с таким жаром рассказывал о нём последний час, а теперь ищешь пути к отступлению? А ещё альфа, тоже мне! Смешок вырвался у Расмуса сам собой. Серьёзный тон был девушке несвойственен и долго без шуток обойтись она не могла. — Альфа, шовинист, с маскировкой под бету и без руки. Звучит невероятно, но мне есть, что терять даже с таким набором. — Я не твой психотерапевт, а потому могу давать советы, правильно? Расмус кивнул. — Если ты сбежишь, ты потеряешь гораздо больше. Кай в твоём описании звучит, как супер милый и приятный омега, я бы сама с удовольствием с ним познакомилась. Тебе лишь нужно дать ему возможность узнать тебя настоящего. Твой мир от этого не рухнет, уверяю. — Может, и не рухнет. Но это всё ещё игра с нулевой суммой. — Ты говоришь так, будто уже решил, что всё проиграл, — Ари чуть нахмурилась, внимательно глядя на него. — Я просто реалист. — Это не реализм, это попытка всё контролировать, чтобы избежать рисков, — отрезала девушка. — Ты хоть раз позволял чему-то пойти не по твоему плану? Расмус коротко усмехнулся. — Ну, этой херни точно в моих планах не было. Будь моя воля, я бы ни секунды не потратил на то, чтобы искать из неё выход. — Конечно, и именно поэтому потратил гораздо больше, чтобы принять меня у себя дома после ночной смены, да ещё и приготовил ужин в качестве оплаты за помощь в поиске того самого выхода, — Ари даже не попыталась скрыть саркастичный тон. Расмус скептически посмотрел на неё, но промолчал. Впервые за вечер он позволил себе расслабиться, без слов принимая правоту подруги, которая не преминула воспользоваться моментом, чтобы поставить победную точку. — Если решишь действовать, дай Каю возможность самому решить, кто ты в его глазах. Вдруг он увидит такого же очаровашку, каким вижу тебя я. — Ты просто ненормальная. — За это ты меня и любишь. Хмыкнув, мужчина приобнял её за плечо и прижался губами к синим волосам. Они стояли, бездумно следя за редкими автомобилями на уже чистых улицах, и каждый пользовался этими мгновениями, чтобы переварить сказанное и услышанное. Ари мягко боднула Расмуса головой в плечо и, потянувшись, прервала идиллию. — Как на счёт кофе? Если ты думал, что я уйду, не узнав каждую мелочь про тебя и Кая, то зря. И кстати, — уже на пути на кухню она резко развернулась. — А как же Мартин? — Я всё улажу. Девушка сощурилась, но решила, что её лимит на настойчивость на сегодня исчерпан. — Ладно, как скажешь. Взрослый мальчик, в конце концов. Но от допроса про Кая тебе не отвертеться, так и знай, — с кухни послышались хлопки хаотично открывающихся шкафчиков. — Куда ты спрятал турку? Расмус выдохнул, бросив взгляд на ночной город за окном, и, покачав головой, направился за Ари. — Уже иду, только не разнеси мне кухню.