Odi et amo

Летать страшно. И чем реже ты это делаешь, тем страшнее. Расмус пытался вспомнить, когда вообще выбирался за пределы Осло, не считая южных каникул с родителями. Один — только на стажировку. Зато сразу на другой конец света. Вспоминать об этом сейчас было странно, как заглядывать в прошлую жизнь. Но тогда ему не было страшно, хоть посадка и была жёсткой. Или он просто ещё не знал, что нужно бояться — терять ему было нечего. Кай, до этого с интересом наблюдавший в иллюминатор за стремительно уменьшающимися деревьями и дорогами, повернулся к нему и ободряюще улыбнулся. В богов Расмус не верил, но если бы существовала гарантия, что хоть один из них защитит их от авиакатастрофы, не раздумывая принёс бы ему жертву. Когда предупреждение о наборе высоты перестало мигать, Кай достал беруши из кейса и протянул ему вторую пару. — Не хочешь подремать? — Лететь всего час, не успею, — Расмус поднял подлокотник. — Но ты спи. Было что-то наивное в том, как Кай умел засыпать в любых местах и позах. Уже через несколько минут его голова начала сползать и оставшееся время Расмусу пришлось поддерживать её ладонью, в которую Кай уткнулся и даже засопел. Жаль, что этот навык исчезает сразу после окончания учёбы. Оба взяли отпуск на эти выходные, и пусть под разными предлогами, но совпадение было слишком очевидным. Эрикссон одобрил даты спустя несколько часов, хотя обычно делал это мгновенно. Расмус не придал этому значения. — Какие планы на выходные, док? И в этом вопросе Ивара тоже не было ничего странного. Но пауза перед ответом была куда многозначительнее, чем слова после неё. Больше анестезиолог его ни о чём не спросил, а Лив, сидевшая с ними за одним столом, тихонько улыбнулась. С этого момента ощущение, что он их окончательно выдал, уже не отпускало. — Ничего странного не заметил вчера? — уже по пути в аэропорт Расмус решился сверить с Каем свои подозрения. — Нет… А должен был? — Кажется, нам надо было хоть немного разнести отгулы. Не брать день в день. Слишком подозрительно выходит. — Брось. Рано или поздно все узнают, как бы мы ни шифровались. Для тебя это проблема? — Нет, но… — он сверился со временем, хотя такси явно прибывало с запасом. — Служебные романы не слишком этичны. Особенно между разными ступенями. Кай усмехнулся с таким снисхождением, что на секунду Расмус и сам забыл, кто из них стоит выше. — Ты невыносим. Они забрали рюкзаки из багажника и двинулись к электронным турникетам аэропорта. — И чем же? — не выдержал Расмус, когда оба их посадочных талона были отсканированы. — Тем, что у нас не служебный роман, — Кай закатил глаза. — Мы встретились на работе — и что теперь, из-за этого рубить всё на корню? Можно, конечно, пытаться скрыть отношения, но я не верю, что ты реально думаешь, что это можно делать вечно. Ты же такой умный, — омега толкнул его в плечо. — Зачем об этом переживать? Мужчина взял им воды в автомате и вернулся к гейту. — Я просто не хочу неприятностей для тебя, — передавая бутылку. — И для себя тоже. — Только и можешь, что говорить общими словами. А конкретика где? Не уволит же нас доктор Эрикссон, верно? — Не должен. Но косые взгляды будут обеспечены. И общие смены, скорее всего, закончатся, — он снова вздохнул. — Ладно, я говорю об этом только потому, что мне не по себе. Кай сжал его ладонь. — Я уверен, что всё пройдёт замечательно. Копенгаген тебе точно понравится. А ты — родителям. Попробуй хотя бы на выходные расслабиться и не думать о плохом. — Не могу обещать, но постараюсь, — Расмус понизил голос и добавил: — Что-то новенькое. Твой феромон работает даже без моего. Успокаивает. Не знал, что такое возможно. — Серьёзно? — парень обнюхал себя, будто мог почувствовать разницу. — А почему такого не может быть? — Доктор Линд так говорил. Я же его подопытная крыса. — Тогда ему будет интересно узнать, что у нас всё возможно, — он встрепенулся и просветлел. — А мне можно с тобой на следующий приём? Расмус опешил — кому в здравом уме захочется быть чьим-то экспериментом? — Если хочешь, то конечно. Старик будет в восторге. — Представляешь, как здорово было бы потом читать исследование… Он же будет его публиковать? — Не спрашивал. Наверное. — Вот! Будет упомянута некая пара, а мы будем знать, что это про нас. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты жутко тщеславный? — промурлыкал мужчина и чмокнул Кая в висок. Тот ничуть не обиделся. — Я человек искусства. Нам положено. Когда Кай отвлёкся на объявление о посадке, Расмус поймал себя на том, что вглядывается в его профиль. У парня было то, чего не хватало ему самому. Способности верить, что всё будет хорошо, даже если доказательств нет. Он сжал его пальцы чуть крепче, надеясь, что эта вера хоть немного передастся ему по касательной. Кай встрепенулся на его плече, как только шасси коснулись родной земли. Он схватил телефон, быстро написал сообщение родителям и вытянул рюкзак из-под кресла. — Мы куда-то опаздываем? — Расмус смотрел на него с лёгкой улыбкой. — Нет, но мне не терпится, — признался омега, барабаня пальцами по внешнему карману рюкзака. Они почти пробежали телетрап и коридор после него и спустились в метро прямо из аэропорта. Кай не выпускал его руки, маневрируя между менее расторопными путешественниками, и затянул Расмуса за собой в последний вагон поезда. Двери за ними сразу закрылись. — Вот тут будет пересадка, — Кай тыкнул пальцем в карту, как только они упали на свободные места. — И до Нордхавн. Всего полчаса. Расмус успел лишь мельком глянуть на экран и осмотрелся. Вагоны явно новее, чем дома. Не то чтобы он часто спускался в метро, но вряд ли там что-то изменилось за последний год. Копенгаген хоть и был старой столицей, развивался куда быстрее Осло. — …А потом, как кинем сумки, поедем вот сюда, — парень дёрнул его за рукав, снова привлекая внимание к экрану. — От Нюторв к Нюхавн и дальше к набережной, уже во внутренний город, а там… — Кай, — протянул Расмус и закрыл телефон своей ладонью. — Я тебе доверяю. Веди, куда сам хочешь. Мне эти названия всё равно ни о чём не говорят. — Прямо таки ничего? Почти всё даже пишется так же. — Это я заметил, — улыбнулся он. — Но я же не об этом. Просто покажи свои любимые места. И есть ли среди них то, где мы можем позавтракать? Кай как будто ждал этого вопроса и тут же увеличил на карте заранее отмеченную звёздочкой кофейню. — Тут лучшие булочки с корицей. Все прогулки с родителями проходили через это место. Если повезёт и сядем у окна, будет видно башню. — Рун-де-то́рн, — прищурившись, Расмус прочитал название достопримечательности. — Почти, — нежно. — Только Ру́нэтон. — Я лучше не буду лишний раз открывать рот, — скрестив руки на груди. — Куда вы деваете буквы? — Мы просто не воспринимаем всё настолько в лоб. Тебе ещё с моими родителями говорить, не забывай! — Я стараюсь об этом не думать. — Всё будет хорошо, — в который раз повторил омега. — Я их предупредил. Тебя они точно поймут. Если что, я переведу. Они вышли на кольцевой станции. Поезда ходили так часто, что слипались в один бесконечный вагон. Стеклянные двери, отделяющие пути от платформы, разъезжались каждые пару минут. Утренний час пик тут отличался — более хаотичный и молодой. Расмус то и дело цеплялся взглядом за университетские гербы на сумках и пиджаках, но быстро отводил глаза, замечая взаимный интерес. Даже дома он выделялся своей мрачностью, а здесь стал выделяться вдвойне. Карнавал, ей-богу. Из тоннеля выполз очередной поезд с рубленной мордой и только сейчас Расмус заметил — местное метро ходило без машинистов. Толпа оттеснила их к дальней двери. — Ой, прости, — Кай качнулся и наступил ему на ноги, когда поезд тронулся. Расмус только крепче прижал его к себе.

***

В квартире, больше похожей на номер в отеле, пахло чистящим средством — знакомый путешественнику запах, который не даёт забыть, что эти стены пусть и хотят казаться домом, таковым совершенно не являются. Расмус бросил рюкзак и чёрную джинсовку на пуф и осмотрелся. Ощущение необжитого пространства не кололо — даже чем-то напоминало собственную квартиру, разве только всё было светлее. Белые стены, отделанные декоративной штукатуркой, широкие дубовые доски, лаконичная кубическая мебель. Большие окна в пол. За ними — новая гавань: ровные бетонные пирсы, трапы, яхты-коробочки, и серо-голубая вода Эресунна, тянущаяся до самого горизонта. Район был слишком новым, чтобы успеть обрасти историей. По набережной извивалась почти зеркально-ровная велодорожка, огибающая молодые деревья. В холодных модулях домов читался архитектурный почерк — широкие лестницы к воде, красные «сигнальные» вставки на карнизах, нарочито длинные навесы от дождя. Вещи вроде функциональные, но не лишённые озорства. — Так… — тихо сказал Расмус, разглядывая открывшийся вид. — Теперь я, кажется, начинаю понимать, какие у тебя родители. Такое могут построить только очень незаурядные люди. Кай встал рядом. — Да уж, всё по их проекту. Весь квартал. У воды подороже, в глубине — подешевле. Это почти люкс. Он бросил взгляд на апартаменты. — Вообще они должны были быть моими, — признался он. — Но не сложилось. Так что мама их просто сдаёт, чтобы не простаивали. — Мы случайно у них не в долгу за это гостеприимство? — осторожно уточнил Расмус. — Можешь при встрече об этом спросить, если хочешь их обидеть, — Кай вытащил толстовку и повесил на металлическую стойку. Пара минут — и вещи разобраны. Набор на выходные был аскетичный. Расмус поставил свою щётку в стакан в пару к щётке Кая, свой несессер к его в нише для хранения. А ведь это их первое совместное проживание, не считая нескольких ночёвок. Да и путешествие — тоже первое. Ещё и родители… И как бы ему ни хотелось представить, что их знакомство ровным счётом ничего не значит, — это всё-таки ритуал. Что-то из старого джентльменского кода. — Кстати… — Расмус замер на выходе из ванной. — Ты ни разу не сказал, как их зовут. — Да, это мой косяк. — Кай почесал шею. — Альберт и Майя. — Альберт и Майя, — повторил Расмус, будто тренируясь. — А встреча у нас во сколько? — В шесть. Ужинаем в центре, папа забронировал столик, а завершение — у них дома. Расмус кивнул, укладывая насыщенное расписание в голове. Вернуться сюда до вечера возможности не будет — он быстро сменил толстовку, в которой летел, на более представительную водолазку и накинул куртку. Машинально проверив фильтр, он взял ключ-карту и закрыл за ними дверь. В гавани гулял порывистый ветер. Кай взял его под руку, неторопливо ведя уже знакомой дорогой к метро. Он то и дело оборачивался, отмечал мелочи, показывал — где у них летом ставят столы для общих пикников, где спуск к воде, где новый мост, из-за которого у бюро Эрнманов возник конфликт с подрядчиком. Он рассказывал увлечённо, со знанием внутренней кухни, и необычным интересом к успеху родителей. Расмусу это было недоступно и оттого ещё трогательнее. — Сегодня такое красивое солнце. И ветер слабее обычного. Нам очень повезло. Кай снова взглянул на него и быстро зажмурился от тёплого весеннего луча, выглянувшего из-за крыши. Всего миг — стоп-кадр: луч скользнул по бледному лицу и высветлил радужку, сделав её прозрачной, как горный хрусталь. — Это мне с тобой очень повезло. Расмус тут же прижался губами к его лбу, не позволяя себе сказать лишнего, но Кай не заметил его замешательства и улыбнулся.

***

Сухой асфальт быстро сменился на брусчатку на подходе к башне обсерватории. Другие кирпичики, слегка другие дорожные знаки. Другие люди, другие интонации. Расмус старался не зацикливаться на каждом различии, но они буквально сами лезли в глаза. И только запах коричной выпечки был одинаковым в любой точке мира. — Я не спрашивал раньше… Тебе легко было освоиться вдали от дома? — задумчиво спросил он, делая первый глоток крепкого фильтра. — Не сразу. Но когда попал во «Фрейю», уже само собой получилось влиться. Первую зиму было сложно без солнца, вот к этому реально пришлось привыкать. А люди везде плюс-минус одинаковые. — Думаешь? — Расмус взглянул на прохожих, затем на посетителей за плечом Кая. — Хотя, может, я просто отвык. Давно не выбирался никуда. — Сам посуди — когда ты меня впервые увидел, ты разве заподозрил, что я не местный? — Думал я тогда не об этом, — с усмешкой признался он. Парень победно поднял брови. — Значит, не заподозрил. На широких улицах старого центра Кай несколько раз забывал, что не один. Лёгкие ноги носили его быстрее, чем он сам успевал закончить очередную заметку. — Видишь вон тот балкон? Это он ещё не в лучшем виде, через пару недель перил вообще не будет видно из-за цветов! — Завтра на этом углу будут играть студенты музыкального факультета. Можно будет вернуться и послушать. Он купил им по мороженому и попробовал оба, прежде чем передать одно Расмусу. — Никогда не брал шоколадное. Расмус слушал, но больше смотрел. Кая хотелось изучать, как огромную картину в музее, подмечать каждое мелкое движение. Вроде того, как парень перекинул рюкзак на другое плечо, освобождая руку, чтобы переплестись с ним пальцами. Первый раз на людях. Ловить на себе его улыбку, такую легкомысленную, но стоило замереть на ней чуть дольше, за ней проявлялась почти интимная нежность. Расмус не позволял себе быть слишком близко. Только ладонью на лопатке, лёгким касанием талии, когда толпа сжимала улицу. Но пристальный взгляд скрыть было невозможно и глупо было бы думать, что Кай его не замечает. Он позволял собой любоваться и украдкой любовался Расмусом в ответ. Просто тот был слишком занят, чтобы увидеть это. Они петляли по тёплым улочкам, мимо окон с занавесками «как у моей бабушки», мимо велосипедов, брошенных так небрежно, что было ясно — никто их не украдёт. Кай рассказывал, размахивал рукой, уходил в воспоминания. Каким он был… до всего. Солнце медленно ползло к горизонту, удлиняя тень Рунэтона. Кое-где между стёсанными миллионами ног камнями мостовой пробивались нежные побеги. А летом можно будет свозить Кая к… К Согнефьорду, наверное. К самому тихому его рукаву, чтобы только туман и тёмная вода. Мало что сравнится с ощущением, как звук собственного дыхания отражается от его скал. Или к Ютунхеймену. К простым каменным тропам, где между плитами растёт мох. Можно и ближе, на юг, к Телемарку. Где сосны так пахнут, что собственный феромон становится жалкой репликой, а озёра тёплые даже в начале июня. Или в Лиллехаммер, к речным долинам… Расмус было открыл рот, но осёкса. Лето. Экзамены. Каю нужно готовиться. Если только ближе к осени. Всегда можно отложить на следующий год, там не будет ни университета, ни второй работы… А что будет? Он резко повернулся. — Кай? — М? — парень спрятал телефон, сохранив фотографию розового заката. — Ты думал, что будешь делать после окончания? — Работать. Расти до врача. А есть другие варианты? — спросил он, ещё не улавливая тона. — Вариантов масса. Можно начать хотя бы с того, в каком городе ты хочешь жить. Кай сбавил шаг, задумавшись. — Ну… конечно, в Осло. Логичнее там. Нет смысла уезжать обратно, тут ни связей, ни опыта. Тем более, когда ты там. Зачем мне жить где-то ещё? — Я могу прожить в Осло всю жизнь и ни разу не переехать никуда больше, — тихо сказал Расмус. — Тебя это устраивает? Кай остановился и нахмурился — ещё не всерьёз. — Конечно устраивает. А что не так? Ответ вышел слишком сухим: — Просто нужно понимать перспективы. Где мы будем жить, на что, с какими стремлениями… — Ты серьёзно? — Кай выдохнул и чуть отстранился. — Ты в кои-то веки улыбаешься весь день и сейчас снова ушёл куда-то в туманное будущее? Можешь хоть чуть-чуть пожить в настоящем? — смягчившись. — Со мной? Здесь? — Я просто хочу понять, что нас ждёт. — Нас ждут мои родители через двадцать минут, — перебил омега. — А по карте идти полчаса. Он схватил Расмуса за руку и потащил в нужную сторону, но через минуту сопения всё же замедлился и напряжённо отчеканил: — Я планирую работать врачом. Хочу иметь время, чтобы танцевать. Может, в своей студии… В качестве подработки, но больше для себя. Хочу жить с тобой под одной крышей, но если тебе важно личное пространство, не покушусь на него. Но буду скучать, сразу говорю, — и совсем тихо добавил: — И хочу, чтобы тебе не надо было прятаться. Вот, чего я хочу. Расмус молчал, глядя строго перед собой. Так они прошагали три квартала. — Прости, — проронил он, когда Кай вовсе перестал ждать ответа. — Я не хотел портить тебе вечер вот так. Просто… мне очень хорошо тут с тобой. И я боюсь, что не успею тоже показать тебе места, которые для меня важны. И вообще не успею побыть с тобой. Не знаю… Это такое ребячество. Прости. — Тебе же не за что извиняться… — И ты хочешь ещё и жить со мной, — перебивая. — Это… невероятно. Я с радостью. — Значит, так и будет. Когда пара добралась до ресторана, Расмус потянул на себя ручку тяжёлой деревянной двери, но омега вдруг остановил его, отводя в сторону. — Ты не будешь выключать фильтр? — тихо спросил он. — Если твои ещё не в курсе обо мне, то не хотелось бы их так с порога шокировать. Тем более в общественном месте. — А мне что предлагаешь? Снова врать? — раздражённо поджав губы. — Скорее, недоговаривать. Судя по взгляду, Кая ответ явно не удовлетворил и Расмус вздохнул: — Давай отложим это до момента, пока не поедем к ним, хорошо? Не надо на этом акцентировать внимание. И тогда не будет никакого обмана. — Обещаешь? Сегодня. — Обещаю. Эрнманы уже были внутри и Расмус узнал родителей Кая до того, как тот их ему представил. Медь волос не оставляла пространства для сомнений. Первым из-за стола для приветствия встал Альберт, а следом обернулась и Майя, тут же распахивая свои объятия для сына. От неё тянуло белым чаем и сандалом, легко, но нетривиально, как аромат полотенец в дорогих купальнях. — Привет, мама, — Кай дал ей вдоволь себя наобнимать. Майя отстранила его так же быстро, как и прижала, обеими ладонями взяла лицо и нахмурилась, изучая взглядом. — Как же я рада, skat, я так скучала! Ты ещё похудел? — Майя поцеловала его в обе щеки прежде, чем сын успел ответить. — Дай посмотреть на тебя… — Мам… — Кай безуспешно пытался вывернуться. Расмус первым подал руку Альберту. — Добрый вечер. Кай много о вас рассказывал, — улыбнулся он. — Расмус Рен. — Ничего себе, как официально, — тепло усмехнулся мужчина и пожал металлическую ладонь. — А вас сын, похоже, оставил на десерт. Я — Альберт, это моя супруга Майя. Но вы и так уже догадались. Кай был прав — хоть говор и был непривычный, смысл сказанного улавливался без проблем. Расмус кивнул и поклонился Майе. — Будет вам, мистер Рен, — женщина наигранно смутилась и махнула рукой, блеснув серебряными кольцами. — Заставляете нас чувствовать себя неловко. Расслабьтесь! — В таком случае, зовите меня просто Расмус. — Так лучше, — она кивнула, одновременно потянувшись поправить воротник Кая. — Skat, давай сядем, ты наверняка устал. Официант в выглаженном жилете подошёл, чтобы предложить меню. Ресторан был не из дешёвых, но и не уровня высокой кухни, хотя Расмус не сомневался, что родители Кая могли бы позволить себе и такой. Одеты оба были просто и со вкусом, однако цену вещам делают не логотипы, а индивидуальный пошив, материалы и фурнитура, качество которых были заметны любому, у кого хоть немного намётан глаз. Впервые за долгое время Расмус даже был благодарен своему воспитанию — хотя бы по части манер можно было не переживать. — Как дорога? Как долетели? — спросила Майя, надевая очки для чтения в тонкой оправе. — Отлично, очень спокойный полёт, я даже успел поспать, — Кай наклонился с Расмусу и ткнул в раздел с холодными блюдами. — Я буду вот этот салат, хочешь со мной? Там огромная порция. — Конечно, давай, —- ответил тот и перевёл взгляд на Эрнманов: — Да, мы уже закинули вещи в апартаменты, спасибо, что позволили в них пожить. И сам квартал действительно чудесный. — Это квартира Кая, мы только управляющие, — улыбнулся Альберт, перелистнув меню. — Нордхавн нам удался. Хоть мы и вышли за смету. — Там случайно не было порта раньше? Мне показалось, что место подходящее. — Для нас это была авантюра, — включилась в разговор Майя, подавшись вперёд. — Там участок сложный, пришлось бороться буквально за каждый сантиметр суши. Под застройку ушёл старый терминал… Мы даже думали, что всё развалится. — Это ты так думала, — хихикнул Кай. — Папа сразу говорил, что всё получится. — Потому что он инженер, а я вынуждена была успокаивать инвесторов, когда очередная идея им казалась безумием. Как аллея на набережной… Ой, сколько с этим было возни, — она всплеснула руками, чуть задев бокал. Кай тихонько придержал его, чтобы тот не опрокинулся. Официант вернулся принять заказ и Расмус пропустил его вперёд. — Салат с креветками, белую спаржу с голландским соусом и… — задумчиво перечислял он. — Наверное, треску с картофелем. — Мне то же самое, — сразу сказал Расмус и, чуть помедлив, добавил: — И шоколадный мусс. Кай бросил на него выразительный взгляд. Официант переключился на родителей, и, улучив момент, Рен легонько пнул парня под столом. «Да, такая моя привычка, и что?» — шепнул он ему на ухо, когда Кай неожиданно ойкнул. В этой тихой перепалке никто из них не заметил мягкой улыбки Майи, обращённой к ним обоим, пока Альберт заказывал им с супругой утку с ревенем и редисом и бутылку красного сухого вина. Когда заказ ушёл на кухню, Расмус отпил из принесённого официантом стакана и продолжил, словно ничего не произошло: — Мне, честно говоря, больше всего понравились детали на зданиях. Придают уникальности. — Да, это всё Майя, — Альберт мягко коснулся её руки. — Любит мне напоминать, что дом нельзя считать завершённым, пока за него не зацепился глаз. Жизнь — она в мелочах. — Мы в этом, как инь и янь. Он отвечает за точность, а я — чтобы эта точность задышала. И была оплачена, разумеется. От этого никуда не деться, — она подняла брови. — Кстати, Расмус. Кай говорил, что ты тоже ветеринар. Всегда им хотел быть? Или как наш мальчик — решил в последнюю минуту? Кай даже подскочил с места. — Мам! — Что? Так и было, — Майя развела руками. — Ты же талантливый танцор, Расмус должен знать. — Он… знает, — закашлялся Кай. Расмус едва скрыл смешок. — Должно быть, сложно было его отпустить? — аккуратно обратился он к отцу. Эрнман-старший пожал плечами. — Не сказал бы. Я ждал этого. Дети должны улетать. Главное — чтобы знали, что могут вернуться, — Альберт серьёзно посмотрел на Кая. — Ты же знаешь? — Конечно, папа, — смущённо. Альберт кивнул, довольный ответом. — Вот и отлично, — он повернулся к Расмусу. — Но мы отвлеклись. Почему ветеринария? — Наверное, ничего другого я просто не умею, — он сделал паузу. — Это долгая история. Но с детства другие варианты я не рассматривал. — А родители? — спросила Майя, оперев щёку на ладонь. — Врачи. У нас… прохладные отношения. Майя нахмурилась. Она бросила взгляд на Кая, стараясь уловить настроение. Альберт внимательно всмотрелся в Расмуса. Чувствуя нежелательную серьёзность момента, он мягко увёл разговор: — Подумал, что ваша работа, Альберт, весьма похожа на то, чем занимаюсь я. Хирургия тоже требует точности и не терпит ошибок. А правильно выполненная операция остаётся незамеченной точно так же, как до миллиметра спроектированный дом. — Интересная мысль, — хмыкнул бета. — Ты перфекционист? — Скорее… — Да, он перфекционист, — перебил его Кай. — Но меня, представьте, выдерживает. Оба родителя одновременно улыбнулись, а мужчина поднял бокал. — Тогда за выдержку. И за тех, кто её достоин.