Кто хочет быть с пенсионером?

Нога меня доконала. На старость лет я стал практически инвалидом. Ну что там, практически, я и стал. Боли настигали меня совершенно неожиданно и всегда не вовремя. ОПГ я распустил через день, как наши пути с Чуей и Дазаем всё же разошлись. Я предполагал, что так когда-нибудь и произойдёт. Мне просто нечем держать их возле себя. Другой работы я уже не получу - сейчас все ставки на молодых и несудимых. Было ли разочарование? Нет, потому что сильнее чем в себе я уже не разочаруюсь.

***

По ночам ноющая боль в колене не давала спать. Я пытался сбивать её обезболом с аптеки, какими-то бабкиными примочками, но итог всегда был одинаковым. Нога болела, я не спал и просто пил кипяток в общей столовой. Наутро меня поражала хромота, от которой я еле избавлялся до следующего приступа боли. Коё говорила, что причина в неправильном лечении изначально. Возможно, она права. Но я продолжал артачиться, основываясь на том, что раньше как-то проносило. Озаки нервничала, театрально разводила руками и уходила. Мы ругались ежедневно.

***

Коё стала дико нервной. Я впервые увидел, что она подняла руку на одну из своих девочек. Это было просто уму непостижимо. Коё, которая жертвенно отреклась от любого насилия в своё время, кого-то ударила. Может, мне и показалось, но она даже как-то постарела. И я прекрасно понимал, что причиной такого состояния был никто иной как я сам. Одно дело периодически встречаться и бессовестно друг друга обшучивать. Другое - смотреть на живой привет из прошлого, до горького неприятный привет. Мы оба начинали постепенно друг друга ненавидеть. Я бы хотел съехать, как Дазай с Чуей, но пособие по инвалидности еле-еле покрывало прожиточный минимум, какой там съём жилья. Мой удел в таких условиях - бомжевать, пока от холода не сдохну. Я старался особо не высовываться из комнаты, чтобы лишний раз не натыкаться на людей в целом. Моё общение ограничилось телевизором. Да и с кем общаться?

***

Шёл снег, когда мне пришло письмо. Это было занятно по двум причинам: во-первых, кто сейчас пишет письма, во-вторых, кто мне может писать письма? Сначала я подумал, что это Чуя соскучился и решил неудачно пошутить. Но подчерк на конверте был слишком аккуратным. Или Накахара купил себе прописи первоклассника. Я долго не вскрывал конвертик, просто мял уголки в руках. Конверт оказался добротный, на такой бумаге обычно печатают документы. В конце концов, дунул, плюнул и вскрыл его ножом для масла. Нож забыл помыть. Потом уселся поудобнее, чтобы нога не отвлекала, и углубился в эту бумажку. Бумажка оказалась от моего брата. Точнее, завещанием моего брата. И отправка этого письма также входила в список его посмертных желаний. В приложении к письму шёл уже официальный документ, в котором сообщалось, что брат недавно умер от рака желудка. Мой брат. Я забыл об этом человеке уже давно. Мы не общались много лет, даже жили в разных городах. О его жизни я не знал абсолютно ничего. Кем он работал? Был ли женат? Когда заболел? Все эти вопросы были уже запоздалыми. А вот он обо мне помнил очень даже хорошо. Написал мне целое послание, чуть не исповедь. Отписал мне нормальную такую сумму денег, квартиру и... Внучку. "Пойми, родная кровь всё же. Уверенным в родителях этой девочки я быть, к сожалению, не могу. У Элис печальная судьба в какой-то мере, но не буду углубляться. Как ты уже понял, всё, что мне важно, я отдаю тебе." Первая реакция была довольна смешанная. Я даже вспомнил, почему мы не общаемся. Старший брат очень любил навязывать себя. Да, он делал это из добрых побуждений, да и вообще отличный малый. Но что, если бы мне не понадобилось его завещание? С чего он решил, так же ничего обо мне не зная, что мне будут нужны все эти вещи и это письмо? Было бы проще хоть раз приехать, чем заниматься этими сантиментами. Потом я покумекал и понял, что это самый возможный из всех имеющихся вариантов. У меня просто не было выбора. Принять подачку брата и хоть дожить по-человечески, либо самые чернушные варианты моей смерти.

***

Я съехал от Коё. Не знаю, испытывала ли она при этом облегчение. Причину своего отъезда благоразумно упоминать не стал, Озаки совсем бы убилась от таких новостей. Возможно, она уже дошла до предела, потому что резко уехала из страны в надежде никогда больше не возвращаться. Больше мы не виделись и не созванивались никогда. Я не пытался её искать или как-то связаться. Если бы Коё захотела, она самостоятельно нашла бы меня где угодно, да хоть под землёй. К тому же, нам не о чем было больше говорить, дружба последних лет только тешила воображение двух стариков. Мы не могли быть вместе ещё с момента аварии.

***

Общественная жизнь с непривычки была горька. Я мотался из одного МФЦ в другой, потом шатался по юристам, чтобы доказать свою причастность к своему брату и его наследству. Но как оказалось, получение квартиры и денег - это клубничка в шоколаде и далеко не самая сильная головная боль. Гораздо серьёзнее всё обстояло с удочерением (наверное, это можно использовать к внучке двоюродного брата?) этой девочки - Элис. При живых-то родителях никто не горел желанием оформлять на меня документы. Да и у брата жизнь была почище, чем у меня, поэтому доверить ему ребёнка намного проще. Ему, но не мне, мы - противоположности. Почему я резко решился исполнить последнюю волю брата? В благодарность, что он не забыл меня, наверное. Нас ничего не объединяло, но косвенно этот человек пришёл на помощь именно тогда, когда я больше всего в этом нуждался.

***

Появление в моей жизни человеческого детёныша 10 лет, это конечно сильно. От этого общества нельзя было избавиться как от Чуи или Дазая, хотя бы из-за того, что приходится выглядеть как ответственный взрослый. Элис наглядно показала мне, что в этой жизни я ничего не знаю и не умею. Причём дети ведь не умеют сдерживать свои эмоции. Если ей не понравилось как я сказал или сделал, выражение лица Элис становилось достаточно красноречивым. Клянусь, менты так смотреть не умеют, даже самые матёрые. Мы жили ни хорошо, ни плохо, скорее средне. Всё же мне было поздновато учиться готовить или о ком-то заботиться. Опять же, наша жизнь с Дазаем и Чуей как шаблон не подходила. Разница между совершеннолетними парнями, пусть и инфантильными, и маленькой девочкой ощущалась. Один раз я даже её напугал. Когда мне хотелось подумать в одиночестве, я ставил в ряд три стула и ложился на них - так меньше болела нога. При этом иногда я подвисал, то есть молча смотрел в потолок, практически не моргая, даже может не дыша. Элис зашла на кухню попить воды, пока я выходил в астрал, и решила, что и второй дедушка успешно отбросил коньки. Конечно, она не поняла моих развлечений, даже, казалось, обиделась.

***

А думал я много о чём. О том, что мне уже 50 лет. О том, что я в итоге ничего из себя не представляю. О невесте, жизнь которой разрушил. О брате. О двух пацанах, которые могли стать такими же ублюдками, как я. Когда я был совсем зелёным, мне думалось, что без ОПГ и своих пацанов мне не жизнь. Они заменяли мне всё общество. Мимо проходила какая-то общая ненужная жизнь. Я даже не мог увидеть себя старым в голове, в фантазиях я всегда умирал героем в жёсткой перестрелке. Теперь в бандитском мире я никто, да и никогда не был основополагающим элементом. Мне даже стало понятно, почему Фёдор со мной хотел грызться. Может, он более успешный, но на самом деле ничем меня не лучше. Наше время ушло, а мы его потратили не туда. Хотя, я до сих пор не могу сказать, на что

правильно тратить свою жизнь.