Odi et amo

— Ого, а вы не говорили, что сменили машину! — Давно было пора, но твоя мама выделила бюджет только после завершения Нордхавна. Как будто стоимость автомобиля нам как-то помогла бы. — Конечно, помогла бы! — фыркнула она, выпрямляясь. — Как скажешь, дорогая, — примирительно отозвался Альберт. EQS сам подплыл к выходу из ресторана и мягко открыл двери с нужной стороны. Водительское кресло развернулось к салону, руль спрятался под панелью. Последняя модель Medcedes, полная автономность. Старушка Тесла так не умеет. Когда автопилот мягко оповестил о прибытии, Расмус ожидал увидеть частный дом или, по меньшей мере, таунхаус. Но перед ними замер стильный многоквартирный дом — сдержанная геометрия, кирпичная кладка скандинавского красного оттенка и длинные вертикальные окна, как у старых складов. — Один из первых наших комплексов, — открыл дверь Альберт, пуская гостей и супругу вперёд. — Наделали ошибок, конечно. — Вот так всегда, — Кай обернулся к Расмусу. — Ошибки видит только он. А для меня это всегда был один из самых красивых районов во всём Копенгагене. — Мы очень для тебя старались, сынок. В светлом подъезде рядком висели почтовые ящики под бронзу, чуть потёртую временем. На стене — старый рендер проекта. Подпись «Ernmann & Partners». Шероховатость очень шла этому дому. В лифте Майя улучила момент, чтобы погладить сына по голове, хоть ей для этого и пришлось почти встать на цыпочки. Кай смущённо улыбнулся и чуть наклонил голову, позволяя ей на секунду вернуться во время, когда её мальчик был маленьким и послушным. Весь вечер Расмусу было странно и болезненно непривычно от этой семейной нежности. Будь у него такие же родители, захотел бы он улететь на другой конец полуострова? Хотя… сытый голодного не разумеет. Дома семья расселась по привычным местам в гостиной. Расмус принял из рук Альберта чашку травяного чая, устроившись в кресле, на которое ему любезно указал хозяин дома. Майя увлечённо рассказывала о детстве Кая, тот добавлял деталей или одёргивал, когда та слишком погружалась в подробности. Расмуса же хватало только на более-менее активное слушание. Задумавшись, он погладил пальцем кожаный подлокотник. Не IKEA. Во всём был индивидуальный подход. Правильная высота, правильный угол. Майя когда-то выбрала ткани так, чтобы они не устаревали и не изнашивались, а Альберт подобрал пропорции, удобные в первую очередь супруге. Расмус скользнул по Эрнману взглядом. Странно, насколько Кай не был на него похож. Ни чертами лица, ни характером. Но нечто общее всё равно угадывалось, просто не так явно, как обычно ждёшь от отца и сына. Когда Майя и Кай скрылись на кухне, Альберт взял табакерку, стоящую около него на столике. — Ты не куришь? — Нет, — удивлённо ответил Расмус. Эрнман-старший вложил фильтр и одним движением скрутил ровную сигарету. — Это правильно. Я столько пытался бросить, но каждый раз сдавался, — он открыл дверь на балкон. — Не составишь компанию? Расмус вышел следом, прикрыв за собой дверь. Лёгкий ветер пах морем и мокрым камнем. Альберт закурил не сразу. Его взгляд упёрся в горизонт или точнее туда, где он должен быть — далёкая вода сливалась с небом в непроглядный мрак. — Вон там, — он указал куда-то вдаль, размечая рукой квадрат. — В следующем году начинаем новый квартал. Семейный. С оснащением будет головная боль. Школы, больницы, — вздохнул Альберт, выпуская дым. — Давно социалкой не занимался, придётся привлекать отдельное бюро. Зато проект долгий, будет, чем заняться несколько лет. — Думаю, стабильность того стоит. Звучит очень многообещающе. — Не думал о чём-то подобном? О своём деле. Открыть клинику или кабинет? — В моей сфере это противоположность стабильности, — Расмус улыбнулся. — Да и на практику времени не останется. Меня устраивает моё положение. — Вот уж точно — противоположности притягиваются, — огонёк на конце сигареты разгорелся ярче от очередной затяжки. — Кай от нас сбежал без гроша в кармане, в город, где раньше ни разу не был. Я подумать не мог, что он хочет стать ветврачом. Мистер Непредсказуемость. — Он отлично справляется. — Да? Это хорошо. Я не лезу с расспросами, главное, что он здоров и увлечён. — Вам не о чем беспокоиться. Остались выходные экзамены, а там максимум год — и врачебная практика. Он на хорошем счету у главврача. — Рад слышать, — Альберт кивнул. — И рад, что ему есть, на кого опереться. Он курил медленно, несмотря на прохладу, а Расмус на положении гостя не решался уйти первым. Молчание затянулось. — Ты печальный человек, Расмус? — Обычно спрашивают про счастье, — машинально ответил тот. — Да, но не вижу смысла в этом вопросе. Счастье мимолетно. Сегодня есть, завтра нет. — А печаль, стало быть, постоянна? — Печаль — шрам. Шрамы ведь нельзя убрать полностью, верно? Расмус кивнул. Сердце саднило. — Тебе не нужно говорить, откуда они, и показывать тоже не нужно. Но ты всегда помнишь, как их получил. Он стряхнул пепел и задержался на Расмусе. — Я не пытаюсь ничего из тебя вытянуть, — Эрнман примирительно покачал головой. — Кажется, это и невозможно. Всё, что меня волнует — не вредят ли твои шрамы Каю. — Никогда, — ответ прозвучал ещё до того, как Альберт закончил говорить. — Тогда остальное — не моё дело, — хмыкнул тот. — Хотя не буду скрывать — любопытно, когда человек держит что-то настолько крепко при себе. Расмус медленно выдохнул и проводил взглядом сорвавшийся с остатка сигареты пепел. Не говоря ни слова, он вытянул вперёд руку. Зелёный индикатор на протезе мягко пульсировал. — Это фильтр, — сказал он и отжал кнопку, гася огонёк. — Для феромона. Альберт посмотрел на устройство без удивления. — Кай знает? — спросил он после короткой паузы. — Он и попросил рассказать вам. Не хочет секретов. Эрнман ещё раз бросил взгляд на протез. На лице промелькнул инженерный интерес. — Умно. Практично. Стало быть, внешне ты бета? — Верно. Он затянулся в последний раз и потушил окурок о металлическую пластину на балке, набитую специально для этих целей. — Приятного мало? — Привыкаешь, — пожал плечами Расмус. — Не страшно? — Альберт повернул голову. — Уезжать так далеко от дома, полагаясь на технику? Расмус не стал увиливать. — Страшно, конечно. — Но ты всё равно поехал. — Когда-то надо начинать, — тихо сказал он. — Лучшего повода у меня ещё не было. Дверь за спиной скрипнула. — О, вы тут философствуете, — Майя выглянула на балкон, накинув на плечи кардиган. — Я так и знала. Она вышла к мужчинам и погладила Альберта по плечу. — Кай раскладывает штрудель, всё почти готово, — сказала Майя и чуть нахмурилась, когда ветер донёс до неё незнакомый запах. Она с опаской оглянулась в поисках источника, пока Расмус не повторил движение с протезом. — Это… от меня. — Неожиданно. Майя заметно смутилась. — Странно, — сказала наконец Майя. — Я ожидала чего-то… другого. Она быстро улыбнулась и посмотрела на Альберта. — Запах спокойный. Не давит, — оборачиваясь к Расмусу. — Сосна? Или кедр? Что-то маслянистое. — Да. Кедр. Она принюхалась и выдохнула. Совсем как сын. — Спасибо, что сказал. Кай…? — Я уже спросил, — спокойно перебил Альберт. — Знает, знает. Майя кивнула, принимая это, и больше не стала развивать тему. — Тогда пойдёмте. Пока чай не остыл. За столом разговор тёк сам собой — о работе, об Осло, учёбе. Кай сидел рядом, но время от времени всё равно бросал взгляд на Расмуса, сверяясь с его интонациями. Под столом его нога осторожно коснулась чужой. — Всё нормально? — тихо спросил он, почти не шевеля губами. — Уже да, — так же тихо ответил Расмус. — Дело сделано. Кай широко улыбнулся и поцеловал его в щёку. — Я тобой очень горжусь, — прошептал он. В прихожей Майя уже привычно открыла интернет-банк. Кай так же привычно покачал головой. — Мам. Я всё равно ни кроны не потрачу. — Мне так спокойнее. — Я тебе обратно переведу, ты же знаешь. Она вздохнула, но приложение закрыла не сразу. — Иди-ка со мной, — сказала она и кивнула в сторону комнаты. — Поможешь мне кое-что найти. До коридора сквозь шелест одежды долетали только обрывки фраз: — …ты уверен? — …мне правда хорошо. — …я просто хочу знать, что ты в безопасности. — …мам, он заботится обо мне. Послышались шаги. — И если бы было не так, — слова Кая прозвучали ближе, — Я бы не привёз его к вам. Когда они вернулись, Майя выглядела спокойнее. — Рад был познакомиться. Спасибо большое за то, что приняли нас, — Расмус пожал руку Альберту и чуть поклонился Майе. — Берегите друг друга. Смотрела женщина только на него и Расмусу оставалось только кивнуть. — Приезжайте почаще, — добавил Альберт и закрыл за ними дверь. Оба синхронно выдохнули, а Кай тут же взял Расмуса за руку и сжал. — Не так страшно, как я думал, — отметил тот уже в такси. — Как я и говорил. Доверяй мне больше.

***

Кай хлопотал на крохотной кухне их апартаментов, разбирая пакеты из доставки. На завтра он запланировал домашний завтрак и заранее озаботился всем необходимым, чего не хватало для его задумки. — Ты как? — Расмус провёл ладонью по бритой голове, одновременно закрывая дверцу шкафа в опасной от неё близости. — Устал. Но больше от впечатлений, чем физически. Хочу принять ванну. — Тогда иди. Я закончу тут, — он чмокнул Кая в лоб и забрал кружки, в которые тот уже хотел налить молока. — Принесёшь мне туда? Чуть тёплое. — Без проблем. Себе Расмус сделал какао и, подумав, добавил ложку растворимого кофе. День получился чертовски долгим, но спать не хотелось. Слишком долго они были на виду — у прохожих, у родителей — и тратить время наедине на сон не хотелось. Дверь в ванную была приоткрыта, но он всё равно постучал, прежде чем войти. Горела только подсветка вокруг зеркала. Вода в ванне ещё набиралась, но уже скрывала Кая по пояс в пене. Он полулежал, закинув голову на край, и только когда Расмус подошёл ближе, повернул к нему лицо и открыл глаза. — Я добавил шиммер, — сказал он, заметив взгляд Расмуса на блеске в воде. — Красиво остаётся на коже. Расмус хмыкнул и подал ему кружку. — Не боишься запачкать всё вокруг? — Не занудствуй, он отстирывается, — Кай сделал глоток. В паре запахи смешивались слишком легко. Расмус сел рядом на ступеньку и опёрся о край ванны. Он знает этот коктейль. — Ну что, — Кай прищурился, глядя на него поверх кружки. — Как тебе город? — Лучше, чем я ожидал, — честно ответил Расмус. — Разница с Осло не такая уж большая. Я бы приехал ещё. — Приехал? — Да. На машине путь будет другой. Можно будет посмотреть дорогу. Остановиться где-нибудь по пути. Кай слушал внимательно, но взгляд у него был совсем не про маршруты. Он медленно водил пальцами по поверхности воды, разгоняя пену, в которой в приглушённом свете вспыхивали и гасли блёстки. — Ты это сейчас говоришь, чтобы отвлечься? — хрипло спросил Кай, не поднимая глаз. Расмус чувствовал, как напряжение собирается где-то ниже рёбер, знакомо и неотвратимо. Мёд расползался жаром по коже и думать сквозь него становилось всё сложнее. — Плохая попытка? — наконец выдавил он. — Слабая. Но мне нравится, что ты стараешься. Он сделал ещё глоток и отставил кружку, не отрывая взгляда. В этом взгляде не было ни спешки, ни давления. Но от того, как откровенно читалось в нём желание, у Расмуса свело живот. — А ты даже не пытаешься, да? Кай наклонил голову. Со скулы сорвалась капля. Он положил руку совсем близко, по-хозяйски касаясь протеза влажными пальцами. Кожа блестела — тёплая, маслянистая, усыпанная мелким шиммером. А под ней — длинные мышцы, очерченные тенями настолько остро, что не смотреть было невозможно. — А зачем? У нас был хороший день. Я дома. Ты здесь. Я хочу тебя. Он подтянулся ближе. Из преград — только бортик ванны. — Прямо сейчас, — он выдохнул Расмусу в губы. — Иди сюда.