Odi et amo

— До конца маршрута осталось: пять минут. Светлая полоса, тёмная, светлая, тёмная. Фонари проносятся и напоследок слепят в зеркало заднего вида. Расмус не глядя выбрал номер госпиталя из быстрого набора и едва дождался прерывания гудков: — Я сбил собаку, готовность три минуты, почти у вас. На секунду на том конце воцарилось молчание. — Всё поняла, доктор Рен, — наконец спокойно ответила Лив. — Задержу бригаду. Теслу занесло на резком повороте, собака тихонько взвизгнула. Расмус выругался. Ещё одно нарушение — и он нарвётся не просто на штраф, а на целое лишение прав. Но ведь в прошлый раз пронесло, может, и в этот… Прошлый раз. Кай. Не на заднем, а на переднем сидении. Но пах в каком-то смысле так же — псиной. Физически не умирал, но морально — наверняка. Расмуса замутило от воспоминаний о той ночи. Чёртовы параллели. На последнем светофоре пёс подозрительно притих. — Так, ну-ка не смей… — Рен нащупал пульс и выдохнул. — Почти приехали. К главному входу он подрулил вплотную. Только тут заметил, что весь путь ехал с выключенным фильтром. Оставив машину на аварийке, подхватил пса, не удосужившись захлопнуть дверь. В приёмной его уже ждала Лив с каталкой. — Сюда. — Держится на честном слове, — Расмус аккуратно опустил собаку. — Давление падает, одышка, под вопросом внутреннее кровотечение. Вывих передней правой. — В операционную или реанимацию? — В реанимацию. Попробуем сначала стабилизировать. Кай появился из ближайшей процедурной и на секунду замер, увидев пса. Глаза тут же перебежали на хозяина и округлились. — Потом, — перебил Расмус. — Быстро за мной. Они вдвоем вкатили каталку в реанимационный бокс. Кай действовал точно по протоколу: кислородная маска, внутривенный катетер, анальгетик. Через минуту к ним присоединилась Лив. — Доктор Свенссон готов принять в операционной, — она передала шприцы, и Кай, не отрываясь, ввёл препараты. Хирург стоял по другую сторону стола, придерживал лапу, перекидывал трубку капельницы, передвигал туловище, когда Кай прикатил портативный рентген, чтобы наскоро сделать снимки перед операцией. Большего от него не требовалось — ассистент не дал ни одного повода усомниться в себе. Только раз Расмус заметил на себе его встревоженный взгляд, но для успокоения хватило одного одобрительного кивка. Они стояли в напряжении около четверти часа, наблюдая за тем, как пёс начинает дышать всё ровнее, а мускулатура расслабляется под действием противошоковой терапии. Кай протёр лоб тыльной стороной руки и хрипло спросил: — Теперь на операцию? — Покажи снимки. Расмус взял планшет и пролистал плёнку, придирчиво рассматривая каждую проекцию. — Да, передавайте Свенссону. Пусть проверит смещение восьмого ребра — возможен гемоторакс. И правое плечо — похоже на оскольчатый. Остальное — стандарт дорожной травмы. Кай и Лив повезли пса в операционную, а Расмус остался стоять в опустевшем кабинете, осматривая хаос, оставленный после экстренного пациента. Кругом шерсть, пыль, песок, упаковки от игл и пустые ампулы. Стол отодвинут с привычного места, ящики открыты. Расмус начал убираться. Хотелось чем-то занять руки и не думать, что может произойти дальше. Стабилизировать — полбеды. Устранить возможную тампонаду, поставить на место ребро и сустав, не упустить пробитие лёгкого — другое дело. И проконтролировать там он уже ничего не может. Закинув последнюю салфетку в контейнер с дезраствором, Расмус вышел в коридор и прошёл до хирургического блока. Странно оказаться по эту сторону операционной. Если бы он не гнал… То всё равно бы не успел затормозить. И даже с дальним всё равно не увидел бы — пёс выскочил буквально перед самой машиной. Расмус прокручивал в голове момент столкновения, ища мгновение, которое могло бы всё изменить, и не находил. И только теперь заметил — картридж мигал почти красным. Он пошарил по карманам — запасного нет. В машине, наверное?.. На секунду его накрыла привычная паника. Он бросил испуганный взгляд на коридор и зал ожидания — никого. Самый конец дневной смены, сбитый пёс — единственный пациент. Сколько ещё он будет бегать? Ему самому хотелось перестать, но как понять, что время пришло? Он поднёс пропуск к сканеру у двери в ординаторскую. Тихо. Пусто. На автомате открыл верхний шкаф, достал из их общего с Каем запаса пару конфет Daim. Налил еле тёплый чай и опустился в своё любимое угловое кресло. Может, так и выглядит лучший момент? Дверь хлопнула. — Вытащили! Кай вбежал на кухню. На адреналине он весь раскраснелся, в глазах — блеск. Он стянул забытые перчатки, бросил их в контейнер, не попав с первого раза, и коротко рассмеялся. Расмус улыбнулся. — Рад слышать, что всё-таки никого сегодня не убил. Кай потянулся за бутылкой воды, но, так и не открыв, поставил обратно — и, забывшись, шагнул к хирургу и крепко обнял его. Запах горячей кожи и шлейф стерильного раствора смешались в один. Расмус уткнулся омеге в шею. Тишину разорвал писк сенсора. — Что это? — Кай заинтересованно склонил голову. — Гемофильтр. Слова не шли. Он никогда не думал, что будет это говорить. Но молчать теперь было ещё сложнее. — Ты… болен? — тон парня стал серьёзным. — Можно и так сказать, — уголки губ дрогнули в кривой усмешке. Сенсор мигал всё чаще. — Пойдём, — Расмус поднялся. Кай нахмурился, но пошёл следом в узкий технический коридор. Когда они вышли на парковку, он схватил мужчину за рукав. — Расскажи. — Постой со мной ещё чуть-чуть, и мне не придётся. Они оба смотрели на пульсирующий индикатор. Расмуса колотило от волнения, он пару раз нервно щелкнул пальцами. Красный огонёк замер и погас. Густой, слишком насыщенный после долгого воздержания аромат мгновенно проступил на коже. Кай замер, не сразу понимая, что изменилось. Он поднял брови, вопросительно глядя на альфу. Но вдруг принюхался по-кошачьи и резко отшатнулся, закрыв рот ладонью. — Ты… — ошарашено. — Да. Запахи боролись, пока наконец не слились в единую композицию, как в ту злосчастную ночь. Превозмогая собственное опьянение, Расмус наблюдал. Кай сделал шаг в сторону, потом ещё, круто развернулся и прошёл несколько шагов к служебному входу. Остановился, снова обернулся — и тут же отвёл взгляд, не выдерживая контакт. — Чёрт… — выдохнул он, уперев ладони в бёдра и опустив голову. Ещё мгновение — и пульс успокаивается. В висках перестаёт стучать. Зрачки расширились и Расмус рвано выдохнул, когда наполненная тягучей сладостью добавочная нота омеги облизнула его слизистую. Тело принимало решение за Кая. — Что это? — парень пытался сфокусировать взгляд на своих мелко дрожащих пальцах. — Что ты делаешь со мной? — Я ничего не делаю, — Расмус осторожно приблизился и сжал его руки в своих, унимая дрожь. — Ну, конечно, — Кай надрывно засмеялся. — Всю смену сегодня был с Петером и ничего подобного не чувствовал. И раньше тоже не чувствовал. А ты… У меня сейчас голова разорвётся! — Это… временная побочка. — Побочка чего? — Не уверен, что ты готов к этой части… — Говори давай, — Кай тряхнул головой, сбрасывая наваждение. — Что ты знаешь об истинности? Как Расмус и предполагал, Кай не знал ничего. Чтобы не грузить, Рен остановился только на самых базовых точках, но даже они воспринимались им с трудом. Парень кивал и кивал, но по остекленевшим глазам было видно, что разумом он уже давно не здесь. — …Первые месяцы я с ума сходил, пока феромон не подстроился. Сейчас тоже тяжело, но ни в какое сравнение с тем не идёт. И… так, — альфа наклонил голову, всматриваясь в его лицо, и раздражённо вздохнул. — Вот поэтому я и говорил, что не время для этого. Ты как? Парень пьяно качнулся. — Я… не знаю. Я… — неожиданно он прильнул к Расмусу, сжимая его плечи. — Я так хочу тебя поцеловать. — Уверен? Вместо ответа Кай касается губами его щеки. Вжимается в его лицо, вдыхает жадно. Запускает пальцы в волосы, раззадоривает. Не навреди. Расмус гладит его по спине, стараясь не напирать, но от предоставившейся свободы Кай совершенно потерял контроль. Он наконец добрался до губ и с такой готовностью запустил в рот Рена свой язык, что у того враз закончился кислород. Это не ощущалось, как тогда в клубе. Это ощущалось до ужаса правильно. Он попытался замедлиться, но омега лишь плотнее вжался в его торс. — Стой, — тяжело дыша, Расмус отпрянул. На губах стоял вкус настолько приторный, что кожу щипало. Мужчина нервно зачесал волосы назад, переводя дыхание. В глазах Кая стоял туман, от которого кровь приливала к вискам. — Что… почему нет? — Кай… — Расмус закрыл глаза, собираясь с мыслями. — Мы сейчас на парковке клиники. Это не просто плохое место… Мне нужно надеть фильтр. — Зачем? — парень непонимающе нахмурился. — Хотя бы потому, что пока я без него, нам обоим сложно думать, — альфа коснулся его виска. Кай фыркнул, но опустил глаза. — И что теперь? — Я заберу тебя после смены. Поговорим по дороге. — По дороге куда? — интонация была откровенно прозрачной. — Я… не знаю, — ложь. — Ну, а я знаю, — Кай усмехнулся и в этой улыбке сквозило нахальное упрямство. — Едем к тебе. Хочешь ты того или нет. А ты хочешь, — он указал на альфу пальцем, как на обвиняемого, чья вина уже доказана. — А если не возьмёшь — я знаю, где ты живёшь. Буду скандалить под дверью, пока не откроешь. — Раз настолько серьёзен… ладно. Буду на обычном месте. Смотри, не опаздывай. — Да пошёл ты! — Кай впился в его губы напоследок и оттолкнул к выезду. — В этом, так и быть, послушаюсь. Он вышел с парковки, поднялся наверх. Свежий воздух резанул лёгкие. Быстро сел в машину, включил очиститель, сменил фильтр и привычным маршрутом подрулил к их остановке — той самой, где не раз ждал его раньше. Кай появился спустя пару минут. Скинув куртку на локоть, он сел на переднее, захлопнул дверь и, не глядя, пристегнулся. Принюхался и разочарованно вздохнул. — Хорошего понемногу, — Расмус включил автопилот и приоткрыл окна. — Ты всегда шутишь, когда нервничаешь? — сощуренные голубые глаза всё ещё блестели, но не так нездорово, как на парковке. — Думаю, да. Привычка, прости. — Почему ты нервничаешь? Всё же хорошо. — В этом и проблема. — Эй, — Кай наклонился к нему и погладил по щеке. — Я знаю, о чём ты думаешь. Не надо. Я сам предложил. Я сам с тобой еду. Он хотел поцеловать, но отпрянул, смущённо отворачиваясь. — Видишь? И это ты в фильтре! Расмус хмыкнул, но взгляд не отрывал от дороги. На миг уголки губ дрогнули — почти улыбка, но слишком осторожная. Лоб подёргивало от того, сколько всего он не говорил. Хотелось сказать, что он до сих пор боится задеть его хоть словом. Что не может вычеркнуть из головы картинку, где Кай в его машине совсем в другом состоянии. Хотелось сказать, что то, что сейчас происходит, кажется невероятным. Но всё это пришлось проглотить. Воздух с майским теплом и запахом нежной листвы залетал в приоткрытые окна, разбавляя остатки больничной стерильности. Фонари на трассе поредели, за ними тянулись огни низких жилых кварталов. — У тебя дома есть что-то поесть? — спросил Кай. — Не особо. Заедем куда-нибудь. — Массен подойдёт. — А? — Расмус мельком глянул на него. — Ну, «Макдональдс». Рен искренне рассмеялся, впервые чувствуя намёк на облегчение. — А, ты про Маккен. Всё вам, датчанам, коверкать надо. Кай закатил глаза и тоже рассмеялся, совсем по-юношески. Домой они зашли почти в полночь. Бумажный пакет с фастфудом опустился на кухонный остров, рюкзак Кая — на скамейку в прихожей. — Если тебе надо постирать форму или просто одежду, закидывай, — Расмус указал на ванную. — Комплект на смену дать? — У тебя это какой-то базовый протокол для гостей? Второй раз так делаешь. — Ты никогда не был просто гостем, — он достал домашнюю футболку и шорты и протянул Каю. — Душ? Тут стушевался даже омега. — Ты предлагаешь или?.. — Господи, Кай, — Расмус в отчаянии закрыл лицо ладонями. — Ты после смены, уставший. Я тебя спрашиваю, пойдёшь ли ты смывать это всё с себя. За кого ты меня принимаешь? — Ну, теперь я точно пойду, — зардевшись, он юркнул за дверь ванной, но высунулся: — Ты же выключишь фильтр, когда я выйду? Мужчина тяжело вздохнул, как будто сам не ждал этого момента больше всего на свете, и ответил: — Выключу, — за что был награждён смазанной улыбкой. Когда из-за двери донёсся шум воды, Расмус прошёл в спальню и критически окинул взглядом комнату. Всё на своих местах, бельё свежее, но он всё равно встряхнул подушку. Достал запасной блок питания и положил с той стороны, на которой сам обычно не спал. Желание всё предусмотреть мешало по-настоящему осознать происходящее. Кай сейчас в душе. В его душе. Наденет его одежду. Ляжет в его кровать. В сознании. Потому что сам так решил. В груди колотилось что-то тяжёлое, не только от желания, но и от того, что он позволил этому случиться. Он отключил свежий фильтр, давая кедру и кардамону раздышаться, и выкрутил рецепторы на максимум. Кай вышел из ванной и застал его переодевающимся у раскрытого платяного шкафа. Парень подошёл совсем близко и коснулся влажными губами чёрной полосы на плече. Расмус вздрогнул. — Напугал? — было слышно, как омега тихо втягивает его феромон с кожи, обнимая сзади. Мужчина развернулся к нему, перехватывая руки и кладя их себе на плечи. На тёмном полу спальни к проёму тянулись отчётливые следы. — Тебе не холодно? — Не нашёл тапочки. — Вот, надень, — почти прошептал Расмус, скидывая свои и переворачивая к Каю. Тот только покачал головой. — Мне не надо. Он медленно вёл ладонями по лентам татуировки на плечах и груди, будто пытался запомнить их на ощупь. Остановился на талии, где полосы опоясывали корпус и скрывались на спине, и чуть сжал. Расмус поднял его лицо к себе и, почти дрожа, коснулся приоткрытых губ. Длинные руки легли не его ключицы, грудь под свежей футболкой прижалась к его груди. Живот к животу. Пах к паху. Расмус положил холодную металлическую ладонь на поясницу Кая и притянул плотнее. Приглушённый поцелуем стон опалил его губы, во рту разлился мёд. Какой, к чёрту, контроль? Подхватив омегу под бёдра, он приподнял его и Кай с готовностью обвил его ногами. Так нести его до кровати было гораздо удобнее, чем… Нет, не вспоминать. Расмус бережно опустил парня спиной на покрывало и навис сверху, разрывая поцелуй. — Всё ещё… — голос его подводил. — Всё ещё уверен? — Больше, чем в чём-либо, — прохрипел Кай. Он сжал бока альфы коленями, принуждая лечь того на себя сверху. Это ни в какое сравнение не шло с тем, что он чувствовал раньше. Голову затапливало обжигающее желание, разливаясь по телу зудом, который утихал только на коже, которая касалась омеги. Расмус впился в беззащитную шею, но быстро отступил к поцелуям, нежным настолько, что не оставляли засосов. Кай облизнул его скулу и громко выдохнул. Футболка поползла наверх, и он приподнялся, выныривая из горловины и рукавов. Его грудь, ключицы, рёбра — разогретая кожа покрывалась почти невесомыми поцелуями. Кай подавался навстречу чужим губам, запускал пальцы в затылок, больно тянул волосы, но Расмус ласкал его с только ему понятным благоговением, не пропуская ни одного сантиметра поджарого живота. Чего альфа не коснулся языком, он оглаживал ладонями и даже механические пальцы казались Каю слишком мягкими. У Рена дрожали плечи. Казалось, ещё чуть-чуть и мышцы сведёт судорогой. Он представлял, но никогда всерьёз не надеялся, что Кай правда окажется под ним. Расмус подтянулся так, чтобы их лица оказались на одном уровне, перехватил обе ладони омеги и поднял над его головой. Встретил несфокусированный взгляд. И разжал запястья. Когда его свободная рука медленно сползла к завязкам на шортах, Кай тихо спросил: — Зачем жалеешь? — Что?.. Расмус поднял глаза, всё ещё тяжело дыша. Кай застыл, но в следующую секунду резко вывернулся из-под него и отполз к изголовью. Подтянул колени к груди, закрыл лицо ладонями. — Чёрт… — Кай… — Расмус сел, потянулся к нему, но тот инстинктивно отдёрнулся и замотал головой, уткнувшись лбом в колени. За него говорил запах — и Рен знал его слишком хорошо. Страх. Боль. Стыд. Беспомощность. Расмус медленно свесил ноги на пол, повернулся спиной. — Я что-то сделал… что-то болезненное. Это… запах? Слишком напомнил тебе…? — он тяжело сглотнул. — Или я коснулся… так же… Тишина. — Я же знал… Но казалось, что уж я то не такой. Со мной будет не так… Он оборвался, не находя слов, и только опустил руку так, чтобы ладонь легла в сантиметре от лодыжки Кая — близко, но не касаясь. Парень качал головой, упрямо не поднимая взгляда. — Нет? — Рен попытался заглянуть ему в лицо. — Не из-за этого?.. Омега вдруг вскинулся, ударив кулаками в матрас. Голос надорванный, сорвался до хрипа: — Проблема не в этом! Вообще не в этом, чёрт, что ты несёшь! — он задохнулся, глаза блеснули от слёз. — Твой запах… Всё было… боже, всё было так хорошо! Это я всё испортил! Он зло провёл ладонями по лицу, будто хотел вместе со слезами стереть и его выражение. — Я хотел… чёрт, даже не знаю, как это сказать… Я хотел, чтобы ты сделал, как я хочу… — А как ты хотел? — Расмус наклонился ещё ближе, напряжённо вслушиваясь. — Чтобы ты поддался мне. Чтобы… стал грубым, — он почти скрутился в комок. Рен подполз к нему и сел рядом, откинувшись на изголовье. Взял ладонь в свои, медленно перебирая пальцы. — И я начал тонуть, понимаешь? В этом… ощущении, что как бы я ни пытался, ты продолжишь делать так, как сам считаешь нужным. Что у меня нет никакого влияния. Что я… — лицо Кая исказилось гримасой боли. — Беспомощный. — Прости. — За что? — За всё это. Я… ты, наверное, заметил, я всегда всё пытаюсь контролировать. Это не только про тебя. Это мой способ… выживать, что ли. Но с тобой… — Расмус усмехнулся без радости, — я всё время боюсь, что любое моё движение может тебе навредить. И потому я сдерживаюсь. Даже когда хочу иначе. Кай слушал молча, но пальцы чуть дрогнули в его ладони. — Я понимаю, как это выглядело для тебя, — продолжил Рен. — И понимаю, что ощущение беспомощности — последнее, что ты хочешь испытывать. Это… ужасно. И мне жаль. Он договорил после паузы, нажимая на каждое слово: — Мы с тобой оба ненормальные. Но… если бы не ты, мы бы вообще сейчас здесь не оказались. Ты настоял. Ты даже не представляешь, какая у тебя власть надо мной. Вдруг Кай повёл носом, чуть нахмурившись. — Твой феромон… изменился. Меня как будто расслабляет. — Есть такое, — кивнул Рен. — В истинной паре если один перегрет, второй уравновешивает. Система всегда стремится к равновесию. — Ты уже делал это, да? — Кай прищурился. — В ту ночь, когда привёз меня. — Я отключал фильтр. — Что ты тогда почувствовал? Расмус чуть отвёл взгляд, решая, что и как сказать. — Страх. Такой, что… я не знал, что с ним делать. И злость. Я хотел убить тех, кто с тобой это сделал. Пусть легче от этого никому бы не стало. Замешкавшись, он добавил: — Знаешь… я был недостаточно честен с тобой. Если я скажу полную правду — может, ты меня возненавидишь. Но молчать — подло. Я тогда уже хотел тебя. Сильно. Когда ты был в отключке, я касался тебя, зашивал рану и одновременно думал, насколько ты прекрасен. И привёз к себе… отчасти, потому что хотел быть рядом. Искал способа видеть тебя как можно дольше. Повёз бы в больницу — тебе бы помогли, но там я не был бы тебе нужен. А я… не хотел отпускать. Кай смотрел на него пристально, переваривая услышанное. — Я никогда не считал тебя героем, — серьёзно сказал он. — Я всегда знал, что ты злой, вспыльчивый, невозможный человек. Неужели ты думал, что от того, что ты пару раз сделаешь для меня что-то хорошее, я забуду, как ты на меня орал в самом начале? Можешь играть сколько угодно, но я тебя вижу. Привстав, Кай опёрся по обе стороны от альфы, перекинул через него ногу и сел сверху. Он обнял его лицо, неотрывно глядя в глаза. — И ты мне нравишься именно такой, какой ты есть. Потому что я знаю, что хорошего в тебе всё равно больше. Нежность, родившаяся из слов Кая, до боли сжала Расмусу сердце. Он притянул омегу к себе и коснулся губами его лба. И гладил, и гладил, и гладил, по спине, по плечам, по затылку, но как бы ни старался, этого было недостаточно, чтобы выразить благодарность, которую к нему испытывал. Потому в какой-то момент просто замер, тихонько вдыхая их общий запах и чувствуя, как с каждым вдохом его всё больше заземляет. Вот, как он ощущается. Покой. Они сидели так долго, пока мышцы у обоих не затекли и Кай не выпрямился, мягко выпутываясь из объятий. — А ты не хочешь поесть? — тихо спросил он, потягиваясь. — Я вдруг понял, что очень проголодался. — Я уже не надеялся, что ты спросишь… но да. Это было бы очень кстати. Через пару минут на кухне загорелся мягкий свет над столешницей. Чайник шумел, кружки ждали на столе, рядом — бумажный пакет с остывшими бургерами и картошкой фри. Они ели неторопливо, сидя напротив друг друга на высоких стульях. Вставая, чтобы налить чай, Расмус протянул руку и лениво провёл ладонью по плечу Кая, скользнул пальцами по шее и задержался у основания волос. Омега зажмурился, чуть наклоняя голову под его руку и не переставая жевать. — Знаешь, что я подумал? — неожиданно весело спросил он, когда Расмус поставил перед ним несколько видов сладостей. — Что же? — Что, может, секс — это и хорошо, но вы когда-нибудь пробовали вот это? — он обвёл рукой разом всю квартиру и пространство между ними. Расмус рассмеялся вместе с ним. — Да уж. Никакого разочарования.