Odi et amo

Бросив пиджак на заднее сиденье, Расмус захлопнул дверь и осмотрелся. Он оставил машину в паре кварталов от клуба — в пятницу вечером все парковочные места ближе были заняты. С первых этажей пробивались давящие на уши биты. Одна из дверей распахнулась, выпуская шум наружу. Рен аккуратно обогнул девушку, застывшую посреди тротуара в неестественной позе, и через секунду услышал за своей спиной влажный шлепок. Он припозднился, для него вечеринка уже не успеет начаться. С другой стороны, не ради такого веселья он проделал весь этот путь из-за города в самый центр. А ради чего? У Расмуса не было ответа. Он не думал об этом, пока гнал по пустым шоссе под пост-рок, впервые отдавшись импульсу с головой. Он просто хотел увидеть Кая — пусть на расстоянии, пусть в полумраке и без его запаха. Может, он даже решится подойти и сказать что-то, что было бы дико неуместно в клинике, но ничего не значило здесь, под оглушающую музыку и в парах алкоголя. Вроде «Ты очень красивый». Или «Твои танцы сводят меня с ума». «Если бы он знал, что творится у тебя в голове, он бы давно оформил запрет на приближение.» Расмус зашёл в зал на последней минуте выступления. Посетители уже были не просто зрителями, а скорее создавали массовку для основной группы танцоров. Половина из них ещё оставалась на сцене, а половина спрыгнула на танцпол. Трек, тягучий и нарочито пошлый — парни и девушки в объёмных потертых джинсах, но обтягивающих топах, разбились на пары и соблазнительно извивались друг вокруг друга, чем ещё больше распаляли и без того перегретый зал. Расмус сглотнул — он заметил Кая сразу, как только обогнул сцену и встал в углу, из которого на неё открывался прямой вид. Омега был в первой линии. Он прижимался спиной к тому же худощавому парню, с которым был оба прошлых визита. В ритм музыке Кай медленно проскользил ладонями по его бёдрам и опустился на корточки, в нижней точке широко разведя колени. Губами омега пропевал текст песни. Его глаза прикрыты, тело будто двигалось на чистой импровизации, а не по заранее выученным связкам. Блондин развернулся, и когда Кай поднялся, прогнувшись в пояснице, обнял его за талию, прижимая к себе и двигая бёдрами с ним в унисон. Кай засмеялся и что-то прокричал парню на ухо, отчего тот тоже залился смехом и провёл руками по его груди и животу. В конце он сплёл их пальцы и поднял ладони над головой, заставляя Кая вытянуться и прижаться к нему ещё плотнее. Расмус ни разу не видел его таким. Омега был безрассудно соблазнителен и знал об этом. Его пластичность и то, как он ею пользовался, не имело сейчас ничего общего с хореографией и куда больше походило на стриптиз с той лишь разницей, что Кай всё ещё был одет. Номер он закончил, стоя на коленях перед вторым танцором. Тот приподнял его подбородок и, наклонившись к нему в реверансе, изобразил поцелуй. Зал взорвался свистом и улюлюканием. В груди расползлось уже знакомое волнение — танец, что они видели с Мартином, и вполовину не был так откровенен. Другие танцоры были куда аккуратнее в своих провокациях, чем эти двое. Кай, которого знал Расмус, не позволял себе такого. Другой вопрос, конечно, а знал ли он его вообще или опирался лишь на свою фантазию об омеге, но всё же настолько резкий контраст сложно списать на простое заблуждение. Труппа поклонилась и удалилась за кулисы. Вся, кроме Кая и его партнёра. Оба они спрыгнули в зал, моментально оказавшись в центре внимания. Кто-то протянул Каю стакан — он принял его без раздумий и осушил почти залпом, не заботясь о содержимом. Блондин подхватил его за руку и повёл сквозь толпу. Публика расступалась, чтобы посмотреть, заглянуть в лицо, зацепить. Кай громко смеялся. Он закидывал голову назад и перебрасывался репликами направо и налево, а потом резко упирался кому-нибудь ладонями в грудь и начинал танцевать вплотную. Тревога скрутила желудок так, что Расмусу захотелось поморщиться. Без сомнений, Кай не в себе. Танцует с тем, кто к нему тянется первым. Улыбается не живо, но лихорадочно. Омега постоянно трогал лицо и вообще проявлял крайнее беспокойство: то проводил ладонью по волосам, то прикусывал губу, хлопал кого-то по плечу, снова исчезал в гуще. Ладони непроизвольно скользнули в карманы и сжались там в болезненные кулаки. Кай был чертовски красив. Его развязная пластика превращала в порно даже обжимания с другими. Кто угодно сейчас мечтал бы о привате с ним. Если бы Расмус не знал контекста, сам бы позвал его туда. В тот, где не пишется звук и одной кнопкой выключается камера. В толпе пьяных и возбуждённых людей Кай пытался вернуть себе контроль, который у него отняли той холодной ночью. Искал забвения. Очередная рука спустилась по спине омеги непозволительно низко, но её владелец успел только развернуть Кая к себе, когда Расмус за несколько резких шагов оказался между ними и оттеснил парня к барной стойке, закрывая его спиной. — Не продаётся. Соперник был вусмерть пьян и только это давало альфе преимущество — физически посетитель его явно превосходил и считать это можно было даже по тому, сколько силы Расмусу пришлось приложить, чтобы тычок в грудь возымел на того эффект. — А я и не покупал, — мужчина самодовольно скрестил ручищи на груди и слегка покачнулся. — У нас всё на добровольных началах, правда, зайчик? Всё ещё не узнавая Расмуса, Кай выглянул из-за его плеча и закивал, приобняв своего защитника за талию. — Даже так — ты идёшь на хуй. Тоже добровольно. Ошалев от такого хамства, бета прихватил Расмуса за выставленный вперёд протез и открыл рот, но натолкнулся на немигающий взгляд, коротко дёрнувшийся за его плечо, в угол, где сидела уже слегка напрягшаяся охрана. Соперник пьяно раздувал ноздри, прикидывая, насколько соблазн проучить наглеца стоит запрета на проход в один из самых популярных клубов в городе, и всё же разжал ладонь. — Уёбок калеченный, — выплюнул он и, чуть пошатываясь, затерялся в толпе. Только сейчас Расмус заметил, что Кай всё это время крепко держался за него, натягивая края рубашки. Теперь же его ладони, будто оттаяв, начали блуждать по животу. Кай прижался к нему сзади и защекотал горячим дыханием шею. Рен развернулся, мягко, но уверенно выпутываясь из объятий. — Так, стоять, ну-ка посмотри на меня. Он поднял лицо парня к прожектору и замер. Голубая радужка превратилась в тонкую линию, не зрачки, а чёрные дыры. Блеск в глазах стеклянный. Кай сначала щурился от света, но всмотревшись, отшатнулся. — Расмус?.. От Кая несло феромоном. Чистая беспримесная похоть заполняла лёгкие, просачивалась в кровь. Расмуса повело. Он с ужасом перевёл взгляд на индикатор в протезе. Старая модель уже сдалась бы, но эта, вибрируя, всё ещё удерживала маскировку. Что с ним делать? Вытащить на воздух? Увезти домой? Расмус судорожно искал решение, но не успел. Кай резко сократил дистанцию и вжался губами в его губы. Он вцепился в ворот, соскользнули вниз — к поясу, к ремню. — Я знал, что ты придёшь… Хочешь, я всё сделаю? Только не уходи… — Кай сбивчиво шептал, обжигая щёку дыханием и прильнув так тесно, как только мог. Ладони Расмуса сами сомкнулись на его талии, втягивая в поцелуй с опасной глубиной. Язык омеги с готовностью прошёлся по зубам, скользнул внутрь, широко облизывая и заполняя слюной. На вкус — медовый виски. Пусть на миг, но Расмус потерял контроль. Голова зазвенела, дыхание сбилось, он едва успел отдернуть себя, прежде чем провалиться вместе с Каем в темноту окончательно. Из последних сил он оттолкнул парня, больно сжав его плечи на вытянутых руках. — Что ты принял? — Расмус сорвался на крик. — Кай, что ты принял, мать твою?! — Какая разница? — прохрипел омега. — Мы хотим одного и того же, разве нет? Он снова потянулся к нему, но Расмус перехватил его запястья и потащил к выходу за кулисы. Ярость перекрывала желание. — Ты невменяем, мы уезжаем. Две минуты на сборы. — Пошёл ты на хуй! — Кай попытался вырваться. — Мне всё нравится, ясно?! — Ясно. Не забудь телефон и ключи. Рен притянул его к себе и обнял за плечи, проводя мимо свидетелей их маленького шоу. Кай сначала вяло скидывал металлическую руку с плеча, но живую не выпускал, а когда они добрались наконец до раздевалки, замер перед дверью и упёрся мужчине макушкой в грудь. — Зачем ты так со мной? — капризно. — Я просто хотел потрахаться. Как будто что-то плохое... — В твоём состоянии — да, даже хуже, — вздыхая и проводя пальцами по коротким рыжим волосам. — Одевайся и поехали. В кивке Кай проехался лбом по рубашке, пачкая чёрную ткань блёстками. Он поднял покрасневшие глаза на Расмуса и крепко обнял за неимением большего, прежде чем закрыться в подсобке. Не так он представлял их первый поцелуй — и, честно, вообще никак не представлял. Во рту всё ещё стоял привкус алкоголя и вкус омеги, и Расмус сглатывал как можно медленнее, чтобы продлить удовольствие. Собственное джентельменство бесило невероятно. Абсолютно ничего не мешало затащить Кая хоть в приват, хоть в туалет, да даже затолкать в машину и вытрахать из него всю ту дрянь, которой он накачал себя в приступе селфхарма. Только во-первых, это действительно будет последний раз — после такого Расмус его точно больше не увидит. А во-вторых — он так не мог. Как бы ни хотел, как бы ни надрывался картридж, а свободные брюки не натягивались в паху. Нельзя. Кай может провоцировать, да хоть скакать на нём голышом — он пожалеет об этом сразу, как протрезвеет. А ему потом жить с клеймом насильника. И дело не в общественном порицании: он сам себя не простит, и это гораздо хуже. Особенно зная, что Кай пережил по вине тех, у кого чувства вины просто не существовало. Сбоку послышались лёгкие шаги. По коридору к нему взволнованно семенил партнёр Кая по танцам. Альфа не рассматривал его раньше, но сейчас взгляд автоматически просканировал фигуру ещё до того, как парень с ним поравнялся. Стройный, смазливый, нарочито ухоженный. Пшеничные волосы распущены и ложатся на плечи красивыми завитками. И как Кай умудрился не стать таким? — Простите, но посетителям сюда нельзя, — парень подал голос и аккуратно тронул Расмуса за плечо. — Но если вы не просто посетитель… Расмус чуть склонил голову, молча глядя на него сверху вниз. Поза, тон, манера — всё в этом омеге было скроено под то, чтобы нравиться. Он чуть ломал запястья, прикрывал улыбку ладонью, будто флирт был частью его базовых настроек. Расмус уже хотел было отвернуться, когда тот придвинулся ближе и на выдохе добавил: — Я вас раньше не видел. Далеко вы забрались в поиске компании. И у меня как раз перерыв… — Не трогай меня. Но Лейф всё равно провёл пальцами по вороту рубашки, как будто случайно касаясь кожи. Расмус перехватил его запястье и грубо оттолкнул. Омега едва удержался на ногах, но, кажется, не обиделся — только усмехнулся, поправляя волосы. В нос ударил сладкий, липкий запах феромона — карамельная груша. Расмус поморщился. Снова эта неестественная интенсивность, как на Кае. И такие же бешеные зрачки. — Что у тебя? — Чего? — суть вопроса до Лейфа дошла не сразу, но как только он его понял, расплылся в пьяной улыбке. — Просто экстази. Хочешь? — У Кая то же самое? Ты дал? — начался допрос. Лейф пожал плечами и по-детски покачал головой: — Ну да. Он сам попросил, я же не заставлял. У мальчика тяжёлый день и всё такое. — Сколько? — Что «сколько»? За колесо или за меня? — Сколько Кай принял, придурок? — Расмус потёр переносицу, чтобы свободная рука случайно не отвесила отрезвляющую пощёчину. Парень обиженно скрестил рука на груди — его чувство юмора осталось незамеченным. — Да всего одно, успокойся ты. Или ты его папочка? В этот момент дверь в раздевалку приоткрылась. Кай, переодетый и с рюкзаком на плече, на мгновение застыл, не ожидая увидеть этих двоих в одном помещении. Он сделал шаг ближе. — Лейф, всё нормально? — За тебя тут распереживались, у меня-то всё супер, — блондин нахмурился, заметив рюкзак на плече у друга. — Уходишь? У нас же еще два часа смены. Кай бросил на Расмуса взгляд, сомневаясь, стоит ли говорить правду, но тот только глубоко вздохнул и махнул рукой. В голове Лейфа этот жест значил совершенно иное, нежели простой отказ объясняться. Он чуть не подпрыгнул от восторга. — О, ты наконец то взялся за ум, да ещё и сразу по-крупному! Куда едете? — положив руку на плечо Кая и подмигнув Расмусу, Лейф мечтательно загибал пальцы. — «Скандик», «Рэдиссон»? Может, даже «Соммерро»? Или по старинке в апартаменты? — Кай, — альфа подал ладонь в жесте, который как и тон, не терпел отказа. — Живо. Парень жалостливо перевёл взгляд на Рена, потом на Лейфа и повиновался. — Скажи Вигго, что я отработаю, — всё, что он успел бросить другу на прощание. — Вряд ли это понадобится — ты сегодня закрыл кассу на ночь вперёд, — Лейф усмехнулся и пританцовывая направился обратно в зал, помахав из-за спины. Как только пальцы Кая коснулись его ладони, Расмус сжал их и больше не отпускал до тех пор, пока они не оказались у машины. Он разблокировал Теслу и усадил омегу, сразу захлопнув за ним дверь. — Куда мы едем? — Сначала в аптеку, — Расмус переключил трек, игравший последним по дороге сюда. — А дальше посмотрим по твоему состоянию. Как протрезвеешь, отвезу тебя домой. Кай поджал губы и нерешительно кивнул. Сначала он смотрел на дорогу, но быстро сдался — то ли наскучило, то ли укачало. Он сполз по спинке пассажирского кресла и повернулся к мужчине полубоком, вперившись в того мутным взглядом. Расмус не реагировал. Он вёл сам, чтобы переключить внимание и хоть как-то отвлечься от запаха, которым Кай пропитывал ему обивку. До круглосуточной аптеки оставалось полкилометра, когда аккуратные пальцы коснулись его бедра. Жест неуместный, но сбросить руку Расмус был не в силах: слишком велик был соблазн. Кай, опершись на подлокотник между сидениями, продолжал невесомо водить по гладкой брючной ткани, жадно следя за реакцией на свою очередную шалость. Пальцы спустились к колену — не у каждого это чувствительная зона, но Кай угадал. Расмус раздражённо выдохнул, стараясь сосредоточиться на дороге и музыке, но слышал он только собственное сердце. Его тихая пытка продолжалась до тех пор, пока ладонь Кая не скользнула вверх — слишком высоко и близко. Расмус схватил её протезом, и переложил на бутылку с водой в подставке. — Пей, — хрипло бросил он и на долю секунды взглянул на него. В этом взгляде не было ни брезгливости, ни раздражения. Только сожаление. Кай оторопел, но сделал пару быстрых глотков. В салоне повисло молчание, не нарушаемое даже плейлистом Расмуса — он тоже был без слов. Тесла остановилась прямо напротив аптечной витрины — единственного источника света на улице в этот поздний час. Рен вышел, оставив окна открытыми, и обогнув машину, наклонился к пассажирскому месту: — Внутри есть туалет, если нужно. Что-то кроме алкоголя и экстази было? Кай отрицательно покачал головой сразу на всё. На свежем воздухе Расмус наконец позволил себе выдохнуть, чуть поёжившись, и пожалел, что не накинул пиджак. Аптека оказалась на полном самообслуживании — так даже лучше. Расмус быстро нашёл катализатор метаболизма, шипучий витаминный комплекс и чуть поколебавшись взял из холодильника минеральную воду с электролитами вместо обычной. Когда он вернулся, в салоне уже играла другая музыка, доносившаяся до него через открытое окно. Кай медленно двигался в такт. Текста он не знал, а потому читал его с экрана, по-пьяному хмурясь на припеве. Худи на нём сбилось в бок из-за активных движений, но омега был слишком увлечён, чтобы поправить его. Расмус просто стоял на выходе из аптеки и тихонько наблюдал. На нём самом ветер трепал рубашку, загибая ворот к лицу, но, как и у Кая, голова была занята вовсе не собственным внешним видом. Он дождался окончания песни и только тогда сел в машину. — Держи, — Расмус выдавил из блистера таблетку в подставленную ладонь омеги. — Одну сейчас, одну через час, чтобы наверняка. Витамины тебе сейчас лишними не будут. До второго приёма как раз всё выпьешь, — он закинул пару шипучек в маленькую бутылку и тоже отдал Каю. Кай, не особо вникая, осушил половину бутылки крупными глотками. К кадыку сползла не удержавшаяся во рту струйка и скрылась за воротом толстовки. Расмус нехотя отвёл взгляд. — Есть пожелания, где ты хочешь скоротать это время? — Нет, — парень пожал плечами и натянул капюшон. — Но было бы круто увидеть звёзды. Они выехали из центра в сторону холмов. Движение было редким, прохладный воздух огибал салон, поддувая в затылок. Играл случайный плейлист. Кай чуть поднялся в кресле, откинул капюшон и посмотрел на экран. — О, эта мне нравится, — он чуть качнулся вперёд, читая название. — Да, мне тоже. Кай уставился на ночные огни за окном. — У тебя много такого? — он спросил после короткой паузы. — Какого? Без слов? — Это тоже, но я больше про настроение. — С ним что-то не так? — Расмус усмехнулся. — Не подходит тебе, — задумчиво. — Столько драмы и надрыва, даже плакать хочется. — Это потому, что ты ещё пьяный, — останавливаясь на пустом светофоре. — Меня такая музыка расслабляет. Особенно после рабочего дня, когда и так было достаточно болтовни. — Это я могу понять. До выезда на шоссе они ехали молча. Пара километров в спорт-режиме и Расмус повернул, съезжая на просёлочную дорогу, освещаемую только фарами. Локация и время, прямо сказать, не лучшие для первого свидания. Кай встревожился, хотя внешне и не показывал беспокойства — за него это делал его феромон. — Там дикий пляж, — Расмус указал протезом куда-то в темноту. — Родители возили меня сюда в детстве. Раньше там был целый парк отдыха, а теперь только зоны для пикника. — Пока что выглядит, как идеальное место для убийства, — парень нервно усмехнулся, вглядываясь в чащу. — Возможно, — включая дальний свет. — Но этого в планах у меня нет. — Я знаю. Лес отступил так же внезапно, как начался. Деревья поредели и впереди открылось пространство: песок, редкие валуны, пара деревянных столов со скамьями и рассыпанные пятна травы, шевелящейся от ветра. Свет выхватывал изгибы дюн и бледные стволы одиноких сосен, вросших в берег. Шум прибоя стал отчётливо слышен, только когда машина остановилась. Сзади глухо шелестели ели. Воздух пах солью и хвоей. В темноте две фигуры синхронно подняли головы. Небо накрыло их чёрным бархатом. Ни одного фонаря или блика, даже луна осталась за лесом. Только звёзды. Их было так много, что глаза не успевали выхватывать созвездия. Один Млечный Путь выделялся широкой дугой, рвано разрезая темноту. — Вау, — Кай сделал пару шагов к воде, не опуская лица от неба. — Как заказывал. Расмус захватил с собой пиджак и заглянул в багажник за походным пледом, валявшийся там с самой покупки машины, а потом двинулся за омегой. Погода ещё плохо подходила, чтобы рассиживаться на холодном песке, тем более ночью. Он отдал покрывало Каю, и тот тут же закутался в него, как в кокон. — Кто бы мог подумать, что вы такой романтик, а, доктор Рен? — парень смешливо посмотрел на Расмуса. — В костюме на берегу моря ночью... Учились где-то? — У отца был день рождения вчера, строгий дресс-код, — мужчина скрыл смущение, взглянув на часы. — А про море я тебе уже и так сказал. Так что никакого умысла, если тебя это напрягает. — Кто сказал, что меня это напрягает? — Кай наклонил голову, продолжая сверлить врача немигающим взглядом. Расмус выдержал его, подошёл к воде вплотную и протянул живую руку к пришедшей волне. Ледяная, кончики пальцев тут же онемели. Волна откатилась, оставив за собой тёмный след. За спиной послышался шелест песка. Кай сел, подложив под себя длинный край пледа. — Я всё ещё… — неожиданно и тихо начал он. — Всё ещё не могу пройти мимо того места. Каждый раз иду в обход, а потом всё равно возвращаюсь тем же путём, потому что маршрут удобный. Но меня, блять, трясёт уже на подходе к этим офисам, понимаешь? Он не ждал ответа, просто смотрел на тёмную воду перед собой. — Я думал, что сложнее сессии ничего не будет в этом году. Ну, ладно, ещё выпуск, но до него надо дожить. И сдать-то я сдал, только ничего не изменилось, я всё так же не ем и не сплю нормально. И ради чего? Чтобы разбираться ещё и с этим? — Кай обнял себя сильнее, подбородок почти скрылся в пледе. — Я ведь даже не рассказал никому. Лейфу — тем более. Он… Он ведь не знает, что с этим делать. Никто не знает. И даже если бы знал, я не уверен, что хочу видеть в чужих глазах вот это всё — жалость, смятение... «Что мне ему сказать?». Я сам еле это выношу. Расмус сел рядом, аккуратные ботинки зачерпнули песок. На холоде феромон омеги не щипал обоняние, позволяя сосредоточиться на словах. — Даже сейчас это всё тебе говорю и жалею, — парень посмотрел на него вполоборота, в лунном свете его глаза казались лазурными. — Потому что теперь это стало реальностью. И я понятия не имею, что с ней делать. — Ты поймёшь, просто позднее, — Расмус позволил себе погладить Кая по затылку, короткие волосы приятно щекотали ладонь. — Это пройдёт. Парень затих, прислонившись к плечу рядом. Он будто принюхивался к его рубашке, но Рен знал, что от него не пахнет ничем кроме практически выветрившегося одеколона. Шум волн заполнял паузу. — Думаешь? — Знаю. — И ты всё видел... Мне неловко. Я столько неприятностей тебе доставил… — Перестань. Я сделал, как считал нужным, — мужчина ободряющее качнулся. — А благодаря тебе я в тот вечер вкусно поел, так что мы квиты. — Ничего больше тогда не смог придумать. Голова Кая так и покоилась у Расмуса на плече, а он продолжал медленно гладить рыжий ёжик, внутренне замирая каждый раз, когда задевал холодную кожу на шее. Вздрогнет ли, одёрнет? Но Кай лишь сильнее прижался к нему, а потом и вовсе размотал свой кокон и накинул на обоих плед. — Я не мёрзну, но спасибо, — Расмус улыбнулся. — Ты странный, — Кай посмотрел на него проясняющимся взглядом. — Я пропустил момент, когда ты перестал меня ненавидеть. — Проблема была не в тебе, — уголки губ дрогнули. — Если только самую малость. Еле слышимый гул фильтра заглушало море. Расмус вынул из кармана начатый блистер и передал Каю — с первой таблетки прошёл уже час. Парень вздохнул, но спорить не стал, хотя судя по уверенности, с которой он принял препарат и запил его, был практически трезв. — Готов ехать домой? Покрывало скрадывало движения, но было заметно, как под ним Кай перебирает пальцы. Расмус накрыл его руки ладонью и чуть сжал. — Или можем побыть тут ещё чуть-чуть. — Да. Пожалуйста. Они сидели на берегу до тех пор, пока предрассветный туман и сырость не пробрались даже под плед, а руки не перестали греть. В машине Расмус тут же включил печку и медленно вырулил через начинающий светлеть лес обратно на дорогу. Кай сам вбил адрес общежития в навигатор и теперь почти неотрывно следил за укорачивающейся линией на экране. — Мне жаль, что я вёл себя неуважительно по отношению к тебе. Тем более будучи ментором. Ты заслуживал лучшего. Кай удивлённо повернул голову к водителю. Расмус на секунду оторвался от дороги и встретил его взгляд. — Ну, не знаю… мне даже немного нравилась та твоя версия, — омега нервно засмеялся. — Оживляла смены. Расмус пропустил иронию мимо ушей и продолжил: — Я делал твою жизнь невыносимой и в без того сложное время, хотя в этом не было никакой необходимости. Просто хотел, чтобы ты знал, что мне правда жаль. — Спасибо… — он смущённо улыбнулся, но тут же добавил: — Но знаешь, что? Из-за твоего отношения я и старался куда больше, лишь бы до тебя дотянуться. Так что, наверное, нет худа без добра. — Не надо ко мне тянуться, — к горлу подкатил ком. — Ты будешь отличным врачом и без меня. Так у тебя даже больше шансов. — Да я не только про работу… Неважно, — омега осёкся и снова уставился в экран. Когда Тесла свернула с основного шоссе, улицы опустели почти мгновенно. Узкие дороги пролегали между невысокими жилыми корпусами — аккуратными, с блёклыми фасадами в серо-бежевой гамме. Рассеянный свет от уличных фонарей, встроенных в карнизы, мягко указывал направление. В окнах почти не было огней. Город только начинал просыпаться. Общежитие выделялось разве что большим числом велосипедов у входа, выстроившись в неровные ряды под навесом. У прозрачных дверей мерцал электронный замок с панелью доступа, к ним от парковки вела гравийная дорожка, обрамлённая растрёпанными вечно зелёными кустарниками. Тишина была настолько ощутимой, что даже скрип шин казался нарушением порядка. Свидетелями им были только синицы и одинокая малиновка, да и те разлетелись. Кай не уходил. — Я… Не знаю, что и сказать. Как-то слишком много всего и… — Всё нормально, — Расмус выключил музыку. — Это были слишком долгие сутки, нам обоим нужен отдых, — чуть помедлив, он добавил: — Помнишь, мы говорили про твой выбор? Про танцы, клинику, вот это всё. Не знаю, поможет ли тебе это определиться, но если ты всё-таки выберешь ветеринарию, обещаю, ты сможешь на меня положиться. — Какая тебе с этого выгода? — Никакой. «Лишь бы видеть тебя каждый день.» Кай не шелохнулся, даже когда Расмус уже потянулся к ручке двери с его стороны. Он собирался что-то сказать, но снова не находил слов. Вместо этого медленно приблизился. Глаза в глаза. В бездонной синеве ни капли страха. Расмус робко подался навстречу — больше инстинктивно, чем намеренно. Кай коснулся его губ так невинно, что в его трезвости не приходилось сомневаться. Вряд ли в поцелуй можно вложить больше нежности, чем вложил он. От контраста с клубом у Расмуса закружилась голова, дыхание сбилось. Кай не попытался углубить поцелуй, когда мужчина осторожно провёл живым пальцем по его щеке, словно боясь стереть пыльцу с крыла бабочки. Расмус отстранился первым и перегнулся, всё же открывая Каю дверь. Тот внимательно посмотрел на него, прежде чем выйти, но вдруг обернулся. — Подожди, ладно? Я сейчас. Кай почти бегом вернулся через несколько минут, сжимая в руках аккуратно сложенный комплект одежды. — Прости, не успел постирать, — он виновато положил свёрток на ещё тёплое пассажирское сидение. — Ничего. — До завтра? — омега замер, нагнувшись к салону. — Расмус. — До завтра, Кай. Он не тронулся с места, пока парень не скрылся за дверями общежития. Лишь когда электронный замок мигнул красным, Рен шумно выдохнул и откинулся в кресле, забирая назад выбившиеся пряди. Он уже не помнил, как на автопилоте добрался до дома и как поднялся на свой этаж, прижимая к груди драгоценный чёрный комплект. Скинув с себя резко ставшие тесными костюм и рубашку, Расмус переоделся в насквозь пропахшую Каем байку, с головой забрался под одеяло и впервые за сутки отключил фильтр. И пусть мускус окончательно его задушит, пусть разорвёт ему лёгкие в кровь — более счастливым он всё равно умереть уже не сможет.