С привкусом перца

      С прихода Альбуса Дамблдора прошло полторы недели.       Толком в жизни Билла мало что изменилось — произошедшее чудо будто было сказочным сном, — ничего не напоминало о том, что для маленького Селвина открылся новый таинственный мир.       Приют «Святой Изольды» всё ещё стоял на окраине Лондона, а Билл всё ещё учился в католической школе «Тристития». И в настоящий момент неимоверно скучал на уроке математики, всё глубже уходя в свои мысли о Хогвартсе.       С Альбусом…       С профессором Дамблдором Билл поговорил совсем мало. Может, чуть больше часа. Вопросов у Селвина было вагон и маленькая тележка, поэтому этого времени было катастрофически мало. Первые десять минут профессор Дамблдор, кажется, получал удовольствие от такого искреннего интереса со стороны Билла, но уже спустя полчаса непрекращающегося опроса потерял весь пыл и под каким-то нелепым предлогом о родах единорога собрал свои вещички и буквально растворился в воздухе.       Но и за это время Билл многое узнал. Узнал о статуте, о волшебных палочках, о хогвартских факультетах и о целом скрытом городе в центре Лондона!       Как он назывался?.. Уже не вспомнить. Надо было записывать!       Дамблдор, прежде чем исчезнуть, сообщил, что придёт повторно на пасхальные каникулы; покажет и проведет Билли в магический мир.       А до пасхальных каникул осталось три дня, и Селвин был в нетерпении! За эти полторы недели Билл успел проштудировать все свои маггловские учебники и прошёл всю программу пятого класса до конца. Только учёба и могла отвлечь Селвина от фантазий и приятных ожиданий о волшебном мире.       Прозвенел звонок, и приятный голос миссис Сандерс прервался — одноклассники Билли вскочили со своих мест и быстро вышли из кабинета.       — Билл, дорогой, — начала миссис Сандерс, подойдя к его парте, — мистер Олли попросил тебя подойти в свой кабинет после этого урока.       — Насчёт чего?       — Не знаю, — начала шепотом Сандерс, — …но, думаю, это как-то связано с тем, что тебя приняли в хорошенький пансионат в Шотландии, да?       Билли молчаливо кивнул. Дамблдор сказал, что для окружающих магглов он будет учиться в закрытом пансионате в Шотландии для одаренных детей.       — Ах, это правда! Тогда, наверное, это связано с твоими документами. Их нужно будет подготовить для перевода в другую школу.       — Я понял, спасибо, — ответил Билли, вставая с места.       Учительница улыбнулась и взъерошила пшеничные волосы Селвина. Билли замычал, недовольно так, как кот, но от прикосновения не ушёл. Когда мягкая ладонь женщины оторвалась от головы Билла, то он рванул к двери и вышел в коридор.       Билли шёл к мистеру Олли медленно, намеренно растягивая этот момент, чтобы до конца осознать, что он прощался с Триститией (хотя это и было глупо — Селвину предстояло проучиться здесь ещё два месяца).       Стены Триститии были украшены множеством наград — дипломы, грамоты и одиноко висящие медали. Но среди всех наград ясно выделялась доска почёта — огромная прямоугольная доска из темного дерева с множеством фотографий учеников-отличников, медалистов или победителями олимпиад. Фотографий было правда много, самая старая фотка датировалась 1879 годом, а самая новая — 1938.       Билли пригляделся и прочитал имя на новенькой рамке.

Том М. Реддл

— отличник и победитель олимпиад (1938г)

      Билл знал его. Том Реддл был тем, кто занял первое место по математической олимпиаде среди пятых классов. (Сам Билли занял второе место.)       Не подумайте, что Селвин завидовал! Его фотография уже давно красовалась на доске почёта. Единственное, что смущало Билли, — так это факт того, как быстро Реддл попал туда.       Том Реддл перешёл в Триститию всего пару месяцев назад и влюбил в себя всех преподавателей; все были впечатлены обаятельностью маленькой сиротки.       Помимо знаний и врожденной харизмы у Тома была незаурядная внешность — рост слишком высокий для своего возраста, светлая кожа, почти фарфоровая, без единого изъяна, тёмные волосы со слабыми завитушками на концах… и его взгляд. Такой взгляд называют «щенячьим»: ярко-голубые глаза блестели почти трогательно, но, если смотреть долго, он превращался в хищный. Том начинал смотреть исподлобья, на грани злобы и спрятанной ото всех обиды. Но, кажется, кроме Билли этого никто не замечал.       Билл перевел взгляд на свою фотографию.

Уильям Селвин

— отличник и победитель олимпиад (1937г)

      Маленький и худой, с взъерошенными светлыми волосам, несчастными карими глазами и с россыпью маленьких родинок по всему лицу.       Ольга, уборщица из приюта, говорила, что Селвин — биологический урод. Считала, что только темноволосые должны иметь темные глаза, а блондина с карими глазами — считала аномалией. Но, когда речь касалась брюнетов со светлыми глазами, Ольга, наоборот, называла их бриллиантами — настоящей природной красотой.       Билл сомневался в научной подкованности Ольги, поэтому авторитетом её слова не наделял. Но запомнил надолго.       Том и Билли были противоположными. Красавец Том вызывал умиление, а Билли надоедал. Там, где Билл старался не отсвечивать, Том пытался заполнить собой всё пространство. Селвин знал, что Реддл был старостой в своём классе (ровно как и Билли) и даже вступил в шахматный клуб, где получил уважение со стороны старших учеников.       Но, пожалуй, кроме различий у Тома и Билла было несколько общих черт. Они были умными, старательными и не терпели проигрышей (тот взгляд Тома на олимпиаде по английской литературе — когда Билли забрал первое место — стоило видеть), не любили общаться со своими сверстниками, а взрослые никогда не относились к ним с должной серьезностью.       Билл пересекался с Томом только пару раз на олимпиадах и в школьной столовой, больше встречаться они не могли: были в параллельных классах и общих уроков у них никогда не было. Билл замечал и чувствовал злющие взгляды Тома, когда Селвина в очередной раз награждали грамотой за идеальную учёбу. Ровно как и Том, который наверняка видел проблески зависти в глазах Билли, когда Реддл окружал себя старшеклассниками, которые прислушивались к нему.       Они никогда не говорили лично, никогда не обменивались даже мелкими «привет» и «пока» — не видели в этом надобности. Кроме тихого соперничества между ними ничего не было.       «И больше не будет…» — раздумывал Билл, отойдя от доски почёта и снова шагая к кабинету директора Триститии.       Том Реддл останется тут, в этой школе, в маггловском мире, а Билл Селвин найдет место в волшебном. Всё было просто. Билл оставил это соперничество в прошлом и с нового учебного года будет уже далеко от стен Триститии. Там, в Хогвартсе, где у такого сироты, как Билл, будет магия.       — Можно войти? — тихонько проговорил Билл, постучав в кабинет Олли. За дверью глухо послышалось: «Да-да, проходите».       Билл открыл дверь и прошёл в помещение. Там, на удивление, собственной персоной стоял Том Реддл. Кабинет Олли был маленьким — книжные полки, шкафы да его стол, и не заметить высокого школьника было бы трудно.       — Уилли! Проходи, ты ведь тоже переходишь в другую школу, — шепеляво пролепетал мистер Олли, роясь в своем открытом шкафу с множеством разноцветных папочек.       Селвин прямо и застыл на месте. «Тоже?» — что это значило? Неужели и Реддл оказался волшебником? Билл перевёл взгляд на Тома. Тот с выражением отвращения смотрел в ответ.       Билл цокнул, подошёл к Реддлу и встал рядом. Бойкий Олли между этим болтал.       — Какое же счастье, парни! Считайте, отхватили золотой билет! О пансионате «Хогвартс» я только слышал. — Мистер Олли достал ярко-фиолетовую папку и подошёл к своему рабочему месту. — Исключительное место, поговаривают… Они набирают одаренных детей со всей Британии. Потом выпускники этой школы работают в правительстве в засекреченных штатах. Ведь я так и знал! Вы у нас мальчики умные! Столько медалей нашей школе заработали, не мудрено, что вас выделили.       Олли сел на своё место и стал листать папку. Он выцепил из неё два тонких файла с бумагами, сцепленными скрепками, и положил их на стол. Папку он закрыл и откинул куда-то вниз резким движением, и послышался хлопок. Значит, это была выдвижная полка.       — Личные дела я ваши подготовил, бланки возьмете у секретаря, принесете их вашим классным руководителям — они должны дать вам характеристики и рекомендации для перевода. Это дело несрочное, поэтому пусть с этим не спешат. Как миссис Сандерс и мистер Фаерчайлд закончат, то возьмите всё это «добро» и принесите мне, я поставлю печати. Потом подойдут ваши опекуны… — он замолк, прокашлялся и продолжил: — …Или законные представители после окончания учебного года, и я передам им все ваши документы и табеля успеваемости. Запомнили?       Том и Билл одновременно кивнули.       — Ну и славно! Берите документики и дальше по своим делам!              Мальчики взяли бумаги из рук своего директора и, не сговариваясь, вылетели из кабинета.       — Селвин! — шепотом «крикнул» Том.       — Что?       — Ты, — он замялся, — …волшебник?       — Ну, как ты видишь, не морская свинка, — проворчал Билл, но из-за молчания, повисшего в коридоре, стушевался. — Да, я волшебник.       — …Не ожидал. Ты ведь такой обычный.       — Кто бы говорил!       Том, до этого шедший впереди, остановился, развернул голову к Биллу и нечитаемым взглядом посмотрел на Селвина.       — Ты не знаешь?       — Не знаю чего?       — Слухи. Слухи, что распускают про меня. Наши одноклассники меня опасаются, если ты не замечал.       — Что? Опасаются? Мне казалось, что ты всем нравишься.       — Точно. Я же забыл, с кем разговариваю… у тебя ведь нет друзей, да? Поэтому тебе никто и не сказал, — улыбнулся Том. — Если ты не знал, я попал сюда из-за того, что в моём приюте были уверены, что я одержим. Все дети на востоке боятся меня.       — Что… Почему это...       — Я умею делать людям больно, не прикасаясь к ним. Я могу говорить со змеями. Они могут кусать тех, на кого я укажу. И поэтому меня боятся. Я необычный. А ты — нет.       Слова Тома не испугали Билла. Таким детям, как он… как Том, приходилось сражаться с окружающими, чтобы просто жить. Жить без страданий. Без жестокости. В этом хмуром и пустом Лондоне нельзя было иначе — ведь съели бы с потрохами. До сирот нет никакого дела.       Билл остановился, оглянулся и, когда никого вокруг не увидел, схватил Тома за руку и потянул за собой. Селвин направлялся в школьную библиотеку (крохотную комнатку, где в основном никого не было). Том удивительно послушно следовал за ним. В пыльной библиотеке Реддл схватил Билли за грудки и запричитал:       — Что ты творишь, придурок? Ещё раз так сделаешь — и я попрошу своих змей тебя покусать… ты меня понял?       — Понял. — Том отпустил его. — Когда ты узнал, что ты волшебник? Ты уже был в волшебном мире? У тебя есть палочка?       Том нахмурился.       — В январе. Сразу после дня рождения. Пришёл профессор из Хогвартса и рассказал мне всё.       — Как и я! У меня недавно было день рождения и…       — В волшебном мире я был и палочку получил. Потом пойду перед отправлением за школьной формой и учебниками.       — А как там…       — Я тебе не нянька! Сам ты всё увидишь. Всё!       Билл вспомнил, почему ему так не нравился Реддл.       Том был неприятным. Слишком высокомерным по отношению к своим ровесникам, слишком самоуверенным и… А ведь Биллу с ним учиться ещё семь лет.       Том быстрыми шагами вышел из библиотеки. Даже не попрощался.       А может, и правда он и не должен был это делать?       Должно быть, интерес Тома был спровоцирован негодованием из-за того, что Селвин тоже оказался волшебником, а не искренним порывом.       А потом Билла и самого настигла злость. Он снова ощутил ту разбитость, когда увидел Реддла у Олли в кабинете.       Он должен показать Тому, где его место. А может, это знак свыше; их противостояние не могло закончиться в пятом классе, в маленькой маггловской школе. Должно быть, его судьба не только найти своё место в волшебном мире, но и показать Тому Реддлу, что Билл лучше него.