Программисты никого не ебут
7 октября 2024 г., 12:43
Если честно, у Семёна уже вообще нет сил удивляться какому-нибудь Тимуру, который его уже затрахал со своими сексами и поцелуями, и Серёже, который слишком стеснительный, чтобы просто-напросто поцеловать его. В то же время во время секса он не сдерживается ну прямо совсем, и в итоге Семён ещё более заёбанный. Теперь даже в два раза больше. Это настолько ебанутый разврат, что рассказывать уже просто некому, потому что он уверен: это какой-то пиздец, и у нормальных людей такого не происходит.
«Ну ебануться просто», — он смотрит в зеркало, пока чистит зубы. На шее засосы и укусы, которые не успевают заживать, из-за которых пришлось купить пару водолазок. А то совсем как-то стыдно на планёрках: остальные программисты и посимпатичнее будут, но заёбанный там почему-то только он. Ну потому что тональник — это для пидоров, а Семён не пидор.
Если честно, ему сегодня вообще как-то не хотелось идти на работу. Выходные вообще-то для отдыха предназначены, да только он с этими двумя долбоёбами совсем не успел отдохнуть. По крайней мере, в своём понимании отдыха, конечно. По-настоящему отдыхал он на этой неделе, кажется, только сидя на унитазе или лёжа в кровати. Хотя не было ни видеоигр, ни дополнительных проектов (тут уже личная разработка, за которую ему никто не доплачивает), ни даже пятичасового просмотра Тиктока.
А итог следующий: он уставший и помятый едет на работу, опаздывает, но не видит смысла торопиться. По крайней мере, у него есть причина вести себя настолько медлительно. Уж Серёжа точно знает. Ну и Тимур, конечно, без него никуда.
Семён предпочёл бы вообще не выходить на работу сегодня, но по понедельникам проходят планёрки, которые обязательно посещать. Если не посетил, велика вероятность, что о новых задачах и не узнаешь. Да и тимлиду не прийти уже какой-то дурной тон даже для него. По крайней мере, он один из немногих ценных работников, которые могут потянуть чуть ли не все виды кода (но только на Питоне и Джаве, в рот Семён ебал этот Си-плюс-плюс).
Точно так же он в рот ебал сидеть на планёрках. Почти никто не интересовался обновлениями у всяких там бэкендеров, потому что мало кто хочет вглядываться в строчки кода (даже те, кто этим кодом и занимается, если честно). А вот дизайнеров хвалят из-за каждого пука и новой иконки, которую в систему встраивать они, конечно, не будут.
Семён прекрасно понимал Андрея, который играл в «Homescapes» на каком-то миллиардном уровне и пил кофе. Кто-то там уже вовсю показывал две несчастные кнопки, после чего кто-то выделил новые задачи, все всё себе записали и разошлись.
Тимур на планёрку не пришёл, и Семён нашёл его спящим в их кабинете. Знать причину такого состояния совсем не хотелось, потому что собственное и без этого было так себе. Семён просто скинул ему задачи, которые всегда записывает на всякий случай для всей их мини-команды, а затем попытался разбудить. Тимура оказалось сложно разбудить даже на работе, когда он сидел на не самом удобном стуле, без подушки и одеяла. Даже в очках, которые наверняка уже были в пятнах.
Когда он начал храпеть, не выдержал уже Андрей, который сказал, чтобы он просыпался, аж в ухо — Тимур от страха аж подскочил и поспешил дать Андрею подзатыльник. Нельзя так людей будить.
— Блять, ну ты ахуел?
— На планёрку идти надо было. Хоть бы будильник поставил, я не знаю, чтобы проснуться, когда эта херня закончится, — тяжело вздохнул Семён. — Телегу проверь, я всё тебе отправил.
Естественно, Тимур чуть ли не взвыл от количества новых задач. Он ожидал поменьше работы и побольше фотографий интимного характера.
— А чё так много?
— У меня больше, не ори, — закатил глаза Семён.
— Нихуя у тебя не больше, иди в пизду.
Андрей шёпотом спросил у Жени:
— Они сейчас точно работу обсуждают?
— Не знаю, — она пожала плечами. — И знать не хочу.
Тимур вообще ебал в рот всю эту работу. Он вообще надеялся, что испытательный срок не пройдёт — но прошёл, и в итоге варится в этой дурке.
КошКа:
Короче я не знаю чем ты занят вечером отменяй всё нахуй и погнали на блядки
Ваня: ты еблан? сегодня понедельник хуепуталоКошКа:
Ой бля у тебя как будто работа есть ага
Давай меняй свои кружева на что-то нормальное и погнали бухать
И только попробуй бля найти в клубе какого-нибудь чувака я ему ебало сломаю
Ваня: ох нихкя дрищ твой бросил что ли?КошКа:
Нет
Ваня не то чтобы прям Тимуру верит. Однако ему действительно приходится отменить встречу с каким-то очень богатым красавчиком, который уже полгода обещает, что отвезёт его в Германию, как только закончит дела. Ваня уже даже карту в Райфайзене оформил — ждёт только, когда этот придурок заработает достаточно денег на депозит и куда-нибудь сбагрит ещё несколько машин. Не то чтобы это для Тимура эта история какая-то новая, скорее удивительно, что Ваня именно на такого чувака попал. Обычно Ваня мужчин поважнее цеплял: у них действительно не было проблем с законом, в отличие от жён, детей и хаты в Барвихе. Тимуру с этого потрясающе смешно, ведь он уже десять минут слушает про то, какой этот чувак ебанутый. — Ну так чё ты к папику не вернёшься какому-нибудь? — Да ушёл бы, если бы он не трахался как бог, — Ваня глотнул коктейля. — Меня самого напрягает, что меня вместе с его пацанами повязать могут, как соучастника. — Даже так? — Ну это пиздец, я согласен. Сам бы по ебалу себе дал, но я пока не нашёл никого, — он тяжело вздохнул. — У тебя-то что случилось, что ты сорвался и позвал на блядки? — Да заебала эта ебатория, — Тимур допил виски с колой поморщился — всё равно слишком крепко. — Я вообще думал, что испытательный не пройду, но батяня, видимо, слишком много денег им туда закинул. Сегодня ещё работы докинули, а я думал, что тимлид мне за красивые глазки скидку сделает. — Какой наивный, — хмыкнул Ваня. — Стоп, ты ж с ним спишь, не? Я б тебе в двадцать раз больше работы дал, учитывая, как ты со своими партнёрами иногда делаешь. — Я делаю только то, о чём меня просят. — Ну да, конечно, — Ваня закатил глаза. — Слушай, вот оно тебе надо вообще? — Да хер знает, — Тимур пожал плечами. — Типа, батя от меня отстал, но бóльшую часть расходов самому приходится оплачивать. Он только за квартиру платит, у меня зарплата не настолько жирная. — Ну и почему не ушёл ещё? — Да как-то не хочется. Ещё удобно, что и партнёр рядом, и батя отъебался. Даже перестал напрямую говорить, какой я херовый сын. Я ещё Семёна с ним познакомил, и он охренел, потому что он выглядел слишком порядочно. — Нихуя себе, — Ваня продолжал удивляться. Он всё не мог поверить, что Тимур отстал от обычной программы и чуть ли не бегает за этим дрищом, не понимающим намёков. Ещё и жалуется, что всё совсем плохо с ним — да как будто виноват тут кто-то. — Знаешь, если ты женишься через год и решишь завести семью, я просто вымру. — Вряд ли такое можно сделать с парнем. Как минимум не здесь, — как-то слишком серьёзно ответил Тимур, и Ваня тяжело вздохнул. — Не знаю, ощущение, будто это не просто перепих, но вот не понимаю, что там может быть у нас, кроме секса. Учитывая, что мне особо больше от него и не надо. — Не надо, да и хуй с ним. Ты обычно не паришься о таких вещах, — Ваня пожал плечами. — Давай уже нажрёмся, а то слишком серьёзно мы тут разговариваем. Раз позвали на блядки, то нужно наебениться. Если честно, Тимур уже хер пойми, куда движется в этой жизни. Он и сейчас плывёт по течению, но начали появляться мысли, которые мешают жить жизнь так, как он привык. Даже блядки с Ваней (а он с ним с десятого класса знаком) кажутся другими, хотя ничего нового не происходит. Он танцует в толпе, одетый не хуже Тимура, он теряется между парнями и девушками, которым понравился. Однако на блядках есть правило: они не находят партнёра на ночь, потому что тусуются только ради отдыха. Ваня и так в последнее время постоянно со своим темщиком с дохулионом тачек сидит. Впрочем, если бы Ване эта ситуация не нравилась, он бы отказался и кинул того обосрыша ещё месяца два назад.* * *
Семён заебался думать. Он, однако, никогда не думал, что ему в принципе может надоесть думать, потому что ему это нравится. Теперь нет. Теперь у него в голове не только работа и позорные воспоминания из прошлого, которые выползают из его головы перед сном. Ситуация изменилась не так сильно: теперь позорные мысли у него могут появиться в любое время дня и суток, а ему нужно как-то сохранить серьёзное лицо. А ему трудно это сделать, учитывая, как ему кринжово думать о том, как он выглядел перед Тимуром, когда тот брал его. И эти мысли никогда не уходят сразу. Нет, ну они могут уйти побыстрее, но только если Семён упадёт в обморок — но он как-то не хочет постоянно падать в обморок, как какая-нибудь главная героиня второсортного ромкома. Хотя не то чтобы ему прямо нравится сидеть на планёрке и резко вспоминать какую-нибудь пошлятину — охота тут же провалиться под землю. К хорошему можно отнести лишь тот факт, что он ни разу на такие фантазии — ну или воспоминания — не дрочил. Это, можно сказать, достижение, хотя его ни разу на такие приключения не тянуло. Ему и с Тимуром весело, потому что у него постоянно какой-то пиздец в голове. Серёжа менеджер: Я заеду?Семён:
А зачем
Серёжа менеджер: Ну, а ты как думаешь?Семён:
Трахнуть меня что ли
Серёжа менеджер: Ну вроде того Так что? Хочешь?Семён:
Можешь
Ну если ты не будешь пиздеть за то что опоздаю
А то спина будет болеть
Серёжа менеджер: Не страшно, скоро буду И тебе лучше подготовиться Семён с покрасневшими ушами откидывает телефон. Морально он никогда не сможет к этому подготовиться. Он в целом до сих пор почему-то отказывается вот так взять и осознать, что ему нравится, когда над ним доминируют и хвалят во время секса. Это приятно, учитывая, что у него не так много опыта, хотя он как бы понимает, что делать. Но понимание одно, а сделать что-то по-настоящему — дело уже совсем другое. С физикой у него явно лучше, чем с физическим развитием. Открыв дверь, Семён видит запыхавшегося Серёжу с бутылкой вина и растрепавшимися волосами. Семён тяжело вздохнул, чувствуя, что смущение ушло от ощущения абсолютного кринжа. Вот последнее, что ему было нужно — так это вино, чтобы он вообще поплыл. И тут не про то, что он расслабится и будет меньше смущаться, а про то, что будет нести бóльшую хуйню, чем обычно, совсем не думая, что он какую-то хуйню несёт. Нет, он видел, как в кино приходят с вином в гости — но с ним это вряд ли сработает, потому что набухать его проще простого. И вряд ли Серёже понравится тот факт, что пьяный Семён — ещё более душный Семён, а не игривая кошечка. «Ну пиздец блять, вот нахуй я ему ответил вообще?» — думает он, смотря на то, как Серёжа не может сориентироваться в его квартире. Серёже и самому явно неловко, и он успевает пару раз запнуться о собственную ногу. Когда он спотыкается и падает, Семён радуется, что забрал бутылку и поставил на стол. Хотя он не планирует пить сам, но предполагает, что Серёже это самому надо. Серёжа присаживается на диван, расслабляет галстук и открывает бутылку штопором, купленным в ближайшем магазине. Семён смотрит на то, как он пьёт прямо с горла, даже не удосужившись попросить бокал (справедливости ради, у Семёна в квартире есть только три кружки). Вино льётся мимо губ, и багровые струи быстро стекают по шее — это выглядит так странно, но Семён не может оторваться от того, как это выглядит. Яркий цвет вина на молочной коже почему-то вдруг показался невероятно красивым. Ладно, Семён готов признать: оба его партнёра сексуальны. Даже дурашливый Тимур во время секса почему-то оказывается гораздо горячее, чем кажется. А с Серёжей по-другому, конечно, но он понять не может, как именно. Наверное, главное его отличие от Тимура — он не такой смелый и самоуверенный. Однако Серёжа всё равно способен вот так взять и предложить секс. — Ты готовился? — оторвавшись от бутылки, спросил Серёжа. — Морально, — Семён сел рядом. — А что, по-другому надо было? — Ну вообще-то да. Но морально — тоже хорошо. Серёжа достал из портфеля (важного такого, кожаного) флакон со смазкой. — А, ты об этом, — Семён поджал губы. — Ага. Можно было подумать, что атмосфера может хоть как-то располагать к сексу. Однако Семён может испортить секс даже самому себе ещё до его его начала. Казалось бы, невозможно испортить его самому себе, но на работу в Сбербанк людей с улицы не берут. Это, видимо, какой-то особый скилл. Серёжа его к дивану прижимает, насев. Руки он держит по обе стороны от него на спинке, и Семён чувствует, как непонятный невесомый аромат парфюма смешался с попавшим на кожу вином. Видимо, Семён способен опьянеть даже от запаха — хотя его действительно ведёт от этого, ему нравится. Поцелуй кажется ужасно медленным, потому что Серёжа хочет распробовать его губы — они безвкусные и обкусанные, отчего колются. А вот Семён всё ещё чувствует лёгкий запах вина и даже его привкус едва-едва ощущается. — Хочешь вина? — хмыкнул Серёжа, отстранившись. — Ну… немного. Конечно, Семён был уже готов взять бутылку в руку, но Серёжа вдруг отпил и снова поцеловал — терпкое вино появилось у него во рту вместе с чужим языком. Он не понимал, нравится ли ему это. Но не хотелось заканчивать, пусть он где-то на задворках сознания был готов орать: «Разврат! Позор! Фу, секс!». Семён надеется, что от одного глотка не опьянеет, потому что это вообще кринж будет. Руки Серёжи, не слишком горячие и не слишком холодные, забрались под футболку. Он чувствует, как аккуратные ладони оглаживают бока и живот, поднимаясь к лопаткам и, наконец, задевая соски. Стон есть, но тихий и совсем сдавленный. «Не нравится здесь», — думает Серёжа и стягивает футболку. Каждый раз он не понимает, как кожа быть настолько белой — кажется, даже Эдвард Каллен темнее. Семён не понимает куда деть руки и что вообще ему хочется сделать в этот момент. Поцелуи его едва ли не сводят его с ума — нет, дело точно не в этом глотке алкоголя. Такого количества не хватит даже ребёнку, чтобы опьянеть — а у Семёна с этим всё не настолько плохо. Ладно, он готов признать: целоваться ему нравится. Особенно когда его так зажимают, и он может лишь молча смотреть и ждать, что же будет дальше. Понимает где-то совсем далеко, что это странно, но как будто он может с этим что-то сделать. — Давай на меня, — выдыхает Серёжа. — А то тяжело так. Ну потому что Серёжа слишком политкорректный, чтобы сказать, что Семён — кость, о которую он может легко пораниться или удариться. Однако Серёже нравится то, как выглядят его руки на его теле — худом, аккуратном, бледном. Ладони у него не то чтобы большие, как и он сам, но в сравнении с Семёном они выглядят внушительнее. Тот будто перестал зажиматься, но в открытую всё равно не стонет — зато сидит на нём, чувствуя, как Серёжа под ним уже возбуждён. Серёжа просит его привстать, чтобы стянуть спортивки с трусами, а потом выдавливает побольше смазки на пальцы. От холодного геля Семён даже дёргается — чисто инстинктивно — и Серёжа целует его в шею. Непонятно, правда, от чего Семён стонет: от пальцев или от губ. Два пальца входят туго, и Серёже приходится быть медленнее. Ему, конечно, больше нравится, когда Семён прерывисто стонет, едва успевая дышать и открывать рот, а внутри темп гораздо более резкий. Хотя Семёну и медленного темпа хватает, правда, стоны у него протяжные. Глаза он пытается спрятать, будто это вообще может как-то улучшить его положение. — Обопрись о спинку, — просит Серёжа. Семён не сразу совсем понимает, как выглядит. А ещё ему трудновато держаться за эту самую спинку, когда Серёжа ускоряется, раздвигая-сдвигая пальцы, сгибая их и затрагивая простату — из-за того, что держится он обеими руками, не может зажать рот. — Ненавижу, когда ты сдерживаешься, — говорит Серёжа. — Так гораздо лучше. — Тебе нравится слышать… это? — не понял Семён. — Да, — Серёжа добавил третий палец. — Не нравилось, купил бы кляп. Серёжа хотел бы, чтобы Семён привык к нему достаточно, чтобы стонать, не сдерживаясь. Конечно, он считает милым, когда он смущается, но так же он и раздражается от того, что он сдерживается. Секс — это про то, что можно не бояться сделать что-то слишком кринжовое. Секс — это про то, как сделать друг другу так охренительно хорошо, что соседи будут по батареям стучать. Ну, это мнение Серёжи. Однако ему действительно охота уже руки Семёну связать, лишь бы тот прикрыться не пытался. Он понимает: это просто злость, на поводу которой идти не нужно. — Как думаешь: хватит или ещё растянуть нужно? — спросил он. «Нет, хватит уже думать», — вспоминает Серёжа. — Хватит, наверное, — Семён пожал плечами. Он, если честно, даже не знает ответа на этот вопрос. Просто не заметил как-то, пока смущался и пытался не думать, как выглядит. А выглядит он не лучшим образом, учитывая, что уже успел вспотеть и покраснеть. Больше всего Серёжа удивляется, когда Семён сам тянется к нему за поцелуем — он это делает как-то слишком уверенно. Настолько, что Серёжа поначалу тупо замирает, отдавая всю инициативу ему. Трясущимися длинными пальцами Семён пытается расстегнуть рубашку, и это выходит крайне тяжело, учитывая, что он даже не видит, что делает. Когда он отстраняется, Серёжа видит, что губы у него снова блестят, пока он переводит дыхание. Серёжа разводит его ягодицы, помогая сесть. Ему до этого казалось, что член просто разорвётся, если он что-то не сделает с брюками, но, оказывается, он просто слишком возбуждён и чувствителен. Семён держится за его плечи, ощущая, как член растягивает его, понимая, что можно было и побольше смазки добавить. Член входит туго, но Серёже хватает и этого. А потом ему вдруг приходит охренительная идея. Серёжа видит в прихожей высокое зеркало — одна из дверей шкафа-купе. Он подхватывает Семёна на руки — он оказывается достаточно лёгким, чтобы это можно было сделать. Он прижимается к его груди, обнимая за шею, потому что боится попросту свалиться. — Посмотри сюда, — говорит Серёжа. Семён не понимает: член очень странно ощущался, когда тот шёл, но сейчас его и член совсем не волнует. Семён смотрит на себя в зеркало. Это трудновато, учитывая, что он к зеркалу висит на руках спиной, — но и этого хватает. Покрасневшие участки на теле, мокрые от пота волосы, влажные розовые губы на фоне слишком белой кожи — хочется спрятаться от этого чувства, но и отвести глаз он не может. Он беспомощен на руках Серёжи, и всё, что ему остаётся — принимать его. Серёжа как раз достаёт член и просит встать к зеркалу лицом. Семён опирается руками. «Я его это зеркало потом отмывать заставлю», — быстро подумал он. К сожалению, это последняя адекватная мысль, пронёсшаяся в его голове. Дальше уже только ощущение чужих рук на пояснице, а затем и на ягодицах. Серёжа не сжимает его кожу сильно, он не любит оставлять следов так, как Тимур. Разве только засос поставить, и то он не часто это делает. — Ты глаза не отводи, — говорит он и одной рукой берёт за подбородок. — Смотри внимательно. И Семён под землю провалиться хочет. Смотреть на себя во время секса — потрясающе странно, это звучит даже более странно, чем просьба Тимура снять хоум-видео (вещь эта оказалась полезной в основном для Тимура, Семён этот позор видеть не желает). Потому что действие происходит прямо сейчас. Это прямо сейчас Семёна размазывает от всего. Серёжа явно понимает, что делает. Иначе бы он не делал это настолько уверенно. Семён видит вторую его руку, которой он поддерживает его за поясницу. Член входит гораздо проще и быстрее. А ещё угол сменился — Семёну кажется, что сейчас он даже глубже в него вошёл. И Семён видит это. Видит, как меняются эмоции на лице Серёжи, как хватка на его подбородке ослабевает, как второй рукой он поддерживает его за талию. В другом случае Семён бы уже упал, потому что понимает: ноги у него слишком ватные. Это странно, но что-то в этом есть — Семён готов признать. Конечно, скажет он вслух это только под дулом пистолета, потому что такую пошлятину знать никому не стоит. Толчки ещё грубые такие, не ритмичные абсолютно — Серёже тоже тяжело. Однако это не повод это заканчивать так быстро, учитывая, что стало горячее только сейчас. Пусть Семён и не скажет, насколько ему хорошо, Серёжа это прекрасно понимает: он сжимается на его члене. А сам при этом не отталкивает, не говорит, что это всё хуйня какая-то. Хочется, конечно, услышать подтверждение, но Серёжа достаточно терпеливый, чтобы подождать, пока он сам о чём-нибудь таком попросит. И в глаза ещё смотреть будет — от этого он даже больше возбуждается. Серёжа понимает, конечно, что это грязно, но как будто его это волновать должно. Как будто это вообще сейчас важно. Для него одно это партнёрство — огромный шаг. — Блять, да как ты это делаешь вообще, — Серёжа закатил глаза. Семён не ответил. Ну, он лишь невнятно что-то там простонал — вряд ли это за ответ может сойти. Серёжа замедлился, прижался всем телом, взглянул в зеркало — Семён уже вообще мало что понимал. — Да ты просто невозможен. Сил стоять нет, и он тянет его на себя. Семён снова сидит сверху, и ему это мало нравится — но понимает он происходящее не то чтобы прямо очень хорошо. В голове как-то пусто, он слова Серёжи перестал воспринимать ещё минут пять назад. Уже непонятно, чего хочется: остаться в моменте или уже закончить это всё. — Сможешь сам? — спрашивает Серёжа как будто больше из вежливости. Да как будто хоть один худенький мальчик-айтишник сможет, ага. Руками он удерживает Семёна, помогая двигаться. Вернее, скорее двигал, пока тот уже просто опирался на его плечи. Ладони у Семёна всё ещё ледяные, в отличие от всего тела: ему жарко, кажется, будто воздуха не хватает, и только пальцы остаются холодными. Глаза он прикрывает, дышит как можно глубже — с этим проще, потому что Серёжа двигает его уже мучительно медленно. Кончает он в презерватив, и понимает это вообще не сразу. Он вообще лежит под Семёном на полу, вставать совсем не хочется — устал. — Блять, завтра же на работу, — вспомнил Семён. — И зеркало вытирать тоже будешь. — Я всё сделаю, — тяжело вздохнул Серёжа и тут же об этих словах пожалел.* * *
Нет, Семён не ебанулся. По крайней мере, он на это надеется. Ему как-то неохота сходить с ума хотя бы до тридцати. Он ещё даже собственную игру не дописал, какой психдиспансер! Диспансер ещё заслужить надо, а он уверен, что до этого ещё пахать и пахать. Просто секс по несколько раз за неделю он как-то не планировал тогда. Он вообще никогда в жизни не думал, что в какой-то момент в его жизни станет так много секса. — Тимур, ты работаешь? — он подошёл к его столу. Тимур лежал на нём, рядом стоял стакан с нетронутым кофе. Да и выглядел он гораздо хуже обычного: мятая одежда, короткие волосы в беспорядке. — Иди на-ахуй, — ответил он, даже не поднимаясь. — Ты щас нахуй из окна полетишь, вставай, у нас все процессы не то что встали, а вообще сдохли, — добавил Серёжа. Тимур аж дёрнулся, медленно просыпаясь. Размявшись, он схватил Серёжу за воротник рубашки: — Слышь, менеджер, жопу сосни. — Так, ну давай без этого, — пытается быть спокойным Серёжа. — И отпусти меня. Если тебе так хочется, можем поговорить потом, но не на работе. Тебе, например, сделать нужно очень много, мне тимлид уже всё сказал. На этом Серёжа вышел. Тимур опёрся о столешницу, всё ещё слабо понимая, что вообще происходит. — У тебя похмелье, что ли? — спросил Семён. — Нет, — отмахнулся Тимур. — Остался бы дома. А то видно, что работать не сможешь. Андрею и Жене аж неловко стало. Им казалось, что они подслушали разговор парочки. Хотя Женя и так отдалённо понимала, что эти двое не только тут разговоры разговаривают, но ей это как-то неинтересно. Андрею в принципе похуй, потому что проблем у него в жизни слегка дохуя, и отношения коллег из Сбера — ну вот совсем не то, что его волнует. Но слушать это всё равно как-то кринжово и неловко. Не то чтобы Тимуру самому нравилось похмелье аж во вторник, но как будто он может с этим что-то делать. Ещё и видеть рожу Семёна, крайне недовольную, ему тоже как-то ну… в общем, ему тоже не нравится эта ситуация. Кажется, никому вообще в этом кабинете не нравится эта ситуация. И всем неловко. Кроме бесстыжего менеджера, конечно, который прошлый вечер провёл гораздо лучше своих заебавшихся коллег. — Что-то ты давно не ныл, — заметила Дашенька. — Или ты всё-таки сдался? — Нет, всё просто ахуенно, — фыркнул Серёжа. — Я не угораю щас. У нас вечером прошлым был секс. — Да какой тебе секс, ну, — отмахнулась Дашенька. — Хотя, может, дрищу ты и понравился. Грустный он сегодня какой-то, кстати. — Ну есть такое, да, — Серёжа поджал губы. — Или это ты так его вчера заебал? — И это тоже. — Ужас, — Дашенька хмыкнула. — А с работой там что? — Да пиздец там, только начал, — тяжело вздохнул Серёжа. Вот за это его Дашенька, кстати, не осуждала даже иронично. Сама пришла с опозданием, зато с кофе и плоским круассаном (Серёжа этот момент не понял), вся такая свежая и выспавшаяся. Ну потому что это не она вчера до ночи зеркало мыла в чужой квартире.* * *
Семён считает, что он всё ещё находится в здравом уме, а потому не питает больших иллюзий насчёт секса. Хотя не то чтобы подобные когда-то были — чего уж тут врать. Однако он ни за что бы не подумал, что его крайне странный и стыдный секс втроём когда-то повторится. Тяжелее всех было, как оказалось, Тимуру. Ведь это он Серёже писал и предлагал, уверяя, что он его избивать не будет. Хотя пару ударов нанести можно, сделав вид, что это случайно. Только вот Тимуру уже было легче с тем, что эти двое уже спали, а потому с Семёном — впервые! — не возникло проблем. Вернее, он уговорил его достаточно легко. По крайней мере, Тимур остался довольным тем сексом, который у них был — как минимум целоваться с надоедливым агрессивным менеджером оказалось гораздо приятнее, чем он мог подумать. Хотя Тимур не думал сосаться с Серёжей вне постели. Тем более, если там не будет Семёна — как-то слишком странно получается. Они ведь на дух друг друга не переносят, но вот как-то так произошло, что трахаться они могут вполне успешно. Тимур это нормально объяснить не может, потому что сам не понимает, как это произошло. Самому бы разобраться, почему он преспокойно может трахаться с тем, кто его так раздражает, не забывая о жадных поцелуях. Хотя как будто Тимур не умеет целоваться так, чтобы это было не жадно. «Да какая мне вообще нахуй разница?» — задумался Тимур. Раньше его волновала только внешность, а потому и спал он с абсолютно разными по характеру людьми. И, если вот реально не обманывать, то ему и сейчас важна только внешность. Просто фокус слегка сместился на душного дрища — ну и не трахаться теперь, что ли? В конце концов, про ориентацию по внешности говорит выбор такого, как Серёжа. Ладно, всё, Тимур, иди уже — ты же сам это начал, не так ли? Хватит уже этих мыслей, делай как всегда. Тимур берёт очередную слишком дорогую сумку, чтобы кататься с ней в метро, и садится в любимую машину. Его вечер не сможет испортить даже этот противный менеджер, которому так сильно хочется дать по лицу. «Так, всё, нахуй. Я ебаться еду, а не отношения выяснять», — пытается настроиться Тимур. Семён был крайне удивлён, что согласился. Тем более сделал он это ещё до того, как Тимур начал его упрашивать. Он только спустя минут десять понял, что будет. А будет пиздец — он в этом уверен. Иначе быть не может, если Тимур и Серёжа стоят рядом. Будет просто прекрасно, если они не будут пытаться убить друг друга. По крайней мере, Семён надеется, что всё пройдёт хорошо. Пусть уж лучше стыдно, чем смертельно. Тимур приезжает раньше и даже предлагает всё отменить, чтобы Серёжа не ехал, потому что Семён как-то слишком смущается. Только вот Семён, пытаясь побороть скромность и еле подбирая слова сказал, что готов к тому, что там Тимур приготовил. Хотя Семён понятия не имеет, что у Тимура на уме. Когда приезжает Серёжа, Тимуру еле удаётся сдержаться, чтобы не втащить ему — просто по приколу, естественно. Он готов потерпеть только ради Семёна, который до этого просил не устраивать разборки в его квартире. Тимуру тяжело, конечно, принять тот факт, что нельзя прописать Серёже хотя бы в целях профилактики. Однако в спальне Семён уже начал раздеваться — и в этот момент Тимур готов вообще на всё забить. Тимур поднимает с пола очередную брендовую сумку и достаёт из неё то, от чего глаза на лоб полезли не только у Семёна, но и у Серёжи. Непонятная конструкция из шариков на верёвочке, каждый из которых расширялся в диаметре к концу, пластиковое (милейшего нежно-розового цвета) чудо с пультом на тонком проводке и смазку. Ароматизированную, с запахом вишни, пусть она и прозрачная (да и слава богу, что она прозрачная). «Ну пизда моей жопе», — понял Семён. — Так, а ты у меня точно согласен? — неожиданно спросил Тимур. — А то напихаю тебе сейчас всякого. Серёжа взглянул на Семёна. — Я тебе в самом начале сказал, что согласен, — фыркнул он. — Нахер переспрашивать? «Да он угорает, блять, — Тимур приподнял брови. — Раньше бы он на такое ни за какие шиши не согласился». Он пожал плечами: — Как знаешь, детка. «Ну пиздец», — вздохнул Серёжа. Хотя не то чтобы он не хотел попробовать эти игрушки, но не думал, что это произойдёт так скоро. Серёжа его к себе прижимает, чтобы поцеловать, в то время как Тимур стягивает с него спортивки с трусами и, выдавив смазку, входит сразу двумя пальцами. Семён слегка напрягается, но не специально — не ожидал скорее, что это будет так быстро. Однако Серёже удаётся отвлечь поцелуями от не самых приятных ощущений. Губы наверняка после такого опухнут, но это того стоит. Семён такой податливый, каким не был в их первый секс (тот, когда Серёжа опозорился, потому что кончил и почти сразу вырубился). Сейчас он реагирует почти на все ласки и смущается собственного голоса гораздо меньше. Трудно сказать, знает ли он об этом сам, но Серёжа принимает решение спросить у него об этом как минимум после секса, потому что это сейчас вообще всю атмосферу убьёт. А она, эта атмосфера, какая-никакая, но была: всем троим было если не жарко, то очень и очень тепло, а сам Семён прижимается к Серёже. Тимур сидит между его ног и хочет отсосать, но в приоритете сейчас другое. Три пальца двигаются достаточно свободно, чтобы вставить сначала вибратор — Серёжа снова принимается его отвлекать, целуя и прикусывая ключицы. — Как ощущения? — спросил Тимур. — Нормально, — Семён пожал плечами. После таких-то членов, ага. — Тогда вставляю шарики, — хмыкнул он. — Думаю, этого тебе хватит. От шариков внутри странно, хотя чётче они ощущаются где-то на втором или третьем, потому что внутри ещё и маленький вибратор. На предпоследнем шарике Тимур успевает усомниться, а Серёжа — осудить взглядом, но всё-таки вставляет до конца. Семён в полном ахуе от того, что обе эти штуки в него вошли. Тимур наклонятся к его члену, надрачивает, слышит характерные стоны. Ощущения странные, но не то чтобы сильно новые: похожее уже было, но не так. Внутри тогда были пальцы, а не игрушки, но рот на члене, видимо, неизменен. Серёже слегка непонятно, что делать. Член Семён сосать точно не сможет — случайно прикусит. Когда Тимур включает вибратор на минимальный режим, того потрясывает от возбуждения, пусть это и странно, если подумать серьёзно. А Семён слишком часто думает обо всём серьёзно. И ему стыдно от понимания того, как он перед ними выглядит. А ещё рот не закрывается, он его ладонью прикрывает, пусть и не думая, зачем оно ему надо. Думать надо было раньше, потому что мозги уже плавятся от ощущений сзади. — Поверни голову, — просит вдруг Серёжа. Семён ничего не подозревает (его мысли занимают вибратор и злоебучие шарики), а Серёжа перед ним вываливает эрегированный член. — Возьми в рот. — Ебать ты раскомандовался, — хмыкнул Тимур. — Давай, я хочу увидеть, как ты это делаешь. А Семёну уже похуй в целом. Ему не жалко это сделать, потому что внутренне он наконец перестал думать, что это всё пидорство. Пидорство-пидорством, а ему всё-таки нравится, но вряд ли скоро сможет признать это вслух. В конце концов, говорить с членом во рту — тот ещё моветон. А Семён мальчик приличный, так что — не без ахуенеза в глазах — открывает рот. Не то чтобы он прямо научился хорошо сосать, так что даже начало выходит весьма сомнительным. Только вот Серёже многого не надо, и он смотрит на то, как он несмело обхватывает пухлыми губами головку. Серёжа не думал, что захочет кончить так быстро, но кто же мог подумать, что ему настолько понравится вид чужого рта, растянутого вокруг члена. В целом, зависть Тимуру абсолютно оправдана, потому что ему просто ужасно обидно, что он не увидел это лицо сразу. Ещё — как самому Серёже кажется — Тимур точно научил его заглядывать ему в глаза с каким-то слишком невинным видом для сего действа. Серёжа готовится сойти с ума в момент, когда Семён начинает брать в рот дальше, но делает это постепенно, пытаясь помочь рукой. Даже с рукой поза недостаточно удобная, но что поделать. Семён замирает, когда чувствует, что Тимур неторопливо достал игрушки и приставил член к анусу. Вибратор Тимур далеко не убирает, прижимает его к груди, включив на полную мощность. Семён никогда от стимуляции сосков сильно не кайфовал, но сейчас он почувствовал что-то. Это было гораздо приятнее языка, хоть что с этим делай. Тимур входит только головкой, и Серёжа чувствует вибрацию на члене от стона. Семён аж перестал двигать языком, понимая, что сейчас будет ну очень тяжело. Только вот Серёжа не лох (по крайней мере, это он так считает), а потому давит на затылок, насаживая голову на член. Волосы сжимает несильно, но старается сделать так, чтобы волосы не мешали. Тимур переворачивает его на бок, поднимает бедро и кладёт ногу себе на плечо. Двигается он как-то слишком медленно, и удивляется даже Серёжа. Вибратор свалился куда-то рядом, никому не нужный. Серёжа двигается гораздо быстрее, вбивается в глотку, касаясь стенки горла. От такого Семён едва не давится, но вовремя вытаскивает член изо рта. Снова взяв его, он заводит головку за щеку (непонятно нахера, но Тимур как-то раз так сделал, и это было приятно), слышит приглушённый стон. Чувствует на голове пальцы, перебирающие волосы — Серёжа как будто опять не понимает, что делать. Хотя больше всех непонятно, конечно, Семёну, которого ебут с двух сторон, а он уже как-то даже не удивляется. И не то чтобы ему не нравилось — нравится, конечно, пусть и странно, хотя это не первый раз. Просто это в общем сомнительное мероприятие — он до сих пор считает секс таковым, но сейчас у него этот самый секс хотя бы есть. Сейчас заявлять, что секс — это пиздец, гораздо проще, потому что есть аргументы. И дело тут далеко не в стыде или внезапных судорогах. Хотя стыд можно оставить в этом перечне, ладно. И добавить боль в пояснице и осипший от стонов голос. И одежду с высоким горлом, которую Семён уже заебался носить в офис, потому что жарко, но показывать все вот эти следы — значит получить полные удивления взгляды. Ну как минимум удивления, со значением вроде «Ну если у этого человека отношения есть, то у меня точно получится». Так вот, Семён понимает, что скоро кончит. Ему жарко, он сжимает простынь свободной рукой, а тело совсем не контролирует. Он просто позволяет трахать себя с обеих сторон, потому что сил совсем нет. Уже даже стоны приглушённые, и ему понятно, что завтра разговаривать будет сложновато. Только вот завтра — рабочий, сука, день. И Серёжа точно спустит с него шкуру. Конечно, не сейчас, потому что сейчас Серёжа наконец кончает: выходит грязно, потому что он не успевает достать член изо рта. Тимур кончает внутрь, потому что знает: можно. Они оба на тело перед собой смотрят, пока Семён восстанавливает дыхание, понимая, что завтра — рабочий день. Только это не значит, что после этого они втроём не пойдут в душ мыться, где Семёна возьмут прям у стены душевой кабинки под предлогом отмыть от спермы. От неё отмыли, конечно, только попозже.* * *
Семён больше никогда в жизни не согласится на секс до выходных. Самое раннее — вечер пятницы, и то вечером пятницы охота прийти домой и лёжа смотреть в потолок от усталости. Работы всегда было много, а сейчас ещё и навыки общения качать приходится. Серёжа и Тимур с утра свеженькие такие, красивые, выспавшиеся. Ладно, насчёт выспавшихся — пиздёж. Только вот Серёжа утром лицо красит, чтобы не было видно всех его ужасных покраснений на лице и синяков, и тон кожи выглядит гораздо ровнее, в отличие от того же Семёна. Утром Тимур с Серёжей хозяйничали на его кухне, хотя были совсем недалеко от драки. Только вот в приоритете у них была не драка, а завтрак. Семён дошёл до кухни полуживой и понимающий, что нужно идти на работу. Умывшись, он накинул первую попавшуюся кофту, которая оказалась кофтой Тимура — тот явно желал показать тело, в то время как Серёжа уже стоял в идеально белой рубашке. — Ты моё что-нибудь возьми, а то засрёшь, — говорит Семён. — Хорошо, — Серёжа пожал плечами. — Кстати, уже два часа дня, и мы все удачно проебали рабочий день. Но тебе я идти не рекомендую, потому что ты еле сидишь. — Да, чёт ебать перестарались, — подметил Тимур и поставил кружку кофе перед Семёном. — Он заебатый вообще, я его в турке варил. Когда Серёжа вернулся, одетый в чужую чёрную футболку, Тимур сказал: — Предлагаю сегодня полениться весь день. — Кофе мне налей, — просит Серёжа, и Тимур не без недовольства это делает. — Мне нравится эта идея. Сём, мнения? — Я даже шевелиться, блять, не хочу, — он тяжело вздохнул. — Ну ладно, я тебя овсянкой с ложки покормлю, — Тимур пожал плечами. — Или я, — поддакнул Серёжа. — Я как-нибудь сам, — нахмурился Семён. — Стоп, у меня же не было овсянки. — Ну так я за продуктами сходил, — ответил Серёжа. — У тебя дома вообще ничего нет, ты ешь тут вообще? — Забываю иногда, — Семён пожал плечами. Было всё-таки приятно стоять на балконе и втроём курить. Правда, Тимур норовил соснуть электронку у Семёна, хотя имел свою. Серёжа, любитель классических сигарет, запах которых можно учуять, наверное, метра за три, смотрел за этим с недоумением. Пожалуй, у Серёжи это был один из лучших дней за последнее время. Он никуда не торопился, не бежал, как угашенный, а просто курил и осуждающе смотрел с Семёном и Тимуром марафон «Аркейна» (он не понимал ровным счётом ничего кроме того, что графика там просто ахуенная).
