Odi et amo

Протез переведен в энергосберегающий режим — после насыщенной ночи с несколькими экстренниками хотелось приглушить лишние импульсы. Но стоило чужим пальцам робко коснуться металла, и Расмус жалеет об этом решении. Замирает, оглядывается. Голубые глаза — усталые, под чуть припухшими веками, — смотрят на него испытующе: Кай снова проверяет почву. С их поцелуя прошли всего сутки — что могло измениться с тех пор? Но Расмус мог понять омегу (как странно это звучало!) — ему и самому едва верилось, что всё это на самом деле. Аккуратно рассчитав силу — почти как во время операции, — он сжал тёплую ладонь в своей холодной. Всего на мгновение: вдруг кто-то увидит. Встречает взгляд омеги и отвечает мягкой улыбкой. Уж кому, а Каю точно не стоит сомневаться — всё это по-настоящему. Расмус любуется им. Устроившись в кресле, он пользуется моментом: в ординаторской они одни, Кай пришёл заранее, никого ещё нет. Он переодевается в тот самый чёрный комплект, и отчего-то хирургу хочется отвести глаза, когда Кай поворачивается спиной. Раньше никакой неловкости это не вызывало, но теперь в груди щемит, и взгляд соскальзывает — на что угодно, только не на обнажённую кожу. Пялиться не получается и это даже немного раздражает. — Расмус? Всё ещё странно слышать своё имя из его уст, особенно на работе. — Да, Кай. — Я сегодня весь день буду в онко, с доктором Эрикссоном. Он ещё в ту смену об этом сказал, но я забыл предупредить. — Ты же за мной не закреплён давно, можешь не отчитываться. — Я не отчитываюсь… — Кай замялся. — Это не специально… Я только об этом. — Ничего, — после задержки добавляя: — В следующий раз. Если ты захочешь. Кай сел на кровать рядом с креслом врача и опустил голову. Расмус наблюдал за ним внимательно, насколько позволяла гудящая голова, ждал, что омега прервёт молчание, но тот будто и не собирался начинать диалог. — Ты в порядке? Ответ Кай дал не сразу. — Нет… но лучше, чем до твоего приезда вчера. — Я планирую после смены поехать куда-нибудь поужинать. Хочешь со мной? Если разговоры тебе помогают. — У тебя же сутки сегодня, — Кай скептически покачал головой. Расмус очень устал. Но сейчас он об этом почти не думал. — Я спросил, хочешь ли ты составить мне компанию. — зевая. — Ужинать я поеду в любом случае, потому что дома ничего готового всё равно нет. — Значит, сразу после смены? — Быстро ты сдался. Кай пожал плечами и посмотрел на часы. — Я сразу хотел, но чтобы это не было тебе снова в тягость. — Заканчивай с этой хернёй, — получилось резче, чем Расмус хотел. — Ты не обуза. Я тебя зову не из чувства долга, а потому что… — он осёкся, но вздохнув, посмотрел ня него прямо. — Потому что мне нравится проводить с тобой время. Даже если оно не самое лёгкое. — Постараюсь запомнить… — Я тебе напомню. Кай замешкался и неловко поднялся. Весь какой-то угловатый, на миг он растерял свою грацию, как если бы никаких танцев в его жизни никогда и не было. — Надо подготовиться к приёмам, химию развести… — он сделал шаг к двери ординаторской. — Кай, — тихо. Тот настороженно обернулся. — Всё будет хорошо. Банальность, но Кай молча принял её на веру. Время тянулось вязко. После довольно плотной ночи редкие дневные приёмы ощущались, как издёвка. За последние минут двадцать Расмуса ни разу не вызвали. Оставалось только тянуть холодный кофе и ловить в теле странную лёгкость. Вот бы Кай был сейчас рядом, но даже знание, что их разделяет всего несколько стен, дарило спокойствие, к которому Расмусу очень хотелось привыкнуть. — Над чем задумался, док? — Ивар уселся рядом и уткнулся в планшет. — Как бы кинуть меня снова, когда я позову тебя выпить после смены? — Вовсе нет, просто пытаюсь не заснуть, — отозвался он, показав стаканчик. — Что, никакого сарказма, никакой желчи? Хирург только пожал плечами. — Не то настроение, прости, если разочаровал. — Ну ничего себе. Бета взглянул на него внимательно, но не стал лезть с вопросами. Только общения здоровяку всё равно не хватало, и через несколько минут он не удержался: — Пацан твой как? — Ты о ком? — Расмус враз взбодрился. — Ну, Кай. Зависает на втором этаже, как элита, а ты тут, — анестезиолог вдруг прыснул. — Тормозишь, док. Поспать не хочешь? — А ты — начать нормально строить предложения? — О, сразу бы так! — А что до Кая, — нарочито скучающе. — Ты сам сказал, что он на хорошем счету, так что думаю, он в порядке. Главное, чтобы выпустился, а то будет неприятно потратить столько сил впустую. — Да ты уже потратил! Эрикссон взял парня в оборот, пытается в онкологию затащить. Хочешь спросить, как я это понял? — Ивар бросил смешливый взгляд на Рена. — Он мне сам сказал. Не хватает нам хирурга-онколога. Мол, есть две бригады — общая со Свенссоном и торакальная с тобой. Раздражение росло в Расмусе с каждым сказанным Нильсеном словом. — И цитирую: «Я не могу разорваться. И так вам их отдаю от безысходности.» Я слушал и думал, как хорошо, что ты это все не слышишь, а то у нас вообще полторы бригады осталось бы после твоего ответа, — анестезиолог потёр заслезившийся глаз. — То есть, — Расмус отставил стаканчик на пол рядом с креслом и начал загибать пальцы. — Реймонд подсунул мне новичка. Дождался, когда я его выдрессирую. И забрал образцового ассистента, чтобы вырастить образцового же хирурга, но исключительно под своё отделение? Обожаю, — мрачно. — Мог хотя бы спасибо сказать, раз уж результат моей работы его настолько устроил. — И шоколадную медаль тебе выдать забыл, — хохотнул бета. — А то ты Реймонда не знаешь. Мне за твоё идеальное прохождение испытательного тоже в ноги не падали. А я бы не отказался от надбавки за вредность! — Да-да. Сколько лет прошло, а у тебя так и не появилось другого повода на меня пожаловаться. Повторяешься. — А что ты хочешь, стабильность — признак мастерства, — Ивар ухмыльнулся. — Но вообще, не кипятись раньше времени. Реймонд пока просто таскает его на свои смены, а про «выращивать хирурга под отделение» он мне между делом проболтался. Он закончил с отчётами, погасил экран и встал, потянувшись: — Так что не понятно пока, насколько опрометчиво ты в Эрнмана вложился. Долгая инвестиция, понимаешь ли. — Как хорошо, что я диверсифицировал риски. К вечеру Расмус всё же отвёл несколько приёмов, которые к его удаче не были связаны с угрозой для жизни — концентрации едва хватало на базовую терапию. Последняя запись отменилась, и вместо того чтобы подхватить кого-то из короткой живой очереди, он молча закрыл планшет, скинул кроксы и растянулся на кровати в комнате отдыха. Мысли вернулись к Эрикссону и его махинациям с обучением Кая. Как бы Рену ни были противны все эти подковёрные игры, он быстро нашёл в них плюсы. И дело не в самом знакомстве с Эрнманом — они бы познакомились и без его менторства, — но именно такая расстановка ролей позволила последнему, по сути, втереться к Каю в доверие. Это создавало фоновую тревогу уже какое-то время, даже без учёта вчерашнего поцелуя. Пользовался ли он служебным положением? И не раз. Проявлял ли заботу больше необходимого, предполагая, что Кай вряд ли сможет ему отказать? И всё равно продолжал. Он не помнил, как закрыл глаза — просто отключился. С заломленным плечом и тягучим гудением в висках. Плевать, как коллеги закроют смену. От него всё равно уже толку ноль. Разбудил его не будильник и не экстренный вызов, а лёгкое, почти извиняющееся прикосновение к плечу. Расмус вздрогнул и распахнул глаза — натренированная годами привычка вставать по тревоге никогда не подводила. Несколько секунд он не понимал, где находится. Но вот сознание догоняет рефлексы и появляется фокус. — Прости, хотел дать тебе поспать подольше, — Кай смущённо улыбнулся. Расмус посмотрел на часы — он свободен уже семь минут как. Встал рывком, озирается. — Все ушли? — Почти, только Эрика убирается в приёмных. Они прошли в раздевалку. Кай хотел присесть, но в итоге просто поставил на скамейку рюкзак, прислонился к шкафчикам и достал телефон. Расмус отвернулся к своей ячейке. — Тут в пяти минутах круглосуточная пиццерия. Наши в ночь, бывает, заказывают, — Расмус скинул форму и вытряхнул из худи футболку, которую снял сутки назад. Он посмотрел на Кая через отражение в зеркале на дверце. Парень залип и не успел отвести взгляд. Он снова изучал его татуировку. Как в одну из первых смен, скользил глазами по чёрным линиям. Во взгляде больше не было опаски, но Расмус не смел поверить в то, что видел в нём теперь — слишком разительна была перемена. И слишком желанна. До Кая наконец дошло, что мужчина ждёт от него ответа, и он откашлялся: — Да, знаю про неё. Мне подходит. — Отлично, — ныряя в толстовку и скидывая капюшон с растрепавшихся волос, которые так и лезли в глаза. — Тогда пойдём. Они молча прошли через коридор и Расмус поймал себя на том, что открывает перед омегой уже третью дверь, усаживая того в машину. — Хочешь, дам резинку? — Кай предложил, когда Расмус в очередной раз заправил прядь за ухо. — Откуда она у тебя? И зачем? — он не смог сдержать смешка. — На работе за другом их везде собираю. — Лейф, кажется? — силясь вспомнить танцора. — Да, за ним, — Кай смутился, но лишь на мгновение, и то, больше от того, что Расмус запомнил имя. Парень порылся в кармане куртки и протянул тканевую резинку — почти новую. Расмус мельком взглянул на неё, затем — на пальцы Кая. — Спасибо, — он откинулся на сиденье, чтобы собрать волосы. Запах, почти неуловимый, всё же коснулся чувствительных рецепторов — смесь мускуса и совсем тонкого сладковатого запаха, происхождение которого он знал только потому, что ощущал его раньше — выветрившийся феромон Лейфа. Волосы на затылке не собирались в хвост, так что забралась в него только чёлка. Расмус облегчённо выдохнул. — Надо давно обзавестись своей, но каждый раз стригусь раньше. — Ну вот, получается теперь будет. Расмус не смог понять, флиртует ли Кай, и потому просто кивнул и вырулил с парковки. Тёмное апрельское небо застилало густыми облаками, ни звёзд, ни луны. Люк на крыше был полностью сдвинут, впуская в салон прохладный ветер, хоть немного разбавляющий запах. Расмусу казалось, что его толерантность к истинности повысилась, и какое-то время так оно и было. Ему удавалось находиться с Каем в одном помещении, дышать с ним одним воздухом, прикасаться к нему и всё это — с притуплённым страхом быть раскрытым. «Альфа Медикал» приняли во внимание их с доктором Линдом отзывы и модифицировали картридж, сделав его ещё более стабильным, но Расмус всё равно поглядывал на индикатор, из раза в раз убеждаясь в его исправности. А сейчас ему было действительно тяжело. Не так, как в первый месяц. Кай сидел на расстоянии вытянутой руки, и всё в его позе, запахе, дыхании, даже молчании — всё подогревало голод. «Возьми.» Низ живота тянуло. Пульс стучал в кончиках пальцев и отдавал в руль. Хотелось прижать, ощутить его вес на себе всем телом. Услышать его дыхание не как сейчас, рядом, а в унисон. Хотелось залезть ему под кожу, разжать сцепленные в замок пальцы… Расмус не боялся сорваться, а за подобные фантазии всё ещё не судили. Но Кай сделал что-то с ним позавчера. Пьяный поцелуй в клубе раззадорил. Но трезвый же надломил защиту. И теперь для него существовало кое-что похуже срыва. Желание ему не сопротивляться. — Как тебе смена? Эрикссон не лютует? — о работе говорить не хотелось, но более изящного начала диалога он не придумал. — Не-а, даже похвалил ближе к вечеру, — краем глаза Расмус заметил, как Кай выпрямился. — Приёмов тоже было немного, больше диагностика. Доктор Эрикссон сказал, что в общие с ним смены хочет закрепить меня за собой, чтобы я вникал в протоколы. — А ты сам чего хочешь? Кай усмехнулся. — Это вопрос с подвохом? — Вовсе нет, — ложь. — Какая разница, чего хочет главный, если тебе не нравится онкология, как направление. Помнится, ты вообще в хирургию приходил. — Одно другому не мешает, разве нет? — Если тебе это подходит. Омега пожал плечами и уставился в окно. Тесла вырулила на тихую улочку и остановилась через дорогу от высоких горящих окон пиццерии. Расмус думал, что они будут единственными посетителями, но даже ближе к полуночи пара дальних столиков была занята одинокими работягами. Кай выбрал места у окна, забросил рюкзак к стене и упал следом, но вдруг встрепенулся. — Не знаешь, где тут туалет? — Там, слева от кассы, — указал врач. — Тебе что-нибудь взять? — На свой вкус, только не острое, если можно. — Тебе повезло, потому что острое я и сам не ем. Расмус прошёл с ним половину пути и остановился у автомата для заказа. Он собрал относительно сбалансированный ужин на двоих — пиццы, салат и шоколадное мороженое — и вернулся за столик с локатором, по которому их должен был найти робот-официант. Хотелось верить, что их ранее совпавшие вкусовые предпочтения не были случайностью и его выбор подойдёт Каю и в этот раз. Тот появился спустя пару минут. Он мельком глянул на уведомление на своём телефоне и поморщился, почти брезгливо отодвигая его от себя экраном вниз. — Что-то случилось? — Расмус устало поднял брови. — Нет, просто папа зачем-то вспомнил, — он повёл плечами, быстро стряхивая раздражение. — Но это ничего. — Вы мало общаетесь? — Они живут в старой столице, но мы созваниваемся время от времени. Я обычно езжу только летом, потому что иначе и накладно, и морально тяжело. Хотя они уже угрожают сами купить мне билет, потому что соскучились. — Далеко же ты забрался, — Расмус снял тарелки с подъехавшего к их столу робота. — Это ты уже сколько на севере? Пять лет? — Практически. Кай сделал глоток газированной воды и оторвал слайсы пиццы — один положил врачу, второй себе. А после так же по-хозяйски разделил салат из общей чаши на двоих. — Мама хотела, чтобы я пошёл в Национальную школу сценических искусств. Для неё это было естественным вариантом. Но я слишком хорошо знал, как это всё закончится. Она бы продолжала следить за моим расписанием, звонить перед репетициями, мы бы ругались из-за каждого кастинга. И ещё она постоянно повторяла бы, что мне не нужно беспокоиться о деньгах, — Кай грустно усмехнулся. — Наверное, для тебя это всё сейчас звучит, как причуды богатых. — Меня тоже не улица вырастила. — Я так и не думал, просто… — Кай стушевался. — Прости, мне просто неловко рассказывать о семье, всегда ощущение, что я жалуюсь, что мне купили «Порше», а я хотел «Феррари». — Мне уже даже интересно, кто твои родители. Вдруг я перешёл дорогу знатному роду. — Ну, не настолько всё плохо, — Кай подхватил губами нить расплавленного сыра и аккуратно откусил корочку. — Они строят элитную недвижимость. Папа больше по технической части, а мама руководит отделом дизайна. Если кратко, занимаются развитием жилых кварталов. Сейчас покажу. Он быстро нашёл один из последних проектов и передал Расмусу. На экране отображалась галерея из вечерних съёмок: прямоугольные фасады из чёрного стекла, отражающиеся в искусственном пруду. Гладкие формы, закруглённые балконы без перил, встроенные световые дорожки, похожие на мягкую сценическую иллюминацию. Это была архитектура статуса, брутальная, но выверенная — тихая роскошь. Мужчина полистал фотографии и хмыкнул, возвращая телефон. — Ладно, по сравнению с этим я действительно белый мусор. Боюсь даже представить стоимость метра в таких домах. — Да я и сам не хочу знать. Главное, что они там, а тут у них ни связей, ни планов на расширение. — Мне кажется, ты уже достаточно взрослый, чтобы не переживать об этом. Я со своими всю жизнь в одном городе прожил, но это не мешает мне видеть их пару раз в год. — Да я не против с ними видеться, но... — покачав головой. — Знаешь, что они сказали, когда я сообщил о клинике? «Когда ты уже устанешь заниматься ерундой?» Они всё ещё надеются, что я передумаю. Хотя откровенно говоря, ты прав — я взрослый. И для танцев это проблема. Лучшие годы я уже пропустил. Так что буду заниматься «ерундой», — он вдруг указал на Расмуса. — Вместе с тобой. Хирург усмехнулся, откинулся на спинку дивана, хрустнув шеей и случайно задев кроссовок Кая под столом. Тот только легонько ударил его в ответ. От тонкой полоски кожи между штаниной и носком веяло теплом. Расмус устроил его ступню между своих. Кай тихонько улыбнулся, но ногу не убрал, и даже прижал плотнее к его лодыжке. Расмус нервничал. — Так что, ты сделал выбор? — Ага. Странно было бы потратить столько лет на учёбу и потом не работать по специальности. Он на секунду замолчал, потом добавил, чуть тише: — Ну и положиться мне теперь есть, на кого. — Когда планируешь уходить из клуба? — Расмус сделал глоток, пряча за ним улыбку. — Вместе с окончанием университета. У меня и так мало смен сейчас, так что увольнение не станет ни для кого шоком. Да мне и самому надо подготовиться. В запасе есть ещё пара месяцев. — Получается, я не зря взял десерт, — мужчина нажал кнопку вызова робота, который почти мгновенно подъехал к ним с вазочками мороженого. — Есть, что отпраздновать. Холодный шоколадный вкус приятно таял на языке и Расмус пожалел, что не заказал им по три шарика. Он вызвал счёт и быстро оплатил, не дожидаясь предложения поделить. — Я приглашал — я и плачу. Кай оглядел опустевший зал, потом темноту за окном, и вдруг тихо сказал: — Не хочу сразу домой. Не хочешь пройтись? Расмус поднял на него взгляд. — Конечно. Давай. Вдалеке шумел транспорт, но поблизости почти никто не попадался. Расмус активировал режим сопровождения — Тесла мягко щёлкнула и плавно покатилась за ними, поддерживая заданную дистанцию. Не зря доплатил за эту функцию, хотя изначально она показалась ненужной игрушкой. Они свернули в торговую аллею. Свет из витрин ложился на подсохшую после дождя плитку холодными пятнами, над головами шелестела молодая листва. Расмусу казалось, что с каждым шагом Кай оказывался к нему всё ближе, как если бы им нужно было пробираться сквозь толпу. В какой-то момент их плечи соприкоснулись — он списал это на случайность. Но вот из соседней улицы выруливает одинокая фигура и Кай кидается в противоположную от прохожего сторону. — Ты чего? — Расмус накрывает его плечо ладонью. Он старался звучать буднично, как будто не почувствовал, как омега выпустил вокруг себя медовую пелену, от которой начинали чесаться глаза. — Я… испугался. Он так резко появился, — только сейчас осознавав, в какой он близости от Рена, Кай дёрнулся, но не отступил. — Понимаю. Тем более в такое время. Но нам двоим никто ничего не сделает. Ещё и машина рядом. Ты в безопасности. Кай медленно выдохнул, а мышцы под его рукой понемногу расслабились. Если бы не омега, Расмус сам бы не стал прогуливаться в такое время, тем более после суток. Ноги гудели, каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Он даст телу отдохнуть — обязательно, но позже. Он вдыхал запах коротких волос, поглядывая на названия магазинов. H&M, Zara, Weekday, Uniqlo, Levi’s, Lindex, Monki. Вывески слишком яркие для отсутствия дневного света, и Кай то и дело щурился. В переулке спрятался заяц в шляпе — Barnas Hus. — Ты единственный ребёнок в семье? — Расмус погладил Кая по плечу, привлекая внимание. — Да, — он кивнул, продолжая озираться. — Я и так поздний у них, до меня не было времени, а после меня уже как-то совсем не по возрасту. — Зато ни с кем не надо делить внимание родителей. Особенно если они тебя любят. — Мои любят. Просто по-своему. Мне проще любить их в ответ на расстоянии. — Это, в целом, путь наименьшего сопротивления. Дистанция делает привязанность легче. Пока человек далеко, ты можешь любить его как угодно. Идеализировать. Злиться. Скучать. Но тебе не нужно с этим ничего делать. — А когда дистанция сокращается? — Кай повернулся к мужчине, впервые за прогулку оторвав взгляд от темноты вокруг. — Становится сложнее. Соприкасаешься ведь не только с чужими недостатками, но и с собственными. Не многие способны это выдержать, и ещё меньше — показаться второму человеку, как есть. — Я не знаю, каково это, — задумчиво. — Делать вид я не умею. Внезапно парень коснулся его руки. От неожиданности Расмус вздрогнул и остановился. — Можешь мне пообещать кое-что? — парень продолжал судорожно сжимать живую ладонь. — Если станет слишком близко — ты не исчезнешь. А если передумаешь… просто скажешь. Сможешь? Почему сейчас? Расмус тяжело вздохнул. Нужно собраться. Чтобы продолжать делать вид, что у него всё под контролем? Да ему уже невыносимо, страшно до дрожи! Но отступить? Да чёрта с два. Кай всматривался ему в лицо, как будто по микровыражениям старался предугадать ответ. Расмус притянул его к себе, мягко выпутывав свои пальцы из его хватки, и крепко обнял. В ухо шуршала ткань куртки. А ещё было слышно, как Кай дышит. Он зацепился за плечи, сначала робко. Расмус сжал его, и Кай запустил пальцы в выбившиеся волосы, взъерошивая. А потом сдавленно засмеялся. У Расмуса кружилась голова. «Слишком близко.» Ужасающая взаимность, почти невероятная. С омегой, который даже не понимает, к кому льнёт. С истинным, который даже такого слова, скорее всего, не слышал, потому что в современном мире оно без надобности. Он нехотя оторвал Кая от себя. Веснушки казались кофейными из-за освещения, искусственными. Коснулся порозовевшего лица протезом, огладил большим пальцем. На подставленную щеку легла правая ладонь, пальцы синхронно охватили виски, гладили брови, раковины ушей. Кай прикрыл глаза, растворяясь в этой ласке. — Посмотри на меня. Омега послушно распахивает взгляд. Больше ничего не нужно. Расмус поцеловал сам, не спрашивая и не прося. Кай мгновенно ответил и смял его напряжённые губы. Он ждал этого весь вечер и если бы Рен его не поцеловал, начал бы всерьёз сомневаться в себе. Но Расмус не аккуратничал. Захватывал нежную кожу, втягивал, смачивал слюной чужой язык, так мягко отступающий перед ним. Только сейчас на контрасте он почувствовал, как замёрз сам и как, наверное, зябко Каю от его прикосновений. Руки ушли с лица к затылку, к шее, Кай поёжился, но не разорвал поцелуй. Он встал на цыпочки и постарался забрать инициативу. Пусть. — Ты очень приятно целуешься, — выдохнул Кай ему в рот. Они целовались неприлично долго, прямо посреди пустой аллеи. Так долго, что Тесла, отчаявшись получить новое указание от водителя, погасила фары и ушла в спящий режим на соседней улице. Так ощущается влюблённость? С затёкшей шеей, с болезненным стояком и страхом быть раскрытым? Сегодня, конечно, ничего не будет. Но этот запах... Господи, этот запах сводил Расмуса с ума. Кай уже пару раз делал попытку сдвинуть его плечом в сторону машины, но он усиленно делал вид, что не понимает, чего тот добивается. Расмус молился, чтобы фильтр пережил хотя бы эту вольность, на секс ресурса точно не хватит. И речь даже не о картридже. Когда парень сделал попытку перебраться от закусанных губ к шее, ноги уже сами делают шаг назад. — Кай, — тихо. — Ещё чуть-чуть — и домой ты сегодня не попадёшь. А мне очень нужно отвезти тебя. Омега стушевался и Расмус подал ему руку. Они вернулись к машине молча. Рен открыл дверь, и на секунду позволил себе посмотреть на Кая сверху вниз. «Галантен, как никогда. Но его власть над тобой всё ещё абсолютна.»