Odi et amo

Вибрация, пусть и деликатная, всё равно вырвала из сна слишком резко. Зачем он оставил будильник? Мужчина быстро отжал кнопку на часах и провёл рукой по простыне. Странно, что Кай уже поднялся. Расмус прислушался — тихий стук ножа по разделочной доске, шаги босых ног и смягчённые доводчиками закрывания ящиков. Он, конечно, говорил, что хочет приготовить завтрак, но это было до того, как их планы на ночь поменялись. Так тихо, как Кай, ходить Расмус не умел, но парень был слишком сосредоточен на своём «идеальном утре», чтобы услышать шаги. На столе уже было всё: сыр, яйца, добавки — кроме горячих блюд и напитков, которые только ждали подходящей минуты. — Не хотел тебя пугать, — Расмус подошёл и обнял его сзади. Кай еле заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки и усмехнулся: — Ты бы не смог. Я тебя почуял. — В следующий раз включу фильтр, чтобы усложнить тебе задачу, — Расмус провёл ладонью по коротким волосам, внимательно следя за его лицом. — Только попробуй, — Кай шутя оттолкнул его, но по голосу было непонятно, сколько в его словах шутки. — Это оставь для всех остальных. А со мной — никакого фильтра. — Ого, ультиматум, — Расмус поставил ладони на столешницу по обе стороны от парня, запирая его. — Думаешь, это разумно — так разговаривать с альфой? — Я с тобой и хуже разговаривал — и что ты сделал? — Кай сам прижался спиной к его груди. — Влюбился, как мальчишка, — серьёзно ответил Расмус. Сложно было не заметить, как парень сжался от этих слов. Расмус тут же отстранился, давая ему закончить. На тарелки опустились конвертики с джемом. — Я решил расширить твою вкусовую гамму, — бодро сообщил Кай. — Не один же шоколад тебе есть всю жизнь. — Мне даже интересно, из какой ещё зоны комфорта ты меня собираешься вытолкнуть. — Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответы, — не выходя из образа заметил Кай. Он ел аккуратно, маленькими кусочками, заранее рассчитывая каждый. Лепестки слоёного теста в его пальцах не осыпались на стол, салфетка появлялась и исчезала почти автоматически. Его можно было бы посадить на сцену и просто оставить, как есть, и зрительный зал собрался бы сам собой. Врождённый аристократизм, который закреплён не в титулах, но в поведении — вот, что Кай взял от отца. Разгадка вчерашней мысли неожиданно успокаивала, но и напрягала: что ещё он может так же тщательно контролировать прямо сейчас? Расмус отставил чашку. — Я, кажется, никогда раньше не замечал. Кай поднял глаза. — Чего? — Как красиво ты ешь. Кай смутился и даже слегка зарумянился. — Никогда об этом не думал. — А я не могу глаз от тебя оторвать. Это был тонкий лёд, но желание спровоцировать Кая на настоящую эмоцию было сильнее. Парень отложил вилку и неловко вытер ладони о пижамные штаны. — Я не знаю, что с этим делать, — он наконец поднял взгляд, и в нём промелькнула растерянность. — Если тебе так нужно что-то сделать, — альфа подался вперед, — можешь просто принять это, как факт. — Как совет старшего коллеги, — Кай вдруг встрепенулся. — А твои глаза мне сегодня ещё понадобятся. У меня есть план. Расмус вопросительно поднял брови, стараясь не выдать раздражения от такой резкой смены темы. — Я знаю, чем нам занять время до вылета. *** В музее диссонанс достиг предела. Ослепительно белый мрамор, торжественная тишина залов Родена — и Кай, который не умолкал ни на минуту. — Смотри, — негромко сказал парень, указывая на скульптуру. — Невероятно. Я постоянно думаю, как они могли оставаться в такой форме без креатина! Он паясничал, повторял позы натурщиков, строил абсурдные теории. Каждая его шутка колола Расмуса под ребра. На какую бы скульптуру Кай ни указывал, смотрел Рен только на точёную линию челюсти. Омега был странным с самого утра. Дерзость, смешки, лекции по истории искусств… Всё, что угодно, лишь бы не думать. Если бы Рен не знал, что Кай пережил, может, и не почувствовал бы никакого подвоха от его напускной весёлости. Но он, чёрт побери, знал. В зимнем саду, где воздух пах влажной землей и было меньше людей, Расмус не выдержал. Он просто остановился, глядя в затылок Каю, который всё ещё что-то рассказывал про школьные поездки. — Ты чего? — спросил Кай, обернувшись. — Подожди, — сказал Расмус тихо. — Хватит. Кай замер, сведя брови в непонимании. — Прошлая ночь… — начал Расмус. — Господи, Кай. Я схожу с ума. Потому что ты ведёшь себя так, словно мы просто сходили в кино. Он замолчал, раздражаясь от несвойственного ему запинания. Кай отвёл взгляд. — Не нужно делать вид, что всё хорошо. Я же вижу. Кай молчал долго. Они отошли к краю купола, чтобы не стоять посреди зала. — Мне не плохо, — наконец проронил Кай, глядя куда-то сквозь Расмуса. — Я проснулся сегодня и первым делом посмотрел на твой затылок. Ты был такой безмятежный. И, в общем, — он откашлялся. — Я забыл, что мы не в Осло. Забыл про работу, про твой фильтр, про то, что завтра всё вернется назад. Он теребил рукав толстовки, не встречаясь с Расмусом взглядом. — Можно, мы не будем пока это обсуждать? Можно, я просто скажу, что люблю тебя и что мне с тобой очень хорошо? Это самое правдивое, что я могу сейчас сказать. — Тебе так будет легче? — Пока — да. — Тогда давай сюда руку, — Расмус протянул Каю ладонь и тот неуверенно вложил в неё чуть влажные пальцы. — Мы ещё не были в залах с картинами. *** Шасси самолёта коснулись мокрого асфальта. Они не брали с собой зонт и Кай ёжился в тонкой кофте, ожидая такси под навесом. — Приехал, идём. — Сначала к тебе? — тихо спросил Кай, когда Расмус опустился рядом с ним на заднем сидении, тут же забирая его ладонь в свои. Они условились, что омега доедет вместе с ним до дома и уже оттуда — в общежитие. Предлог был правдоподобный: так и дешевле, и спокойнее, — но оба понимали, что заезжать в кампус сегодня никто не планирует. — Нужно ли тебе в такую погоду домой? Нам обоим завтра идти в день. Останься у меня. — У меня нет формы, — заметил Кай. — Я тебе одолжу. Расмус поймал на себе блеснувший в свете фонаря взгляд Кая. — Не боишься, что кто-то заметит? — У меня есть новый комплект. Его ещё никто не видел, — альфа улыбнулся. — Ты меня недооцениваешь. День в музее и дорога до дома вымотали обоих. Расмус мельком проверил машину на стоянке и, удовлетворившись зарядом аккумулятора, поспешил за Каем. Тот поднялся первым и уже ждал его у двери квартиры. — Надо сделать тебе дубликат, — сказал Рен, приложив ключ-карту и пропуская его внутрь. Кай кивнул, но ничего не ответил. Он закатил свой чемодан вглубь коридора и сразу скрылся на кухне. Расмус же занялся разбором вещей. — Расмус, сделаю салат с тунцом? Мужчина вздрогнул от звука собственного имени. — Конечно. Закончив со своим чемоданом, он бросил взгляд на чужой. Потом — на внутренности шкафа. Переложил стопки в соседнюю секцию. Кай взял с собой только самое необходимое, так что на полках даже осталось место на будущее. Достав последнюю футболку со дна чемодана, Расмус прижал её к носу. С момента, как он начал выключать фильтр в присутствии Кая, истинность больше не будоражила от каждого вдоха, но запах омеги всё так же оставался самым желанным из всех. Звон вилок о стол явно намекнул, что Кай его ждёт. Миска с салатом уже была на столе, тарелки — друг напротив друга, приборы — симметрично и на одинаковом расстоянии от края. Неужели даже такие мелочи Кай подметил за ним? Расмус устал удивляться их сонастройке, но не мог прекратить. — Выглядит потрясающе, — он приобнял парня и коснулся губами его скулы. — Брось. Ничего особенного. — Я разобрал вещи, — Расмус положил зелёную массу в подставленную тарелку и добавил, специально взяв паузу: — Твои тоже. Кай поднял глаза от еды. — Серьёзно? Это так на тебя знакомство с родителями повлияло? Всё, я уже переехал? — Мы вроде это обсуждали, — спокойно ответил Рен. — Ты хочешь жить со мной. Я делаю ровно то, что ты хочешь. Разве нет? — Я просто не думал, что ты решишься… — Кай машинально донёс вилку до рта и, прожевав, тихо выдавил: — Так быстро. — Если тебе это не подходит, — так же спокойно продолжил Расмус, — Я всё соберу обратно. Завтра после смены отвезу тебя в общежитие. Не бери в голову. — Да ладно, — Кай мотнул головой. — Будет, в чём ходить, когда буду оставаться у тебя. «И кто из нас ещё держится за личное пространство?» Новый чёрный комплект сел на Кая, как родной. Гораздо лучше, чем тот, что достался ему от отчисленного одногруппника. Неудивительно — этот Расмус заказывал для себя, из плотной ткани и удобного кроя. Рабочий ритм клиники проглотил их обоих, но само присутствие омеги рядом придавало сил. Они оперировали, проводили плановые осмотры, уходили на перерывы — только единой боевой единицей. Кай не нуждался в указаниях, Расмус за всю смену не проверил ни одного шприца, что тот набирал. Он отступал, когда врачу нужно было пространство, и появлялся, когда нужна была помощь. — Ты чудо, — тихо бросил Расмус, улучив момент, когда Кай остался один у шкафа с препаратами. — Спасибо, доктор Рен, — и от этого нарочитого официоза буквально перехватывало дыхание. Сегодня у доктора Линда была на удивление плотная запись. Расмусу даже пришлось взять перерыв на работе, чтобы попасть к нему на приём, хотя обычно получается уложиться в законный обеденный перерыв. Комнату ожидания вместе с ним делила ещё одна пациентка. Кай опаздывал. Сегодня ему пришлось ехать из общежития, и Расмус не смог его забрать. Хорошо, что омега правда начал жить на два дома — пар под конец года стало меньше, много времени было отдано под самостоятельную подготовку к экзаменам, но разлука даже на день стала казаться Расмусу вечностью. Он успокаивал себя, зачеркивая дни в календаре до окончания учёбы. Каю остался всего месяц, а там выпускной, вручение дипломов и… все? Он сможет перебраться к Рену насовсем? Расмус пока не поднимал эту тему с омегой, но что он точно знал — спать без Кая под боком он начал хуже. Внизу послышался звук колокольчика над дверью, а после — торопливые прыжки по деревянным ступеням. Кай залетел в приёмную, быстро находя глазами мужчину. — Прости, прости, прости! — громко прошептал он на подлёте и чмокнул в губы. — Я не рассчитал. Не был в этом районе никогда, а тут пересадка и от остановки далеко, кто же знал! Расмус бросил взгляд на диван напротив. Невольная свидетельница осталась к ним равнодушной, продолжая листать ленту. — Стоило ступить шаг без личного водителя. Сразу потерялся, — ответил Рен и глянул на часы. — Ничего страшного, доктор Линд нас ещё не приглашал. Пару минут они просидели молча, слушая тикание старинных напольных часов. Кай вертел головой, рассматривал непривычный интерьер, но когда его внутренний таймер закончил отсчёт, всё же заёрзал. — Тревожусь немного, — признался он. — Не стоит? — Точно не стоит. Всё будет хорошо. Наконец предыдущий пациент покинул кабинет и медсестра пригласила их внутрь. — Здравствуйте, молодой человек, — доктор Линд поднялся с места и привычно пожал протянутую руку своего протеже. — Заставил вас ждать, прошу прощения. — Всё в порядке, — Расмус чуть отступил, открывая Кая из-за своего плеча. Магнус осмотрел пару с нескрываемым любопытством, всё больше задерживаясь на омеге. — Так вот вы какой, — тихо произнёс он и, кажется, это была больше мысль вслух, чем обращённая к Каю реплика. — Расмус много про вас рассказывал. Доктор Магнус Линд, очень рад. — Кай Эрнман. Про вас он рассказывал тоже. Надеюсь быть полезным в вашем исследовании. Они обменялись рукопожатиями под пристальным взглядом Расмуса. Магнус — семья. Но альфа есть альфа. — Будете, непременно, — доктор сел за свой стол, указав на кресла напротив. — Давайте начнём с простого. Расмус, отключи, пожалуйста, фильтр, а пока ноты разойдутся, я соберу анамнез мистера Эрнмана. После этого мы возьмём стандартные анализы и вы сможете быть свободны. Расмус выполнил просьбу. Феромон, раззадоренный и присутствием Кая, и инстинктивной ревностью, быстро достиг ноздрей омеги, и тот, усмехнувшись, глубоко втянул его полной грудью. Делать это при посторонних было странно, как будто они раздевались догола. Магнус аккуратно повёл головой, пробуя смесь. — Потрясающе. — Что именно? — не выдержал Расмус. — Какой яркий сигнал завершённости исходит от мистера Эрнмана в твоём присутствии, — Линд мягко улыбнулся. — Сможете объяснить? — робко подал голос Кай. Доктор Линд задержался на Расмусе, сверяясь с тем, что хочет сказать, и пододвинулся к столу. — Я не знаю, как вы пахли до сонастройки с доктором Реном, но сейчас от вас исходит очень специфический аромат. Что-то вроде очень дорогих духов, понимаете, о чём я? Запах состоятельности. Вы нашли истинную пару. Для остальных альф, пока вы в контакте с Расмусом, Вы выглядите как… — врач подыскал слово, — недоступный объект охоты. И так же выглядит ваш партнёр для омег. Но только когда вы оба не ограничены его фильтром. Кай замер, переваривая услышанное. — А если фильтр включен? — Расмус поднял глаза на Магнуса. — Это нам с вами предстоит в том числе установить, — доктор Линд усмехнулся в седые усы. — В норме обоюдного влияния хватает на сутки, зафиксированный максимум — 48 часов. Это то, что можно отследить по гормональному профилю. Уверен, что ваша картина будет отличаться. Нужно будет провести эксперимент, будем забирать образцы каждые двенадцать часов в течение трех суток. — Трое суток? — Расмус нахмурился, прикидывая график смен. — Доктор Линд, это будет… затруднительно. Клиника, дежурства. У Кая — подготовка к экзаменам. — Я всё понимаю, друг мой, — врач миролюбиво поднял ладони. — Вам совершенно не обязательно приезжать вместе каждый раз. Можете заходить по отдельности, главное соблюсти тайминги. В кабинете повисла тишина. Кай придёт сюда один, пока он сам будет занят на операциях… Дело не в недоверии к Линду. Или всё же в нём? Времени разбираться в чувствах не было, но одно Расмус понимал однозначно — идея оставить Кая без присмотра в этом пространстве его раздражает. — А что если, — голос прозвучал чуть суше, чем он планировал. — Я возьму набор пробирок с собой. Мы заберём кровь друг у друга и я привезу вам всё по правилам. — Да, это вариант, — мягко согласился доктор. — Я подготовлю вакутайнеры. Нужна будет плазма и сразу заморозить. Не забудьте указать время забора. Да думаю, вы и без меня всё это знаете, приятно иметь дело с коллегами. Кай смущённо улыбнулся и кивнул. Ему было бы не очень удобно ездить сюда следующие три дня, но не настолько. Перемены в настроении Расмуса стали для омеги слишком очевидны, а когда тот был без фильтра, читались и вовсе, как открытая книга. Эта вспышка ему даже польстила. Дальше всё пошло по привычному медицинскому протоколу. Линд коротко опросил Кая — возраст, перенесенные заболевания, аллергии, — и занёс данные в карту. Затем медсестра взяла у обоих первую порцию крови. Когда формальности были закончены, Магнус достал из шкафа увесистую коробку с новыми картриджами для фильтра. — Твой запас на месяц, как договаривались. Кай, уже попрощавшись, первым вышел в приёмную, оставив их на пару секунд. Расмус взял коробку, но рука Линда легла ему на протез. — Доктор Рен, — Магнус проводил взглядом скрывшегося за дверью омегу. — Есть у меня предчувствие, что после того, как мы закончим этот эксперимент и вы увидите цифры, за новыми картриджами вы больше не вернётесь. — Не исключено, — неожиданно даже для себя ответил Расмус и, осмотрев коробку с черным волком у себя в руке, повторил тише: — Не исключено. Конечно, он думал об этом, даже не зная об изменении запаха Кая для других альф. Но, чёрт, как же это было страшно. От одной мысли, что узнают коллеги, пациенты, соседи, пальцы сами тянулись отодвинуть рукав и проверить запас фильтра. А если узнает Реймонд… Останется ли у него вообще работа? Столько лет лжи — можно ли их простить даже просто по-человечески, не говоря про профессиональную этику? Когда он принимал решение носить маску, он не думал о моменте, когда её придётся публично снять, потому что его просто не должно было наступить. А теперь есть Кай. Для Кая это важно. Более того — для Кая это безопаснее. Его больше никогда не тронут. И если Расмус может это оплатить общественным самоубийством... так ли это дорого?