Ахав?!

      С того случая ревности прошло несколько дней. У многих возникали вопросы, когда Кинич появлялся с перебинтованной шеей. Качина, Муалани и Путешественник пытались узнать, что произошло, но тот лишь отмахивался, говоря, что ничего серьёзного.       Также после этого случая Ахав стал более... Защищающим? Он постоянно защищал Кинича во время заданий, следя, дабы тот не получил ни одной травмы, что получалось довольно хорошо. Кинич же всё это время держал в себе все вопросы о поведении Ахава. В голове постоянно всплывал честный ответ дракона о ревности, что невольно заставляло сердце парня биться чаще. Но даже так небольшая толика страха оставалась. Боль в шее и плечах была сильным якорем, который напоминал о случившемся.       В один из вечеров, сидя на своей кровати, Кинич разбирал ловушки для животных. Некоторые, которые уже были погрызаны или держались на благословении архонта, были положены в одну группу, а другие он перевязывал и плёл новые. Ахав же за этим лишь наблюдал, затаившись в густых волосах парня.

×××

      " Почему так жарко? Горячо... Что происходит? "       Кинич проснулся от странного ощущения жара, которое волнами омывало его тело, и он понял, что был окутан сладким ягодно-фруктовым ароматом, а его лицо было словно прижато... К чей-то голове? Он не ощущал опасности, но всё же открыл глаза, увидев зелёные волосы с жёлтыми прядями, он понял кто это, но...        — Ахав? Какого архонта ты на мне лежишь? —       Было немного странно, что на данный момент Ахав оказался очень лёгким. Кинич мог спокойно лежать и дышать полной грудью, пока Ахав в "человеческой" форме, которая была почти на две головы выше и массивнее него, лежал на нём.        — Молчи, слуга, мы запечатываем на тебе свой запах —       Пробубнил Ахав в шею Кинича, после чего он неожиданно лизнул длинную полосу поперёк шеи парня. В голове Кинича внезапно появилась мысль про ошейник или чокер, но она тут же быстро исчезла. От удивительно мягких поцелуев Ахава на его шее.       Кинич не мог поверить, что это реально, ведь Ахав был очень нежен с ним, твёрдая рука нежно и мягко держала его за плечо, пока другая быстро залезла в распущенные волосы парня. Притупленные когти мягко гладили его голову, заставляя по спине охотника бегать мурашек.       Кинич не мог с собой ничего поделать и таял от нежности, которую давал ему Ахав. Он вырос в жестоких условиях. Оставшись сиротой в семь лет, он не позволял никому приближаться к себе и жил, как отшельник. Теплота и привязанность в то время были табу для него. Слишком свежими были раны от предательства матери и смерти отца, которых Кинич продолжал любить. Хоть это и было больно...       Но сейчас рядом с Ахавом он на удивление позволил стенам, которые он возводил почти все тринадцать лет, пасть под натиском привязанности к Ахаву. Момент, когда он нашёл Ахава, а точнее, браслет в том храме пару лет назад, стал переломным. До этого Кинича окружала тишина, к которой он привык... Он привык к тому, насколько оглушающей она могла быть в одни дни, холодной и неуютной в другие, тревожной и опасной, но никогда комфортной.       Ахав был тем "глотком свежего воздуха". Его постоянное бормотание о контракте, о смерти Кинича, его крики и призывы умереть, это стало тем, что заполнил тишину, сделав её не пустой. Конечно, довольно часто Кинича раздражал пиксельный дракон, но он не мог не желать, чтобы Ахав продолжал быть с ним. Отправка в Тайм-аут давала ему небольшую передышку, когда Ахава становилось слишком много.        — А~ах? —       Неожиданно для самого Кинича, он издал странный звук, напоминающий стон, а по телу прошлась дрожь. Вынырнув от своих мыслей, он покраснел, потому что настолько отвлёкся от реальности, что и не заметил, как Ахав снял с него верх и теперь лизал и целовал его грудь, покрытую шрамами. Особенно выделялся шрам в области груди, который напоминал о том, как он получил своё видение.        — Слуга, ты наконец-то очнулся. Я понимаю, трудно осознать, что такой великий повелитель драконов К'ухул Ахав поступает так с твоим смертным телом, но ты должен принять всё это, как хороший мальчик —       Под конец его голос стал более низким: в нём появились рокочущие нотки, от которых Кинич почувствовал мурашки. Уловив дрожь парня, Ахав лишь усмехнулся и снова медленно провел языком по шее охотника.        — Слуга... Кинич, запомни, ты мой. Твоё тело, душа, и весь ты - мой —       Ахав проводит большими руками по худощавому, но тем не менее поджарому животу, переходя к груди. Нежно очерчивая следы от шрамов разной степени давности, он схватил два маленьких комочка светло-коричневого цвета и начал их мягко поглаживать, добиваясь твёрдого состояния, пока Кинич лишь спокойно, ну почти спокойно лежал. Как он понял, его грудь была не особо чувствительна, но тем не менее, он издавал тихие вздохи, потому что это было приятно.       Ахав наблюдал за спокойным, но слегка покрасневшими лицом Кинича, не смотря на своё желание грубо взять Кинича, насадить его сразу же на оба своих члена, искусать его шею и заполнить спермой до тех пор, пока он не забеременеет, и всё равно на то, что Кинич парень и априори он не сможет выносить его потомство из-за недостатка гормонов, Ахав хотел этого.       Но, возможно, когда нибудь потом, когда Кинич будет настолько поддатливым для него, что тот сможет принять все его яйца... Но не сейчас, сейчас Ахав будет максимально нежен с Киничем. Он приучит его к удовольствию, которое доставить может только он, его тело будет растянуто настолько, что тот навсегда запомнит, кто именно подарил ему это удовольствие. Кинич будет его. Полностью его...       Эти мысли подпитывали похоть Ахава, пока он выцеловывал и облизывал шею и грудь Кинича, пока его руки масиировали живот и бёдра парня. Особое внимание его язык уделял шрамам в области живота и груди        — А-ахав... Ахав~ —       Кинич, к удовольствию Ахава, не мог сдержать звуки удовольствия, и это тешило самолюбие дракона. Именно он заставил Кинича звучать и выглядеть так... Развратно...       Покрасневшее лицо и възерошенные волосы, тяжёлое дыхание на обкусанных губах, которые Ахав тут же поцеловал со всей страстью которая у него была, заставляя охотника стонать и хныкать от того, насколько контрастным был поцелуй от мягких движений рук.        — Кинич... Тебе нравится, что я делаю? —       Отстранившись от губ парня, спросил дракон, на что получил лишь серию хныканья. Облизнувшись, Ахав снял с Кинича штаны с трусами. Тут же его взгляд приковался к бледной поверхности бёдер парня и вставшему, слегка поддрагивающемуся члену.        — Слуга, ты действительно должен набрать веса. Твои бёдра слишком худые. Но не волнуйся, прими милостыню, которую этот повелитель будет оказывать тебе, а именно добычу с охоты. Ты должен будешь набрать вес, чтобы выглядеть более здоровым. Тебе это понадобится. —       Последнее предложение было произнесено с собственническим и похотливый тоном. Кинич успел только открыть рот для ответа, как из него тут же вырвался стон. Ахав начал выцеловывать и кусать внутреннюю сторону его бёдер.       Тело Кинича дрожало, пока сам парень не понимал, почему он такой чувствительный? Неужели его бёдра всегда были такими? Но ведь он не испытывал дискомфорта в обычной жизни... Почему?       А Ахав же продолжал оставлять свои метки на бёдрах Кинича.        " Мой... Мой. Мой. Только мой "       Именно эти мысли были в голове Ахава. Прекратив атаку на бёдра охотника, дракон уставился на маленькую дырочку сфинктера. Облизнувшись, он приблизил лицо поближе к Киничу и вытащив длинный язык, провёл им по отверстию.        — С-стой, Ахав! Это же грязно и отвратительно! Что ты делаешь!? —       В панике сказал Кинич, пытаясь за волосы оттянуть дракона от себя, но тот не поддался. Язык медленно начал растягивать внешнюю сторону отверстия, пока Кинич дергался от стыда и смущения. Эти действия заставили Ахава прижать бёдра парня к кровати, не давая тому двигаться. Вскоре узкий кончик языка проник внутрь анального отверстия парня, заставляя Кинича вздрогнуть от того, насколько это было непривычно.       Он ни разу не трогал себя ни спереди, ни сзади, потому что у него никогда не возникали подобные мысли или желания. Поэтому движения толстого, длинного и скользкого языка в его заднице ощущались слишком странно, заставляя парня дёргать бёдрами, пытаясь приспособиться.       Но резко по его спине прошёлся будто разряд электро энергии, заставляя его кончить. Белые верёвки спермы усеяли грудь и живот парня. За всеми этими махинациями, было удивительно, что он не заметил, как его член стал каменным и одно единственное прикосновение большой и горячей руки Ахава, заставило его кончить.       Ахав был доволен собой. Он заставил Кинича кончить так скоро. Поэтому с удвоенным энтузиазмом продолжил растяжку своим языком, к которому вскоре присоединились и пальцы, смазанные странной жидкостью. Это была не смазка и не слюна. Жидкость была тёплой и вызывала странные реакции на теле Кинича, заставляя его метки Ночного Духа светиться.       Схватившись за простыни, Кинич застонал от полноты, которую ощущал. Это казалось слишком много для него, а ведь это были только язык и пара пальцев. Осознавая это, он мог лишь вздрогнуть от мыслей, что же будет, если Ахав пойдёт дальше.